Дэвид кивнул. Всему персоналу было строго запрещено играть не только в сети «Азар», но и в сторонних казино.
– Я, конечно, через посредников все делал, чтобы не попасться, но мою расстроенную рожу после объявления победителя было трудно не заметить. В тот вечер Даниэль почему-то в «Гандикапе» околачивался – то ли дедушку ждал с совещания, то ли еще что… Я, видать, слишком громко выругался, а он мне возьми да и скажи: «Дядь Финн, а вы в следующем заезде поставьте на номер четыре, Вольный Ветер, и все обратно вернете». Чтоб ты знал, Вольный Ветер тогда был аутсайдером, никто в здравом уме на него и монетки бы не поставил. Ну а мне чего было терять, – вздохнул Гаррисон. – Я, конечно, отмахнулся от него, а потом все же рискнул. Решил, чем черт не шутит.
– И что же, неужели твой аутсайдер пришел первым?! – ахнул пораженный Дэвид.
– Нет, вторым! – расхохотался Гаррисон. – Но я ставил на три первых места и мигом отыгрался. С тех пор на скачки – ни-ни. Все трясся, как бы малыш Даниэль меня дедушке не заложил, но тот смолчал. А потом показал мне полную выкладку, почему Вольный Ветер должен был победить или хотя бы вырваться в лидеры. Покрытие трассы, погодные условия и прочая китайская грамота. Оказалось, он заметил, что Вольный Ветер в жару лучше скачет, что-то там про сцепление копыт с покрытием в зависимости от температуры… Ты вообще себе такое представить можешь?
Дэвид помотал головой.
– Не понимаю, с чем это связано, я думал, все зависит от грунта.
– И я! Как бы там ни было, для всех это стало сюрпризом, по большей части неприятным – проигрались прилично. Поэтому я вдвойне малышу благодарен – не оставил меня без дома и без работы. Бернарду он так ничего и не сказал. Поэтому если ты приперся сюда спросить, буду ли я голосовать за него и твоего босса, ответ однозначный.
Дэвид расплылся в улыбке и похлопал Гаррисона по спине могучей ручищей.
– В тебе, майор, я не сомневался! Как думаешь, кто еще из начальников отделов на нашей стороне?
– Не уверен. – Гаррисон, сощурившись, изучал этикетки на бутылках, выставленных за стойкой. – Каждый за свое место трясется. Майк, программист наш, мастак за бабами побегать, но покажи ему компьютер – и сразу интерес гаснет, будто лампочка. Не думаю, что Бьянка его своими прелестями соблазнит, если рядом будет включенный монитор.
– Не то, что некоторые, – проворчал Дэвид. – До сих пор тебе не простил, что ты ту медсестричку увел. Имя-то ее вспомнить не могу! А все еще обидно!
– Ну ты и углубился! – довольно зафырчал Финн. – Дамочка и правда была ничего… Кстати, о Джеффри Голдмане, нашем главном аналитике. С ним могут возникнуть проблемы – он резко противится автоматизированным системам, поэтому с Майком они частенько грызутся, что те собаки. Джеффри такой же ретроград, как Бернард, и если сейчас на его место кто другой сядет, Голдман резко восстанет, только чтобы в системе ничего не менять. Ну а с Карло Сандрелли, финансистом, договориться проще простого – ему главное, чтобы бабки рекой текли. А сейчас, сам понимаешь, времена непростые… И прибыли никакой. Поэтому подвесь перед ним банкноту на веревочке – пойдет за ней, как осел за морковкой.
Разошлись они за полночь. Гаррисон чувствовал себя счастливым впервые за долгое время, а Дэвид уносил с собой ценнейшие сведения, которые помогут боссу перетянуть одеяло на себя.
– Что случилось?! – ахнул Амадео, когда на экране возник бледный, как смерть, Йохан.
– Мы… мы тут попали под обстрел, – выдавил тот. – Санторо в порядке, не волнуйся.
– А ты? Что у тебя с рукой?
– Зацепило слегка, но ничего страшного, пуля в мягкие ткани попала и там же застряла. – Для демонстрации Йохан покрутил рукой, стараясь не морщиться от боли. Про гудящие ноги он ничего не сказал – пришлось топать пешком почти двадцать миль, прежде чем их подобрал Мигель.
– Прекрати сейчас же! – строго сказал Амадео. – Тебе нужен покой, Джейкоб не может тебя заменить?
– Он сейчас в Тихуане, вернется через два дня, так что нет. Да что ты переживаешь? Говорю же, все хорошо.
– Хватит волновать нашу хрупкую принцессу. – Ксавьер, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы, забрал у него телефон. – Стоит отойти, как он трезвонит тебе.
– И правильно делает. Что у вас произошло? В кого целились?
– Ни в одного из нас, это действительно произошло случайно, – чистосердечно ответил Ксавьер, радуясь, что хотя бы тут не приходится лгать. – Я не единственный контрабандист в Мексике, знаешь ли, здесь на каждый квадратный километр приходится четверо таких.
– Поверю на слово, – с сомнением протянул Амадео. – Сколько еще вы там пробудете?
– Две недели или около того. И если хочешь знать, вернусь ли я к Рождеству, ответ – постараюсь. Мигель мечтает о том, что я буду есть вместе с ним сахарные черепа и запускать фейерверки, но я уеду только ради того, чтобы этого избежать.
Амадео хмыкнул, оценив скрытую подоплеку. Ксавьер был не семейным человеком, и такие праздники, как Рождество, его мало трогали, но он обычно старался не отлучаться из города, зная, как много этот день значит для Амадео.
День смерти Кристофа. День его памяти.
Ежегодно в «Азарино» устраивался прием в его честь, куда приходили самые давние его друзья. Даже те, кто недолюбливал Амадео, преклонялись перед его отцом, в одиночку основавшим такого гиганта, как «Азар». Все они шли отдать ему дань уважения, почтить его память и повспоминать разные истории в уютной обстановке. Кристоф не любил пышность и торжественность, поэтому Амадео старался организовать все так, чтобы гости не чувствовали себя, будто на приеме у короля. Ксавьер обычно усмехался и поправлял его: у принца, дорогая моя важная персона, у принца.
– Хорошо. – Амадео все еще хмурился. – Обеспечь Йохану покой и пусть регулярно показывается врачу.
– Я помню про Рауля, если ты об этом. Но ничего подобного тут нет, не волнуйся, как он и сказал, задело лишь мягкие ткани.
Отключив связь, Ксавьер выдохнул и закрыл глаза. Почему с этим принцем всегда так сложно? Слишком заботливый, слишком сует нос не в свое дело. Слишком рискует оказаться в ситуации куда худшей, чем Ксавьер мог бы представить в самом страшном сне.
– Вы так и не скажете ему? – хмуро спросил Йохан, поглаживая повязку.
– Нет. И больше не заговаривай об этом. У принца полно своих забот. – Ксавьер вздохнул. – А мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы он не получил пулю в свой прекрасный зад. Согласен?
Йохан уныло кивнул.
– Я знаю, зачем вы пришли, – безапелляционно заявил главный аналитик компании «Гандикап» Джеффри Голдман. – Бьянка побывала тут до вас и, надо признать, предложения она делает выгодные.
– О каких предложениях вы говорите? – Амадео опустился в кожаное кресло для посетителей, Даниэль переминался с ноги на ногу рядом, стесняясь сделать то же самое.
– А как вы думаете? – сощурился Голдман. – Вы-то должны знать, раз собираетесь сделать свое.
– Деньги? – Амадео снисходительно покачал головой. – У вас их достаточно. Власть вас тоже не волнует. Бьянка промахнулась сразу по двум фронтам, никудышный из нее полководец.
Голдман рассмеялся и поправил съехавшие на кончик носа очки в толстой оправе.
– А вы и правда проницательны. Слухи не врут. Да, Бьянка предложила мне оба этих пункта и пообещала, что аналитического отдела радикальные изменения не коснутся. Вы, согласно тем же слухам, любите все новое, включая автоматизированные системы. – Он сморщился так сильно, что очки едва не упали.
– Вы настолько блестящий аналитик, что никакая система не заменит вашего таланта, – спокойно возразил Амадео. – Я и не собирался отправлять вас в отставку. Ваш отдел славится точными прогнозами, считаете, бездушная машина способна учесть человеческий фактор?
От такой откровенной лести Голдман оторопел.
– Но… Разве вы не собирались внедрить аналитическую систему, чтобы минимизировать расходы? Мартинес, конечно, был ретроградом, – тут Даниэль сдавленно хихикнул, – но отлично понимал, что новые системы расчета и прогнозирования…
– Собирался, – кивнул Амадео. – Но это вспомогательный инструмент для живых людей, не более. Программа поможет составить полную картину, однако окончательное решение будет принимать аналитик. Я не строю иллюзий насчет всемогущества компьютерных систем, как бы ни уверял меня в этом мой программист.
Голдман сложил ладони домиком и надолго задумался.
– Интересно, интересно, – пробормотал он. – Признаться, я с самого начала собирался следовать завещанию Бернарда, но когда узнал, что он отдал управление вам…
– Засомневались в его адекватности? – робко подал голос Даниэль.
Голдман впервые взглянул на юношу, словно только сейчас заметил его.
– Да. Вы знаете, что у Бернарда не было заместителя?
Амадео и Даниэль дружно кивнули. Этим и осложнялось дело. Если бы у Мартинеса был заместитель, то на полгода, предшествующие вступлению завещания в силу, он встал бы у руля.
– Он никому не доверял вести бизнес, – продолжил Голдман. – И тут отдает его совершенно постороннему человеку! Не обижайтесь, господин Солитарио, но вы с ним были вроде как конкурентами.
– У меня нет букмекерских точек, – ответил Амадео. – В этом вопросе мы с ним пришли к однозначной договоренности несколько лет назад.
– Возможно, возможно. – Голдман побарабанил пальцами по крышке стола. – Но с другой стороны – кому еще он мог передать дело своей жизни? Бартоло не просыхает, а этот молодой человек, – он кивнул на Даниэля, – еще слишком юн.
Бьянку он, похоже, вообще в расчет не принимал.
– Ладно, господин Солитарио, – Голдман поднялся и протянул руку, – если вы выполните все свои обещания, я буду рад с вами поработать и посмотреть, что из этого выйдет. Надеюсь, – обратился он к Даниэлю, – вы оправдаете ожидания дедушки.
– Благодарю, господин Голдман. – Амадео пожал протянутую руку. Даниэль сделал то же самое.
– Вот ваше расписание на сегодня. – Мигель сунул ему блокнот с Багзом Банни на обложке. – Третья страница.
Листы тоже оказались разрисованы мультяшными героями, и Ксавьер поморщился. С трудом разбирая каракули Мигеля, он прочел: «14:00 – спа-салон “Бабочка”».
– Что это? – Он ткнул пальцем в запись. – У меня нет времени на отдых.
– Это и не отдых, – Мигель с громким шелестом развернул «чупа-чупс», – а встреча с полицейским из отдела по розыску пропавших, которого вы так счастливо проигнорировали. Позвольте узнать, что случилось? Он прождал вас два часа и пропустил повтор «Богатые тоже плачут».
– Срочно возникли кое-какие дела, – буркнул Ксавьер. – Я, знаете ли, не только у вас на побегушках.
– Помилуйте! – возмущенно поперхнулся Мигель. – На побегушках?! Вы?! Да кто вообще может заставить вас, великого Санторо, стать мальчиком на побегушках?! Хотя, – он с хрустом разгрыз леденец и достал следующий, – Себастьяну все же удалось вас приручить. Вы поэтому сопротивляетесь встрече с моими людьми?
Ксавьер дернул щекой и понадеялся, что Мигель не заметил.
– Нет. Я стараюсь быть осторожным и не провоцировать его лишний раз, а ваши далеко не тайные встречи не идут на пользу делу.
Мигель изучающе смотрел на него, склонив голову набок.
– Тогда тем более вы хотели бы поскорее от него избавиться. Я подкидываю варианты, но вы бракуете их один за другим. Так было с Педро Санчесом, – он начал загибать пальцы, – с Габриэлем Монтеро, а теперь еще и с…
– Ни один из них не подходит. Я не могу полагаться на кого попало.
– Ага. – Мигель откинулся на спинку сиденья, не отводя подозрительного взгляда. – Шон, езжай в клуб. Мне нужно сбросить напряжение.
Ксавьер нервно сглотнул, сидящий на переднем пассажирском сиденье Йохан заметно содрогнулся. Они однажды видели, как Мигель сам вышел на ринг, хотя раньше утверждал, что любит лишь наблюдать. Противник лег с первого удара и почти захлебнулся в грязи, но, к счастью, его успели вовремя вытащить. Мигель же растерянно махал руками и кричал, что он нечаянно, а потом купил пострадавшему ящик пива и оплатил счет от врача.
При этом профессиональным боксером Мигель не был. Он сбивал противника с толку своим дурашливым и совсем не опасным видом, а потом неожиданно бросался вперед, как змея, и атаковал. Даже видавший виды Йохан побаивался выходить с ним на ринг из-за его непредсказуемости.
– Есть еще варианты, – продолжал рассуждать вслух Мигель. – Например, обратиться напрямую в органы власти, я же теперь вроде как политик. Нужных связей там – хоть крокодилом ешь.
– Значит, и у Арройо они тоже есть, – перебил его Ксавьер. – Если кто-то прознает и настучит…
– Да что с вами такое?! – взвился Мигель. – Не припомню, чтобы вы когда-то чего-то боялись! Жаклин Коллинз – пфе, плюнуть и растереть. Марсело Флавио – в порошок и пустить на стирку. Крейг Беррингтон? Да кто это вообще?! Даже отбитый на голову придурок Скендер пожалел, что связался с вами! А тут… С каких пор вы стали пацифистом?
– С тех самых пор, как!.. – рявкнул Ксавьер, но, покосившись на вздрогнувшего Йохана умолк, и перевел дух. Не время выходить из себя. Он уже десять раз пожалел, что попросил Мигеля о помощи, но не мог ему объяснить, почему раз за разом от нее отказывается.
Не мог.
– Ладно, для бокса сегодня не то настроение, – миролюбиво сказал Мигель и протянул Ксавьеру леденец. – Навестим моего друга.
– Какого еще? – устало выдохнул Ксавьер.
Мигель хитро улыбнулся и протянул второй Йохану. И тут в кармане у него зазвонил телефон.
– Альо, Корнелиус! – пропел в трубку Мигель, подхватив мобильник двумя пальцами, а в остальных немыслимым образом зажав три «чупа-чупса». – Ой. Серьезно? Сильно серьезно? Понял.
Он оторвался от трубки и протянул Ксавьеру конфеты.
– Вам это понадобится. Автомобиль Амадео только что взорвали.
– Как вы его, а! – восторгался Даниэль по пути к подземной парковке «Гандикапа». Он бежал спиной вперед, подпрыгивая от возбуждения. – Бьянка предложила ему столько всего, а вы – раз! И перебили ставку! Сразу видно профессионального азартного игрока, я бы так не смог, у меня маловато опыта, и…
– Опыт можно наработать. – Амадео достал ключи от машины. Он собирался на встречу с Голдманом один, однако вездесущий Даниэль выскочил откуда-то, как чертик из табакерки, и забрался на переднее сиденье с видом «я никуда отсюда не двинусь».
– Да, но вы так гладко говорили, вообще без запиночки! Правда, мне, наверное, не стоит рассказывать Кейси, что вы раскритиковали его новую систему прогнозирования…
– Вот видишь, ты быстро учишься, – похвалил Амадео. – Кое о чем можно и умолчать для пользы дела. Если, разумеется, это не нанесет ощутимый вред…
Он нажал кнопку снятия с сигнализации.
В воздух взметнулся столб пламени и с силой ударился о потолок парковки. Обжигающая волна швырнула Дэнни на Амадео, и оба врезались в припаркованный неподалеку автомобиль.
Легкие забило горячим воздухом и дымом, Амадео кашлял и пытался выбраться из-под навалившегося на него Даниэля. Парень был оглушен, но в сознании и что-то удивленно мычал.
– Дэнни, – прохрипел Амадео, пытаясь приподнять парня. – Дэнни, ты меня слышишь?
Юноша кивнул и сполз на пол. Орала пожарная сигнализация, из разбрызгивателей в потолке лилась вода. Амадео отбросил мокрые волосы с лица, и пальцы окрасились кровью.
– Я, конечно, через посредников все делал, чтобы не попасться, но мою расстроенную рожу после объявления победителя было трудно не заметить. В тот вечер Даниэль почему-то в «Гандикапе» околачивался – то ли дедушку ждал с совещания, то ли еще что… Я, видать, слишком громко выругался, а он мне возьми да и скажи: «Дядь Финн, а вы в следующем заезде поставьте на номер четыре, Вольный Ветер, и все обратно вернете». Чтоб ты знал, Вольный Ветер тогда был аутсайдером, никто в здравом уме на него и монетки бы не поставил. Ну а мне чего было терять, – вздохнул Гаррисон. – Я, конечно, отмахнулся от него, а потом все же рискнул. Решил, чем черт не шутит.
– И что же, неужели твой аутсайдер пришел первым?! – ахнул пораженный Дэвид.
– Нет, вторым! – расхохотался Гаррисон. – Но я ставил на три первых места и мигом отыгрался. С тех пор на скачки – ни-ни. Все трясся, как бы малыш Даниэль меня дедушке не заложил, но тот смолчал. А потом показал мне полную выкладку, почему Вольный Ветер должен был победить или хотя бы вырваться в лидеры. Покрытие трассы, погодные условия и прочая китайская грамота. Оказалось, он заметил, что Вольный Ветер в жару лучше скачет, что-то там про сцепление копыт с покрытием в зависимости от температуры… Ты вообще себе такое представить можешь?
Дэвид помотал головой.
– Не понимаю, с чем это связано, я думал, все зависит от грунта.
– И я! Как бы там ни было, для всех это стало сюрпризом, по большей части неприятным – проигрались прилично. Поэтому я вдвойне малышу благодарен – не оставил меня без дома и без работы. Бернарду он так ничего и не сказал. Поэтому если ты приперся сюда спросить, буду ли я голосовать за него и твоего босса, ответ однозначный.
Дэвид расплылся в улыбке и похлопал Гаррисона по спине могучей ручищей.
– В тебе, майор, я не сомневался! Как думаешь, кто еще из начальников отделов на нашей стороне?
– Не уверен. – Гаррисон, сощурившись, изучал этикетки на бутылках, выставленных за стойкой. – Каждый за свое место трясется. Майк, программист наш, мастак за бабами побегать, но покажи ему компьютер – и сразу интерес гаснет, будто лампочка. Не думаю, что Бьянка его своими прелестями соблазнит, если рядом будет включенный монитор.
– Не то, что некоторые, – проворчал Дэвид. – До сих пор тебе не простил, что ты ту медсестричку увел. Имя-то ее вспомнить не могу! А все еще обидно!
– Ну ты и углубился! – довольно зафырчал Финн. – Дамочка и правда была ничего… Кстати, о Джеффри Голдмане, нашем главном аналитике. С ним могут возникнуть проблемы – он резко противится автоматизированным системам, поэтому с Майком они частенько грызутся, что те собаки. Джеффри такой же ретроград, как Бернард, и если сейчас на его место кто другой сядет, Голдман резко восстанет, только чтобы в системе ничего не менять. Ну а с Карло Сандрелли, финансистом, договориться проще простого – ему главное, чтобы бабки рекой текли. А сейчас, сам понимаешь, времена непростые… И прибыли никакой. Поэтому подвесь перед ним банкноту на веревочке – пойдет за ней, как осел за морковкой.
Разошлись они за полночь. Гаррисон чувствовал себя счастливым впервые за долгое время, а Дэвид уносил с собой ценнейшие сведения, которые помогут боссу перетянуть одеяло на себя.
– Что случилось?! – ахнул Амадео, когда на экране возник бледный, как смерть, Йохан.
– Мы… мы тут попали под обстрел, – выдавил тот. – Санторо в порядке, не волнуйся.
– А ты? Что у тебя с рукой?
– Зацепило слегка, но ничего страшного, пуля в мягкие ткани попала и там же застряла. – Для демонстрации Йохан покрутил рукой, стараясь не морщиться от боли. Про гудящие ноги он ничего не сказал – пришлось топать пешком почти двадцать миль, прежде чем их подобрал Мигель.
– Прекрати сейчас же! – строго сказал Амадео. – Тебе нужен покой, Джейкоб не может тебя заменить?
– Он сейчас в Тихуане, вернется через два дня, так что нет. Да что ты переживаешь? Говорю же, все хорошо.
– Хватит волновать нашу хрупкую принцессу. – Ксавьер, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы, забрал у него телефон. – Стоит отойти, как он трезвонит тебе.
– И правильно делает. Что у вас произошло? В кого целились?
– Ни в одного из нас, это действительно произошло случайно, – чистосердечно ответил Ксавьер, радуясь, что хотя бы тут не приходится лгать. – Я не единственный контрабандист в Мексике, знаешь ли, здесь на каждый квадратный километр приходится четверо таких.
– Поверю на слово, – с сомнением протянул Амадео. – Сколько еще вы там пробудете?
– Две недели или около того. И если хочешь знать, вернусь ли я к Рождеству, ответ – постараюсь. Мигель мечтает о том, что я буду есть вместе с ним сахарные черепа и запускать фейерверки, но я уеду только ради того, чтобы этого избежать.
Амадео хмыкнул, оценив скрытую подоплеку. Ксавьер был не семейным человеком, и такие праздники, как Рождество, его мало трогали, но он обычно старался не отлучаться из города, зная, как много этот день значит для Амадео.
День смерти Кристофа. День его памяти.
Ежегодно в «Азарино» устраивался прием в его честь, куда приходили самые давние его друзья. Даже те, кто недолюбливал Амадео, преклонялись перед его отцом, в одиночку основавшим такого гиганта, как «Азар». Все они шли отдать ему дань уважения, почтить его память и повспоминать разные истории в уютной обстановке. Кристоф не любил пышность и торжественность, поэтому Амадео старался организовать все так, чтобы гости не чувствовали себя, будто на приеме у короля. Ксавьер обычно усмехался и поправлял его: у принца, дорогая моя важная персона, у принца.
– Хорошо. – Амадео все еще хмурился. – Обеспечь Йохану покой и пусть регулярно показывается врачу.
– Я помню про Рауля, если ты об этом. Но ничего подобного тут нет, не волнуйся, как он и сказал, задело лишь мягкие ткани.
Отключив связь, Ксавьер выдохнул и закрыл глаза. Почему с этим принцем всегда так сложно? Слишком заботливый, слишком сует нос не в свое дело. Слишком рискует оказаться в ситуации куда худшей, чем Ксавьер мог бы представить в самом страшном сне.
– Вы так и не скажете ему? – хмуро спросил Йохан, поглаживая повязку.
– Нет. И больше не заговаривай об этом. У принца полно своих забот. – Ксавьер вздохнул. – А мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы он не получил пулю в свой прекрасный зад. Согласен?
Йохан уныло кивнул.
– Я знаю, зачем вы пришли, – безапелляционно заявил главный аналитик компании «Гандикап» Джеффри Голдман. – Бьянка побывала тут до вас и, надо признать, предложения она делает выгодные.
– О каких предложениях вы говорите? – Амадео опустился в кожаное кресло для посетителей, Даниэль переминался с ноги на ногу рядом, стесняясь сделать то же самое.
– А как вы думаете? – сощурился Голдман. – Вы-то должны знать, раз собираетесь сделать свое.
– Деньги? – Амадео снисходительно покачал головой. – У вас их достаточно. Власть вас тоже не волнует. Бьянка промахнулась сразу по двум фронтам, никудышный из нее полководец.
Голдман рассмеялся и поправил съехавшие на кончик носа очки в толстой оправе.
– А вы и правда проницательны. Слухи не врут. Да, Бьянка предложила мне оба этих пункта и пообещала, что аналитического отдела радикальные изменения не коснутся. Вы, согласно тем же слухам, любите все новое, включая автоматизированные системы. – Он сморщился так сильно, что очки едва не упали.
– Вы настолько блестящий аналитик, что никакая система не заменит вашего таланта, – спокойно возразил Амадео. – Я и не собирался отправлять вас в отставку. Ваш отдел славится точными прогнозами, считаете, бездушная машина способна учесть человеческий фактор?
От такой откровенной лести Голдман оторопел.
– Но… Разве вы не собирались внедрить аналитическую систему, чтобы минимизировать расходы? Мартинес, конечно, был ретроградом, – тут Даниэль сдавленно хихикнул, – но отлично понимал, что новые системы расчета и прогнозирования…
– Собирался, – кивнул Амадео. – Но это вспомогательный инструмент для живых людей, не более. Программа поможет составить полную картину, однако окончательное решение будет принимать аналитик. Я не строю иллюзий насчет всемогущества компьютерных систем, как бы ни уверял меня в этом мой программист.
Голдман сложил ладони домиком и надолго задумался.
– Интересно, интересно, – пробормотал он. – Признаться, я с самого начала собирался следовать завещанию Бернарда, но когда узнал, что он отдал управление вам…
– Засомневались в его адекватности? – робко подал голос Даниэль.
Голдман впервые взглянул на юношу, словно только сейчас заметил его.
– Да. Вы знаете, что у Бернарда не было заместителя?
Амадео и Даниэль дружно кивнули. Этим и осложнялось дело. Если бы у Мартинеса был заместитель, то на полгода, предшествующие вступлению завещания в силу, он встал бы у руля.
– Он никому не доверял вести бизнес, – продолжил Голдман. – И тут отдает его совершенно постороннему человеку! Не обижайтесь, господин Солитарио, но вы с ним были вроде как конкурентами.
– У меня нет букмекерских точек, – ответил Амадео. – В этом вопросе мы с ним пришли к однозначной договоренности несколько лет назад.
– Возможно, возможно. – Голдман побарабанил пальцами по крышке стола. – Но с другой стороны – кому еще он мог передать дело своей жизни? Бартоло не просыхает, а этот молодой человек, – он кивнул на Даниэля, – еще слишком юн.
Бьянку он, похоже, вообще в расчет не принимал.
– Ладно, господин Солитарио, – Голдман поднялся и протянул руку, – если вы выполните все свои обещания, я буду рад с вами поработать и посмотреть, что из этого выйдет. Надеюсь, – обратился он к Даниэлю, – вы оправдаете ожидания дедушки.
– Благодарю, господин Голдман. – Амадео пожал протянутую руку. Даниэль сделал то же самое.
– Вот ваше расписание на сегодня. – Мигель сунул ему блокнот с Багзом Банни на обложке. – Третья страница.
Листы тоже оказались разрисованы мультяшными героями, и Ксавьер поморщился. С трудом разбирая каракули Мигеля, он прочел: «14:00 – спа-салон “Бабочка”».
– Что это? – Он ткнул пальцем в запись. – У меня нет времени на отдых.
– Это и не отдых, – Мигель с громким шелестом развернул «чупа-чупс», – а встреча с полицейским из отдела по розыску пропавших, которого вы так счастливо проигнорировали. Позвольте узнать, что случилось? Он прождал вас два часа и пропустил повтор «Богатые тоже плачут».
– Срочно возникли кое-какие дела, – буркнул Ксавьер. – Я, знаете ли, не только у вас на побегушках.
– Помилуйте! – возмущенно поперхнулся Мигель. – На побегушках?! Вы?! Да кто вообще может заставить вас, великого Санторо, стать мальчиком на побегушках?! Хотя, – он с хрустом разгрыз леденец и достал следующий, – Себастьяну все же удалось вас приручить. Вы поэтому сопротивляетесь встрече с моими людьми?
Ксавьер дернул щекой и понадеялся, что Мигель не заметил.
– Нет. Я стараюсь быть осторожным и не провоцировать его лишний раз, а ваши далеко не тайные встречи не идут на пользу делу.
Мигель изучающе смотрел на него, склонив голову набок.
– Тогда тем более вы хотели бы поскорее от него избавиться. Я подкидываю варианты, но вы бракуете их один за другим. Так было с Педро Санчесом, – он начал загибать пальцы, – с Габриэлем Монтеро, а теперь еще и с…
– Ни один из них не подходит. Я не могу полагаться на кого попало.
– Ага. – Мигель откинулся на спинку сиденья, не отводя подозрительного взгляда. – Шон, езжай в клуб. Мне нужно сбросить напряжение.
Ксавьер нервно сглотнул, сидящий на переднем пассажирском сиденье Йохан заметно содрогнулся. Они однажды видели, как Мигель сам вышел на ринг, хотя раньше утверждал, что любит лишь наблюдать. Противник лег с первого удара и почти захлебнулся в грязи, но, к счастью, его успели вовремя вытащить. Мигель же растерянно махал руками и кричал, что он нечаянно, а потом купил пострадавшему ящик пива и оплатил счет от врача.
При этом профессиональным боксером Мигель не был. Он сбивал противника с толку своим дурашливым и совсем не опасным видом, а потом неожиданно бросался вперед, как змея, и атаковал. Даже видавший виды Йохан побаивался выходить с ним на ринг из-за его непредсказуемости.
– Есть еще варианты, – продолжал рассуждать вслух Мигель. – Например, обратиться напрямую в органы власти, я же теперь вроде как политик. Нужных связей там – хоть крокодилом ешь.
– Значит, и у Арройо они тоже есть, – перебил его Ксавьер. – Если кто-то прознает и настучит…
– Да что с вами такое?! – взвился Мигель. – Не припомню, чтобы вы когда-то чего-то боялись! Жаклин Коллинз – пфе, плюнуть и растереть. Марсело Флавио – в порошок и пустить на стирку. Крейг Беррингтон? Да кто это вообще?! Даже отбитый на голову придурок Скендер пожалел, что связался с вами! А тут… С каких пор вы стали пацифистом?
– С тех самых пор, как!.. – рявкнул Ксавьер, но, покосившись на вздрогнувшего Йохана умолк, и перевел дух. Не время выходить из себя. Он уже десять раз пожалел, что попросил Мигеля о помощи, но не мог ему объяснить, почему раз за разом от нее отказывается.
Не мог.
– Ладно, для бокса сегодня не то настроение, – миролюбиво сказал Мигель и протянул Ксавьеру леденец. – Навестим моего друга.
– Какого еще? – устало выдохнул Ксавьер.
Мигель хитро улыбнулся и протянул второй Йохану. И тут в кармане у него зазвонил телефон.
– Альо, Корнелиус! – пропел в трубку Мигель, подхватив мобильник двумя пальцами, а в остальных немыслимым образом зажав три «чупа-чупса». – Ой. Серьезно? Сильно серьезно? Понял.
Он оторвался от трубки и протянул Ксавьеру конфеты.
– Вам это понадобится. Автомобиль Амадео только что взорвали.
Глава 4. Школа тяжелых ударов
– Как вы его, а! – восторгался Даниэль по пути к подземной парковке «Гандикапа». Он бежал спиной вперед, подпрыгивая от возбуждения. – Бьянка предложила ему столько всего, а вы – раз! И перебили ставку! Сразу видно профессионального азартного игрока, я бы так не смог, у меня маловато опыта, и…
– Опыт можно наработать. – Амадео достал ключи от машины. Он собирался на встречу с Голдманом один, однако вездесущий Даниэль выскочил откуда-то, как чертик из табакерки, и забрался на переднее сиденье с видом «я никуда отсюда не двинусь».
– Да, но вы так гладко говорили, вообще без запиночки! Правда, мне, наверное, не стоит рассказывать Кейси, что вы раскритиковали его новую систему прогнозирования…
– Вот видишь, ты быстро учишься, – похвалил Амадео. – Кое о чем можно и умолчать для пользы дела. Если, разумеется, это не нанесет ощутимый вред…
Он нажал кнопку снятия с сигнализации.
В воздух взметнулся столб пламени и с силой ударился о потолок парковки. Обжигающая волна швырнула Дэнни на Амадео, и оба врезались в припаркованный неподалеку автомобиль.
Легкие забило горячим воздухом и дымом, Амадео кашлял и пытался выбраться из-под навалившегося на него Даниэля. Парень был оглушен, но в сознании и что-то удивленно мычал.
– Дэнни, – прохрипел Амадео, пытаясь приподнять парня. – Дэнни, ты меня слышишь?
Юноша кивнул и сполз на пол. Орала пожарная сигнализация, из разбрызгивателей в потолке лилась вода. Амадео отбросил мокрые волосы с лица, и пальцы окрасились кровью.
