– Сволочь!!
Бартоло едва успел пригнуться. Стакан свистнул над головой и врезался в стену. Во все стороны брызнули осколки, лед и виски.
Бьянка начала бушевать, едва вернувшись с вечеринки. Он вообще подумывал не отпирать дверь, но потом решил, что тогда сестра попросту ее выбьет, и теперь она ходила из комнаты в комнату, как разъяренная тигрица. И везде что-нибудь ломала. Вот разлетелась на кусочки тяжелая пепельница, а там полетела на пол настольная лампа. Бартоло не возражал. Он знал, что пока Бьянка не выпустит пар, подходить к ней попросту опасно.
А сестра все не унималась. Кажется, она поставила себе цель разгромить всю квартиру, но Бартоло не понимал, в чем его-то вина. Да им даже повезло, что взрывное устройство, заложенное в машину Солитарио, сдетонировало раньше! Иначе погиб бы и Даниэль, а этого Бьянка не хотела. Пока не хотела.
Но сейчас она, похоже, об этом жалела.
Бартоло со вздохом достал новый стакан и наполнил его виски. Залпом выпил, пока сестрица с психу не разбила и этот.
– Ладно. – Бьянка вернулась в гостиную и грациозно уселась на диван, закинув ногу на ногу. – Это всего лишь небольшая неудача.
– Неудачный расклад. – Бартоло торопливо спрятал стакан за спиной, но она этого даже не заметила. Или ей было плевать.
– Полагаю, наивно было бы считать, что Солитарио испугается и бросит малыша Даниэля на произвол судьбы. – Она открыла сумочку, достала зеркальце и принялась поправлять макияж. – Но он станет осторожнее.
– Хочешь сыграть наверняка и нанять киллера? – Бартоло икнул и, уже не стесняясь, отхлебнул из стакана. – Снайпер был бы надежнее…
– И опаснее. Снайпер может привести к нам. И ты знаешь хоть одного?
– Ну, я знаю некоторых людей…
– Которые ни хрена не смыслят в бомбах, – фыркнула Бьянка, – и не могут настроить все как надо.
– Это была случайность!
– Из-за этой случайности все сорвалось! – взвизгнула Бьянка, но тут же взяла себя в руки. – Ладно. Это уже в прошлом. Нам надо самим быть осторожнее, чтобы не попасться. Малейшее доказательство – и мы влипнем по самые уши.
– Не будет доказательств, расслабься. Я же сказал, что делал все через третьих лиц. Чтобы проследить всю цепочку…
– Солитарио и не надо отслеживать всех. – Бьянка закрыла глаза. У нее разболелась голова. – Он не дурак. Насколько было бы проще, если бы он взлетел на воздух…
Бартоло затряс головой в знак согласия, про себя думая, что Бьянка заходит слишком далеко. Конечно, «Гандикап» – это солидное наследство, но переступать черту, чтобы заполучить его… Стоит ли оно того?
Он всегда был трусом. Это ему твердили с малолетства, сначала родители, а потом, когда их не стало, Бьянка. Дедушка был более сдержан, но его образа жизни не одобрял. Разговоры по душам заканчивались ничем. Бернард возвращался к работе, Бартоло – к разгульным вечеринкам, ставкам и алкоголю. Только последний помогал ему чувствовать себя свободным.
Бьянка с самого детства главенствовала над ним. Родители тоже. Бернард же зашел с другой стороны, дав не последнюю должность в «Гандикапе» в надежде, что непутевый внук возьмет себя в руки. Постоянно сжимающаяся пружина в голове не давала ни на минуту расслабиться, требования, влетающие в уши, звенели почище церковных колоколов. «Ты должен, ты обязан, тебе надо…». Сплошные приказы, итить их мать.
Бернард держал его в качестве запасного варианта на роль преемника, если по каким-то причинам его отец не смог бы занять этот пост. Но Бартоло на корню перечеркнул все надежды и планы, когда пристрастился к алкоголю. Сказать, что это разочаровало отца – значит промолчать. Сколько скандалов прогремело в их доме! Сколько посуды перебила мать!
Но Бартоло не волновало их мнение. В кои-то веки он отказался делать то, что говорят. Этот маленький бунт – единственное, что он мог себе позволить.
Мало-помалу его оставили в покое. Даже дедушка, окончательно смирившись, отступил со своим наставничеством. Бартоло добился, чего хотел – от него все отвязались.
Но когда Бьянка решила выступить против завещания Мартинеса, он по старой памяти не смог ей отказать. Ему вполне хватило бы десяти процентов, что ему причитались, но Бьянка всегда умела надавить как надо. Проще было согласиться сразу, чем сопротивляться и потом все равно подчиниться ей.
Да, Бьянка умела добиваться своего.
Но раньше она никого не пыталась убить.
Это отрезвило Бартоло, но не настолько, чтобы он категорически ей отказал. Да, он нашел специалиста по взрывчатке по ее просьбе, но в результате же никто не пострадал. Может, она и не планировала убивать Солитарио, только припугнуть. Обычная ерунда.
– Как бы там ни было, – осторожно заметил он, – у Солитарио нет никаких доказательств нашей причастности. Расслабься.
Пока он размышлял о своей несчастной жизни, Бьянка сосредоточенно печатала что-то на экране смартфона. Когда он заговорил, подняла голову и улыбнулась. Что-то в этой улыбке Бартоло не понравилось – последний раз он видел ее такой перед судом с бывшим мужем. Так улыбалась бы акула перед тем, как сожрать незадачливого аквалангиста.
– Расслабляться еще рано. – Бьянка рывком поднялась и закинула ремень сумочки на плечо, не выпуская телефон из рук. – Раз тут не выгорело, значит, пойдем другим путем.
– И кого на этот раз нужно взорвать? – скучающе протянул Бартоло, печально встряхнув опустевшую бутылку.
– Больше никого. – Бьянка загадочно улыбалась, глядя на экран. – Пока никого. Сиди тихо и спокойно пей. Обо всем позаботятся.
– Кто? – спросил Бартоло, но тут у Бьянки затрезвонил телефон. Не желая отвечать при нем, она стремительно пересекла гостиную, вышла в коридор и скрылась за тяжелой дверью.
Когда она проходила мимо, Бартоло успел увидеть на экране имя.
Но оно абсолютно ничего ему не сказало, и вскоре он его позабыл.
Даниэль радостно выскочил из ворот особняка Солитарио и помчался в «Азар». Вчерашний вечер был самым лучшим в его жизни!
После приема в «Азарино» Амадео пригласил семейство Бенуа на рождественский ужин. Все собрались за большим столом, даже Роза, которая обычно не трапезничала с гостями. Амадео произнес небольшую речь, отметив, что очень рад новым членам семьи, и Даниэль чуть не лопнул от счастья. Давно он не чувствовал себя так хорошо и тепло. Он будто вернулся на несколько лет назад, когда они точно так же собирались в семейном кругу с родителями и дедушкой.
Когда дети ушли спать, Катрин и Роза занялись уборкой стола, а Даниэль, Амадео и Грегорио разложили подарки под елкой. Затем пожилой дон удалился в свою комнату, и Амадео проводил его до двери, пожелав спокойной ночи.
Даниэль сидел на краю дивана, любуясь елкой, совсем не похожей на гигантскую сверкающую ель в «Азарино». Она мигала мягким согревающим светом, делая гостиную еще уютней. Наряжали они ее все вместе, и Катрин украдкой вытирала слезы, слушая смех близнецов.
Амадео присел рядом. Гирлянда бросала на лицо разноцветные отблески, но он смотрел не на елку. Мысли его блуждали где-то не здесь, и Даниэль в конце концов отважился спросить:
– Думаете о вашем друге, да?
– А? – Амадео моргнул и повернулся к Даниэлю. – Да. Редко случается такое, чтобы Ксавьер не приехал к Рождеству, поэтому мне немного не по себе.
– Но вы же позвонили ему?
– Разумеется. – Амадео улыбнулся, вспомнив, как разговаривал с Ксавьером перед приемом. Выражение лица у друга было совсем не праздничное и даже раздраженное – судя по шоколадной елке в руке, его уже навестил Мигель. Йохан радостно пожелал Амадео счастливого Рождества и посетовал, что не смог приехать.
– У него все в порядке, – убежденно сказал Даниэль. – Такую глыбу как Ксавьер Санторо с места может сдвинуть только очень большое количество динамита. Не переживайте.
– Спасибо, Дэнни, ты меня утешил. – Амадео благодарно похлопал юношу по плечу и отправился спать.
Утром Даниэль, поднявшись с постели, с разочарованием обнаружил, что мсье Амадео уже уехал. Дети вовсю разбирали подарки, и он с немалой радостью обнаружил свой – органайзер в черном кожаном переплете, со своим именем, вытисненным серебряными буквами, и дорогую именную ручку. Гордость мгновенно поднялась в нем, заставляя грудь раздуться, как у голубя – подумать только, он теперь и вправду важная персона, у него куча дел, которыми надо обязательно заполнить страницы! Поэтому, наскоро позавтракав, он рванул в «Азар».
Но там мсье Амадео не оказалось. Сказали, что он приезжал рано утром, но затем уехал, и никто не знает, куда. Озадаченный, Даниэль вышел на улицу и достал из кармана нового пальто телефон.
Дозвониться тоже не получилось – в трубке раз за разом звучала просьба оставить сообщение на автоответчике. Может быть, он поехал в «Гандикап» или «Азарино»?
Но ни там, ни там учителя не оказалось. Еще более озадаченный, Даниэль вдруг вспомнил вчерашний разговор Амадео с мадам Альварес. Что они там говорили насчет какой-то аптеки…
Но он же обещал Амадео не соваться в одиночку в Старый квартал! Даниэль нерешительно топтался на тротуаре, вспугивая голубей. Он может, по крайней мере, навестить Джо и поинтересоваться, не видел ли тот учителя… Бар же вполне себе безопасное место, разве не так?
Еще немного помявшись для верности и дав решению окончательно устаканиться в голове, Даниэль поймал такси и попросил отвезти его в бар «У Джо».
В подвале аптеки Боунса сидел человек.
Из одежды на нем осталось только нижнее белье. Запястья были сцеплены за спинкой стула пластиковой стяжкой, такая же стяжка охватывала тонкокостные лодыжки. Впалая грудь едва заметно вздымалась и опадала, из полуоткрытого рта вырывалось облачко пара.
Свет едва проникал сюда через расположенные под самым потолком и покрытые изморозью окна. Бетонные стены и пол дышали мертвенным холодом.
У единственной двери застыл молчаливой громадой Бернардо. Он закрыл глаза и прислонился к стене. Незнающему могло показаться, что он спит, но его ухо четко улавливало каждый посторонний шум снаружи.
Киан стоял у противоположной стены, у ног умостилась небольшая спортивная сумка. Происходящее юноше не нравилось, но он с детства умел скрывать чувства. И сейчас лицо его напоминало тонкую маску.
Перед связанным, скрестив руки на груди, стоял Амадео. Теплое пальто надежно защищало его от холода, ровное дыхание вырывалось небольшими облачками пара. Он ждал.
Наконец пленник поднял голову. Сальные волосы прилипли ко лбу, худое лицо выражало смертельную усталость.
– Ну чего тебе надо? – проговорил он и зашелся в надсадном кашле. – Я тут полночи жопу морожу для того, чтобы на твою рожу полюбоваться, что ли?
– Надо, чтобы ты дошел до кондиции, – пояснил Амадео. – Какой смысл тратить силы на расспросы, если ты не готов отвечать?
– Да я, черт тебя дери, даже не знаю, чего тебе надо! – выкрикнул пленник. – Ты вообще спрашивать пробовал, а? Вдруг тебе столицу Конго надо назвать!
– Так назови, Трэвис. – Амадео пожал плечами. – Только учти – таких страны две.
– Чего? – в изумлении воззрился на него тот.
– Республика Конго и Демократическая республика Конго – это две разные страны. Какую из них ты имел в виду?
Трэвис с минуту таращился на него, затем расхохотался на весь подвал.
– А тебе палец в рот не клади, красавчик! Две страны! Это надо ж!
Амадео дал ему просмеяться, затем опустился перед ним на корточки.
– По правде говоря, меня интересует другая страна. Китайская народная республика. А если конкретней – провинция Гуандун.
Смех как рукой сняло. Трэвис вылупил глаза так, что те едва не выпали из глазниц. Посиневшие от холода губы затряслись.
– Кой черт тебе там нужен? – спросил он внезапно севшим голосом.
– Раз ты так перепугался, то и сам знаешь. Меня интересует человек, с которым ты там работал. Чжао Юнь Фэн.
– Да он уж сдох давно! – облегченно сплюнул Трэвис. – Охота тебе копаться в трупах…
– Мне – не очень, а вот вам – тебе и ему – это занятие приносило хороший барыш, так?
– Ага, отличный. Пока за нас местные власти не взялись. Юнь Фэн, он такой был, знаешь… себе на уме. Когда у него жена заболела, совсем крышей поехал, начал трупы прямо потрошить! Все искал идеальные органы, то ли ей пересадить, то ли новую зазнобу себе сделать. Доктор Франкенштейн, епт! – Трэвис расхохотался, явив миру подгнившие зубы.
Амадео с трудом проглотил вставший в горле ком.
– И скольких же он выпотрошил?
– О, много. Я не успевал жмуров подвозить. Знаешь, принцип у него был такой – живых людей не резать. Даже если кто добровольно готов был почку продать или там часть печени – ни-ни. Только трупы. Его в наших кругах Потрошителем прозвали.
Амадео поднял руку ладонью вперед. Тошнота отступила, он испытал облегчение от того, что Цзинь, по крайней мере, никого не убивал.
– Ладно, хватит про Чжао Юнь Фэна. Теперь расскажи мне про тех, кто вел с ним дела, помимо тебя.
И снова затравленный взгляд. Трэвис осмотрел помещение, попытался подергать руками и ногами, но Киан постарался на совесть.
– Зря лезешь в это, ой зря, – прохрипел он. – Я тебе ни слова не скажу, мне еще жить охота. И тебе советую – забудь об Азии. Напрочь забудь.
– К сожалению, не могу. Кого из партнеров Юнь Фэна ты так боишься?
Трэвис облизнул пересохшие губы.
– Не скажу тебе ничего. Ни словечка, – повторил он. – Мне моя задница дороже, чем твои причины. Хоть мамашу твою там прирезали, все равно!
Амадео вздохнул.
– Знал, что с тобой будет непросто. Киан.
Юноша отлип от стены, наклонился и достал из спортивной сумки полотенце и бутылку с водой. Затем шагнул к пленнику и запрокинул его голову назад.
Тот, поняв, что сейчас случится, завопил во всю глотку. Амадео накрыл его лицо полотенцем и принялся медленно лить воду.
Крик сменился бульканьем и хлюпаньем. Трэвис начал задыхаться, все тело задергалось, стремясь вырваться, но Киан держал крепко.
Опустошив бутылку на треть, Амадео резким движением сорвал полотенце. Трэвис широко раскрыл рот и с шумом втягивал воздух, прерываясь на кашель.
– Ты… ты меня чуть не утопил, гнида!! – заорал он, рванувшись вперед. Стул опасно накренился, но Киан схватил его за спинку и опустил ножки на пол.
– Удивлен, что у тебя еще остались силы. Ты меня поражаешь, – равнодушно проговорил Амадео, не сдвинувшись ни на дюйм. – Мне еще раз задать вопрос или ты его запомнил?
– Не скажу я тебе ничего! Топи меня сколько захо…
– Ладно. – Амадео снова шлепнул мокрое полотенце на лицо Трэвиса, заглушив вопль ужаса.
И краем глаза заметил движение за окном – кто-то метнулся прочь от оттаявшей лунки в стекле. Бернардо тут же исчез за дверью. Он вернулся через полминуты, взмокший, и отрицательно помотал головой.
– Desaparecido . – лаконично доложил он и протянул Амадео найденный у аптеки предмет.
Это оказалась ручка. Вдоль черного металлического корпуса шли серебристые буквы, складывающиеся в имя владельца.
«Даниэль Бенуа».
Амадео тихо выругался и переглянулся с Кианом. В глазах обоих читалась досада.
Сидя на автобусной остановке, Даниэль невидящим взглядом смотрел перед собой. Автобусы подъезжали, с шипением распахивали двери, выпускали и впускали пассажиров, затем уезжали, оставляя после себя облако выхлопных газов, а он не двигался с места.
Он не знал, куда ехать. Домой? Катрин мигом заметит, что с ним что-то не так, и начнет расспрашивать. А уж она, как никто другой, умела вытягивать информацию до последней крупинки. Даниэль не мог и не стал бы ей лгать.
