– Ладно, – Роджер озадаченно поскреб лоб. – Мне в детстве, признаю, редко прилетало. Я был довольно-таки... спокойным и, наверное, выглядел этаким приличным мальчуганом. Но в переходном возрасте у меня, как и у всех здесь присутствующих, крышу-то снесло порядком. Хотя, по инерции, обычно получалось каким-то образом выкручиваться. В итоге, наверное, я совсем обнаглел и... кхм-м... Ну так вот, однажды нас поймали за курением в туалете. Боже, Джем, неужели я тебе это рассказываю?
– Курение – это что? – хором поинтересовались Айдан, Бобби и Джейми. – Вы курили трубки? Как индейцы?
– Ну, почти... Не трубки, а специальные курительные палочки. Называются сигареты. Это когда измельченный табак заворачивают в бумагу. Гораздо хм-м... удобнее в употреблении.
– Папа?! – Джем был невероятно шокирован таким вопиющим грехопадением отца.
– Да я же просто так... всего один раз попробовал, Джем!
– Ага, конечно, один раз... Так я тебе и поверил! Вот сам меня воспитываешь, а сам!..
– Ой, ну Боже ж ты мой, Джем. В конце концов, я тебя во многом понимаю!
– Джем, ну, пожалуйста, давай уже дослушаем, – нетерпеливо протянул Айдан.
– Ну, так вот, – Роджер виновато глянул на пыхтящего в демонстративном негодовании сына. – Если вкратце, отвертеться не удалось. Нас было пятеро. Каждого по очереди нагнули при всей школе и дали по шесть горячих. По заднице, – он болезненно сморщился, будто прямо сейчас его хлестанули ремнем. – Конечно, штаны нас не заставили снимать и били относительно не больно. Хотя, вообще-то, хм-м... да, довольно-таки чувствительно было. Но всяко в этом нет ничего приятного, когда на тебя в таком интересном положении пялится вся школа. Особенно, если тебе уже почти пятнадцать, и ты считаешь себя чертовски взрослым. Ужас. Да? – Мак приподнял брови домиком и окинул нас трагическим взглядом, в котором однако искрились смешинки.
– Ух ты! – восхищенно пробормотали Джем с Айданом, окончательно забыв про свои беды.
– И как девчонки, па? Они потом смеялись над тобой? – пацанят этот вопрос волновал, похоже, больше всего.
– Ну, девчонок-то как раз и не было. У нас тогда была чисто мужская школа. Но однокашники потешались над нами, конечно. Пришлось подраться пару раз. И получить потом снова. Правда, уже в кабинете директора. Таким образом, я окончательно испортил свою репутацию. Но это уже совсем другая история...
Джейми как-то даже уважительно посмотрел на Роджера: вроде как уж не совсем пропащий у него зять.
– Надо же, парень, а выглядишь так, будто сроду ремня не нюхал.
Роджер насмешливо приподнял брови:
– Ну... тихая река бывает глубока, да, тесть?
Теперь все взоры обратились к Бобби, который откровенно запаниковал под нашими внимательными взглядами. Его бледные щеки залил явственный румянец, особенно заполыхавший, когда он заметил мое, весьма заинтересованное выражение лица.
– Хорошо, теперь твоя очередь, мистер Бобби Хиггинс. Только не говори, что тебе никогда не приходилось подставлять свою задницу для разъяснительного внушения, раз уж даже Роджер Мак получал...
– Ну, да... несомненно, приходилось, мистер Фрейзер, – Бобби, шумно выдохнул и слегка надул губы, отчего его физиономия помолодела настолько, что стала похожа на лицо обиженного подростка. – Правда уж не знаю, насколько эту порку можно назвать публичной. Хотя, могу заверить, при этом на меня глазели три моих великовозрастных кузины и вовсю мерзко хихикали, бесы их забери, глядючи, как мою несчастную задницу отчаянно наяривают розгами. Было дико больно и ужасно стыдно, вот что я запомнил.
Мальчишки просто превратились в ходячее любопытство.
– И за что же тебя наказали, Бобби?
Худой, слегка сутулившийся Айдан был всего на полголовы ниже отчима. Он пошел рядом, с бессердечным интересом заглядывая смущенно улыбающемуся дорсетцу в лицо.
– Ой, парни, вы не хотите это слышать, правда...
– Нет, почему же, Бобби, очень хотим, поверь, – Джем забежал перед носом Хиггинса и, с риском споткнуться о какой-нибудь неожиданный корень и упасть, вприпрыжку пятился спиной вперед.
– Ну... ну... ладно, – решительно выдал Бобби. – Представьте, я тоже подглядывал за кузинами, когда они переодевались. В замочную скважину.
– Да ладно! – парни, торжествующе переглянувшись, прыснули.
– Да. И меня застукал гувернер. Ну и... видимо он решил, что будет гораздо памятнее для меня, если они будут смотреть. Так и оказалось, – Бобби вздохнул и философски пожал жилистыми плечами. – Мне и было-то всего около двенадцати... Но все равно, все мое мужское самолюбие было уничтожено. Повержено и растоптано. Как мне тогда казалось – окончательно и бесповоротно... Господи, конечно, было очень больно, но, скажу я вам, если бы у меня был выбор, лучше бы я вытерпел три таких порки, только бы не эти ужасно позорные смешки. Я готов был провалиться сквозь землю... Бр-р-р... До сих пор как-то не по себе от этого воспоминания. И... самое главное, – Бобби скорчил удрученную рожицу, – я ведь совсем ничего не увидел в той замочной скважине. Только какие-то тряпки болтались туда-сюда. Так что пострадал ни за что, можно сказать. Обидно, да...
– Ну, почему ни за что?.. – фыркнул Роджер. – За идею.
Мы все от души посмеялись над злоключениями несчастного Бобби, и я удивленно почувствовала, как у меня совсем отлегло от сердца. Но вероломный Джем не дал мне окончательно расслабится.
– Ну, а ты, бабуля, – он уставился на меня так каверзно, что я поперхнулась, – тоже расскажешь нам про себя какую-нибудь занятную историю?
– Так, парень, во-первых, совсем невежливо задавать дамам подобные вопросы, – явно испугавшись за мою честь, прогудел Роджер, – а во-вторых, сейчас речь ведется о мужском клубе, а бабуля у нас, прости, кто? Девочка! Так что брысь, мелкотня, не зарывайтесь!
– Ничего себе девочка! Нашу бабулю, вообще-то, даже дед боится. Он сам так говорил.
– Чего?! Ничего я такого не говорил, не выдумывай тут, обормот! – Джейми опасливо покосился на меня, но рот у него задергался, когда он пытался сдержать смущенную усмешку. – А вообще, не сомневайся, рыжий парень, у твоей бабули была довольно-таки бурная молодость, и она, как истинный Фрейзер, временами становилась совершенно безбашенная. Сладить с ней порой – это все равно, что играть огнем рядом с пороховым складом. Так что, поверь мне, заднице ее скучать не приходилось, – он как-то подозрительно ностальгически хохотнул, все так же глядя на меня пристально. – Да и моей рядом с ней тоже. Хм-м... да. Она сама, видишь ли, кого хочешь в интересную позу поставит. Так что я бы десять раз подумал, прежде чем с ней поссориться.
– Ну, вот и пусть расскажет, – капризно заныл Джем.
– Так! Щас я кому-то кое-что расскажу так, что мало не покажется, – я приняла вид грозной матроны и, взъерошив растрепанные волосы Джема, легонько торкнула его в затылок. – Шли бы вы, ребятня, на речку, помылись, как следует. Во-первых, водные процедуры вам, грязнулям, – я демонстративно потянула носом, поморщившись, – никогда не помешают. А во-вторых, обмоете крапивные ожоги холодной водой. Сразу полегчает. А потом зайдете ко мне, я вам сделаю специальную мазь на алое и подорожнике, намажетесь – и все как рукой снимет. Завтра уже забудете о ваших болячках. Кстати, вон здесь папоротник растет – «Иисусова трава». Так что, если невтерпеж станет, можете соком натереться. Очень хорошо помогает... – я многозначительно посмотрела на Джейми, и он серьезно кивнул.
– Да, мэм. Конечно, мэм. Как скажете, мэм.
Сморщив нос, я скорчила его ехидной физиономии гадкую рожицу.
– Ой, точно! – несомненно, пропустив мои рекомендации мимо ушей, воодушевился Джем, увидев, что мы как раз дошли до сворота на наш небольшой пляж с заводью, куда обитатели Фрейзер Риджа обычно ходили летом мыться, и где мы частенько проводили свободное время, с удовольствием плескаясь в прохладных волнах после знойного суматошного дня.
– Пошли, Айд. Я хочу купаться! Можно, па-а? А то правда, – он задергался с мученическим видом, – вся задница жжет и че-е-ешется. И спина тоже.
– А не пойти ли нам всем вместе, – сказал вдруг Роджер, загоревшись идеей. – Я бы тоже с удовольствием сейчас окунулся. Жара.
– Ну, что ж, пошлите, раз так, – Джейми кивнул мне, – ты идешь, Саксоночка?
– Ну, уж нет. Не буду вас стеснять – еще успею. Я лучше пошлю Брианну или Эми, чтобы они принесли вам что-нибудь перекусить.
– О! Здорово! Я голоден как волк! – Джем запрыгал вокруг меня в нетерпении.
– Отличная идея, мэм!
Джейми поцеловал меня в лоб на прощание, задержавшись немного дольше обычного. Я почувствовала, как от его губ умиротворение мягким теплом разливается по всему телу, и, скользнув головой к его плечу, потянула носом надежный, такой утешающий запах, а он заправил прядь волос мне за ухо. И улыбнулся ласково.
– Я буду скучать, mo duinne [1]
Закрыть
.(гэльск.) – моя каштановолосая
– Ну, надеюсь, что недолго...
– Ты вроде там утром пекла пирог из ревеня... – Джейми мечтательно вздохнул.
– Ладно, скажу Бри, чтоб захватила, хотя я обещала мальчишкам за огород.
– Будет тебе огород, не сомневайся. Думаю, они уже поняли, что к чему.
Я поджала губы в недоверчивой усмешке.
– Скажи, чтобы они принесли еды побыстрее, бабуля, а то мы умираем! – через минуту услышала я голос внука, быстро удаляющийся по тропе к заводи. – Бежи-и-им, Айдан!
Взглянув вслед уходившему мужу, я поспешила к дому, исполнять настоятельные поручения оголодавших мужчин.
ГЛАВА 11. МОРСКОЙ БОЙ
Узлы судьбы мы вяжем сами из нитей радости и слёз;
Кто не уколется шипами, тот не познает сладость роз...
Весь мир в зеркальном отраженье, чтоб виден духа был полёт,
Но нет полёта без паденья, без боли не достичь высот.
Вадим Странник
ПОДУРАЧИВШИСЬ ВОВСЮ С пацанятами в холодной воде и выплеснув тревогу, державшую их последние сутки в тяжком напряжении, Джейми и Роджер вольготно разлеглись на прогретом песке и, пользуясь случаем, взялись обсуждать насущные дела Фрейзер Риджа, да и всей общины в целом.
Виделись они сейчас редко из-за своей крайней занятости, поэтому использовали каждую минуту импровизированного отдыха с пользой. Мальчишки резвились чуть поодаль вместе с Бобби, загребая друг друга грудами горячего песка.
Повернувшись к Роджеру, Джейми полулежал на бедре, опираясь на локоть, и, по своему обыкновению, расслабленно пожевывал травинку. Его могучий, потрепанный всеми ветрами торс надежно загорел на полевых работах. Впрочем, только в кругу самых близких он мог позволить себе обнажить искалеченную спину, так и не привыкнув к этому гнусному ощущению ущербности из-за своих «неблагородных» рубцов.
Надо признать, со временем это заботило его все меньше. В общине, скорее, знали об его злополучных отметинах. Но «знать» – не значит «видеть», и, повинуясь-таки здравому смыслу, он старался сильно не афишировать свое непочтенное «увечье». Потому и обнажался он прилюдно только в крайних случаях.
Оставив разморенных Бобби и Айдана похрапывать под припекавшим солнцем, Джем подполз на коленях поближе к деду и, пристроившись за его спиной, с какой-то особой серьезностью уставился на его шрамы. Увлеченный разговором с зятем, Джейми рассеянно обернулся на замершего внука, потом еще раз...
– Ты чего, Джем? – наконец удивленно вопросил Фрейзер, начиная слегка нервничать от такого пристального внимания.
– Это из-за меня и Мэнди тебя так выпороли? – задумчиво изрек мальчуган и осторожно положил ладонь на горячее плечо деда, в его голосе слышалось искреннее сожаление.
– ЧЕГО?!
Роджер и Джейми уставились на своего отпрыска, причем глаза обоих мужчин постепенно становились все шире. В них сквозила крайняя степень озадаченности.
– В смысле? С чего ты взял? – наконец, отыскав в арсенале подходящие фразы, проговорил Джейми, насторожено глядя на внука. – Ты часом не перегрелся, а, паренек? Или это крапивная взбучка действует на тебя так хм-м... просветляюще?
– Мне папа сказал... Ты же мне сказал, па-а-ап? – Джем требовательно посмотрел на отца.
– Я???
– Ну, помнишь, вчера ночью... па-а-ап.
Ой, всё! Наконец, до Роджера дошло, о чем толкует его «мудрый» сын, и он лег, постанывая от смеха. Теперь две пары глаз смотрели исключительно на него, одна с сердитым осуждением, а другая с крайним недоумением.
«Ну, вот что? КАК, скажите, этому балбесу можно говорить о чем-то серьезном?! А ведь он вчера так красиво разглагольствовал... Думал, какой же он умный – так доходчиво объясняет сыну божественные истины. А этот обормот мелкий понял его с точностью до наоборот! Теперь еще с тестем как-то объясняться, будь оно все неладно. Смотрит на него вон, как на придурка полного. А Джем еще сверлит вдобавок обиженным взглядом. Мпфмм...»
– Да просто я... просто... ой, не могу... – Роджер опять закатился, посмотрев на недоуменные физиономии родственников.
«Та-а-ак, это похоже на истерику, ну-ка, сию секунду возьми себя в руки!»
– Да просто я...
Опять попробовал Роджер, вытирая слезы, но снова зашелся, потому что лица тестя и сына изменялись очень уморительно, начиная с осуждения и заканчивая легкой растерянностью и даже испугом. Может, они подумали, что он вдруг свихнулся от переживаний?..
– Прекратите!.. Так... на... меня... смотреть!.. – еле выговорил он сквозь стоны, мучительно сжимая свой живот.
– Па-а! Ты чего? – ребенок навалился сзади на деда, и они оба взирали на покатывающегося Роджера с большим подозрением.
Джейми молчал, но по его лицу было явственно видно, что он обо всем этом думает. Что-то явно непристойное. ООО...
– Может водички? – участливо спросил подоспевший Айдан: его заспанные глаза недоуменно таращились, а подсохшая шевелюра стояла торчком в разные стороны, словно колючки помятого ежика.
– Ой, не надо!.. Всё... всё... уже всё... Да просто я... говорил... – надо прекращать уже это безобразие, а то и правда уже становится неприличным, – говорил, что если бы тебя... не выпороли, они бы с Мэнди... не родились... Что Бог... Он... – ой... не могу... всё... – Он знает, что делает! Этот балбесина слегка перепутал... причинно-следственную связь. Уф-ф-ф... – наконец, закончил Роджер, довольно вразумительно.
Джейми несколько секунд смотрел на Роджера, пытаясь постичь смысл его слов, и вдруг, нехорошо ухмыляясь, подхватил Джема поперек туловища и одним движением перекинул через свое бедро, положив аккурат между ним и отцом. Потом по всему берегу разнесся звук смачного шлепка по заднице и, вслед за этим, возмущенный вопль, исторгнутый пострадавшим горе мыслителем. В результате чего дремавший Бобби подскочил, словно сомнамбула, и ошарашенно захлопал глазами.
– Деда! Да за что?! МНЕ ЖЕ БОЛЬНА-А-А!
– Да, чтобы не городил всякую чушь, сударь мой, а то я уж было решил, что вы здесь все умом тронулись. Ой, Джем, извини, извини... правда, я и забыл, что ты у нас пострадавший... на сексуальных фронтах.
