Успокоившийся было Роджер опять закатился. А Джейми, коварно посмеиваясь, притиснул внука к земле и изуверски щекотал его брыкающееся тело. Потом вдруг подскочил и, с диким воплем: «А ну, храбрые охотники, кто из вас загонит матерого кабана?», ринулся в воду, поднимая своим массивным торсом тучи брызг, словно тяжелый испанский галеон, спущенный на воду.
Джем с Айданом, конечно, не заставили себя долго ждать и бросились вслед за добровольной жертвой, оглашая берег и лес буйными индейскими криками. А потом с двух сторон повисли на рычащем «кабане», безрезультатно пытаясь его завалить.
Впрочем, «загнанный зверь» благополучно вырвался и, нырнув бесшумно, затаился во взбаламученной глубине. Затем вдруг резко выскочил в самом неожиданном месте и, подхватив вопящих от радости мальчишек поперек талии, раскрутил их, с силой забросив подальше от себя.
– Деда! Деда! Мистер Фрейзер! Еще, еще! – они с трудом бежали к нему по воде, путаясь ногами во встречном течении, мокрые и счастливые.
Роджер и Бобби решили зайти в воду чинно, по-взрослому. Пока они медленно брели в глубину, поoхивая и до последнего поджимая разогретые животы, разбушевавшиеся «дикари» внезапно бросились в атаку, в результате чего папашам пришлось возмущенно горланить и, закрываясь локтями, стоять беспомощно в потоках леденящих брызг, несущихся со всех сторон. Пока, наконец, осознав полную тщетность своих попыток, они не зарычали и не занырнули быстрее в такую стылую после жаркого солнца воду.
Месть их, конечно, была страшна. Они вылавливали раздурившихся бесенят по одному и, схватив за руки–за ноги, зашвыривали как можно дальше, в глубину заводи. Довольные мальчишки с визгами и хохотом смачно плюхались, поднимая отбитыми попами звонкие плески волн, а потом тяжело убегали от коварных «мстителей» по тягучей воде, предусмотрительно прячась за надежный оплот: ухмыляющегося деда.
Наконец, война между континенталами и метрополией разразилась нешуточная. Пленных решили не брать. Два флота сошлись в яростной атаке, расстреливая противника из тяжелой артиллерии – песчаными ядрами, пока корабли метрополии – Роджер и Бобби – благополучно не ретировались в свое королевство, то есть не выбежали на берег, удирая восвояси.
Правда, сначала Роджер загадочно заявил, что он будет субмариной и поднырнул, пытаясь потопить вражеские корабли с тылу, то есть прямо из-под воды. И ему это даже удалось, потому что сначала Джем, а потом Айдан, панически взвизгнув, по одному исчезли под водой, и тут же выскакивали с выпученными глазами, хрипя и отплевываясь.
«Адмиральский галеон» никто тронуть не решился, и он гордо стоял посреди всплесков и криков и, сложив руки на груди, заправски командовал операцией, которая кончилась, понятно, полной победой континенталов.
Вскоре пришли Брианна и Эми с полными корзинками разных вкусностей, радостные от того, что все относительно благополучно разрешилось, и, как истинные боевые подруги, накормили и обласкали притихшую братию. Особенно досталось потерпевшей стороне, которая совсем была не против понежиться в любящих объятиях. Хотя и несколько ершисто: они же мужчины, черт возьми, и разрази гром все эти глупые телячьи нежности!
Впрочем, молодые растущие организмы лопали за двоих, наверстывая упущенное, так как не ели они нормально с самого утра. А оттаявшие от переживаний мамашки с умилением подсовывали ими лучшие куски.
После еды, когда «боевые подруги» ушли, взяв с мужского населения Риджа обещание без опоздания прибыть к ужину, парни улеглись вповалку на жарком песке, устроив практически лежбище морских котиков, и, вконец разморенные, заснули под ласковым вечерним солнцем.
Джейми пришел в себя от того, что какой-то злодей плеснул ледяной воды ему прямо на подогретый живот. Хорошо так плеснул, от души, и закатился поблизости в гомерическом хохоте.
Вообще-то «пришел в себя» это было весьма далекое от истины определение, поскольку Фрейзер подскочил с громким воплем, будто ошпаренный. В поле его ошалевшего взора оказались два гадко гогочущих подростка, которые схватившись за животы, неудержимо катались по земле. Рядом, вторя лэрду, рычали в негодовании разбуженные таким же макаром Роджер и Бобби:
– Ах вы, злодеи мелкопузые, ну погодите уже! Мы вам шкуру-то на барабан спустим!
– Ой, па!.. Деда! Бобби! Видели бы вы... себя сейчас, – загибался Джем, благоразумно отползая в сторону.
Джейми мстительно прищурился:
– Я бы на вашем месте так сильно не потешался, господа развратники и прелюбодеи. Нечего мне здесь вакханалии устраивать!.. Не забывайте, вашим наглым задницам еще одно изрядное вливание прописано, которое мы пообещали Собранию. Так что, будьте любезны, притормозите своих коней и лучше готовьтесь морально к сей процедуре. С положенным благоговением…
– Прямо здесь? Сейчас? Деда?..
Джем и Айдан сразу как-то сникли, с тоской поглядывая на невозмутимые кусты ракит, щедро свесившие свои гибкие ветви в воду.
– Ну, не думаю, что прямо сейчас вы готовы, оглоеды. Не волнуйтесь, торопиться-то нам ни к чему. Подождем до завтра. Пока передохните. И вообще, бабулин огород еще не перекопан. Вас дожидается... А завтра, с утра, мистер Хиггинс, – Джейми многозначительно посмотрел в сторону Бобби, – заготовит для вас десяток-другой добрых воспитательных штуковин, подождем, пока они вымачиваются, так что после обеда как раз и начнем...
Воспрянувшие было духом, мальчишки заметно приуныли. Потом отошли немного в сторону, о чем-то совещаясь.
– Дед, – Джем степенно выступил вперед, как представитель от делегации провинившихся, – а можно нас того... это... ну... сегодня выпороть. А то до завтра ждать сильно долго.
– А вы что? Спешите куда? – мрачно хмыкнул дед, смахивая воду с покрасневшего живота.
– Ну, не то, чтобы очень, дед... Просто сегодня отмучились бы сразу и... все.
– Ох, не думаю, что это правильно, Джем... после крапивы-то. Ну-ка повернись, – Джейми сокрушенно обозрел пострадавшие места внука, все еще сильно припухлые, хорошего, густо-малинового цвета с белыми брызгами волдырей по всей поверхности. – Эвон, воспалилось все... Нет уж, подождем, пока отойдет. Розги вообще-то знаешь... не сахар. Тут вам совсем небо с овчинку покажется. Идите-ка вы срочно к бабушке Клэр, бедолаги, пусть она вам чем-нибудь намажет, чтоб до завтра сошло. А то еще дольше ждать придется... У нее много там разных зелий припасено на такие случаи.
Он еле заметно поморщился от неприятных воспоминаний обычно такого... дотошного выполнения Клэр ее врачебных обязанностей, прежде всего, разумеется, по отношению к нему самому. Хотя, надо отдать должное, после ее, зачастую, мучительных манипуляций никогда не приходилось жаловаться на затянувшуюся инфекцию или длительную боль. Перетерпел, стиснув зубы – и свободен. Хмм... – Джейми поежился, – главная задача, не помереть от боли во время лечения.
– А можно мы еще останемся покупаться? – невинная мордаха Джема смотрела на родичей очень просительно.
– Так, мерзавцы, а огород?
– Ну, мы завтра, с утра... Честно-честно... А то мы сегодня что-то уморились уже.
– Ну, ладно уж, валяйте, чертенята, только не забудьте про ужин. Мы обещали не опаздывать, – отряхнувшись от песка, Роджер натянул на голову рубаху и замотался в плед.
Ну, про ужин-то мы уж точно не забудем, мистер Маккензи, – обстоятельно ответил Айдан, добавляя солидных басов в свой ломающийся мальчишеский голос.
Что ж, завтра будет завтра. А сегодня, выбросив из головы все невзгоды, загорелые нескладные тела, гордо сверкая надраенными красными попками, возбужденно поскакали по мелководью, горланя от души и закидывая друг друга мокрым песком и илом.
У Танюши дел немало, у Танюши много дел:
Утром брату помогала, – он с утра конфеты ел.
Помогала вымыть ложки, пролила столярный клей
Отворила двери кошке – помогла мяукать ей...
Агния Барто
– ТАК, БРАТЕЦ МОЙ, ДАВАЙ, просыпайся! Хватит дрыхнуть! Вы вчера что обещали? А? – Роджер безжалостно сдернул одеяло со сладко сопящего, разнеженного тeльца. – ЭЙ! Быстренько! Джем! Солнце встало! Труба зовет! Огород тебя ждет!
– Ну, па-а-а!.. – Джем, после безнадежной попытки поймать упорхнувшее одеяло, недовольно зарылся лицом в подушку, – ну еще немно-о-ожко... щас... чуточку...
– Ну, уж нет! Время у вас до полудня, если хотите еще успеть поесть, так что – ноги в руки – и вперед! Давай-давай-давай, малый. Вставай! Некогда мне тут с тобой!
Роджер резко потянул сына за щиколотки, заставляя его съехать с нагретого местечка. Джем, невольно хихикая, с возмущенным воплем пытался уцепиться за все подряд: включая подушку, простыню, матрас и бортики кровати.
– Ты же, конечно, не хочешь, сынуля, чтобы я подал тазик ледяной воды тебе прямо в постель? – едко предположил беспощадный родитель.
– Ну, па-а-ап!..
– Так, нечего мне тут папать! Быстренько завтракать! И тащи свою задницу в огород. Вон Айдан уже вовсю вкалывает: один за двоих, бедолага. И, кстати, за Беллой твоей сегодня с утра Бобби присмотрит, а то сейчас улепетнешь к ней, поросенок, и копать тебя потом не дождешься. Тем более, у него все равно сегодня дела на конюшне.
Ответом злому отцу был взгляд, полный величайшего осуждения, дополненный для ясности трагическим вздохом.
– Нам сегодня еще одно дело предстоит, приятель, – дождавшись, пока хмурый Джем доест кашу и выпьет свое молоко, Роджер повел его в сарай и всучил лопату. – Неприятное для нас обоих. Ты же не забыл?
– Забудешь тут... – раздосадовано буркнул Джем. – Па-а, может не надо, а? – снова попытался поклянчить он, мучительно пряча глаза. – Мы же все поняли... и больше не будем, правда.
Роджер прищурился, скрывая за деланной строгостью сожаление.
– Прости, Джем. Ты знаешь: отменить это невозможно, брат. Мы дали обещание людям на Общем Собрании. Наше с лэрдом слово не может быть нарушено.
«... как бы мне не хотелось обойтись без рукоприкладства на этот раз», – подумалось Роджеру, но он не стал озвучивать свои малодушные мысли.
– И потом, сын, как мы уже убеждались не раз, понять – это одно, а запомнить как следует – совсем другое. Так что, ждем вас обоих на конюшне, парень. После полудня. Сейчас мы с мистером Фрейзером уезжаем по делам. Но Бобби все подготовит. Надеюсь, у вас с Айданом хватит достоинства прийти самим, чтобы мы за вами не бегали.
– Ла-адно...
Джем мрачно поволочился к Айдану, всем своим несчастным видом демонстрируя, какой у него чертовски жЫстокий, бессердечный отец.
Да-а... Похоже, день не задался...
Что ему там сказал Бобби – непонятно, но сосредоточенный Айдан методично копал, не разгибая спины. Джем, тяжело вздохнув, пристроился рядом. Несколько проклятых... минут они оба упорно работали.
Потом Джем, вопя и размахивая руками, немного побегал от пчелы, которая – вот же тварь мерзкая, чего ей надо?! – к нему привязалась.
Увидел норку крота, долго возился с ней, пытаясь добраться до ее обитателя. Отчаявшись, справил туда нужду и, в заключение, утрамбовал таинственный проход палкой.
Снова копнул лопатой пару раз, в результате откопал майского жука и досконально исследовал его устройство. А то ни разу не видел...
Потом сбегал за коробочкой. Слишком много дождевых червей и всяческих личинок попадалось во влажной жирной земле. Чего им зря пропадать?! Они же могут с Айданом порыбачить. Завтра.
Вспомнив, что ждет их уже сегодня, еще немного покопал с большим усердием, пока не наткнулся на муравейник. Муравейник в огороде? Непорядок! Сбегал, принес золы из печки и засыпал.
Да... все-таки надо сходить, Беллочке морковки набрать в сарае: вчера к ней так и не зашел, заскучала, наверное. Сахар он ей с завтрака припас...
В общем, кто бы что ни говорил, а занимался он важными и полезными делами!
Конечно, полоса Айдана за эти пару часов значительно увеличивалась, но ведь и он тоже не ленился, вообще-то. Побежал как заведенный, принес им обоим воды из колодца. А то в горле совсем пересохло.
«Да, копаю, я, копаю, Айд, неча на меня так смотреть! Ого! Айдан, смотри, какая бабочка!.. Погоди, щас поймаю!..»
«О, Эми поросят пошла кормить, пошли, посмотрим, брат, они такие малюсенькие!..»
«Ладно, всё, копаю, копаю, чего пристал...»
Потом они оба с Айданом обреченно понаблюдали, как мимо изгороди, по тропинке к конюшне, прошел Бобби. Подмышкой у него торчал внушительный пучок только что срезанных хворостин. А? Это что? Все для них?! Мд-а-а...
Мистер Хиггинс, нехорошо ухмыляясь, подмигнул застывшим ребятам так, что живот враз охолонуло, а задницы неприятно зазудели. Зараза! Тем более, что от вчерашней крапивы, еще не совсем отошли, между прочим. Джем и Айдан тяжко переглянулись, почесали свои многострадальные седалища и, горестно вздохнув, вновь взялись за лопаты, понимая, конечно, что это никак не станет их индульгенцией на сегодня. Но надежда-таки теплилась.
И вдруг Джема словно прошило насквозь. Иисус! Его грудь, желудок и мочевой пузырь обожгло так, будто кто-то хлестанул по ним крапивой. Снова. А потом провел по спине – до мурашек.
Да нет же! Не может этого быть! Краем глаза он увидел ЕЁ. Джем так опешил, что даже не сразу задался мыслью, почему она здесь, а просто замер, открыв рот, и смотрел, не в силах оторвать завороженного взгляда от чудесного создания по имени Хильдегард.
Да, это была она, собственной персоной! В сопровождении своей невестки, Марины – будь неладна эта чертова ведьма! – девушка его мечты стояла на крыльце бабулиного дома в ожидании, пока хозяева откроют.
Наконец, до Джема дошло – случилось что-то неладное, потому что Хельда его даже не замечала. Грустно потупив свое ангельское личико, она совсем не смотрела по сторонам. Кажется – Джем явственно разглядел это – руки бедняжки наспех были перебинтованы до локтей какими-то тряпицами.
Девушка держала их впереди себя, растопырив пальцы, будто какой-нибудь зомби из фильма ужасов, и у Джема вдруг мелькнула мысль, что это Марина – тьфу на нее, нечистая! – околдовала его прекрасную возлюбленную. На крыльцо вышла, вытирая руки о фартук, озабоченная Клэр, и посетители поспешно зашли внутрь.
Сердце затрепетало в тревоге. Иисус! Что-то случилось – и явно очень плохое. Джем опять бросил лопату и, на бегу крикнув другу: «Я сейчас, Айд!», стрелой помчался к дому.
Он не осмелился заходить в святая святых – хирургическую Клэр. Это было строго запрещено, особо, когда там находились посетители. Джем маялся возле двери, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в щели между белоснежными шторками, которыми с другой стороны были занавешены стеклянные окошечки, вставленные, непонятно зачем, в дверное полотно.
Там что-то происходило – тени передвигались по комнате туда-сюда – и он с неожиданной болью в сердце уловил стоны и тихие вскрики, а потом всхлипы и безутешный плачь. Бабушка Клэр что-то успокоительно ворковала, и стенания стали тише...
Джем с Айданом, конечно, не заставили себя долго ждать и бросились вслед за добровольной жертвой, оглашая берег и лес буйными индейскими криками. А потом с двух сторон повисли на рычащем «кабане», безрезультатно пытаясь его завалить.
Впрочем, «загнанный зверь» благополучно вырвался и, нырнув бесшумно, затаился во взбаламученной глубине. Затем вдруг резко выскочил в самом неожиданном месте и, подхватив вопящих от радости мальчишек поперек талии, раскрутил их, с силой забросив подальше от себя.
– Деда! Деда! Мистер Фрейзер! Еще, еще! – они с трудом бежали к нему по воде, путаясь ногами во встречном течении, мокрые и счастливые.
Роджер и Бобби решили зайти в воду чинно, по-взрослому. Пока они медленно брели в глубину, поoхивая и до последнего поджимая разогретые животы, разбушевавшиеся «дикари» внезапно бросились в атаку, в результате чего папашам пришлось возмущенно горланить и, закрываясь локтями, стоять беспомощно в потоках леденящих брызг, несущихся со всех сторон. Пока, наконец, осознав полную тщетность своих попыток, они не зарычали и не занырнули быстрее в такую стылую после жаркого солнца воду.
Месть их, конечно, была страшна. Они вылавливали раздурившихся бесенят по одному и, схватив за руки–за ноги, зашвыривали как можно дальше, в глубину заводи. Довольные мальчишки с визгами и хохотом смачно плюхались, поднимая отбитыми попами звонкие плески волн, а потом тяжело убегали от коварных «мстителей» по тягучей воде, предусмотрительно прячась за надежный оплот: ухмыляющегося деда.
Наконец, война между континенталами и метрополией разразилась нешуточная. Пленных решили не брать. Два флота сошлись в яростной атаке, расстреливая противника из тяжелой артиллерии – песчаными ядрами, пока корабли метрополии – Роджер и Бобби – благополучно не ретировались в свое королевство, то есть не выбежали на берег, удирая восвояси.
Правда, сначала Роджер загадочно заявил, что он будет субмариной и поднырнул, пытаясь потопить вражеские корабли с тылу, то есть прямо из-под воды. И ему это даже удалось, потому что сначала Джем, а потом Айдан, панически взвизгнув, по одному исчезли под водой, и тут же выскакивали с выпученными глазами, хрипя и отплевываясь.
«Адмиральский галеон» никто тронуть не решился, и он гордо стоял посреди всплесков и криков и, сложив руки на груди, заправски командовал операцией, которая кончилась, понятно, полной победой континенталов.
Вскоре пришли Брианна и Эми с полными корзинками разных вкусностей, радостные от того, что все относительно благополучно разрешилось, и, как истинные боевые подруги, накормили и обласкали притихшую братию. Особенно досталось потерпевшей стороне, которая совсем была не против понежиться в любящих объятиях. Хотя и несколько ершисто: они же мужчины, черт возьми, и разрази гром все эти глупые телячьи нежности!
Впрочем, молодые растущие организмы лопали за двоих, наверстывая упущенное, так как не ели они нормально с самого утра. А оттаявшие от переживаний мамашки с умилением подсовывали ими лучшие куски.
После еды, когда «боевые подруги» ушли, взяв с мужского населения Риджа обещание без опоздания прибыть к ужину, парни улеглись вповалку на жарком песке, устроив практически лежбище морских котиков, и, вконец разморенные, заснули под ласковым вечерним солнцем.
Джейми пришел в себя от того, что какой-то злодей плеснул ледяной воды ему прямо на подогретый живот. Хорошо так плеснул, от души, и закатился поблизости в гомерическом хохоте.
Вообще-то «пришел в себя» это было весьма далекое от истины определение, поскольку Фрейзер подскочил с громким воплем, будто ошпаренный. В поле его ошалевшего взора оказались два гадко гогочущих подростка, которые схватившись за животы, неудержимо катались по земле. Рядом, вторя лэрду, рычали в негодовании разбуженные таким же макаром Роджер и Бобби:
– Ах вы, злодеи мелкопузые, ну погодите уже! Мы вам шкуру-то на барабан спустим!
– Ой, па!.. Деда! Бобби! Видели бы вы... себя сейчас, – загибался Джем, благоразумно отползая в сторону.
Джейми мстительно прищурился:
– Я бы на вашем месте так сильно не потешался, господа развратники и прелюбодеи. Нечего мне здесь вакханалии устраивать!.. Не забывайте, вашим наглым задницам еще одно изрядное вливание прописано, которое мы пообещали Собранию. Так что, будьте любезны, притормозите своих коней и лучше готовьтесь морально к сей процедуре. С положенным благоговением…
– Прямо здесь? Сейчас? Деда?..
Джем и Айдан сразу как-то сникли, с тоской поглядывая на невозмутимые кусты ракит, щедро свесившие свои гибкие ветви в воду.
– Ну, не думаю, что прямо сейчас вы готовы, оглоеды. Не волнуйтесь, торопиться-то нам ни к чему. Подождем до завтра. Пока передохните. И вообще, бабулин огород еще не перекопан. Вас дожидается... А завтра, с утра, мистер Хиггинс, – Джейми многозначительно посмотрел в сторону Бобби, – заготовит для вас десяток-другой добрых воспитательных штуковин, подождем, пока они вымачиваются, так что после обеда как раз и начнем...
Воспрянувшие было духом, мальчишки заметно приуныли. Потом отошли немного в сторону, о чем-то совещаясь.
– Дед, – Джем степенно выступил вперед, как представитель от делегации провинившихся, – а можно нас того... это... ну... сегодня выпороть. А то до завтра ждать сильно долго.
– А вы что? Спешите куда? – мрачно хмыкнул дед, смахивая воду с покрасневшего живота.
– Ну, не то, чтобы очень, дед... Просто сегодня отмучились бы сразу и... все.
– Ох, не думаю, что это правильно, Джем... после крапивы-то. Ну-ка повернись, – Джейми сокрушенно обозрел пострадавшие места внука, все еще сильно припухлые, хорошего, густо-малинового цвета с белыми брызгами волдырей по всей поверхности. – Эвон, воспалилось все... Нет уж, подождем, пока отойдет. Розги вообще-то знаешь... не сахар. Тут вам совсем небо с овчинку покажется. Идите-ка вы срочно к бабушке Клэр, бедолаги, пусть она вам чем-нибудь намажет, чтоб до завтра сошло. А то еще дольше ждать придется... У нее много там разных зелий припасено на такие случаи.
Он еле заметно поморщился от неприятных воспоминаний обычно такого... дотошного выполнения Клэр ее врачебных обязанностей, прежде всего, разумеется, по отношению к нему самому. Хотя, надо отдать должное, после ее, зачастую, мучительных манипуляций никогда не приходилось жаловаться на затянувшуюся инфекцию или длительную боль. Перетерпел, стиснув зубы – и свободен. Хмм... – Джейми поежился, – главная задача, не помереть от боли во время лечения.
– А можно мы еще останемся покупаться? – невинная мордаха Джема смотрела на родичей очень просительно.
– Так, мерзавцы, а огород?
– Ну, мы завтра, с утра... Честно-честно... А то мы сегодня что-то уморились уже.
– Ну, ладно уж, валяйте, чертенята, только не забудьте про ужин. Мы обещали не опаздывать, – отряхнувшись от песка, Роджер натянул на голову рубаху и замотался в плед.
Ну, про ужин-то мы уж точно не забудем, мистер Маккензи, – обстоятельно ответил Айдан, добавляя солидных басов в свой ломающийся мальчишеский голос.
Что ж, завтра будет завтра. А сегодня, выбросив из головы все невзгоды, загорелые нескладные тела, гордо сверкая надраенными красными попками, возбужденно поскакали по мелководью, горланя от души и закидывая друг друга мокрым песком и илом.
ГЛАВА 12. СУМАТОШНЫЙ ДЕНЬ
У Танюши дел немало, у Танюши много дел:
Утром брату помогала, – он с утра конфеты ел.
Помогала вымыть ложки, пролила столярный клей
Отворила двери кошке – помогла мяукать ей...
Агния Барто
– ТАК, БРАТЕЦ МОЙ, ДАВАЙ, просыпайся! Хватит дрыхнуть! Вы вчера что обещали? А? – Роджер безжалостно сдернул одеяло со сладко сопящего, разнеженного тeльца. – ЭЙ! Быстренько! Джем! Солнце встало! Труба зовет! Огород тебя ждет!
– Ну, па-а-а!.. – Джем, после безнадежной попытки поймать упорхнувшее одеяло, недовольно зарылся лицом в подушку, – ну еще немно-о-ожко... щас... чуточку...
– Ну, уж нет! Время у вас до полудня, если хотите еще успеть поесть, так что – ноги в руки – и вперед! Давай-давай-давай, малый. Вставай! Некогда мне тут с тобой!
Роджер резко потянул сына за щиколотки, заставляя его съехать с нагретого местечка. Джем, невольно хихикая, с возмущенным воплем пытался уцепиться за все подряд: включая подушку, простыню, матрас и бортики кровати.
– Ты же, конечно, не хочешь, сынуля, чтобы я подал тазик ледяной воды тебе прямо в постель? – едко предположил беспощадный родитель.
– Ну, па-а-ап!..
– Так, нечего мне тут папать! Быстренько завтракать! И тащи свою задницу в огород. Вон Айдан уже вовсю вкалывает: один за двоих, бедолага. И, кстати, за Беллой твоей сегодня с утра Бобби присмотрит, а то сейчас улепетнешь к ней, поросенок, и копать тебя потом не дождешься. Тем более, у него все равно сегодня дела на конюшне.
Ответом злому отцу был взгляд, полный величайшего осуждения, дополненный для ясности трагическим вздохом.
– Нам сегодня еще одно дело предстоит, приятель, – дождавшись, пока хмурый Джем доест кашу и выпьет свое молоко, Роджер повел его в сарай и всучил лопату. – Неприятное для нас обоих. Ты же не забыл?
– Забудешь тут... – раздосадовано буркнул Джем. – Па-а, может не надо, а? – снова попытался поклянчить он, мучительно пряча глаза. – Мы же все поняли... и больше не будем, правда.
Роджер прищурился, скрывая за деланной строгостью сожаление.
– Прости, Джем. Ты знаешь: отменить это невозможно, брат. Мы дали обещание людям на Общем Собрании. Наше с лэрдом слово не может быть нарушено.
«... как бы мне не хотелось обойтись без рукоприкладства на этот раз», – подумалось Роджеру, но он не стал озвучивать свои малодушные мысли.
– И потом, сын, как мы уже убеждались не раз, понять – это одно, а запомнить как следует – совсем другое. Так что, ждем вас обоих на конюшне, парень. После полудня. Сейчас мы с мистером Фрейзером уезжаем по делам. Но Бобби все подготовит. Надеюсь, у вас с Айданом хватит достоинства прийти самим, чтобы мы за вами не бегали.
– Ла-адно...
Джем мрачно поволочился к Айдану, всем своим несчастным видом демонстрируя, какой у него чертовски жЫстокий, бессердечный отец.
Да-а... Похоже, день не задался...
Что ему там сказал Бобби – непонятно, но сосредоточенный Айдан методично копал, не разгибая спины. Джем, тяжело вздохнув, пристроился рядом. Несколько проклятых... минут они оба упорно работали.
Потом Джем, вопя и размахивая руками, немного побегал от пчелы, которая – вот же тварь мерзкая, чего ей надо?! – к нему привязалась.
Увидел норку крота, долго возился с ней, пытаясь добраться до ее обитателя. Отчаявшись, справил туда нужду и, в заключение, утрамбовал таинственный проход палкой.
Снова копнул лопатой пару раз, в результате откопал майского жука и досконально исследовал его устройство. А то ни разу не видел...
Потом сбегал за коробочкой. Слишком много дождевых червей и всяческих личинок попадалось во влажной жирной земле. Чего им зря пропадать?! Они же могут с Айданом порыбачить. Завтра.
Вспомнив, что ждет их уже сегодня, еще немного покопал с большим усердием, пока не наткнулся на муравейник. Муравейник в огороде? Непорядок! Сбегал, принес золы из печки и засыпал.
Да... все-таки надо сходить, Беллочке морковки набрать в сарае: вчера к ней так и не зашел, заскучала, наверное. Сахар он ей с завтрака припас...
В общем, кто бы что ни говорил, а занимался он важными и полезными делами!
Конечно, полоса Айдана за эти пару часов значительно увеличивалась, но ведь и он тоже не ленился, вообще-то. Побежал как заведенный, принес им обоим воды из колодца. А то в горле совсем пересохло.
«Да, копаю, я, копаю, Айд, неча на меня так смотреть! Ого! Айдан, смотри, какая бабочка!.. Погоди, щас поймаю!..»
«О, Эми поросят пошла кормить, пошли, посмотрим, брат, они такие малюсенькие!..»
«Ладно, всё, копаю, копаю, чего пристал...»
Потом они оба с Айданом обреченно понаблюдали, как мимо изгороди, по тропинке к конюшне, прошел Бобби. Подмышкой у него торчал внушительный пучок только что срезанных хворостин. А? Это что? Все для них?! Мд-а-а...
Мистер Хиггинс, нехорошо ухмыляясь, подмигнул застывшим ребятам так, что живот враз охолонуло, а задницы неприятно зазудели. Зараза! Тем более, что от вчерашней крапивы, еще не совсем отошли, между прочим. Джем и Айдан тяжко переглянулись, почесали свои многострадальные седалища и, горестно вздохнув, вновь взялись за лопаты, понимая, конечно, что это никак не станет их индульгенцией на сегодня. Но надежда-таки теплилась.
И вдруг Джема словно прошило насквозь. Иисус! Его грудь, желудок и мочевой пузырь обожгло так, будто кто-то хлестанул по ним крапивой. Снова. А потом провел по спине – до мурашек.
Да нет же! Не может этого быть! Краем глаза он увидел ЕЁ. Джем так опешил, что даже не сразу задался мыслью, почему она здесь, а просто замер, открыв рот, и смотрел, не в силах оторвать завороженного взгляда от чудесного создания по имени Хильдегард.
Да, это была она, собственной персоной! В сопровождении своей невестки, Марины – будь неладна эта чертова ведьма! – девушка его мечты стояла на крыльце бабулиного дома в ожидании, пока хозяева откроют.
Наконец, до Джема дошло – случилось что-то неладное, потому что Хельда его даже не замечала. Грустно потупив свое ангельское личико, она совсем не смотрела по сторонам. Кажется – Джем явственно разглядел это – руки бедняжки наспех были перебинтованы до локтей какими-то тряпицами.
Девушка держала их впереди себя, растопырив пальцы, будто какой-нибудь зомби из фильма ужасов, и у Джема вдруг мелькнула мысль, что это Марина – тьфу на нее, нечистая! – околдовала его прекрасную возлюбленную. На крыльцо вышла, вытирая руки о фартук, озабоченная Клэр, и посетители поспешно зашли внутрь.
Сердце затрепетало в тревоге. Иисус! Что-то случилось – и явно очень плохое. Джем опять бросил лопату и, на бегу крикнув другу: «Я сейчас, Айд!», стрелой помчался к дому.
Он не осмелился заходить в святая святых – хирургическую Клэр. Это было строго запрещено, особо, когда там находились посетители. Джем маялся возле двери, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в щели между белоснежными шторками, которыми с другой стороны были занавешены стеклянные окошечки, вставленные, непонятно зачем, в дверное полотно.
Там что-то происходило – тени передвигались по комнате туда-сюда – и он с неожиданной болью в сердце уловил стоны и тихие вскрики, а потом всхлипы и безутешный плачь. Бабушка Клэр что-то успокоительно ворковала, и стенания стали тише...
