Чертовски больно, на самом деле, как бы они там друг перед другом не хорохорились!
– Ну, ладно... пошли что ли... копать же надо. Да и поесть не мешало бы...
– Подожди, Джем.
Айдан тоже вытащил прут и попробовал хлестануть себя по бедру. Результат ему совсем не понравился.
– Ой! Ого! Ничего себе! – он скривился в неожиданном приступе боли, изо всех сил растирая обожженное место. – Как больно-то! – он опять в отчаянии замандражировал. – Я не выдержу этого!
– Выдержишь, куда ты денешься! Не дрейфь, брат! – Джем вдруг, приложив достаточно усилий, коварно стеганул приятеля поперек ягодиц, извлекая из горла пострадавшего истошный вопль. – Вот видишь, не больно же совсем! – заорал он на всю конюшню, стремительно убегая, потому что Айдан вчистил за ним незамедлительно, размахивая своей вицей, будто жезлом возмездия.
– Ах, ты! Ну, погоди ж! – ноги Айдана были длиннее, и Джем, в свою очередь, почти у самых ворот схватился за вспыхнувший зад. – Ну и как, скотина ты этакая?! Приятно, да?!
– Ты поплатишься за это, грязный ублюдок! – проревел Джем, разворачиваясь и становясь в стойку фехтовальщика, совсем, как учил его дед. – Защищайтесь, милорд! Потому что я намерен вас убить!
Он пошел на Айдана, нанося укол за уколом, а потом просто начал беспорядочно хлестать воздух перед собой так, что приблизиться к нему стало страшно. Айдан, в свою очередь, выставил вперед свою импровизированную рапиру, и оружие взбудораженных воинов скрестилось в смертельной схватке.
Некоторое время слышалось лишь напряженное сопение и вскрики, когда кому-нибудь из них удавалось достать другого – в основном, по бедрам или плечам. Мальчишки неосознанно наносили удары покрепче, чтобы была возможность хоть как-то попробовать, что им вскорости предстоит и, может, хоть чуточку привыкнуть...
– Берегись, жалкий трус! Сейчас ты у меня получишь!
– От труса и слышу! Подойди поближе, и я надеру твой рыжий зад!
Поупражнявшись немного в ожесточенном фехтовании так, что даже кровь кое-где проступила на рукавах, они в конце-концов разодрались всерьез и, повалившись на пол, пыхтели и мутузили друг друга от души. Джем подбил Айдану глаз и разодрал щеку, а Айдан, в запале нешуточного сражения, расквасил названному брату нос.
В итоге, от их яростной возни лошади сильно разволновались: начали громко всхрапывать и ржать, устроив настоящее столпотворение. Подоспевший на шум Бобби, недолго думая, втянул обоим дебоширам хлыстом по задницам, а потом, подхватив рычащих и брыкающихся мальчишек за шкирки, выволок их из конюшни и окунул по очереди в бочку с водой, подождав, пока тела их судорожно не задергались от недостатка воздуха.
– Так, молодежь! – Бобби тряханул обтекающих драчунов за вороты, требуя ответа. – В чем дело? Чего вас мир опять не берет? Всех лошадей переполошили вон!
– А чего он! – доходчиво пояснил отчиму распаленный Айдан, глотая слезы и воду, капающую с растрепанных волос.
– Так, Джем, – Бобби даже в самых сложных ситуациях не терял присутствия духа. – Ну и чего ты? Объясняй, давай.
Джем, слегка огорошенный неожиданной ванной, запыхтел и, не обращая внимания на Бобби, попытался достать Айдана.
– А он чего!
– Так, понятно, – Бобби снова тряхнул развоевавшихся прохиндеев. – А ну-ка быстро прекращайте бузить, а то сегодня, сдается мне, не рассчитаться вам за свои грехи! – он кивнул на валявшиеся в дверях неподалеку измочаленные хворостины и усмехнулся. – Что, решили попробовать, каково это? Ну и как? Понравилось?
– Да не особо, – буркнул Джем, растирая саднящие ранки на плечах и на бедрах.
– Ну вот и не искушайте судьбу, а то быстро добавки-то пропишем, бестолочи бестолковые. За этим дело не станет.
– Ладно, Бобби, все, отпусти, – Айдан дернулся, высвобождая одежду. – Мы успокоились уже.
– Успокоились? Ладно. Умывайтесь, давайте, и идите, поешьте. Скоро уже, хозяин и мистер Мак должны вернуться. Позовут вас на воспитательные процедуры... Да, и помириться-то не забудьте! А то неровен час, поубиваете друг друга, чертенята, пороть будет некого.
Мальчишки исподлобья взглянули на Бобби, потом друг на друга, и невольно заулыбались, потому что выглядели оба очень потешно. Взъерошенные, красные, исцарапанные, мокрые, измазанные в крови. Бойцовые петухи, да и только, на которых, помимо всего прочего, выплеснули ушат воды.
– Ладно, мир, брат! – несколько невнятно из-за перекошенной щеки проговорил Айдан, протягивая Джему кулак для их условного братского рукопожатия. – Будь я проклят, – он облизнул разбитую губу, – если я держу за пазухой зло на своего кровного брата.
– Будь я проклят тоже, – Джем церемонно ударил себя кулаком в грудь там, где бьется сердце. – Мир, брат.
Бобби смотрел на них очень серьезно, потом взъерошил обоим мокрые вихры.
– Ну, все, братья–разбойники, давайте, мойтесь и дуйте к нам домой. Там Эми вкусных щей наварила. М-м-м... пальчики оближешь! Огород-то докопали, нет?
– Почти, Бобби!..
Джем, хохоча, уже поливал на Айдана водой из бочки. А что? Все равно уже мокрые с ног до головы.
– Понятно. Ну что ж, пока не докопаете, будете пахать, лоботрясы, – прокричал он вслед убегавшим по направлению к домику Хиггинсов голодным пацанятам, – хоть до утра!
Потом, насмешливо цыкнув зубом и с укоризной покачав головой, он расседлал Пегги и отправился осматривать свои потревоженные владения, по дороге ласково успокаивая все еще взбудораженных лошадей.
Отврати лице Твое от грех моих, и вся беззакония моя очисти.
Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей.
Пс 50:9,10
ДЕНЬ УЖЕ БЛИЗИЛСЯ К ВЕЧЕРУ, когда лэрд и Роджер Маккензи вернулись во Фрейзер Ридж. Джем и Айдан заметили, конечно, возвращение родичей и сердца их панически затрепыхались.
Но прошло около часа, пока мужчины, не торопясь особо, расседлали лошадей, протерли их, накормили, потом пошли сами поесть в Новый Дом. Все это время парни, мучаясь от тягостного ожидания, усиленно сбрасывали нервное напряжение, терзая стертые уже до крови ладони равнодушными ко всему лопатами. Зато перекопанный участок увеличился в разы.
Наконец мужчины, явно с определенной целью, выдвинулись к конюшне, деловитые и суровые. Роджер, проходя мимо замерших в тревоге парнишек, сдержанно кивнул им головой, приглашая следовать за собой.
Ну, вот и всё.
Мальчишки ощутили, как их внутренности тут же ухнули вниз. А попы страдальцев с готовностью набрякли в предвкушении неминуемой взбучки. Приговоренные молча переглянулись и, с силой вогнав в землю ни в чем не повинные лопаты, понуро поплелись на место экзекуции. Чтобы вынести положенное наказание должным образом, пацанята спешно собирали по дороге растерянные мысли и душевные силы. Но это у них плохо получалось.
Пройдя сквозь строй кивающих с сочувствием лошадей, мальчишки на слабеющих ногах приблизились к месту заклания и замерли в нерешительности, словно испуганные суслики, выскочившие в недобрый час из норки. Сейчас, на манер сиамских близнецов плотно слипшись друг с другом, они не в состоянии были пошевелить и пальцем.
Тяжелая скамья теперь красовалась посередине амуничника и, разлапившись, радушно ожидала первую жертву. А розги уже внимательно изучались родственниками на предмет хлесткости и прочности.
Роджер с некоторым состраданием глянул на сжавшихся в тревоге пацанят и, пытаясь разрядить напряженную обстановку, насмешливо прищурился:
– Ну что, жертвы собственной нетрадиционной сексуальности, – Фрейзер и Бобби посмотрели на мудреного Маккензи слегка озадаченно, – чего стоите, как неродные? Кто из вас первый? Быстренько укладывайтесь на лавку! Давай, ты, Айдан, – велел он, заметив, как парнишка стоит белее мела, а его бескровные губы вовсю исполняют пляску Святого Витта.
«Вряд ли наблюдение за поркой сотоварища вернет ему мужество, – рассудительно подумал Роджер. – Быстрее отстреляется, да и успокоится уже...»
Но Айдан на сей призыв даже не пошевелился. Бедолага замер в ступоре и отчаянно пялился полными ужаса глазами на суровых мужчин Дома Фрейзеров, перебирающих розги.
Наконец, Джейми подобрав пучок из трех ладных хворостин, повернулся к пареньку, уже более настойчиво указывая розгами на скамью.
– Давай же, парень, не тяни... Когда неприятности неизбежны, их просто нужно быстрее пережить.
На Айдана это вдохновляющее указание снова не возымело никакого воздействия. Было похоже, что страх окончательно лишил его остатков воли. Худое долговязое тело сотрясалось отчаянными спазмами.
– Па-па-жалуйста... па-па-жалуйста... прости-и-ите... – судорожно всхлипывая, заканючил он. – Я больше никогда-а не бу-у-удуу.
Его затравленный взгляд так и прилип к непреклонному лицу лэрда. Джейми вздохнул:
– Поздно, малец. Дело сделано. По справедливости ты должен заплатить. Разве нет? И разговаривать тут не о чем.
Фрейзер смотрел на виновного холодно и даже, для пущей убедительности, бесстрастно приподнял брови, стараясь, чтобы взгляд его не выдал ни малейшего сочувствия, за которое Айдан мог бы ухватиться, как за соломинку. Негоже в данной ситуации давать пареньку шанс к позорному отступлению.
Наказание за любой проступок так или иначе неизбежно последует, это закон жизни. И каждый из его парней должен уразуметь это прямо сейчас. Прочувствовать как следует, до последнего уголка души. Иначе расплачиваться будут, согласно тому же неминучему закону, не только они...
Уф-ф... Он больше не собирался переживать такой кошмар.
Джейми содрогнулся, вспомнив, как в полном бессилии вчера стискивал свой дирк, ожидая решения Собрания. Он готов был воспользоваться оружием и отдавал себе полный отчет, что не сможет этого сделать. Устроить кровавую разборку на общем собрании Риджа, где присутствовали женщины и дети – видит Бог, он не имел на это права! Ни как лэрд, ни как мужчина клана.
А это значит, что у него имелся только один путь – прикрыть мальчишек своим телом, взять их наказание на себя. Каким бы жестоким оно ни было...
Такое право, как у прямого родственника подсудимого, у него, бесспорно, имелось, и он намеревался им воспользоваться. Отсечения рук и разодранных в кровь мальчишеских тел он, конечно, не допустит, как бы Хирам не старался убедить толпу, что это благо для юных заблудших душ.
Интересно, какая это будет рука? Правая или левая? Предпочтительнее, конечно, правая – она и так искалечена. Он посмотрел на свою левую ладонь, стиснувшую рукоять кинжала до бесчувствия холодных пальцев. Сможет ли он прожить остаток жизни без руки? Конечно, ему будет однозначно легче пережить это, чем Джему или Айдану. Ладно. Он выстоит, приспособится как-нибудь. Не мальчик.
Душу захолонуло, закололо острыми льдинками страха. Сколько раз в его жизни нависала реальная угроза расстаться со своей конечностью, но всякий раз его спасала Клэр. Но не сейчас. Сейчас она бессильна. Он растеряно глянул на бледную жену, которая, несмотря на жару, зябко куталась в шаль. Глаза ее черно ввалились, нос заострился.
С беспомощной горечью Джейми чувствовал, какой властью обладала пафосная речь святоши. Как упивался тот способностью управлять мнением толпы, когда склонял ее к своей единственной точке зрения, прикрываясь вроде бы такими верными словами, лихо выворачивая все эти благие истины в свою пользу.
Да-а-а... ублюдок преуспел в казуистике, и он, Джейми Фрейзер, сам помог ему в этом, когда дал возможность тренироваться в миссионерских выступлениях перед индейцами. Воистину, не делай добра – не получишь зла.
Джейми судорожно вздохнул – воздух застревал в сдавленной груди. Стоящая рядом, Клэр взяла его руку и стиснула ладонь, то ли давая ему поддержку, то ли сама нуждаясь в защите.
Он украдкой бросил взгляд на мальчишек. На самом деле, он избегал на них смотреть, потому как сердце сжималось в жгучей тоске. Почти совсем голые – пока целомудренно оставленные в одних длинных рубахах – они стояли, переминаясь с ноги на ногу, какие-то особенно жалкие, под грузом своей вины, страха и отчаяния.
Они жались друг к другу скукоженными плечами, словно ища поддержки среди той мировой катастрофы, которая на них обрушилась, затягивая неотвратимо на дно зыбучих песков. Издалека они выглядели маленькими, заблудшими овцами на сочных лугах пастыря, каким, видимо, мнил себя Хирам.
– Добрые граждане Риджа, – самозабвенно вещал староста, – пришло время отделить зерна от плевел и сделать выбор между праведностью и развратом, как завещал нам Пастырь Наш, да святится Имя Его на небесах, во веки веков. Аминь.
Джейми застонал про себя. И ведь не поспоришь, дьявол забери этого Кромби! Он услышал, как совсем рядом с ним так же шумно выдохнул Роджер.
– Мы должны встать стеной, спасая тонкие ростки святости, взращенные великим неустанным трудом сынов и дочерей Его! Не пропустим Врага, который пытается посягнуть на самое святое – неокрепшие души детей наших! В наших силах остановить его, срубить на корню стоглавую гидру греха человеческого, вместе противостоять коварным проискам Диавола!
Мальчишки – так же как и все во Фрейзер Ридже – не спали большую часть ночи и теперь находились в каком-то тяжком оцепенении. Они уже не плакали, а просто, зыбко пошатываясь, ждали завершения этого страшного спектакля, который решал их судьбы. Искусанные губы их распухли, а заплывшие измученные глаза не в силах были оторваться от пальцев собственных босых ног.
– Заканчивай, Кромби! – Джейми не смог сдержаться: из глубины его чрева вырвалось рычание, глухое и угрожающее.
Иисус! Если уже ничего нельзя сделать, он хотя бы сократит эту схоластическую пытку. Хирам покосился на него недовольно, но, тем не менее, к делу перешел.
– Ответьте, добрые мои граждане, положив руку на сердце и желая только истинного добра этим заблудшим чадам, должны ли мы отринуть заповеди Господни, которые гласят нам: прелюбодеяние есть смертный грех? Господь пытается уберечь нас от хаоса душевного, давая нам защиту Словом Своим. Его Слово истинно и нерушимо: «Не возжелай жены ближнего своего...» – опять, не удержавшись, завелся Хирам, но заметив не на шутку набрякшее лицо лэрда, осекся. – Хм-м-м... Да. Сии чада уличены были в публичном грехе вожделения и малакия. Кто не скажет сейчас нам, что должны они понести достойное наказание, чтобы через умерщвление плоти спасти их бессмертные души?
В толпе раздался одобрительный гул. И Джейми просто физически почувствовал, что седеет. Каждая клеточка его тела, и так напряженная до предела, еще больше сжалась. Он ощутил неодолимое желание: сделать шаг вперед и проткнуть лезвием, раскаленным от жара своей руки, черепашье горло этого праведного словоблуда.
Краем глаза Джейми увидел, как вперед выступил Роджер Маккензи. Массивная фигура зятя была скована оцепенением перед опасностью. Джейми узнал его: такое характерное состояние во время охоты или... перед тяжелой битвой.
– Граждане Риджа! – проговорил Роджер довольно размеренно, но от волнения эффект карканья в его горле усилился. – Есть ли на свете б0льший грех, чем нерадивость отца, не воспитавшего сына достойно? Он весь ложится на меня! Мне нет сейчас оправдания! И я прошу у вас прощения за это.
– Ну, ладно... пошли что ли... копать же надо. Да и поесть не мешало бы...
– Подожди, Джем.
Айдан тоже вытащил прут и попробовал хлестануть себя по бедру. Результат ему совсем не понравился.
– Ой! Ого! Ничего себе! – он скривился в неожиданном приступе боли, изо всех сил растирая обожженное место. – Как больно-то! – он опять в отчаянии замандражировал. – Я не выдержу этого!
– Выдержишь, куда ты денешься! Не дрейфь, брат! – Джем вдруг, приложив достаточно усилий, коварно стеганул приятеля поперек ягодиц, извлекая из горла пострадавшего истошный вопль. – Вот видишь, не больно же совсем! – заорал он на всю конюшню, стремительно убегая, потому что Айдан вчистил за ним незамедлительно, размахивая своей вицей, будто жезлом возмездия.
– Ах, ты! Ну, погоди ж! – ноги Айдана были длиннее, и Джем, в свою очередь, почти у самых ворот схватился за вспыхнувший зад. – Ну и как, скотина ты этакая?! Приятно, да?!
– Ты поплатишься за это, грязный ублюдок! – проревел Джем, разворачиваясь и становясь в стойку фехтовальщика, совсем, как учил его дед. – Защищайтесь, милорд! Потому что я намерен вас убить!
Он пошел на Айдана, нанося укол за уколом, а потом просто начал беспорядочно хлестать воздух перед собой так, что приблизиться к нему стало страшно. Айдан, в свою очередь, выставил вперед свою импровизированную рапиру, и оружие взбудораженных воинов скрестилось в смертельной схватке.
Некоторое время слышалось лишь напряженное сопение и вскрики, когда кому-нибудь из них удавалось достать другого – в основном, по бедрам или плечам. Мальчишки неосознанно наносили удары покрепче, чтобы была возможность хоть как-то попробовать, что им вскорости предстоит и, может, хоть чуточку привыкнуть...
– Берегись, жалкий трус! Сейчас ты у меня получишь!
– От труса и слышу! Подойди поближе, и я надеру твой рыжий зад!
Поупражнявшись немного в ожесточенном фехтовании так, что даже кровь кое-где проступила на рукавах, они в конце-концов разодрались всерьез и, повалившись на пол, пыхтели и мутузили друг друга от души. Джем подбил Айдану глаз и разодрал щеку, а Айдан, в запале нешуточного сражения, расквасил названному брату нос.
В итоге, от их яростной возни лошади сильно разволновались: начали громко всхрапывать и ржать, устроив настоящее столпотворение. Подоспевший на шум Бобби, недолго думая, втянул обоим дебоширам хлыстом по задницам, а потом, подхватив рычащих и брыкающихся мальчишек за шкирки, выволок их из конюшни и окунул по очереди в бочку с водой, подождав, пока тела их судорожно не задергались от недостатка воздуха.
– Так, молодежь! – Бобби тряханул обтекающих драчунов за вороты, требуя ответа. – В чем дело? Чего вас мир опять не берет? Всех лошадей переполошили вон!
– А чего он! – доходчиво пояснил отчиму распаленный Айдан, глотая слезы и воду, капающую с растрепанных волос.
– Так, Джем, – Бобби даже в самых сложных ситуациях не терял присутствия духа. – Ну и чего ты? Объясняй, давай.
Джем, слегка огорошенный неожиданной ванной, запыхтел и, не обращая внимания на Бобби, попытался достать Айдана.
– А он чего!
– Так, понятно, – Бобби снова тряхнул развоевавшихся прохиндеев. – А ну-ка быстро прекращайте бузить, а то сегодня, сдается мне, не рассчитаться вам за свои грехи! – он кивнул на валявшиеся в дверях неподалеку измочаленные хворостины и усмехнулся. – Что, решили попробовать, каково это? Ну и как? Понравилось?
– Да не особо, – буркнул Джем, растирая саднящие ранки на плечах и на бедрах.
– Ну вот и не искушайте судьбу, а то быстро добавки-то пропишем, бестолочи бестолковые. За этим дело не станет.
– Ладно, Бобби, все, отпусти, – Айдан дернулся, высвобождая одежду. – Мы успокоились уже.
– Успокоились? Ладно. Умывайтесь, давайте, и идите, поешьте. Скоро уже, хозяин и мистер Мак должны вернуться. Позовут вас на воспитательные процедуры... Да, и помириться-то не забудьте! А то неровен час, поубиваете друг друга, чертенята, пороть будет некого.
Мальчишки исподлобья взглянули на Бобби, потом друг на друга, и невольно заулыбались, потому что выглядели оба очень потешно. Взъерошенные, красные, исцарапанные, мокрые, измазанные в крови. Бойцовые петухи, да и только, на которых, помимо всего прочего, выплеснули ушат воды.
– Ладно, мир, брат! – несколько невнятно из-за перекошенной щеки проговорил Айдан, протягивая Джему кулак для их условного братского рукопожатия. – Будь я проклят, – он облизнул разбитую губу, – если я держу за пазухой зло на своего кровного брата.
– Будь я проклят тоже, – Джем церемонно ударил себя кулаком в грудь там, где бьется сердце. – Мир, брат.
Бобби смотрел на них очень серьезно, потом взъерошил обоим мокрые вихры.
– Ну, все, братья–разбойники, давайте, мойтесь и дуйте к нам домой. Там Эми вкусных щей наварила. М-м-м... пальчики оближешь! Огород-то докопали, нет?
– Почти, Бобби!..
Джем, хохоча, уже поливал на Айдана водой из бочки. А что? Все равно уже мокрые с ног до головы.
– Понятно. Ну что ж, пока не докопаете, будете пахать, лоботрясы, – прокричал он вслед убегавшим по направлению к домику Хиггинсов голодным пацанятам, – хоть до утра!
Потом, насмешливо цыкнув зубом и с укоризной покачав головой, он расседлал Пегги и отправился осматривать свои потревоженные владения, по дороге ласково успокаивая все еще взбудораженных лошадей.
ГЛАВА 14. МУЖСКИЕ СРАЖЕНИЯ
Отврати лице Твое от грех моих, и вся беззакония моя очисти.
Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей.
Пс 50:9,10
ДЕНЬ УЖЕ БЛИЗИЛСЯ К ВЕЧЕРУ, когда лэрд и Роджер Маккензи вернулись во Фрейзер Ридж. Джем и Айдан заметили, конечно, возвращение родичей и сердца их панически затрепыхались.
Но прошло около часа, пока мужчины, не торопясь особо, расседлали лошадей, протерли их, накормили, потом пошли сами поесть в Новый Дом. Все это время парни, мучаясь от тягостного ожидания, усиленно сбрасывали нервное напряжение, терзая стертые уже до крови ладони равнодушными ко всему лопатами. Зато перекопанный участок увеличился в разы.
Наконец мужчины, явно с определенной целью, выдвинулись к конюшне, деловитые и суровые. Роджер, проходя мимо замерших в тревоге парнишек, сдержанно кивнул им головой, приглашая следовать за собой.
Ну, вот и всё.
Мальчишки ощутили, как их внутренности тут же ухнули вниз. А попы страдальцев с готовностью набрякли в предвкушении неминуемой взбучки. Приговоренные молча переглянулись и, с силой вогнав в землю ни в чем не повинные лопаты, понуро поплелись на место экзекуции. Чтобы вынести положенное наказание должным образом, пацанята спешно собирали по дороге растерянные мысли и душевные силы. Но это у них плохо получалось.
Пройдя сквозь строй кивающих с сочувствием лошадей, мальчишки на слабеющих ногах приблизились к месту заклания и замерли в нерешительности, словно испуганные суслики, выскочившие в недобрый час из норки. Сейчас, на манер сиамских близнецов плотно слипшись друг с другом, они не в состоянии были пошевелить и пальцем.
Тяжелая скамья теперь красовалась посередине амуничника и, разлапившись, радушно ожидала первую жертву. А розги уже внимательно изучались родственниками на предмет хлесткости и прочности.
Роджер с некоторым состраданием глянул на сжавшихся в тревоге пацанят и, пытаясь разрядить напряженную обстановку, насмешливо прищурился:
– Ну что, жертвы собственной нетрадиционной сексуальности, – Фрейзер и Бобби посмотрели на мудреного Маккензи слегка озадаченно, – чего стоите, как неродные? Кто из вас первый? Быстренько укладывайтесь на лавку! Давай, ты, Айдан, – велел он, заметив, как парнишка стоит белее мела, а его бескровные губы вовсю исполняют пляску Святого Витта.
«Вряд ли наблюдение за поркой сотоварища вернет ему мужество, – рассудительно подумал Роджер. – Быстрее отстреляется, да и успокоится уже...»
Но Айдан на сей призыв даже не пошевелился. Бедолага замер в ступоре и отчаянно пялился полными ужаса глазами на суровых мужчин Дома Фрейзеров, перебирающих розги.
Наконец, Джейми подобрав пучок из трех ладных хворостин, повернулся к пареньку, уже более настойчиво указывая розгами на скамью.
– Давай же, парень, не тяни... Когда неприятности неизбежны, их просто нужно быстрее пережить.
На Айдана это вдохновляющее указание снова не возымело никакого воздействия. Было похоже, что страх окончательно лишил его остатков воли. Худое долговязое тело сотрясалось отчаянными спазмами.
– Па-па-жалуйста... па-па-жалуйста... прости-и-ите... – судорожно всхлипывая, заканючил он. – Я больше никогда-а не бу-у-удуу.
Его затравленный взгляд так и прилип к непреклонному лицу лэрда. Джейми вздохнул:
– Поздно, малец. Дело сделано. По справедливости ты должен заплатить. Разве нет? И разговаривать тут не о чем.
Фрейзер смотрел на виновного холодно и даже, для пущей убедительности, бесстрастно приподнял брови, стараясь, чтобы взгляд его не выдал ни малейшего сочувствия, за которое Айдан мог бы ухватиться, как за соломинку. Негоже в данной ситуации давать пареньку шанс к позорному отступлению.
Наказание за любой проступок так или иначе неизбежно последует, это закон жизни. И каждый из его парней должен уразуметь это прямо сейчас. Прочувствовать как следует, до последнего уголка души. Иначе расплачиваться будут, согласно тому же неминучему закону, не только они...
Уф-ф... Он больше не собирался переживать такой кошмар.
Джейми содрогнулся, вспомнив, как в полном бессилии вчера стискивал свой дирк, ожидая решения Собрания. Он готов был воспользоваться оружием и отдавал себе полный отчет, что не сможет этого сделать. Устроить кровавую разборку на общем собрании Риджа, где присутствовали женщины и дети – видит Бог, он не имел на это права! Ни как лэрд, ни как мужчина клана.
А это значит, что у него имелся только один путь – прикрыть мальчишек своим телом, взять их наказание на себя. Каким бы жестоким оно ни было...
Такое право, как у прямого родственника подсудимого, у него, бесспорно, имелось, и он намеревался им воспользоваться. Отсечения рук и разодранных в кровь мальчишеских тел он, конечно, не допустит, как бы Хирам не старался убедить толпу, что это благо для юных заблудших душ.
Интересно, какая это будет рука? Правая или левая? Предпочтительнее, конечно, правая – она и так искалечена. Он посмотрел на свою левую ладонь, стиснувшую рукоять кинжала до бесчувствия холодных пальцев. Сможет ли он прожить остаток жизни без руки? Конечно, ему будет однозначно легче пережить это, чем Джему или Айдану. Ладно. Он выстоит, приспособится как-нибудь. Не мальчик.
Душу захолонуло, закололо острыми льдинками страха. Сколько раз в его жизни нависала реальная угроза расстаться со своей конечностью, но всякий раз его спасала Клэр. Но не сейчас. Сейчас она бессильна. Он растеряно глянул на бледную жену, которая, несмотря на жару, зябко куталась в шаль. Глаза ее черно ввалились, нос заострился.
С беспомощной горечью Джейми чувствовал, какой властью обладала пафосная речь святоши. Как упивался тот способностью управлять мнением толпы, когда склонял ее к своей единственной точке зрения, прикрываясь вроде бы такими верными словами, лихо выворачивая все эти благие истины в свою пользу.
Да-а-а... ублюдок преуспел в казуистике, и он, Джейми Фрейзер, сам помог ему в этом, когда дал возможность тренироваться в миссионерских выступлениях перед индейцами. Воистину, не делай добра – не получишь зла.
Джейми судорожно вздохнул – воздух застревал в сдавленной груди. Стоящая рядом, Клэр взяла его руку и стиснула ладонь, то ли давая ему поддержку, то ли сама нуждаясь в защите.
Он украдкой бросил взгляд на мальчишек. На самом деле, он избегал на них смотреть, потому как сердце сжималось в жгучей тоске. Почти совсем голые – пока целомудренно оставленные в одних длинных рубахах – они стояли, переминаясь с ноги на ногу, какие-то особенно жалкие, под грузом своей вины, страха и отчаяния.
Они жались друг к другу скукоженными плечами, словно ища поддержки среди той мировой катастрофы, которая на них обрушилась, затягивая неотвратимо на дно зыбучих песков. Издалека они выглядели маленькими, заблудшими овцами на сочных лугах пастыря, каким, видимо, мнил себя Хирам.
– Добрые граждане Риджа, – самозабвенно вещал староста, – пришло время отделить зерна от плевел и сделать выбор между праведностью и развратом, как завещал нам Пастырь Наш, да святится Имя Его на небесах, во веки веков. Аминь.
Джейми застонал про себя. И ведь не поспоришь, дьявол забери этого Кромби! Он услышал, как совсем рядом с ним так же шумно выдохнул Роджер.
– Мы должны встать стеной, спасая тонкие ростки святости, взращенные великим неустанным трудом сынов и дочерей Его! Не пропустим Врага, который пытается посягнуть на самое святое – неокрепшие души детей наших! В наших силах остановить его, срубить на корню стоглавую гидру греха человеческого, вместе противостоять коварным проискам Диавола!
Мальчишки – так же как и все во Фрейзер Ридже – не спали большую часть ночи и теперь находились в каком-то тяжком оцепенении. Они уже не плакали, а просто, зыбко пошатываясь, ждали завершения этого страшного спектакля, который решал их судьбы. Искусанные губы их распухли, а заплывшие измученные глаза не в силах были оторваться от пальцев собственных босых ног.
– Заканчивай, Кромби! – Джейми не смог сдержаться: из глубины его чрева вырвалось рычание, глухое и угрожающее.
Иисус! Если уже ничего нельзя сделать, он хотя бы сократит эту схоластическую пытку. Хирам покосился на него недовольно, но, тем не менее, к делу перешел.
– Ответьте, добрые мои граждане, положив руку на сердце и желая только истинного добра этим заблудшим чадам, должны ли мы отринуть заповеди Господни, которые гласят нам: прелюбодеяние есть смертный грех? Господь пытается уберечь нас от хаоса душевного, давая нам защиту Словом Своим. Его Слово истинно и нерушимо: «Не возжелай жены ближнего своего...» – опять, не удержавшись, завелся Хирам, но заметив не на шутку набрякшее лицо лэрда, осекся. – Хм-м-м... Да. Сии чада уличены были в публичном грехе вожделения и малакия. Кто не скажет сейчас нам, что должны они понести достойное наказание, чтобы через умерщвление плоти спасти их бессмертные души?
В толпе раздался одобрительный гул. И Джейми просто физически почувствовал, что седеет. Каждая клеточка его тела, и так напряженная до предела, еще больше сжалась. Он ощутил неодолимое желание: сделать шаг вперед и проткнуть лезвием, раскаленным от жара своей руки, черепашье горло этого праведного словоблуда.
Краем глаза Джейми увидел, как вперед выступил Роджер Маккензи. Массивная фигура зятя была скована оцепенением перед опасностью. Джейми узнал его: такое характерное состояние во время охоты или... перед тяжелой битвой.
– Граждане Риджа! – проговорил Роджер довольно размеренно, но от волнения эффект карканья в его горле усилился. – Есть ли на свете б0льший грех, чем нерадивость отца, не воспитавшего сына достойно? Он весь ложится на меня! Мне нет сейчас оправдания! И я прошу у вас прощения за это.
