– Ого! Ничего себе! – мальчишка внимательно изучил картинку. – А кем вы были на этом корабле, сеньор Пасс? Капитаном?
– Ну… э-э-э… Тебе правду сказать? Или соврать? – Тейлор хмыкнул насмешливо.
– Давайте больше не будем врать, дон Себастьян! Никогда! – приподняв голову, строго нахмурился на него Бучо. – Мы же донье обещали!
– Ладно. Заметано, малыш. Слово! Что б я сдох, вернее! Ну, если честно, я был всего лишь… матросом. Да. Так получилось. Случайно подвизался. Но ничуть не пожалел. Это правда. Я бы еще поплавал… когда-нибудь. Если удастся.
– Поплаваете, конечно, – убежденно кивнул негритенок. – Вы ж еще не старый. Может, свой корабль заведете. Расскажите лучше… Как там плавается? Паруса, волны до небес, небось, ветер гудит…
– Ну да, все так и есть. Так и есть. Эх, весело же было, друг мой Бучо, – ностальгически протянул Генри. – Ребята там – настоящие морские волки. Трубку курят, по мачтам снуют ловко так, что мыши твои по веревкам. Никогда не сдаются. Тебе б понравились!
– А что вы сами делали? На корабле.
– Ой, да много чего. Всего и не расскажешь. Например, кабестан крутил. Вот такой, – Генри показал агрегат на картинке. – На «вороньем гнезде» вахту стоял. Это такая площадка на высоте. Если кто вдруг напасть вздумает, то можно успеть подготовиться. Или удрать. Ну или на рифы чтобы не налететь сгоряча. С нее далеко в море видать…
– Да, я знаю, что такое «воронье гнездо», – Бучо со знанием дела полистал книгу и нашел нужную страницу. – Вот. Высоко же, жуть! Вы не боялись, сеньор Пасс?
– Боялся, конечно. Лезешь, все вокруг качается, а ветер так и норовит сдуть тебя прямо в море. Ну, или еще хуже – на палубу. Но что поделать! Там ведь никто удовольствий не обещает…
– Ух ты! Какой вы смельчак, дон Себастьян. Я б ни за какие булочки не полез! Только если на дерево, да и то невысоко.
– Я б тоже, признаюсь честно. Но когда ты договорился с капитаном, парень, тебе деваться некуда. Договор есть договор. Ну или нечего туда соваться. А на море за неподчинение начальству, знаешь – разговор короткий. Выкинут за борт – и вся недолга. Так что приходилось лезть. И вообще, делать то, что велено.
Бучо, подперев кулаком щеку, смотрел теперь на Тейлора благоговейно – как на эпического героя, не меньше.
– А еще чем занимались, сеньор Пасс?
– А еще… – невероятное утомление давало о себе знать, поэтому повествование Тейлора становилось все менее внятным, – еще склянки бил и часы песочные переворачивал. Их обязательно нужно вовремя перевернуть, друг Бучо. А иначе – беда…
– И что может случится, дон Себастьян?
– А? Ну, например… уплывешь прямо кракену в глотку…
– А вы и кракена видели?!
– Нет, что ты, Бог миловал… Из тех, кто видел кракена, домой никто не воротился. Это чудовище целые корабли в один миг топит. Не даром говорят, он – главный помощник Деви Джонса! Тьфу-тьфу, не к ночи будь помянут.
– Деви Джонса? А кто это, сеньор Пасс? – Бучо был на редкость любопытен.
– Знаешь, чико… я потом тебе как-нибудь расскажу, – Тейлор бросил настороженный взгляд на темные углы чердака, – этот парень чертовски не любит, когда о нем всуе болтают. Особенно на ночь.
Еще приснится, не дай Господь! Снова.
– Ну ладно, только не забудьте, – покладисто кивнул малец. – А кораблем вы управляли все же? Руль-то крутить довелось?
– Ну да, было дело. Крутил пару раз. Но больше мне доводилось помпу качать. Вот эту… чертову корягу, – Генри, зевая от души, тыкнул пальцем в соответствующую страницу. – Ох и забористая штука, скажу я тебе, дружище. Все руки обдерешь в кровь, пока эту дурацкую воду откачаешь. Но зато без помпы никуда. Сразу корабль на дно пойдет. Особо во время шторма. Так что это очень важная работенка была, ты не подумай, хоть и адова хренотень.
– А вы и в шторм попадали, сеньор? – зачарованно таращил глаза мальчуган.
Генри тут вспомнил Мюррея и с грустью улыбнулся.
– Ну можно сказать, что нет. Очень маленький, разве, – высокие волны, скорее. Это тоже, конечно, ниче хорошего. Все внутренности с ног на голову переворачивает, чистая правда. Бр-р-р… – Тейлор невольно воскресил в памяти свои первые тошнотворные дни на «Бонанзе». – Хотя… говорят, гораздо хуже полный штиль. А, вообще, шторм это ужос-ужос, приятель. Так бывалые люди уверяют. Вот послушай, как пишет один поэт…
…Проснувшись, я узрел, что мир незрим,
День от полуночи неотличим,
Ни севера, ни юга нет в помине,
Кругом потоп, и мы – в его пучине!
Свист, рев и грохот окружали нас,
Но в этом шуме только грома глас
Был внятен; ливень лил с такою силой,
Как будто дамбу в небесах размыло… [1]
Закрыть
Джон Донн, «Шторм»/отрывок, 1597 г, пер. Г. М. Кружкова
– Ниче се…– еле ворочая языком пролепетал Бучо и тут же благополучно засопел на груди англичанина, так и не дослушав стих до конца.
Генри сам изнемогал от усталости. Умиротворяюще тянуло полынью, неугомонные мышки нахально шебуршали где-то по углам. Некоторое время Тейлор раздумывал над тем, а не пойти ли ему уже в собственную постель, но отчего-то было невыразимо уютно на этом видавшем виды матрасе, под теплым весом доверчиво льнувшего ребятенка, от которого нежно пахло корицей и парным молоком. И пока он решал сию сложную задачу, его самого незаметно сморило... И даже просыпаясь несколько раз за ночь, Генри так и не нашел в себе ни сил, ни желания уйти, хоть, признать, тяжеленький мальчуган плечо отдавил ему капитально.
В очередной раз лейтенант проснулся, когда уже занимался рассвет. От ощущения: что-то не так. Бучо беспокойно возился у него под боком, глухо постанывал и бормотал что-то нечленораздельное.
– Нет, нет, сеньоры!.. Нет!.. – вдруг довольно внятно воскликнул он. – Пожалуйста!..
И двинул локтем Генри под ребра.
Ох, черт!
– Эй, Бучо… – тихонько позвал Тейлор, пытаясь осторожно вытянуть правую часть тела, к которой жарко привалился малец. – Все нормально, никто тебя не трогает. Давай, просыпайся, чико. Пора вставать, утро уже.
Но паренек не реагировал. Запрокинув голову, он сипло дышал через рот, отчего губы его выглядели иссохшими.
Да… натерпелся вчера, бедолага. Надобно его, наверное, как-то отвлечь. Позвать, что ли, к Лавиньи в мастерскую. Там есть на что посмотреть. Мальчугану явно должно понравится. Надо его только у Каталины отпросить… Вроде у хозяйки вчера было сносное настроение. Непонятно, правда, как сегодня…
Он потряс Бучо за плечо.
Тот зашебуршился, поднял всклокоченную голову и посмотрел на Тейлора пьяным, смурным взглядом.
– Вставай, говорю, поцик, – лейтенант подмигнул ему дружески. – Весь парад, к чертям, пропустишь!
– Да, да… сейчас… сеньор Пасс, – головенка мальчишки вяло покачивалась. – Сейчас…
И тут – не успел Тейлор ничего сообразить – Бучо вырвало прямо ему на грудь.
– ААА! – ошалелый, Генри подскочил с кровати в единый миг. – Ты что творишь, мудель мелкий!!
Гадкая вонючая слизь потекла по животу, закапала на пол, пока лейтенант стоял и, растопырив руки в стороны, яростно пялился на виновника катастрофы. Тот, в свою очередь, в ужасе вытаращив глазенки, крепко зажал обоими руками рот.
– Я не хотел… – просипел Бучо, сквозь свой добровольный кляп. – Простите…
И тут же снова блеванул себе в руки.
Ой, Господь!
Тейлор опомнился.
– Так, спокойно, чико, спокойно!
В момент он подхватил тазик для умывания и сунул несчастному пареньку под нос.
– Блюй сюда! – распорядился он.
– Простите, сеньор Пасс… – удрученно заныл мальчишка, послушно склоняясь над тазом.
– Да все в порядке, малец. Ты ж не специально. С чего это тебя так разморило? Вроде вчера булки свежие были…
Тейлор осторожно стащил с плеч заляпанную рубаху, потом подумал и вытер ей самого себя, уделанного негритенка и, в довершении всего, испачканную кровать.
А чего, все равно теперь стирать придется...
Потом внимательно посмотрел на Бучо. Малыш сидел на коленях, весь пошатываясь, такой вспухший, распаренный, будто у Гуано в потельне побывал. Яркие белки его глаз покраснели.
Тут Генри, не раздумывая особо, сделал то, что обычно делают добрые родители по всему миру, когда видят, что с их ребенком что-то не так. Он прислонил костяшки пальцев к детскому лбу, потом сунул руку вглубь, под подбородок.
Как и следовало ожидать, Бучо пылал, словно каленая печка в рождественскую ночь.
И это уже были совсем даже не шуточки, господа.
Воображение Тейлора тут же подкинуло картинку, как, занемогший самым страшным на свете недугом, Бучо смиренно покоится в гробу.
Или… как здесь принято хоронить безродных рабов? Собакам скармливать? ЧЕРТ!
Генри рассеяно заметался по тесной загородке.
И что теперь делать?!
– Эй, чико, у тебя что-нибудь болит? – наконец додумался вопросить лейтенант.
– Голова… немного… и… глотать больно… сеньор Пасс. Вы не волнуйтесь, я справлюсь. Так бывало уже… – пролепетал Бучо обессилено.
Тейлор посмотрел на мальчонку в замешательстве.
Справится он! Вот же… бедолага.
– Знаешь что, пацан. Ложись-ка ты в постель! – в конце концов, нашелся он. – А я сейчас придумаю, что делать.
– А как же… работа… дон Себастьян, – жалобно встрепенулся паж. – Мне надо идти… Донья Хуанита… велела…
– Что? Какая тебе работа?! Не выдумывай даже! Ты вон, пылаешь весь!..
– Ничего… я разойдусь… сеньор… – Бучо сделал шаткую попытку сползти с кровати. – Не впервой...
Ой, беда!
– А ну, цыть, малец! Слушай старшего… по званию! Живо в постель! – Генри непреклонно приподнял покрывало в ожидании, когда негритенок уляжется, потом накрыл послушно вытянувшегося, квелого мальчишку, тщательно подоткнул края.
– Я сейчас приду, Бучо, дружище! Только смотри мне! Никуда не уходи!.. – Тейлор сурово погрозил пальцем. – Не волнуйся, донье Хуаните я скажу, что ты заболел. Не думаю, что она будет против… Лежи, давай! Пить хочешь?
Лейтенант поискал глазами умывальный кувшин. Молоко-то они вчера все выпили – на пару.
– Не очень, дон Себастьян. Вдруг меня снова вырвет?..
– Ну и ладно. Если что – тазик рядом с кроватью. Потерпи, малыш. Я сейчас найду месье Лавиньи. Этот умелый сеньор нам точно поможет. А ты – спи пока.
– Эстабьен [2]
Закрыть
, дон Себастьян… грасия… – невнятно пробормотал Бучо, смиренно закрывая безжизненные глаза.esta bien – (исп.) хорошо, ладно
***
Генри едва успел перехватить маэстро на выходе: тот уже собирался по делам, но, конечно, не стал отказывать взволнованному другу.
Вместе они снова поднялись на чердак, где Шарль для начала, заглянув в тазик, изучил исторгнутое содержимое желудка, потом, прикладывая ухо, тщательно простукал пальцами грудную клетку больного, внимательно осмотрел язык и горло, заставив мальчонку, ошалевшего от такого непривычного внимания, долго издавать звук «ААА». После основательно прощупал тоненькую шею.
Тейлор стоял рядом, угрюмо нахохлившись.
– Думаю, тошнота – это лишь последствие лихорадки, Басти, – слегка хмурясь, вынес свой вердикт маэстро. – В легких, конечно, слышны небольшие хрипы. Да и горло гнойное… миндалины сильно увеличены, но пока… ничего страшного. Хотя, – маэстро с сомнением осмотрел пыльный чердак, – вряд ли бедолага пойдет на поправку в этаких условиях. Нужен хороший уход, вкусная еда, много питья и свежий воздух…
– Я могу перенести его в свою комнату! – встрепенулся Тейлор.
– Вот и перенеси. Это будет лучше всего. И не оставляй паренька одного надолго. Я покамест сделаю целебную настойку для питья и полоскания. И мазь на чесноке и барсучьем жире. Надо будет смазывать ему грудь и горло. Как можно чаще! Где-то бедолагу продуло, видимо…
– Может, это из-за порки? – горестно буркнул тут Генри.
– Из-за какой еще порки?
– Ну… парня высекли вчера. Сильно. Может, из-за этого он так разболелся, м? – лейтенант сокрушенно поджал губы.
– Боже! С чего бы наказывать такого доброго, услужливого малого! Какое варварство, однако! – пробормотал Лавиньи, будто бы про себя, на что Генри лишь тягостно вздохнул. – Ну-с, давай посмотрим… что там у него…
Они дружно перевернули Бучо и, склонившись над притихшим пациентом, внимательно изучили его тылы.
– Так… припухлость, конечно, имеется… легкая. И… небольшие ссадины. Но они, вишь, затянулись почти. Вряд ли лихорадка может быть из-за такого, Басти... Сам ведаешь. Это как коленки ободрать. Уже и не болит, наверняка, – Лавиньи осторожно потыкал пальцем пострадавшую ягодицу, отчего малец опасливо пискнул и едва заметно дернулся все же. – Впрочем, можно целебной мазью опять же намазать. От ушибов. Не помешает! Синяки быстрее сойдут…
– Ладно, – Генри заботливо прикрыл ребенка одеялом. – Спасибо тебе, Шарль.
И полил ему на руки водой из кувшина.
– Вообще, что конкретно является причиной болезни, нельзя однозначно утверждать, – продолжал рассуждать Шарль, вытирая мощные кисти рук потрепанным куском ткани. – Я как раз сейчас пишу трактат о значительной вероятности пробуждения недугов телесными и душевными потрясениями. Собираю материал. Этот случай вполне себе может быть использован как показательная иллюстрация. Да. Возможно, порка и не является прямой причиной, мой друг, но косвенно очень даже может повлиять. Поскольку, встряска-то для мальца получилась приличная. Он ведь на особом положении в доме, при нашей сеньоре Гальяно обретается, верно? Таким образом, не получает лишних колотушек, где не попадя. Опыта подобного не имеет, закалки нет. Вот, похоже, и перенервничал в результате.
Тейлор из-за такой версии происходящего еще больше скуксился.
– А ты чего такой смурной, Басти? – пытливо глянул на него Лавиньи. – Из-за паренька, что ли, так расстраиваешься? Или тоже заболел? Тьфу-тьфу, не дай Бог!
– Да нет, вроде. Ну просто... – Генри поежился. – Все так неожиданно… Согласись, есть из-за чего переживать.
– Эй, ты мне это брось, дружище! Все будет нормально, – Лавиньи утешительно похлопал Тейлора по плечу, потом ободряюще подмигнул безучастному пациенту. – А ну-ка, кончайте хандрить, ребята. Не ты первый, малец, не ты последний. Вот ты, Басти, вспомни себя в детстве. Сколько раз ты болел… И ничего.
Генри с сомнением пожал плечами, потом взял Лавиньи под локоть и отвел подальше, в глубь чердака.
– Два моих кузена, помнится, в одночасье умерли от лихорадки, – прошептал он там вполголоса, удостоверившись, что Бучо не мог его услышать. – И тетушка Мэг… Та, вообще, еле выкарабкалась.
– Однако, большинство людей все же доживают… до преклонного возраста, – убежденно молвил Шарль. – Давай не будем предполагать сразу плохое, мой друг, пока оно не случится. Будем лечить и молится. Это все, что мы можем сделать сейчас.
– Так-то да. Надо стараться. Все же, скажи мне честно, Шарль, каковы твои прогнозы? – продолжал упрямо наседать лейтенант. – С мальцом все будет в порядке, как думаешь?
– Посмотрим, друг мой. Гарантий никто, конечно, дать не может. На все воля Божья. Но обычно негры – парни дюже выносливые. Не чета нам, белым креветкам.
– Это да…
– Ладно тебе, – маэстро сочувственно потормошил Генри за плечо. – При хорошем уходе и лечении шансы велики. Меня беспокоит его горло, конечно… – Шарль на пару секунд задумчиво завис, потом встрепенулся.
