– Ладно, не переживай, придумаем что-нибудь. Я посмотрю в своих записях. Приходи часа через два. Выдам тебе лекарства. А пока просто воды с солью намешай и пусть поласкает как следует. Каждый час. От гнойной мокроты это очень хорошо помогает. Проверено. И сделай побыстрее холодный уксусный компресс. На грудь и на голову. Чтобы мозги не сварились, да и сердцу было полегче. Лихорадка – она коварная штука...
– Хорошо, все сделаю, Шарль. Спасибо!
– И главное! Придумай то, ради чего ему выздороветь.
– В смысле?
– Ну сочини какую-нибудь вескую причину. Вдохновляющую! Чтобы парень сам старался поправиться. Это очень важно. Например, в результате исполнится то, о чем он сильно мечтает.
– Да откуда же я знаю, о чем он мечтает? – с сомнением пожал плечами Тейлор. – Вроде... хочет найти какую-то там карту... с сокровищами. И еще... стать пиратом. Но это же вздор!
– Ну не знаю. В общем, подумай об этом.
– Конечно, подумаю. Спасибо тебе еще раз, дружище!
– Да, ладно, мон шер. Не стоит благодарности… Ты же знаешь, я всегда рядом. Помни это!
Лавиньи снова напористо тряхнул лейтенанта, потом забрал от постели задремавшего Бучо свой лекарский саквояжик и бодро зашагал к чердачному люку.
– И в первую очередь, не забудь, перенеси парнишку поближе… к людям, Басти. А то здесь… совсем уж мрак. От одного вида всей этой рухляди заболеть можно. Тебе помочь, может?
– Нет, иди лучше лекарства свои скорее делай. А я прямо сейчас и перенесу. Еще надо Каталине сказать, чтобы его не искали. И дуэнье. А то влетит малышу… опять, – и Генри вновь тяжко вздохнул.
Шарль остановился и внимательно посмотрел на Тейлора:
– Что-то ты не договариваешь, парень. Что стряслось-то? Мальчика что ли так жаль? Но ведь еще ничего неясно, чтобы хоронить его раньше времени.
– Да не бери в голову, я просто не выспался сегодня. Послушай… – он нерешительно помолчал, – у тебя не найдется случайно канавы какой на примете или там клумбы… перекопать?
– Зачем тебе? – Лавиньи по-настоящему удивился.
– Отвлечься. Что-то мне не по себе, друг мой. Дерьмово как-то! То ли убить кого-нибудь хочется, то ли волком завыть.
– Все будет нормально! Не переживай. А клумбу… приходи после сиесты, я тебе найду. Убьешь пару аров сорняков – завоешь. Запросишь еще пощады!
Генри невесело усмехнулся. Ему было совсем не до шуток.
– Так, давай-ка, паренек, перебазируемся в более пристойное место, – проводив друга, лейтенант подхватил полусонного Бучо на руки. – Роскошных апартаментов не обещаю, но хотя бы будешь под присмотром.
– Я умру… дон Себастьян?.. – тихо просипел паренек, взирая на Тейлора мутным тоскливым взглядом.
– Вот еще! С чего ты это взял, малец? – лейтенант попробовал приободриться, хотя улыбка вышла больше похожая на оскал.
– Ну вы так со мной возитесь… будто я… умираю.
– А ты не умираешь?
– Не знаю. Все может быть… – тут Бучо в великом волнении распахнул свои осоловелые глазки. – Бог ведь добрый, сеньор Пасс? Он заберет меня в рай? Или… я очень нагрешил, когда соврал сеньоре? Я очень боюсь, дон Себастьян! Можно мне поговорить с падре?
Тейлора аж захолонуло.
Ой, Господи! Ну что за беда!
– Конечно! Не волнуйся, братец. Я попрошу донью, чтобы она вызвала отца Мануэля для тебя. А пока помолчи, будь любезен. Тебе вредно разговаривать!
– А можно… меня рядом с мамой похоронить. Я по ней так скучаю… дон Себастьян, – и мальчишка в изнеможении снова закатил глаза.
Генри тут понял, что для него все это слишком… Проклятое сердце болезненно екнуло и загорелось.
– Прекрати выдумывать глупости! – внезапно разозлился он в результате этакой безнадеги. – Мы с тобой… еще вон книжку не досмотрели! Про корабли. И вообще. Поправишься, я покажу тебе мастерскую месье Шарля. Там знаешь сколько всего интересного! Всякие приспособы занятные. Ты просто рот откроешь от удивления. Или его лабораторию даже…
– Лабо… лато... что?.. А что это такое, сеньор? – Бучо, казалось, тут же забыл, что он умирает.
– Ну это такая комната… друг Бучо. Любопытная до чертиков. Там разные сокровища собраны… со всего света. Как ты любишь. Аж дух захватывает! – Генри, осторожно переступая, чтобы не навернуться, спустил их обоих с лестницы. – Уродцы всякие, заспиртованные… в банках. И микроскоп даже есть! Настоящий!
– Что такое микро-скоп, сеньор? – вдохновленный внезапно открывшейся перспективой, Бучо чувствительно вцепился в шею Тейлора – откуда только силы взялись!
– Ну это прибор такой, практически… колдовской, чико. Похожий на подзорную трубу, только меньше… – продолжал бормотать лейтенант, в попытке умерить нараставшее в душе беспокойство. – Посмотришь туда и обалдеешь. Он практически делает из мухи слона!
– Как это? – любопытству мальчишки не было предела, глазки в результате лихорадочно заблестели.
– Увидишь! Давай выздоравливай, малыш, и я тебе покажу. Обещаю!
– Ладно, договорились. Только не обманите, дон Себастьян.
От жаркого тела ребенка едва уловимо пахло какой-то терпкой горечью и теплым сквашенным сидром.
– Обижаешь! Мы ж с тобой условились больше не врать, друг Бучо. И ты меня не обмани тогда! Раз обещал выздороветь, значит, должен держать слово.
– Я постараюсь… дон Себастьян… постараюсь, – с трудом расклеивая обметанные губы, прошептал паренек и снова надолго обмяк в лейтенантских объятиях.
Дуэнья Хуанита, ненароком попавшаяся им по дороге, не преминула увязаться за Тейлором, весьма озабоченная плачевной новостью.
– Что случилось с мальчиком, сеньор Пасс? – встревоженно вопрошала она, преследуя Генри, пока тот нес пажа в собственную комнату. – Он в порядке?
– Месье Шарль сказал, что все будет хорошо, донья Хуанита, мальчишка всего лишь приболел немного. Горло… – он аккуратно сгрузил паренька на свою кровать, закутал одеялом. – Но он непременно поправится!
– Господь! Выглядит он как-то не очень…
Действительно, Бучо лихорадочно дрожал под кипой одеял, лицо его заметно набрякло.
– Ужасно… холодно… – стиснув зубы, выдавил он. – Простите, сеньоры… Можно попить… немного…
Тейлор быстренько налил воды и, заботливо приподняв курчавую голову, напоил страдальца – зубы Бучо отчетливо постукивали о край бокала, – потом поставил поближе свой тазик для умывания.
Мало ли…
– Это я виновата! – вдруг, испуганно приложив руку ко рту, воскликнула добрая женщина.
Генри такого признания никак не ожидал.
– ВЫ?! При чем же здесь вы, дуэнья? – опешил он.
Да-а… Похоже, тут целая очередь складывается из тех, кто виноват во всем этом дерьме…
– Вчера… дон Себастьян… малыш пришел ко мне после… ну вы в курсе, после чего… Такой потерянный. Сказал, что сеньора Гальяно велела ему работать. Ну я и поручила… прополоть небольшой цветник. Ничего сложного, сеньор Пасс! Да и работал он отнюдь недолго. Потому что… ой, Господь!.. Малец был явно не в себе. Совсем не расторопничал, все так и валилось из рук. В конце концов, я и отправила его… отдыхать, знаете. Пусть, думаю… Ничего страшного. Он ведь уже был наказан как следует… Чего бедняжку мучать?..
– Ну и отлично! Вы поступили по-христиански, донья Хуанита. В чем же ваша вина? Не пойму я.
– Так ведь вчера шел дождь, сеньор Пасс! И было совсем даже не жарко. А малыш работал там… под дождем, в одной рубашонке. Ой-ой-ой, что я наделала! – запричитала дуэнья, комкая вездесущий платок. – Как же я не подумала!
Генри помрачнел. Это, действительно, могло быть веской причиной. Но подоплека-то была в другом… Лейтенант точно это знал.
Так оно и бывает… Все в одну кучу. И вот… такой плачевный результат. Как там дружок Бучо говорил… Надо было изначально головой своей думать. А не хренью страдать!
– Послушайте… Мы не можем знать наверняка, что послужило причиной, – лейтенант успокоительно похлопал женщину по руке. – И потом… не все ли равно. Сейчас нужно это как-то исправить. Вы можете побыть здесь, дуэнья, я схожу за теплой водой и прочей надобностью? Мне Ша… месье Лавиньи дал несколько рекомендаций. Соль нужно намешать. Для полоскания. Уксусный компресс сделать.
– Давайте, я схожу, сеньор Пасс. Соль? Уксус? И что еще? У меня, кстати, есть прекрасные чудодейственные капли. От всего помогают! Проверено. И согревающая мазь для горла. С собачьим шарфом.
– Прекрасно! Спасибо! Тогда можете еще зайти к сеньоре Гальяно, дуэнья? Предупредить, что Бучо сегодня не может ей служить? Пусть не теряет своего пажа. И еще… – Генри нервно сглотнул. – Бедолага просил священника. Лучше бы его позвать. Не помешает…
– Непременно, сеньор Пасс, непременно… Но ведь так рано еще. Сеньора Гальяно почивать изволит. Как проснется, я ей обязательно все скажу. Ой, Святая Мадонна! Как же я так оплошала… – дуэнья, тихонько причитая, выскользнула из комнаты.
– И принесите еще какой-нибудь плед, сеньора. Пожалуйста! – вдогонку ей крикнул Тейлор, потом повернулся к Бучо. – Давай, пока спи, малец. Слышал. Рано еще. И не переживай! Мы тебя быстро на ноги поставим. Ты, главное, сам не сдавайся, бродяга.
Он накинул сверху на свернувшегося под одеялом больного свой теплый суконный сюртук и с чувством выполненного долга вытянулся в кресле, забросив ноги прямо на постель. Потом утомленно закрыл глаза.
Эх и суматошное же вышло утречко, господа-сеньоры!
И ничего, похоже, еще не закончилось…
– Ну что у вас опять случилось, оглоеды?! – Каталина стремительной птицей влетела в комнату, лихо взметнув при этом своими пышными юбками.
Не прошло и часа.
Лейтенант уже, правда, успел дать Бучо соленое полоскание по рецепту Лавиньи и как следует закутать шею больного собачьим шарфом по наставлениям тетушки Хуаниты. Кроме того, дуэнья бесцеремонно залезла в рот бедолаги своим узловатым пальцем, густо сдобренным какой-то подозрительного вида субстанцией и, несмотря на рвотные позывы несчастного мальца, основательно смазала ему горло. Изнутри!
Фу ты, что за гадость, право! Хотя, что ж… Лекарство должно быть горше болезни.
Это Генри усвоил хорошо.
И теперь, залеченный таким образом до чертиков Бучо, облегченно забылся под внушительной горкой одеял, весь упакованный, как и было велено, уксусными компрессами. Один лишь аккуратный плоский нос торчал наружу темненьким пригорком.
Задремавший было вместе с ним Тейлор подскочил, тараща глаза, от такого громкого вторжения владычицы в их сонную обитель.
Что вообще происходит?!
Хмурый вид Каталины, право слово, не обещал ничего хорошего.
– Ну просто… – Генри попытался проморгаться со сна. – Малец тут… немного приболел, mi Ama. Думаю, ничего страшного. Но встать он пока не может! Простите.
– Да, Святая Дева! Бучо! Как тебя снова угораздило, бездельник?!
Тейлор встревоженно глянул на пажа, который из-под своего адского компресса лишь беспомощно пилигал глазенками на грозную хозяйку, не в силах вымолвить с перепугу ни единого слова. А, может, это просто боль в горле ему мешала.
Лейтенант самоотверженно встал у доньи на пути.
– Он ведь не специально, mi Ama! Чего вы? Никто не огражден…
– Представь себе, Бестиа, я понимаю, что не специально! Не дура! Но просто… Вечно с этим охламоном одни проблемы!
– Я сейчас поднимусь, mi Amа… простите, – едва слышно пролепетал паренек. – Сейчас…
И он бессильно закопошился под тяжелым грузом одеял, пытаясь подняться.
– Так, Бучо. Лежи, давай. Не вздумай вставать! – Тейлор дополнительно придавил мальчишку к кровати ладонью, потом повернулся к взбудораженной сеньоре и, полный решимости, взял ее под локоток. – Господь! Будь же ты милосердна, женщина! Мальчишка и так еле живой, вообще-то!.. – выпалил он возмущенным шепотом, отводя хозяйку подальше от страдальца.
– Да кто говорит, чтобы он вставал, идиот?! – Каталина раздражённо поджала губы. – Вы вообще слышите меня, олухи? Я, наоборот, пришла узнать, как поросенок себя чувствует. Может, нужно чего…
Ничего себе, пришла она узнать! С таким-то гонором! Ну что за мегера!..
– Приглашу-ка я доктора Бартоломью, пожалуй… – значительно сбавила тон сеньора, встревоженно поглядывая в сторону кровати.
Ну вот так-то лучше! А то…
– Думаете, это необходимо, mi Ama? Месье Лавиньи уже осмотрел мальчонку и назначил лечение… Он пошел готовить снадобья.
– А вдруг что-то серьезное, Бестиа! Маэстро, конечно, отличный лекарь, но ведь две головы лучше.
– Не помню, чтобы ваш доктор Бартоломью, мне чем-то помог… – не сдержавшись, сварливо пробубнил Тейлор.
Единственно, последней чести чуть не лишил, засранец!
– Действительно, mi Ama… – вступил тут в разговор Лавиньи, который все время этого разговора стоял в дверях, никем не замеченный. – Простите великодушно, но клистир мальчишке я и сам могу сделать. Другое дело, ему это совсем не нужно.
– Ну как знаете! Мое дело предложить, – недовольно пожала плечами донья.
– Кланяюсь вам с сердечными пожеланиями самого чудесного дня, mi Ama, – Шарль изысканно обмахнул носки туфель небогатым плюмажем своей рабочей шляпы. – Несомненно, я весьма признателен вам за участие. Но думаю, мы справимся своими силами все же. Без доктора Бартоломью, я имею в виду. Но, если вы настаиваете, я, конечно, не против выслушать еще одно экспертное мнение. Не помешает, – как всегда дипломатично ответил француз.
– Вздор! С чего бы мне настаивать? Лучше я заплачу эти деньги вам, маэстро. Тем более… в прошлый раз… – она многозначительно взглянула на Тейлора, – вы показали отличнейший результат.
– О, благодарю вас, mi Ama, – вежливо склонился маэстро. – Это весьма вдохновляет…
– И вам доброго утра, дорогой Шарль, – опомнившись, Каталина доброжелательно присела в ответном реверансе. – Прошу прощения, месье...
Так вот как надо, оказывается, смирять скверное настроение владычицы. А он, Тейлор, как всегда – болван!
– Шарль! Прости… – Генри виновато глянул на друга. – Я только что хотел пойти к тебе за лекарством…
– Ничего, Басти. Я все принес. Мне не сложно. Просто уже самое время идти на винодельню, дружище. Кроме того, я решил еще раз взглянуть на нашего больного, – он озабоченно прислонил костяшки пальцев к щеке негритенка. – Как у тебя дела, малыш? Не тошнило больше?
– Да вроде нет, – ответил за него Генри, поскольку Бучо от такого повального внимания лежал ни жив ни мертв.
– Горло полощите?
– А как же! Все делаем, как надо, Шарль, не переживай, – закивал головой лейтенант.
– Ну и отлично! – Лавиньи выгрузил на прикроватный столик какие-то баночки-скляночки, пузырьки, пакетики. – Это полоскать, Басти, это смазывать, эту настойку пить по каплям. Тут все подписано, что и как. Не перепутаешь. Я загляну вечерком узнать, как у нашего больного дела. А теперь разрешите мне откланяться, сеньоры, дела сами себя не переделают, – и француз с очередным галантным поклоном удалился.
– Золотые слова, маэстро!.. – одобрительно заметила Ката ему вослед. – Я тоже ухожу. У меня куча дел… – она бросила мимолетный взгляд в сторону насторожившегося было телохранителя, – по дому, Бестиа. Далеко я не собираюсь, не дергайся ты так. И жду тебя сегодня к окончанию сиесты. В беседке. Надеюсь, ты выучил урок, дармоед?
Ну чего сразу дармоед-то! И когда бы он его выучил, интересно, со всей этой жуткой кутерьмой?
– Хорошо, все сделаю, Шарль. Спасибо!
– И главное! Придумай то, ради чего ему выздороветь.
– В смысле?
– Ну сочини какую-нибудь вескую причину. Вдохновляющую! Чтобы парень сам старался поправиться. Это очень важно. Например, в результате исполнится то, о чем он сильно мечтает.
– Да откуда же я знаю, о чем он мечтает? – с сомнением пожал плечами Тейлор. – Вроде... хочет найти какую-то там карту... с сокровищами. И еще... стать пиратом. Но это же вздор!
– Ну не знаю. В общем, подумай об этом.
– Конечно, подумаю. Спасибо тебе еще раз, дружище!
– Да, ладно, мон шер. Не стоит благодарности… Ты же знаешь, я всегда рядом. Помни это!
Лавиньи снова напористо тряхнул лейтенанта, потом забрал от постели задремавшего Бучо свой лекарский саквояжик и бодро зашагал к чердачному люку.
– И в первую очередь, не забудь, перенеси парнишку поближе… к людям, Басти. А то здесь… совсем уж мрак. От одного вида всей этой рухляди заболеть можно. Тебе помочь, может?
– Нет, иди лучше лекарства свои скорее делай. А я прямо сейчас и перенесу. Еще надо Каталине сказать, чтобы его не искали. И дуэнье. А то влетит малышу… опять, – и Генри вновь тяжко вздохнул.
Шарль остановился и внимательно посмотрел на Тейлора:
– Что-то ты не договариваешь, парень. Что стряслось-то? Мальчика что ли так жаль? Но ведь еще ничего неясно, чтобы хоронить его раньше времени.
– Да не бери в голову, я просто не выспался сегодня. Послушай… – он нерешительно помолчал, – у тебя не найдется случайно канавы какой на примете или там клумбы… перекопать?
– Зачем тебе? – Лавиньи по-настоящему удивился.
– Отвлечься. Что-то мне не по себе, друг мой. Дерьмово как-то! То ли убить кого-нибудь хочется, то ли волком завыть.
– Все будет нормально! Не переживай. А клумбу… приходи после сиесты, я тебе найду. Убьешь пару аров сорняков – завоешь. Запросишь еще пощады!
Генри невесело усмехнулся. Ему было совсем не до шуток.
– Так, давай-ка, паренек, перебазируемся в более пристойное место, – проводив друга, лейтенант подхватил полусонного Бучо на руки. – Роскошных апартаментов не обещаю, но хотя бы будешь под присмотром.
– Я умру… дон Себастьян?.. – тихо просипел паренек, взирая на Тейлора мутным тоскливым взглядом.
– Вот еще! С чего ты это взял, малец? – лейтенант попробовал приободриться, хотя улыбка вышла больше похожая на оскал.
– Ну вы так со мной возитесь… будто я… умираю.
– А ты не умираешь?
– Не знаю. Все может быть… – тут Бучо в великом волнении распахнул свои осоловелые глазки. – Бог ведь добрый, сеньор Пасс? Он заберет меня в рай? Или… я очень нагрешил, когда соврал сеньоре? Я очень боюсь, дон Себастьян! Можно мне поговорить с падре?
Тейлора аж захолонуло.
Ой, Господи! Ну что за беда!
– Конечно! Не волнуйся, братец. Я попрошу донью, чтобы она вызвала отца Мануэля для тебя. А пока помолчи, будь любезен. Тебе вредно разговаривать!
– А можно… меня рядом с мамой похоронить. Я по ней так скучаю… дон Себастьян, – и мальчишка в изнеможении снова закатил глаза.
Генри тут понял, что для него все это слишком… Проклятое сердце болезненно екнуло и загорелось.
– Прекрати выдумывать глупости! – внезапно разозлился он в результате этакой безнадеги. – Мы с тобой… еще вон книжку не досмотрели! Про корабли. И вообще. Поправишься, я покажу тебе мастерскую месье Шарля. Там знаешь сколько всего интересного! Всякие приспособы занятные. Ты просто рот откроешь от удивления. Или его лабораторию даже…
– Лабо… лато... что?.. А что это такое, сеньор? – Бучо, казалось, тут же забыл, что он умирает.
– Ну это такая комната… друг Бучо. Любопытная до чертиков. Там разные сокровища собраны… со всего света. Как ты любишь. Аж дух захватывает! – Генри, осторожно переступая, чтобы не навернуться, спустил их обоих с лестницы. – Уродцы всякие, заспиртованные… в банках. И микроскоп даже есть! Настоящий!
– Что такое микро-скоп, сеньор? – вдохновленный внезапно открывшейся перспективой, Бучо чувствительно вцепился в шею Тейлора – откуда только силы взялись!
– Ну это прибор такой, практически… колдовской, чико. Похожий на подзорную трубу, только меньше… – продолжал бормотать лейтенант, в попытке умерить нараставшее в душе беспокойство. – Посмотришь туда и обалдеешь. Он практически делает из мухи слона!
– Как это? – любопытству мальчишки не было предела, глазки в результате лихорадочно заблестели.
– Увидишь! Давай выздоравливай, малыш, и я тебе покажу. Обещаю!
– Ладно, договорились. Только не обманите, дон Себастьян.
От жаркого тела ребенка едва уловимо пахло какой-то терпкой горечью и теплым сквашенным сидром.
– Обижаешь! Мы ж с тобой условились больше не врать, друг Бучо. И ты меня не обмани тогда! Раз обещал выздороветь, значит, должен держать слово.
– Я постараюсь… дон Себастьян… постараюсь, – с трудом расклеивая обметанные губы, прошептал паренек и снова надолго обмяк в лейтенантских объятиях.
Дуэнья Хуанита, ненароком попавшаяся им по дороге, не преминула увязаться за Тейлором, весьма озабоченная плачевной новостью.
– Что случилось с мальчиком, сеньор Пасс? – встревоженно вопрошала она, преследуя Генри, пока тот нес пажа в собственную комнату. – Он в порядке?
– Месье Шарль сказал, что все будет хорошо, донья Хуанита, мальчишка всего лишь приболел немного. Горло… – он аккуратно сгрузил паренька на свою кровать, закутал одеялом. – Но он непременно поправится!
– Господь! Выглядит он как-то не очень…
Действительно, Бучо лихорадочно дрожал под кипой одеял, лицо его заметно набрякло.
– Ужасно… холодно… – стиснув зубы, выдавил он. – Простите, сеньоры… Можно попить… немного…
Тейлор быстренько налил воды и, заботливо приподняв курчавую голову, напоил страдальца – зубы Бучо отчетливо постукивали о край бокала, – потом поставил поближе свой тазик для умывания.
Мало ли…
– Это я виновата! – вдруг, испуганно приложив руку ко рту, воскликнула добрая женщина.
Генри такого признания никак не ожидал.
– ВЫ?! При чем же здесь вы, дуэнья? – опешил он.
Да-а… Похоже, тут целая очередь складывается из тех, кто виноват во всем этом дерьме…
– Вчера… дон Себастьян… малыш пришел ко мне после… ну вы в курсе, после чего… Такой потерянный. Сказал, что сеньора Гальяно велела ему работать. Ну я и поручила… прополоть небольшой цветник. Ничего сложного, сеньор Пасс! Да и работал он отнюдь недолго. Потому что… ой, Господь!.. Малец был явно не в себе. Совсем не расторопничал, все так и валилось из рук. В конце концов, я и отправила его… отдыхать, знаете. Пусть, думаю… Ничего страшного. Он ведь уже был наказан как следует… Чего бедняжку мучать?..
– Ну и отлично! Вы поступили по-христиански, донья Хуанита. В чем же ваша вина? Не пойму я.
– Так ведь вчера шел дождь, сеньор Пасс! И было совсем даже не жарко. А малыш работал там… под дождем, в одной рубашонке. Ой-ой-ой, что я наделала! – запричитала дуэнья, комкая вездесущий платок. – Как же я не подумала!
Генри помрачнел. Это, действительно, могло быть веской причиной. Но подоплека-то была в другом… Лейтенант точно это знал.
Так оно и бывает… Все в одну кучу. И вот… такой плачевный результат. Как там дружок Бучо говорил… Надо было изначально головой своей думать. А не хренью страдать!
– Послушайте… Мы не можем знать наверняка, что послужило причиной, – лейтенант успокоительно похлопал женщину по руке. – И потом… не все ли равно. Сейчас нужно это как-то исправить. Вы можете побыть здесь, дуэнья, я схожу за теплой водой и прочей надобностью? Мне Ша… месье Лавиньи дал несколько рекомендаций. Соль нужно намешать. Для полоскания. Уксусный компресс сделать.
– Давайте, я схожу, сеньор Пасс. Соль? Уксус? И что еще? У меня, кстати, есть прекрасные чудодейственные капли. От всего помогают! Проверено. И согревающая мазь для горла. С собачьим шарфом.
– Прекрасно! Спасибо! Тогда можете еще зайти к сеньоре Гальяно, дуэнья? Предупредить, что Бучо сегодня не может ей служить? Пусть не теряет своего пажа. И еще… – Генри нервно сглотнул. – Бедолага просил священника. Лучше бы его позвать. Не помешает…
– Непременно, сеньор Пасс, непременно… Но ведь так рано еще. Сеньора Гальяно почивать изволит. Как проснется, я ей обязательно все скажу. Ой, Святая Мадонна! Как же я так оплошала… – дуэнья, тихонько причитая, выскользнула из комнаты.
– И принесите еще какой-нибудь плед, сеньора. Пожалуйста! – вдогонку ей крикнул Тейлор, потом повернулся к Бучо. – Давай, пока спи, малец. Слышал. Рано еще. И не переживай! Мы тебя быстро на ноги поставим. Ты, главное, сам не сдавайся, бродяга.
Он накинул сверху на свернувшегося под одеялом больного свой теплый суконный сюртук и с чувством выполненного долга вытянулся в кресле, забросив ноги прямо на постель. Потом утомленно закрыл глаза.
Эх и суматошное же вышло утречко, господа-сеньоры!
И ничего, похоже, еще не закончилось…
***
– Ну что у вас опять случилось, оглоеды?! – Каталина стремительной птицей влетела в комнату, лихо взметнув при этом своими пышными юбками.
Не прошло и часа.
Лейтенант уже, правда, успел дать Бучо соленое полоскание по рецепту Лавиньи и как следует закутать шею больного собачьим шарфом по наставлениям тетушки Хуаниты. Кроме того, дуэнья бесцеремонно залезла в рот бедолаги своим узловатым пальцем, густо сдобренным какой-то подозрительного вида субстанцией и, несмотря на рвотные позывы несчастного мальца, основательно смазала ему горло. Изнутри!
Фу ты, что за гадость, право! Хотя, что ж… Лекарство должно быть горше болезни.
Это Генри усвоил хорошо.
И теперь, залеченный таким образом до чертиков Бучо, облегченно забылся под внушительной горкой одеял, весь упакованный, как и было велено, уксусными компрессами. Один лишь аккуратный плоский нос торчал наружу темненьким пригорком.
Задремавший было вместе с ним Тейлор подскочил, тараща глаза, от такого громкого вторжения владычицы в их сонную обитель.
Что вообще происходит?!
Хмурый вид Каталины, право слово, не обещал ничего хорошего.
– Ну просто… – Генри попытался проморгаться со сна. – Малец тут… немного приболел, mi Ama. Думаю, ничего страшного. Но встать он пока не может! Простите.
– Да, Святая Дева! Бучо! Как тебя снова угораздило, бездельник?!
Тейлор встревоженно глянул на пажа, который из-под своего адского компресса лишь беспомощно пилигал глазенками на грозную хозяйку, не в силах вымолвить с перепугу ни единого слова. А, может, это просто боль в горле ему мешала.
Лейтенант самоотверженно встал у доньи на пути.
– Он ведь не специально, mi Ama! Чего вы? Никто не огражден…
– Представь себе, Бестиа, я понимаю, что не специально! Не дура! Но просто… Вечно с этим охламоном одни проблемы!
– Я сейчас поднимусь, mi Amа… простите, – едва слышно пролепетал паренек. – Сейчас…
И он бессильно закопошился под тяжелым грузом одеял, пытаясь подняться.
– Так, Бучо. Лежи, давай. Не вздумай вставать! – Тейлор дополнительно придавил мальчишку к кровати ладонью, потом повернулся к взбудораженной сеньоре и, полный решимости, взял ее под локоток. – Господь! Будь же ты милосердна, женщина! Мальчишка и так еле живой, вообще-то!.. – выпалил он возмущенным шепотом, отводя хозяйку подальше от страдальца.
– Да кто говорит, чтобы он вставал, идиот?! – Каталина раздражённо поджала губы. – Вы вообще слышите меня, олухи? Я, наоборот, пришла узнать, как поросенок себя чувствует. Может, нужно чего…
Ничего себе, пришла она узнать! С таким-то гонором! Ну что за мегера!..
– Приглашу-ка я доктора Бартоломью, пожалуй… – значительно сбавила тон сеньора, встревоженно поглядывая в сторону кровати.
Ну вот так-то лучше! А то…
– Думаете, это необходимо, mi Ama? Месье Лавиньи уже осмотрел мальчонку и назначил лечение… Он пошел готовить снадобья.
– А вдруг что-то серьезное, Бестиа! Маэстро, конечно, отличный лекарь, но ведь две головы лучше.
– Не помню, чтобы ваш доктор Бартоломью, мне чем-то помог… – не сдержавшись, сварливо пробубнил Тейлор.
Единственно, последней чести чуть не лишил, засранец!
– Действительно, mi Ama… – вступил тут в разговор Лавиньи, который все время этого разговора стоял в дверях, никем не замеченный. – Простите великодушно, но клистир мальчишке я и сам могу сделать. Другое дело, ему это совсем не нужно.
– Ну как знаете! Мое дело предложить, – недовольно пожала плечами донья.
– Кланяюсь вам с сердечными пожеланиями самого чудесного дня, mi Ama, – Шарль изысканно обмахнул носки туфель небогатым плюмажем своей рабочей шляпы. – Несомненно, я весьма признателен вам за участие. Но думаю, мы справимся своими силами все же. Без доктора Бартоломью, я имею в виду. Но, если вы настаиваете, я, конечно, не против выслушать еще одно экспертное мнение. Не помешает, – как всегда дипломатично ответил француз.
– Вздор! С чего бы мне настаивать? Лучше я заплачу эти деньги вам, маэстро. Тем более… в прошлый раз… – она многозначительно взглянула на Тейлора, – вы показали отличнейший результат.
– О, благодарю вас, mi Ama, – вежливо склонился маэстро. – Это весьма вдохновляет…
– И вам доброго утра, дорогой Шарль, – опомнившись, Каталина доброжелательно присела в ответном реверансе. – Прошу прощения, месье...
Так вот как надо, оказывается, смирять скверное настроение владычицы. А он, Тейлор, как всегда – болван!
– Шарль! Прости… – Генри виновато глянул на друга. – Я только что хотел пойти к тебе за лекарством…
– Ничего, Басти. Я все принес. Мне не сложно. Просто уже самое время идти на винодельню, дружище. Кроме того, я решил еще раз взглянуть на нашего больного, – он озабоченно прислонил костяшки пальцев к щеке негритенка. – Как у тебя дела, малыш? Не тошнило больше?
– Да вроде нет, – ответил за него Генри, поскольку Бучо от такого повального внимания лежал ни жив ни мертв.
– Горло полощите?
– А как же! Все делаем, как надо, Шарль, не переживай, – закивал головой лейтенант.
– Ну и отлично! – Лавиньи выгрузил на прикроватный столик какие-то баночки-скляночки, пузырьки, пакетики. – Это полоскать, Басти, это смазывать, эту настойку пить по каплям. Тут все подписано, что и как. Не перепутаешь. Я загляну вечерком узнать, как у нашего больного дела. А теперь разрешите мне откланяться, сеньоры, дела сами себя не переделают, – и француз с очередным галантным поклоном удалился.
– Золотые слова, маэстро!.. – одобрительно заметила Ката ему вослед. – Я тоже ухожу. У меня куча дел… – она бросила мимолетный взгляд в сторону насторожившегося было телохранителя, – по дому, Бестиа. Далеко я не собираюсь, не дергайся ты так. И жду тебя сегодня к окончанию сиесты. В беседке. Надеюсь, ты выучил урок, дармоед?
Ну чего сразу дармоед-то! И когда бы он его выучил, интересно, со всей этой жуткой кутерьмой?
