- Идет, - тихо прошептала Жасмин, отпивая свой коктейль.
Аркадий приблизился к бару, делая вид, что заказывает еще вина. Его взгляд скользнул по мне и задержался в области декольте.
С трудом поборола чувство тошноты от одного только его пошлого взгляда на себе.
- Простите за бестактность, но я не могу не заметить, какое очаровательное на вас платье, - его голос был глубоким и спокойным. – В нашем городе такой изысканный вкус – большая редкость.
Пора проверить, на что я способна, и узнать, какая из меня получится актриса.
Я опустила глаза, изображая легкую растерянность.
- О, спасибо… Это платье – память из Парижа.
- Вот как? – я заметила, как загорелись его глаза. – Позвольте представиться, - протягивает мне руку, и я незамедлительно ответила ему тем же. – Аркадий, - представился мужчина, целуя мою руку.
- Станислава. – Представляюсь своим фальшивым именем. – А это моя подруга, - я немного отодвинулась, чтобы представить ему Жасмин. – Жасмин.
- Жасмин… - томно прохрипел мужчина, при виде ее, и так же поцеловал ее руку. – Какое красивое имя…
Пять минут спустя мы уже сидели за его столиком. Он заказывал самое дорогое шампанское. Мы с Жасмин выбирали разнообразные блюда с уверенностью, за все за нас платят. Аркадий рассказывал о своих успехах, и глаза его при этом блестели.
Он был пойман. Пойман на красоте, на флирте с тайной, на желании быть покровителем.
Жасмин вступила в разговор сразу, искусно направляя его, в то время как я продолжала играть роль загадочной, смущенной недотроги. Жасмин представила нас как подруг, приехавших на время из столицы, намекнула на семейные сложности и на мою бунтарскую и в то же время мечтательную натуру. Он видел то, что мы ему показывали: хрупкую, нуждающуюся в защите девушку и ее подругу, которая пыталась ее устроить.
Когда Аркадий на минутку отошел, Жасмин наклонилась ко мне и тихо произнесла:
- Все идет как надо. Теперь нужно как-то незаметно вытащить из кошелька деньги. Немного, не все. Так, чтобы он не заметил, что у него пропала парочка купюр. Кто вытаскивает деньги, а кто отвлекает?
- Я не обладаю той ловкостью, какой обладаешь ты. Поэтому, я лучше буду отвлекать его. – Произношу я дрожащим от волнения голосом. Внутри все сжималось.
Эта игра была грязной. Но это был наш единственный способ выжить.
Аркадий вернулся довольно скоро.
- Скучали?
- Безумно. – В один голос ответили с Жасмин и улыбнулись.
Неожиданно взгляд Аркадия падает на мои сережки, потом плавно переходит на губы и ниже, останавливаясь на декольте.
- Знаете, у меня есть знакомый ювелир, сказал он, и в его глазах читалось неподдельное желание. – Такие глаза, - продолжает пялиться на мои груди, которые я визуально увеличила с помощью двойного пуш-апа. – Они требуют достойного обрамления. Позвольте мне исправить эту несправедливость и подарить вам украшение, достойное ваших… прекрасных глаз.
Жасмин под столом сжала мою руку. Это была наша первая маленькая победа. Первая добровольная жертва.
Я, с наигранной скромностью улыбнувшись, поняла – охота началась. Но в горле стоял комок от осознания той цены, которую нам придется заплатить за это выживание. Цены, измеряемой не в деньгах, а в кусочках собственного достоинства.
Глава 17
Неделя промелькнула в странном вихре притворства и напряжения. Аркадий, окрыленный нашим вниманием, не скупился. После сережек и браслета с бриллиантами последовал изысканный ужин в его загородном клубе. Мы с Жасмин играли свои роли безупречно. Я – все та же робкая мечтательница, смущающаяся его подаркам и пышущая наивной благодарностью. Жасмин – циничная, но добрая подруга, чьи глаза невольно загорались при виде новых банкнот, которые Аркадий так и норовился вручить на наши «мелкие» расходы.
Сидя вечером в нашей скромной квартире, мы пересчитывали добычу. Деньги лежали на столе аккуратными стопками. Их хватило бы на полгода спокойной жизни.
- Мы добились своего. Мы сделали это. – Жасмин откинулась на спинку стула, мечтательно глядя на потолок. – Мы снова в игре. Без всяких стрельб и погонь. Давид может нами гордиться.
Но ее голос звучал плоским, без привычного ликования. Я понимала ее. Эйфории не было. Была лишь тяжелая, давящая усталость и скука по прежней жизни, по Давиду, и особенно по Давладу.
- Аркадий начинает настаивать, - тихо сказала я, убирая деньги в тайник. – Вчера он спросил, когда же, наконец, я соглашусь поехать в его загородный дом. На выходные…
Жасмин вздохнула.
- Знаю. Наша невинная игра подходит к концу. Скоро ему захочется не просто благодарных взглядов, а чего-то более… осязаемого. Он мне тоже намекал на секс.
В этот момент в квартире внезапно погас свет. Мы замерли в абсолютной темноте, сердце заколотилось в груди. Никто не должен был знать о нашем убежище.
- Наверное, пробки, - прошептала Жасмин, но ее голос дрожал.
Я подкралась к окну и осторожно раздвинула занавеску. Вся улица была погружена во мрак. Света не было во всем квартале. По всей видимости, где случилась авария.
Я выдохнула, прислонившись лбом к холодному стеклу.
И тут я увидела его.
В тени подъезда напротив, почти сливаясь с темнотой, стояла высокая мужская фигура. Он не двигался, просто смотрел на наше окно. Я не видела его лица, но что-то мне подсказывало, что это был он. Давид.
Я отшатнулась от окна.
- Что такое? – испуганно спросила Жасмин.
- Он здесь, - выдохнула я.
- Кто?
- Давид! Он стоит на улице, прямо напротив!
Мы стояли в темноте, не в силах пошевелиться. Прошло, наверное, минут двадцать. Мы ждали, что вот-вот постучат в дверь. Но стук в дверь так и не раздался.
Внезапно вернулся свет, залив комнату желтым светом.
Я снова бросилась к окну. Тени подъезда были пусты.
Подошла Жасмин.
- Я же видела его… - продолжаю искать глазами Давида.
Жасмин положила руку мне на плечо, и в ее прикосновении была усталая жалость.
- Кира, милая. Тебе показалось. Ты так его ждешь, что начала видеть его в каждой тени. Это нервы.
Я отчаянно трясла головой, но сомнение, как червь, уже проникло в душу.
- А что если с ними что-то случилось? А что если их уже нет…
- Не смей! – пригрозила Жасмин пальцем. – Не смей так думать. Наши мужчины самые сильные, смелые и очень умные, чтобы глупо отдать свои жизни. Сейчас нам остается только ждать и надеяться только на самих себя.
Я кивнула, сжимая кулаки.
Мой собственный разум сыграл со мной злую шутку, безжалостно представив передо мной образ Давида.
***
Вечером, собираясь в загородный дом Аркадия, я чувствовала себя не актрисой, выходящей на сцену, а приговоренной, идущей на расстрел. Мои руки дрожали, когда я поправляла складки своего самого скромного, но все равно нарядного платья.
Жасмин, хмурая и сосредоточенная, протянула мне маленький прозрачный пакетик с несколькими белыми таблетками.
- Бросишь в его бокал, когда он отвлечется. Всего одна таблетка – и он будет спать как младенец. Достаточно, чтобы ты смогла спокойно уйти.
- А если ему станет плохо? – прошептала я, беря пакетик в руки.
- Не станет, - Жасмин положила руки мне на плечи, заставляя смотреть на себя. – Это всего лишь легкое снотворное. Он просто уснет.
Это был уже не просто обман. Это было настоящее преступление.
Машина Аркадия ждала у подъезда.
Дорога до загородного дома пролетела в молчании. Я сидела, сжимая в сумочке злополучный пакетик, и смотрела на уплывающие назад огни города. Они казались такими далекими и безопасными.
Дом Аркадия был огромным и бездушным, как и он сам после нескольких бокалов вина. Потом он повел меня по комнатам, его рука все чаще и настойчивее ложилась на мою талию, а взгляд становился влажным и пристальным.
- Ну что, моя робкая барышня, - Аркадий налил в два хрустальных бокала дорогое шампанское. – Ты ведь не ребенок, должна понимать, что будет дальше.
Он протянул мне бокал, и его пальцы коснулись моих. Меня затрясло.
- Я… Мне нужно в дамскую комнату… Привести себя в порядок. – Выпалила я.
Мужчина снисходительно улыбнулся.
- Конечно, дорогая. Я жду тебя.
Я заперлась в огромной мраморной ванной, дрожащими руками вытащила таблетку из пакетика. Вернувшись, я застала его у камина.
Мое сердце колотилось так, что, казалось, оглушает все звуки. Я взяла свой бокал, сделала маленький глоток. Все это время он пристально наблюдал за мной самодовольной улыбкой.
- Знаешь, я отпустил всю прислугу. Нас никто не побеспокоит до самого утра. – Сказал он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая похоть.
Вот тот самый момент. Сейчас или никогда.
- Замечательно. – С фальшивой улыбкой на лице начинаю подходить к нему.
Потом «случайно» спотыкаюсь о ковёр, и с легким вскриком выплеснула свое шампанское себе на платье.
- Ой! – вскрикнула. – Какая я неуклюжая! Мое платье!
Аркадий ахнул и бросился ко мне с салфеткой.
- Позвольте вам помочь.
Пока он суетился, вытирая мои руки и шею, что он делал с огромным удовольствием, я незаметно бросила таблетку в его бокал, стоявший на каминной полке. Таблетка растворилась почти мгновенно. Слава богу.
- Ты можешь снять свое платье, зачем же ходить в мокром? - проговорил он, вернувшись к камину. Взял свой бокал и сделал большой глоток.
Я замерла, наблюдая, как он проглатывает шампанское со снотворным.
- Да, я сниму платье, но чуть позже. – Улыбаюсь, на этот раз не фальшивя.
Прошло минут пятнадцать. Мы сидели возле камина, каждый на своем кресле, и продолжали пить шампанское. Аркадий продолжал говорить, но его речь стала медленнее, слова немного заплетающимися.
- Что-то я… - он провел рукой по лицу, его веки тяжело опустились.- Кажется я перебрал шампанского…
Сижу молча, терпеливо жду, когда подействует на него снотворное.
Может, нужно было дать ему еще одну таблетку? – подумала я, и в этот самый момент Аркадий откидывается на спинку кресла, а его голова склонилась на грудь. Через пару минут раздался ровный, тяжелый храп.
Я сидела неподвижно еще минуту, боясь, что это притворство. Но нет. Он действительно спал крепким сном.
Тихо, на цыпочках, я вышла из гостиной и выскользнула из дома. Холодный ночной воздух обжег легкие, но я вздыхала его полной грудью, как узник, вырвавшийся на свободу.
Я шла по темной дороге к автобусной остановке, набирая номер Жасмин.
После нескольких коротких гудков, она взяла трубку:
- Кира! Где ты? У тебя все хорошо? – прозвучал ее тревожный голос.
- Да, все прошло по плану. Я сейчас направляюсь к остановке…
Неожиданно позади меня, на пустой дороге показались фары. Сердце замерло, когда машина сбавила возле меня скорость, а потом и вовсе остановилась.
Аркадий, - первое, о чем подумала я. – Он проснулся и бросился вслед за мной.
Слышу, как за моей спиной открылась дверь. Замерла. Нервно сжимаю в руке телефон. Сердце бьется так, что вот-вот выпрыгнет из груди.
- Кира! – неожиданно раздается голос Жасмин. Но не в трубке, а позади меня.
Резко оборачиваюсь. Стоит Жасмин, машет мне рукой.
- Давай скорее в машину.
- Жасмин? Ты меня напугала. Я думала, это Аркадий бросился догонять меня.
- А это всего лишь я, твоя верная, преданная подруга. Не могла же я тебя бросить здесь одну.
- А кто это? – спрашиваю полушепотом, кивнув на молодого незнакомца за рулем автомобиля.
- Самый обыкновенный таксист. – Фыркнула Жасмин, запрыгивая назад.
Уже в машине я вытащила из сумочки толстый конверт с деньгами, который Аркадий успел мне вручить «на платье получше», и показала Жасмин.
Та улыбнулась и тихо проговорила:
- Очередная грязная победа в этой бесконечной войне за выживание.
- Я думаю, нам пора найти другого спонсора. – Задумчиво проговорила я, глядя вдаль, на приближающиеся огни ночного города.
- Да. – Согласилась Жасмин. – После этой ночи Аркадий вряд ли будет нас задаривать подарками.
***
Прошла неделя после побега из дома Аркадия. Нашим вторым объектом был Геннадий Владимирович – мужчина, лет шестидесяти, владелец местной художественной галереи и антикварного салона, человек с безупречными манерами и репутацией, но в глубине души такой же пошляк, как и Аркадий. Деньги, добытые с мужчин, давали нам передышку, но не спокойствие. Эта игра затягивала нас все глубже. Образ женщины, которой я становилась, получался все реальнее и страшнее. Мы больше не ждали спасения. Мы сами строили свою жизнь из лжи и чужих денег.
Этим днем мы с Жасмин сидели на кухне, и между нами витало невысказанное понимание: одна авантюра закончилась, но наш образ жизни – нет. Мы должны найти нового спонсора. Но. Идея с новым спонсором вызывала у нас обоих лишь тошнотворную усталость. Мысли о новых притворных улыбках, страстных взглядах и липких прикосновениях были невыносимы.
- Нет, - тихо, но четко сказала я, глядя в окно, за которым шел снег. Через несколько дней наступает Новый год. – Я больше не могу.
Жасмин повернула ко мне голову. В ее глазах не было возражения, лишь такая же глубокая усталость.
- Что мы умеем, кроме как кружить головы мужикам?
- Игра в роковых красавиц исчерпала себя. Нужна новая стратегия. Нужен быстрый и простой способ. Без легенд и долгих знакомств.
- Я знаю один метод, который всегда срабатывал у меня, - загадочно произнесла Жасмин.
- И какой же?
***
Мы отправились в самый дорогой бар в городе – место, где мужчины с толстым кошельком приходили расслабиться после работы.
Наша тактика была примитивна до гениальности. Мы сели за стойку бара – две уставшие, но хорошо одетые девушки. Я изображала грусть, Жасмин – пыталась меня утешить, громко раскрывая наши жизненные трудности и нехватку средств на съем жилья.
Приманка сработала быстрее, чем мы ожидали. К нам подсел крепкий мужчина в деловом костюме. Представился Олегом.
- Девушки, почему такие грустные? – его голос был твердым, уверенным. – На таких красивых лицах не должны быть печали.
Он оказался простым и прямолинейным. Ему не нужны были разговоры об искусстве и бизнесе. Он видел двух симпатичных девушек в беде и свою возможность блеснуть перед нами щедростью.
Олег заказал самую дорогую еду и выпивку в меню. Говорил много, смеялся и постоянно пытался положить руку мне на колено. Мы терпели. Улыбались. И постоянно подливали ему виски.
Когда его речь стала бессвязной, а глаза стали стеклянными, Жасмин ласково сказала ему:
- Олежек, нам пора, завтра рано вставать. Ты не мог бы нам немного помочь? На такси и на пару дней, пока дела не наладятся?
Олег, не задумываясь, достал толстую пачку купюр и сунул ее мне в руку.
- Конечно, красавицы. Для вас все что угодно. – Пробормотал он заплетающимся языком.
Мы вышли из бара, оставив Олега дописать свой бокал. На улице я, дрожа от холода, пересчитала деньги. Этого хватило бы нам на месяц.
- Вот и все, - сказала Жасмин, закуривая. – Никакого риска и сложностей. Просто ловкость, наглость и дешевый виски.
Мы шли домой молча. Это была не победа. Мы опустились на самое дно, став простыми попрошайками. Это был простой вариант, но он был самым унизительным из всех.
Дальше - больше.
На следующий день мы отправились в самый шумный и темный клуб города, где музыка оглушала, а световые лучи выхватывали из темноты пьяные, потерявшие бдительность лица.
