...«Роман Викторович Елесеев, как выяснилось, единственный родной ребенок в семье. ...Был убит во время взрыва в своей собственной машине. ...Ирина Елесеева, она же лже-сестра, она же Пассажирова, пока непонятно каким образом и почему принятая в богатую семью, была в него влюблена. ...Безусловно, деньги она любит больше, но и к мужчине явно испытывала чувства. ...За невозможностью встречаться с лже-братом имела отношения с известным мошенником Веселовым Михаилом Дмитриевичем, ранее обвинявшимся не в одном мошенничестве, но и в причастности к убийству пары бизнесменов. ...Мог ли он, узнав о симпатии Ирины к Роману, пойти на убийство? ...И если да, то из-за одной ли ревности? ...Имеет ли он какое-то отношение к бизнесу Елесеевых? ...Выяснить. ...Дальше. ...Сам Роман встречался с некой Дианой Бурцевой, у которой был любовник, по словам детектива, нанятого Ириной, способного на убийство. ...Более того, Ирина утверждает, что много лет назад Диана и ее любовник уже убили кого-то. ...Стоит ли доверять этой информации? ...Однозначно стоит поговорить с этим Дмитрием Алексеевичем. ...Получается, предположительных преступника сейчас два: Веселов и Игорь, любовник Дианы. ...Но как объяснить попытку отравить Ирину сразу после ее угрозы в адрес Дианы на похоронах? ...Совпадение? ...Вряд ли. ...И если кекс вместе с запиской подложил действительно Игорь, то как он попал в дом? ...И знаком ли он с семьей Елесеевых? ...А что, если Диана сама подослала его к Ирине, но откуда у нее мог быть ключ?»
И тут Александру осенило. Как она сразу об этом не подумала?
...«Если у Елесеева-старшего была любовница, и он скрывал этот факт от жены, но не от дочери, поправочка, не от родной дочери, то мог поставить в известность также и любимого сына! ...Ну конечно! ...Ключ мог иметься и у Романа: тот мог давать его своей невесте Диане, а она в свою очередь передать любовнику Игорю. ...Да, такое вполне можно было бы представить в том случае, если убийца действительно Игорь. ...А если отталкиваться от другого мотива: не ревности, а семейных проблем? ...Сколько тайн у Елесеевых, не считая той, что их якобы родная дочь абсолютно чужой человек? ...Что, если взрыв и подложенный кекс ни как ни взаимосвязаны? ...И отравить Ирину хотел сам Виктор Владимирович? ...Он знал, что она бывает в их с любовницей домике. ...Мог ли он понять, что она является для него угрозой? ...Мог ли предположить, что, если пресса разузнает об ее истинном происхождении, разразится скандал? ...Возможно, но что тогда значит эта записка? ...Кому еще Ирина могла угрожать? ...Нет, по всему выходит, что Диана Бурцева каким-то образом причастна ко всей этой истории. ...Нужно с ней поговорить, а еще побывать у Елесеевых. ...Какие-то они все лживые. ...И эта невероятная доброта Анны Андреевны к чужому ребенку. ...Что же там на самом деле творится?»
***
Дома Александра в первую очередь освободила уставшие ноги от красивых, но не слишком удобных туфель, и открыла один из своих тайничков с носками. Именно они - всех цветов и оттенков - были ее страстью. Ее слабостью. Она не могла обойти стороной эти чудесные домики для ног, даже когда покупала в ближайшем магазине чай или какие-нибудь сладости. Там, где были носки, там задерживалась и она, любуясь, выбирая фактуру, цвет и представляя как ей удобно будет ходить в них дома вместо тапок, потому что последние она терпеть не могла и своим редким гостям никогда не предлагала. В ее квартире было много мест, куда она с любовью и трепетом, подальше от посторонних глаз, прятала малиновые, янтарные, терракотовые носки и, возвращаясь домой, всегда очень тщательно выбирала из невероятного множества оттенков те, что подходили по настроению. И сейчас, учитывая все полученные сведения, а также раздумывая над парочкой версий, она остановила выбор на оттенке чая с молоком, поскольку именно этот цвет как нельзя лучше подходил к ситуации: некоторую информацию она выяснила, но эти данные еще были слишком непонятны.
Насладившись уютом чистого хлопка, Александра будто бы черпнула новых сил и, быстро перекусив и записав все мысли и предположения на бумагу, и заранее невзлюбив цифры перед глазами, все же набрала номер «крутого» детектива и договорилась о встрече. Голос ей как-то сразу не понравился, но в конце концов, она едет с ним не болтать, а говорить о деле.
Через два часа она уже сидела в его фирме и пила очень неплохой эспрессо. Возможно, этот детектив и не очаровывает бархатным тембром, но то, что внешне он очень симпатичен, этого нельзя было не заметить. Ну никак. Слишком выдающейся была эта его мужская красота: волевое, аристократическое лицо и проницательные глаза необычного глубокого синего цвета. За одни глаза можно было бы простить многое, но ее отношения к Дмитрию Алексеевичу это, конечно, не меняло.
Он начал сразу с дела:
– Александра, если я верно запомнил ваше имя, эта история со взрывом действительно весьма странная, но Веселов не причастен к взрыву. Ни коим образом.
– Есть доказательства? – спросила она, не в силах отвести взгляд от его галстука. Цвет индиго каким-то невероятным образом еще больше подчеркивал глубину глаз. Надо признать, очень интересных глаз, каких она еще ни разу не встречала.
– Безусловно. Во-первых, на момент преступления у Веселова алиби: он был в Турции со своей сестрой Маргаритой. Оба вернулись на следующий день в семь утра. Не смотрите на меня так. Информация проверенная.
Она и старалась на него не смотреть, но в итоге все-таки смотрела. Да что там смотрела-глазела! Ей редко удавалось и попадать под обаяние мужского пола и одновременно с этим испытывать необъяснимое раздражение. А сейчас был именно такой случай, и поэтому Александра чувствовала себя крайне неуютно, что тоже было ей мало свойственно. Она снова посмотрела на галстук. Понимая насколько глупо может выглядеть со стороны, постаралась перевести взгляд на обстановку. Почему бы и нет? Мебель побогаче, чем в ее агентстве, и побольше. Тут и два небольших диванчика, и два шкафа, и огромный стол, и два офисных кресла. На них они сейчас и сидят. Она поймала себя на мысли, что совершенно его не слушает, и снова посмотрела на собеседника. Глаза невероятные. Но пришла она сюда не за тем, чтобы ими восхищаться. Ей нужна информация. Александра велела себе сосредоточиться и тут услышала:
– …ей не понравилась изначально. Уверен дело в ревности. Вы, наверно, и сами заметили, что она не видит ничего дальше самой себя. Ее эго и жадность превыше всего.
Он говорил про Ирину. Она догадалась об этом благодаря озвученной им характеристике. Александра считала так же и эта женщина ей совершенно не нравилась.
Дмитрий Алексеевич продолжал:
– Действительно, Диана Бурцева ранее носила другую фамилию. Об этом вы вероятно знаете.
– Да, – Александра пыталась включиться в диалог, – и она действительно имеет преступное прошлое?
– Это вам Ирина наговорила, – он улыбнулся и откинулся на спинку кресла, – меня она тоже пытается в этом убедить, но я не нашел ничего, что могло бы подтвердить ее слова. Диана встречалась с неким Игорем Осокиным. Они дружили с детства, затем начали встречаться, жили вместе, расстались. Она переехала из Твери в Петербург и там сменила фамилию, и изменила внешность.
– Зачем?
– Предположу, что у них произошел какой-то серьезный конфликт. Может он ей изменил или еще что, и она…
– Таким образом решила стереть и его, и свое прошлое, – закончила мысль Александра.
– Именно, но мое мнение относительно ее причастности к смерти Елесеева таково: она на такое не способна. Слишком хрупкая и чувствительная. Не выдержит подобного.
– А этот Игорь? Он вполне мог пойти на преступление из ревности.
– Мог, но если он ее любовник, то встречаются они только в общественных местах.
– То есть вы ее ни с кем не видели?
– Нет. Она посещает выставки, театры, но одна. Туда и обратно добирается на такси.
– То есть опять тупик, – подвела итог Селиверстова.
– Не совсем, – Дмитрий Алексеевич достал из ящика стола папку и вынул оттуда фото высокого разрешения. – Это почтальон, который несколько раз приходил к Диане и приносил письма.
– Неужели кто-то еще пишет письма?
– Я и сам удивился. Так что, если Диана и ее любовник как-то и замешаны в убийстве, то сведения могут быть там.
Улики. Александре очень нравилась подобная мысль. Насколько просто было бы доказать причастность их обоих, если бы найти эти послания. Теперь она знала на чем можно сыграть при встрече с Дианой, но согласится ли та на эту встречу? Детектив понимала, что ей снова придется сыграть новую роль, но ради правды она была готова на притворство. И более того знала, кого именно будет играть.
– Вы улыбаетесь, – заметил Дмитрий Алексеевич, – рад, если смог вам чем-то помочь. А вы давно в запасе у Управления по особо важным?
– Они и сами не смогут ответить на этот вопрос, – и сейчас она не лгала. Никто из Управления по особо важным делам не знал, как долго она с ними взаимодействует, поскольку их сотрудничество было в ее голове и только для того, чтобы поговорить с «крутым» детективом. Теперь слово «крутой» не вызывало у нее ни скрипа на зубах, ни треска в ушах, потому что он таким не являлся. У него не было интуиции и с логикой похоже не очень. Этот Дмитрий Алексеевич и не подумал, какой резон Управлению присылать к нему частного детектива, если они могут все узнать у него сами! Но ее это не волнует. Она уже собиралась поблагодарить и уйти, как вспомнила еще один не заданный вопрос:
– О том, что Ирина ненастоящая дочь Елесеевых вы знаете?
– Безусловно. Ходили слухи, и я решил их проверить, а теперь пытаюсь понять, почему они взяли незнакомую девочку-подростка к себе жить, но пока ответа нет. Анна Андреевна не идет на контакт. Ее горе сейчас заглушает все разумные доводы, но мне удалось поговорить с ее мужем: он объяснил, что без этой девочки его супруга не хотела жить. Не знаю как это трактовать. Может это и не имеет значения в данном деле.
Александра подумала, что все, что касается Елесеевых и лже-Елесеевых имеет значение, но ничего не сказала. Ей хотелось поскорее встретиться с Дианой и узнать если не правду, то хотя бы посмотреть, что это за человек. Она поднялась из-за стола и произнесла:
– Спасибо. Вы очень помогли. Возможно, нам еще придется встретиться.
– Может завтра? В кафе? Вы съели все пончики. Любите сладкое. Думаю, пекарня моего друга вас устроит. Там не покупные пончики, а домашняя выпечка: натуральная и, поверьте мне, безумно вкусная.
– Свидание? – она не выглядела удивленной, но и счастливой тоже. Скорее растерянной.
– Так что? Я вам позвоню?
Отказать мужчине с такими глазами было верхом глупости, но она была слишком поглощена работой и уже собралась сказать правду, как неожиданно зазвучала мелодия ее мобильного.
– Пуля, ты занята?
– Немного.
– Ты телевизор сегодня смотрела?
– Странный вопрос.
– Ты не представляешь насколько странный сюжет там показывают.
– Не томи.
– В двух словах: мать Елесеева призналась в убийстве сына и еще в том, что Ирина ей не родная дочь. Их дом атакуют журналисты, а мать, кажется, пыталась покончить с собой.
Александра пыталась переварить полученную информацию. Интересно, но больше похоже на какой-то сюрреалистический фильм, а такие она и не любила, и не понимала.
– Поговорим позже, Бриз. Спасибо, – и она отключила связь.
– Что-то произошло, – уверенно сказал Дмитрий Алексеевич, – ты выглядишь потрясенной.
– А мы уже перешли на «ты»?
– Ты против?
Она пожала плечами и направилась к выходу. О свидании и речи быть не могло. Теперь ей срочно нужно было просмотреть сюжет о Елесеевых. В то, что мать убила родного сына она не верила, но узнать причину этой жестокой лжи была обязана.
Прода от 02.10.2018, 08:31
Глава 11
Проснувшись, Диана по какой-то причине подумала не об Игоре - о Роме. Вспомнила, как в последний раз они лежали в обнимку в его квартире, и он рассказывал ей смешную историю, приключившуюся с одним из коллег. Они долго смеялись, а потом смотрели какой-то боевик. Диана посматривала на экран краем глаза, потому что в то время ее мысли были заняты совсем другим: попыткой понять почему с этим замечательным мужчиной ей хорошо, но на этом все. Почему сердце не колотится при встрече, а тело не дрожит от его нежных прикосновений? Что мешает ей ценить его по достоинству? Но ответа так и не нашла. Фильм закончился, они позавтракали, а потом он вызвал ей такси, а сам уехал на совещание. Они встречались, когда ему было удобно и выбирал всегда одного и того же таксиста. Рома не хотел, чтобы кто-то видел их вместе. Говорил, что его личная жизнь не касается ни журналистов, ни тех людей, кого он знал лично – персонал «Террассы» по какой-то причине в список таковых не входил. Исключение так же составляли его родители и сестра, с которыми он неоднократно предлагал устроить встречу, рассказывал, какой у его семьи красивый дом и утверждал, что ей обязательно там понравится. Диана противилась, находя сотню и одну причину оттянуть знакомство. И вот оно все же состоялось. На его похоронах.
Грусть снова оплела липкой паутиной. Диана уже почти забыла о Роме. Почти смирилась с произошедшим, и тут эти ненужные и болезненные воспоминания. И чувство вины, так как она без зазрения совести общалась с убийцей Ромы, да что там говорить, она и сама была убийцей! Но кроме Игоря у нее больше никого не осталось, и он один ее понимал и поддерживал. Они говорили о взрыве всего один раз, но она не сомневалась, что Игорь тоже испытывает вину и сожаление, не сомневалась, что тот просит Бога простить его за совершенный грех. Конечно, по-другому и быть не может! Диане оставалось надеяться, что Бог поймет. Игорь сделал это, доказывая свои чувства. Может ли быть что-то более настоящее, чем убийство ради любви?! Где-то в самых закромах сознания мелькнула мысль об абсурдности всего происходящего: не нужно ей ни общаться, ни встречаться с Игорем. Совесть подсказывала идти в полицию и во всем признаться, но могла ли она на это пойти? Ведь это предательство. Нет. Бог все поймет и простит. Кажется, так говорится в Библии?
Женщина закрыла глаза, думая о том страшном дне из прошлого. Ей отчаянно захотелось поговорить, вылить кому-то свою душу, и она написала любимому:
...– Привет, ты не спишь?
...– Нет, думал о тебе.
– ...Я тоже о тебе все время думаю. ...Игорь, а тебя мучают воспоминания о… неправильных поступках?
– ...Людям свойственно ошибаться. ...Ты спрашиваешь о чем-то конкретном?
– ...Я часто думаю о Лизе. ...Правильно ли мы тогда поступили? ...Может следовало вызвать скорую или позвать на помощь?
– ...А ей можно было помочь?
– ...Не думаю. ...Она умирала, но… Игорь, меня все-равно мучает чувство вины.
– ...Тогда выговорись. ...Расскажи все.
– ...Думаешь мне станет легче?
– ...А что ты теряешь?
И Диана рассказала: и о том проливном дожде, когда они вместе с Игорем возвращались из магазина с пакетом молока для ее приболевшей мамы, когда ей казалось, что капли ранят, подобно летящим с огромной скоростью осколкам; и о том, как выронила пакет, когда почувствовала толчок, и о том, с какой злостью на нее смотрела Лиза - соседская девчонка.
