«Хотя бы на мгновение взглянуть в его лицо, – думала Марина. – Если это он, если это Саша, значит, он не виноват. Мы придумаем, как выяснить правду. Найдём старуху, дадим отпор».
Дрожь по телу слилась с вибрациями в воздухе. Марина нехотя обернулась. Ботик работал с деревом. Ловкие пальцы уже настраивались на волну земли. Она об этом не просила, но была благодарна тому, что помощник сам додумался до полноценного изучения. Неизвестно, где находится источник. К тому же, земля как проводник неплохой вариант для магии.
Купол, тем временем, будто начал проявляться. Марина затаила дыхание, готовая в любую минуту применить силу к убийце. Протянуть руку помощи Саше. Мысль, что там он не покидала. Само предположение казалось абсурдным. Но сердце и разум говорили сейчас на разных языках.
– Я помогу тебе, не бойся, – шептала Марина, – вместе мы справимся. Я… рядом.
Воспоминание о том, кто такой Саша, до сих пор не приходило. Но уверенность в его невиновности росла всё стремительнее.
Купол не проявился. Лёгкая рябь прошла на уровне глаз и пропала. Разочарование скользнуло в душу.
Ботик завершил работу и начал усиленно махать Марине. Лесницкая прикусила губу и направилась к сакуре. В этом «Приюте» всё было не так. Мария говорила об иллюзии. Что, если само её восприятие сейчас иллюзорно?
Посмотрела на робота, затем на дерево. Надежда увидеть какую-то подсказку вспыхнула и мигом погасла. Ни единого намёка на чужие жизни. Ни единой эмоции, связанной с деревом.
– Я проверил магический фон местности, – осторожно начал Ботик, – особо сильный в двух местах. Там, где мы сейчас находимся и на центральной аллее. Слышишь? Марин, ты в порядке?
Кивнула.
– У тебя отрешённый взгляд. Ничего не случилось?
– Я… так и не увидела убийцу.
– По этому поводу не волнуйся. Судя по реакции моих систем, он часто появляется на аллее. Я сам его подкараулю. Тебе здесь появляться вновь не стоит.
– Почему?
Робот замялся:
– Я наблюдал за тобой. Когда ты стояла там, где был купол, что-то происходило. Не могу дать точной характеристики увиденному, но… Я переживаю за тебя. На аллее… страшненько.
Теперь не на шутку перепугалась и Марина, ведь Ботик произносил уменьшительно-ласкательные слова лишь в особых случаях. На месте преступления.
– Ты… – сглотнула, – думаешь, там кого-то убили?
– Нет. Витки магии, что я видел, они… парили рядом с тобой. Будто предупреждая о чём-то. Или… заманивая.
– Ничего не понимаю.
– Я тоже. В любом случае здесь больше делать нечего. Ночь. Надо бы отдохнуть.
– Ты устал?
Улыбнулся.
– Нет, а ты выглядишь измученной. Пойдём. Я приготовлю ещё один бутерброд. Могу суп, хочешь?
– Хочу.
Марине и самой хотелось покинуть эту территорию. Робот был прав: здесь что-то творилось. Что-то совсем нехорошее.
– Ты переправил данные Мише?
– Да. Обещал завтра скинуть результаты.
– Значит, он не сильно занят учёбой, – вздохнула Марина.
– Похоже. Идём?
И они побрели в сторону своего коттеджа, освобождаясь от странных ощущений, похожих на предчувствие. Ни один не видел того, как в воздухе проявился купол, и из него шагнул мужчина. Убийца тоже многого не видел: Спичкина, спрятавшегося за дальним деревом, магии. Не знал он и о том, что работал под куполом.
Поглощённый раздумьями, уверенный в действиях старухи, колдун даже не предполагал того, какие мысли могут бродить в седой голове. И, конечно, не подозревал об уготованной ему роли.
Остаток ночи прошёл тревожно. Марину не отпускало волнение. Преследовали мысли о Саше и словах Ботика. Могла ли магия преследовать её? Теоретически да. Практически она с подобным не сталкивалась. Но лунная магия тем и отличалась от прочих: её возможности оставались до конца неизученными. Каждый маг, колдун мог привнести что-то своё, смешать лунную с иной силой.
Если же виденное Ботиком являлось плодом, рождённым старухой, тогда оказывались возможными любые магические манипуляции. Перекрёсток миров был сосредоточием всего. Именно там рождались легенды. Вся известная магия происходила оттуда.
Уснула Марина не скоро.
Ботик также испытывал волнение. Он давно не чувствовал себя простой машиной, изобретением, созданным в помощь Лесницкой. Они столько вместе пережили, столько выстрадали. Ботик всё чаще думал о себе, как о её друге. Как о чём-то оживлённом. Да, он не был человеком, и у него не билось сердце. Но на протяжении всего этого времени системы, призванные работать по заданной схеме, будто барахлили. Вели себя странным образом. Словно в сознании Ботика изначально была ошибка. Ошибка, делающая его почти живым. Но чтобы не происходило в системах робота, волнение он испытывал настоящее. Это подтверждалось вибрацией, проходящей вдоль тела, схожей с дрожью у людей и собственным осознанием. Ботик не сомневался дело не в связке – он действительно переживал за Марину.
Лёг рядом, на полу, но не включил режим отдыха – всю ночь оберегал Марину от неясной опасности.
Спичкин пребывал в недоумении. Купол с человеком он видел, манипуляции Ботика тоже, дракона – нет. Но больше всего смущало не отсутствие зверя, а витки магии возле детектива. Чертовщина какая-то происходила рядом с Лесницкой. Ложась в кровать, Герман невольно вспомнил все слухи о Марине, все знания Вероники о бывшей подруге. Могла ли Марина сама вызвать такую магию? Порассуждав немного, решил, что могла. Вполне возможно и тогда всё встаёт на свои места – в этих-то витках и маскировался дракон. Может, он рано ушёл и пропустил появление зверя?
Засыпал недовольный. Ещё и Ника безмятежно сопела. Удалось ли ей поговорить с Антоном или вообще выяснить хоть что-то, не знал. Бурча про то, сколько бед от женщин, закрыл глаза.
Мария не сомкнула глаз. Мешала не боль в ступнях, хотя ходить женщина не могла. Мешала злость. Злость на себя. Мария ненавидела собственную слабость, ведь если бы она не согласилась помочь убийце, если бы смирилась со смертью дочери, ничего бы не произошло. Сколько девушек ушли из жизни по её вине, сколько семей тонули в горе? Но она не позволит умереть ещё и Марине. Она сделала правильный выбор, перейдя на сторону детектива. Душевную боль не затопить чужой кровью. Любимую доченьку не вернуть. Не поможет здесь никто и ничто: ни молитвы, обращённые ко всем известным богам, ни работа с чёрным колдуном, ни смерть полуангела. Марина Лесницкая особенная, и, вероятно, она сама не знает, насколько. Но её замершее сердце не заставит биться сердце Вероники. Не изменит случившегося.
Слеза скатилась по щеке, и уставшие глаза обратились к портрету дочери.
Вновь.
Мария смотрела на фото, подсвеченное фонариком телефона, и тихо просила прощения за то, что не сумела уберечь. За то, что позволила любовь к Веронике использовать в ужасных целях.
Колдун лежал с закрытыми глазами и смотрел на образ того, кем ему совсем скоро надлежало стать. А рядом лежал Снег. Убийца коснулся драконьей спины, погладил. Улыбнулся.
Миша забил на пересдачу. Как только Марина уехала, он начал размышлять и пришёл к выводу, что институт ему особо не нужен. Работа с детективом даёт всё, а если он будет идеальным помощником, то даст и больше: славу там, богатство. В общем, он играл со Снегурочкой и ничего не делал до тех пор, пока Ботик не выслал данные. Тут-то студент всполошился. Ещё бы! Такое ответственное задание. И забыв про сон, взялся за изучение материала. К утру сонный мозг вынужденно признал: спать надо. Но самое главное Миша выяснил необходимое и перед тем, как вырубиться, выслал результаты Ботику.
Снилось ему довольное лицо Катьки. Девушке нравилось встречаться с таким крутым парнем, как Миша.
Антон не спал – боялся попасть под влияние магии.
Боялся забыть.
Когда же сон овладевал и разумом и телом, перед глазами плясали картины одна страшнее другой: колдун, высасывающий души из женских тел, старуха с широкой улыбкой и глазами, в которых плещется ненависть. Лиза… Всегда нежная, милая и такая любимая.
Мёртвая.
В последнее он всё ещё не верил. Не умирает любовь из-за жестокости какого-то психа.
Не должна умирать.
Спокойный сон пришёл лишь к утру: Антон с умиротворением закрыл глаза и погрузился в покой. Но ненадолго. Резкий звук заставил очнуться.
Рядом кто-то был.?
День выдался непривычно жарким и для Питера, и для пригорода. Несчастные отдыхающие не знали, как спастись от удушающей духоты. С раннего утра открылись небольшие «точки», где едва ли не даром можно было приобрести лимонад местного производства и получить бутылку воды в подарок. Эльфы, отец и сын, ставшие известными в «Приюте» благодаря просто сказочной любви к ранним пробежкам, обогатили пару «точек» на центральной аллее и стали свидетелями крайне неприятного события.
Соседский лабрадор, вечно рычащий на единственный кошмар этого райского места – на белого дракона, – отчаянно скрёбся в купол, нависающий над местом, где убили девушку Лизу. Магия постепенно начала рассеиваться, и пёс ринулся в дом, забил могучими лапами в дверь.
Дальнейшее эльфы видеть бы не хотели: на полу, сжавшись в клубок, лежал парень, убивший Лизу. В его груди зияла дыра в форме звезды. Крови не было, но и без неё становилось очевидно – парень мёртв.
Хозяйка лабрадора, ругая любимца, с опаской заглянула в помещение и вскрикнула.
В это же самое время, обливаясь потом, с криком вскочила Марина. Жуткие и притом красивые цветы сакуры сыпались градом, быстро превращаясь в лавину. Красную. Кроваво-красную. Озираясь по сторонам и тяжело дыша, Лесницкая обняла себя за плечи. Это был сон, всего лишь сон, она понимала, однако спокойствие не приходило. Чувство, будто случилось что-то непоправимое грызло сердце.
С трудом дойдя до душевой, умылась ледяной водой, стараясь избавиться от навязчивого чувства вины. Произошла трагедия, и в ней виновата она. Осознание этого воспринималось разумом, как приговор, и он не имел ни единого шанса на обжалование.
Вода всё текла и текла, но облегчение не наступало. Сердце гулко билось. Билось до боли. О том, что же означало предчувствие, Марина узнала, как только вернулась в комнату. Дрожащими пальцами она заправляла кровать, когда дверь открылась и на пороге появился Ботик. В руке повисла упаковка с набором для её любимого овощного супа.
– Вчера я не приготовил и решил сделать это сегодня, – затараторил Ботик механическим голосом. – Думал, что успею до того, как ты проснёшься.
Марина схватила его свободную руку:
– Говори.
По механике голоса детектив мигом догадалась, робот что-то знает, но не говорит. Системы запищали, Ботик отвёл глаза – ещё одна попытка увильнуть от разговора.
– Я сейчас сварю суп. Купил всё необходимое.
– Говори! – потребовала настойчивее, выхватила упаковку с овощами, швырнула на кровать. – Это может подождать, Ботик! А человеческая жизнь – нет!
Произнеся эти слова, Марина вдруг поняла – попала в точку. Лицо помощника, не выражавшее до этого никаких эмоций, потускнело, стало грустным.
– Антона убили, – произнёс он, убирая руку, – и отдыхающие винят тебя.
– Что? – Лесницкая попятилась. – Но… как? Он ведь был под магией. Под защитой!
– Не знаю. Кто-то пробрался в коттедж и применил смертельное заклинание. Люди говорят, таким образом чаще убивают… – запнулся. – Ведьмы.
– И? Не понимаю.
– Они как-то узнали, что ты надеваешь ведьмовскую личину, а в дополнении со слухами…
– Но ведь ты знаешь, я ни при чём!
– Знаю, – ответил очень тихо. – Я ночью был рядом, беспокоился за тебя.
– Тем более! Я всю ночь провела здесь!
– Не всю, Марина, – в голосе проскочили нотки страха, неуверенности.
– Как это не всю? – замотала головой Лесницкая. – Бред. Я спала!
– В четыре мне показалось, что ты замёрзла. Я пошёл к шкафу взять ещё одно одеяло. А когда обернулся, ты шла к выходу. Я окликнул, но ты не отреагировала. Я пошёл следом и видел… – сглотнул, опустил глаза.
– Видел, что? – нахмурилась Марина.
– Ты… свернула к дому Антона, – закончил Ботик, резко обошёл детектива, взял овощи, убрал в холодильник. Вернулся. – Мне… нужно подумать. Обмозговать сложившуюся ситуацию.
– Какую ситуацию? Ты себя слышишь? Неужели обвиняешь меня в убийстве? Да я же не страдаю сомнамбулизмом! Это… Это чья-то магия. Здесь что-то происходит, ты же знаешь!
– Знаю, – взялся за дверную ручку. – Но отрицать факты не могу. Я сам видел, как ты шла к тому коттеджу и помню произнесённые слова.
Марина похолодела:
– О чём ты…
– О том, что ты легла обратно в кровать и сказала, дело сделано. Антона… убили в тоже время, когда ты была снаружи. Поэтому…
– Ботик, я тебе не верю. – Она вновь подошла к роботу, положила руку на его плечо. – Мне страшно даже подумать, какого тебе сейчас. Ты не человек и не способен в полной мере осмысливать другие эмоции, но разве не чувствуешь, я не виновата. Почувствуй мой фон. Посмотри мне в глаза. Меня подставляют. Звучит как в дурацком фильме, но так и есть!
– Ты права, – вздохнул робот.
Лесницкая несмело улыбнулась.
– Я не человек. Я проще. А вы, люди, совершенно непредсказуемы. Мы с тобой в связке, завязаны навечно. Твои чувства, эмоции – всё это я понимаю. В некотором роде каждый день занимаюсь их изучением. Меня создали для тебя. Мне не с кем сравнивать. С тобой я учусь познавать человека, и верю, что ты говоришь правду, но… Но как ты сказала, я всего лишь робот. Вполне вероятно, в моей программе содержится ошибка. Я ощущаю то, чего не могут подобные мне и не уверен в правильности своих ощущений.
– Ботик… Ботик!
– Мне необходимо побыть одному.
Марина отпустила его плечо.
Робот открыл дверь и вышел.
Марина осталась одна. Произошедшее не укладывалось в сознании. Но она не собиралась реветь как дура, хотя слёзы уже жгли глаза. Схватила мобильник с прикроватной тумбочки и набрала номер студента.
Миша долго не отвечал, и мысль, что с ним тоже что-то произошло, засвербела прямо в висках. Вокруг точно творилось колдовство. У Марины никогда не болела голова, а сейчас молоточки выстукивали не только о тревожном предположении – они оглушали болью. Пришлось прилечь. Правда ничего не изменилось. Наконец трубку взяли и заспанный голос спросил:
– Кто звонит в такую рань?
– Это я, Миша. Ты, что, не смотришь на экран?
– Ой, – тут же встрепенулся парень, – простите, я просто всю ночь не спал из-за вас, то есть я хотел сказать по вашей просьбе, то есть ИЗ-ЗА вашей просьбы!
Было слышно, как на другом конце провода перевели дух.
– Простите ещё раз. Я если не высплюсь, вообще туго соображаю и несу полную чушь. Отец у меня такой же. Ну, да вы, наверно, знаете.
– Миша, соберись и скажи, какая я.
– Какая… вы?
– Да, – Лесницкая затаила дыхание.
Студент растерялся. Пауза затянулась. Сказать правду он не мог, потому что она была обидная. Он ведь со дня знакомства считал детектива ненормальной. И дело не только в её способности видеть чужие воспоминания – дело в ней. Она вроде в людях разбиралась, но при этом водилась с этим Костей, Царём мёртвых, мрачным типом, способным на убийство. Про Спичкина всё знала, про его подружку Веронику, а ничего не делала. Позволяла им рушить жизнь, втаптывать в грязь своё имя. Репутацией Марина и так не блистала, а с этими своими ведьмовскими перевоплощениями и вечными секретами от самых близких, то есть от него и Ботика, и вовсе сама подпитывала злые сплетни.
Дрожь по телу слилась с вибрациями в воздухе. Марина нехотя обернулась. Ботик работал с деревом. Ловкие пальцы уже настраивались на волну земли. Она об этом не просила, но была благодарна тому, что помощник сам додумался до полноценного изучения. Неизвестно, где находится источник. К тому же, земля как проводник неплохой вариант для магии.
Купол, тем временем, будто начал проявляться. Марина затаила дыхание, готовая в любую минуту применить силу к убийце. Протянуть руку помощи Саше. Мысль, что там он не покидала. Само предположение казалось абсурдным. Но сердце и разум говорили сейчас на разных языках.
– Я помогу тебе, не бойся, – шептала Марина, – вместе мы справимся. Я… рядом.
Воспоминание о том, кто такой Саша, до сих пор не приходило. Но уверенность в его невиновности росла всё стремительнее.
Купол не проявился. Лёгкая рябь прошла на уровне глаз и пропала. Разочарование скользнуло в душу.
Ботик завершил работу и начал усиленно махать Марине. Лесницкая прикусила губу и направилась к сакуре. В этом «Приюте» всё было не так. Мария говорила об иллюзии. Что, если само её восприятие сейчас иллюзорно?
Посмотрела на робота, затем на дерево. Надежда увидеть какую-то подсказку вспыхнула и мигом погасла. Ни единого намёка на чужие жизни. Ни единой эмоции, связанной с деревом.
– Я проверил магический фон местности, – осторожно начал Ботик, – особо сильный в двух местах. Там, где мы сейчас находимся и на центральной аллее. Слышишь? Марин, ты в порядке?
Кивнула.
– У тебя отрешённый взгляд. Ничего не случилось?
– Я… так и не увидела убийцу.
– По этому поводу не волнуйся. Судя по реакции моих систем, он часто появляется на аллее. Я сам его подкараулю. Тебе здесь появляться вновь не стоит.
– Почему?
Робот замялся:
– Я наблюдал за тобой. Когда ты стояла там, где был купол, что-то происходило. Не могу дать точной характеристики увиденному, но… Я переживаю за тебя. На аллее… страшненько.
Теперь не на шутку перепугалась и Марина, ведь Ботик произносил уменьшительно-ласкательные слова лишь в особых случаях. На месте преступления.
– Ты… – сглотнула, – думаешь, там кого-то убили?
– Нет. Витки магии, что я видел, они… парили рядом с тобой. Будто предупреждая о чём-то. Или… заманивая.
– Ничего не понимаю.
– Я тоже. В любом случае здесь больше делать нечего. Ночь. Надо бы отдохнуть.
– Ты устал?
Улыбнулся.
– Нет, а ты выглядишь измученной. Пойдём. Я приготовлю ещё один бутерброд. Могу суп, хочешь?
– Хочу.
Марине и самой хотелось покинуть эту территорию. Робот был прав: здесь что-то творилось. Что-то совсем нехорошее.
– Ты переправил данные Мише?
– Да. Обещал завтра скинуть результаты.
– Значит, он не сильно занят учёбой, – вздохнула Марина.
– Похоже. Идём?
И они побрели в сторону своего коттеджа, освобождаясь от странных ощущений, похожих на предчувствие. Ни один не видел того, как в воздухе проявился купол, и из него шагнул мужчина. Убийца тоже многого не видел: Спичкина, спрятавшегося за дальним деревом, магии. Не знал он и о том, что работал под куполом.
Поглощённый раздумьями, уверенный в действиях старухи, колдун даже не предполагал того, какие мысли могут бродить в седой голове. И, конечно, не подозревал об уготованной ему роли.
Прода от 17.08.2020, 08:19
Остаток ночи прошёл тревожно. Марину не отпускало волнение. Преследовали мысли о Саше и словах Ботика. Могла ли магия преследовать её? Теоретически да. Практически она с подобным не сталкивалась. Но лунная магия тем и отличалась от прочих: её возможности оставались до конца неизученными. Каждый маг, колдун мог привнести что-то своё, смешать лунную с иной силой.
Если же виденное Ботиком являлось плодом, рождённым старухой, тогда оказывались возможными любые магические манипуляции. Перекрёсток миров был сосредоточием всего. Именно там рождались легенды. Вся известная магия происходила оттуда.
Уснула Марина не скоро.
Ботик также испытывал волнение. Он давно не чувствовал себя простой машиной, изобретением, созданным в помощь Лесницкой. Они столько вместе пережили, столько выстрадали. Ботик всё чаще думал о себе, как о её друге. Как о чём-то оживлённом. Да, он не был человеком, и у него не билось сердце. Но на протяжении всего этого времени системы, призванные работать по заданной схеме, будто барахлили. Вели себя странным образом. Словно в сознании Ботика изначально была ошибка. Ошибка, делающая его почти живым. Но чтобы не происходило в системах робота, волнение он испытывал настоящее. Это подтверждалось вибрацией, проходящей вдоль тела, схожей с дрожью у людей и собственным осознанием. Ботик не сомневался дело не в связке – он действительно переживал за Марину.
Лёг рядом, на полу, но не включил режим отдыха – всю ночь оберегал Марину от неясной опасности.
Спичкин пребывал в недоумении. Купол с человеком он видел, манипуляции Ботика тоже, дракона – нет. Но больше всего смущало не отсутствие зверя, а витки магии возле детектива. Чертовщина какая-то происходила рядом с Лесницкой. Ложась в кровать, Герман невольно вспомнил все слухи о Марине, все знания Вероники о бывшей подруге. Могла ли Марина сама вызвать такую магию? Порассуждав немного, решил, что могла. Вполне возможно и тогда всё встаёт на свои места – в этих-то витках и маскировался дракон. Может, он рано ушёл и пропустил появление зверя?
Засыпал недовольный. Ещё и Ника безмятежно сопела. Удалось ли ей поговорить с Антоном или вообще выяснить хоть что-то, не знал. Бурча про то, сколько бед от женщин, закрыл глаза.
Мария не сомкнула глаз. Мешала не боль в ступнях, хотя ходить женщина не могла. Мешала злость. Злость на себя. Мария ненавидела собственную слабость, ведь если бы она не согласилась помочь убийце, если бы смирилась со смертью дочери, ничего бы не произошло. Сколько девушек ушли из жизни по её вине, сколько семей тонули в горе? Но она не позволит умереть ещё и Марине. Она сделала правильный выбор, перейдя на сторону детектива. Душевную боль не затопить чужой кровью. Любимую доченьку не вернуть. Не поможет здесь никто и ничто: ни молитвы, обращённые ко всем известным богам, ни работа с чёрным колдуном, ни смерть полуангела. Марина Лесницкая особенная, и, вероятно, она сама не знает, насколько. Но её замершее сердце не заставит биться сердце Вероники. Не изменит случившегося.
Слеза скатилась по щеке, и уставшие глаза обратились к портрету дочери.
Вновь.
Мария смотрела на фото, подсвеченное фонариком телефона, и тихо просила прощения за то, что не сумела уберечь. За то, что позволила любовь к Веронике использовать в ужасных целях.
Колдун лежал с закрытыми глазами и смотрел на образ того, кем ему совсем скоро надлежало стать. А рядом лежал Снег. Убийца коснулся драконьей спины, погладил. Улыбнулся.
Миша забил на пересдачу. Как только Марина уехала, он начал размышлять и пришёл к выводу, что институт ему особо не нужен. Работа с детективом даёт всё, а если он будет идеальным помощником, то даст и больше: славу там, богатство. В общем, он играл со Снегурочкой и ничего не делал до тех пор, пока Ботик не выслал данные. Тут-то студент всполошился. Ещё бы! Такое ответственное задание. И забыв про сон, взялся за изучение материала. К утру сонный мозг вынужденно признал: спать надо. Но самое главное Миша выяснил необходимое и перед тем, как вырубиться, выслал результаты Ботику.
Снилось ему довольное лицо Катьки. Девушке нравилось встречаться с таким крутым парнем, как Миша.
Прода от 17.08.2020, 20:02
Антон не спал – боялся попасть под влияние магии.
Боялся забыть.
Когда же сон овладевал и разумом и телом, перед глазами плясали картины одна страшнее другой: колдун, высасывающий души из женских тел, старуха с широкой улыбкой и глазами, в которых плещется ненависть. Лиза… Всегда нежная, милая и такая любимая.
Мёртвая.
В последнее он всё ещё не верил. Не умирает любовь из-за жестокости какого-то психа.
Не должна умирать.
Спокойный сон пришёл лишь к утру: Антон с умиротворением закрыл глаза и погрузился в покой. Но ненадолго. Резкий звук заставил очнуться.
Рядом кто-то был.?
Глава 9
День выдался непривычно жарким и для Питера, и для пригорода. Несчастные отдыхающие не знали, как спастись от удушающей духоты. С раннего утра открылись небольшие «точки», где едва ли не даром можно было приобрести лимонад местного производства и получить бутылку воды в подарок. Эльфы, отец и сын, ставшие известными в «Приюте» благодаря просто сказочной любви к ранним пробежкам, обогатили пару «точек» на центральной аллее и стали свидетелями крайне неприятного события.
Соседский лабрадор, вечно рычащий на единственный кошмар этого райского места – на белого дракона, – отчаянно скрёбся в купол, нависающий над местом, где убили девушку Лизу. Магия постепенно начала рассеиваться, и пёс ринулся в дом, забил могучими лапами в дверь.
Дальнейшее эльфы видеть бы не хотели: на полу, сжавшись в клубок, лежал парень, убивший Лизу. В его груди зияла дыра в форме звезды. Крови не было, но и без неё становилось очевидно – парень мёртв.
Хозяйка лабрадора, ругая любимца, с опаской заглянула в помещение и вскрикнула.
В это же самое время, обливаясь потом, с криком вскочила Марина. Жуткие и притом красивые цветы сакуры сыпались градом, быстро превращаясь в лавину. Красную. Кроваво-красную. Озираясь по сторонам и тяжело дыша, Лесницкая обняла себя за плечи. Это был сон, всего лишь сон, она понимала, однако спокойствие не приходило. Чувство, будто случилось что-то непоправимое грызло сердце.
Прода от 18.08.2020, 07:59
С трудом дойдя до душевой, умылась ледяной водой, стараясь избавиться от навязчивого чувства вины. Произошла трагедия, и в ней виновата она. Осознание этого воспринималось разумом, как приговор, и он не имел ни единого шанса на обжалование.
Вода всё текла и текла, но облегчение не наступало. Сердце гулко билось. Билось до боли. О том, что же означало предчувствие, Марина узнала, как только вернулась в комнату. Дрожащими пальцами она заправляла кровать, когда дверь открылась и на пороге появился Ботик. В руке повисла упаковка с набором для её любимого овощного супа.
– Вчера я не приготовил и решил сделать это сегодня, – затараторил Ботик механическим голосом. – Думал, что успею до того, как ты проснёшься.
Марина схватила его свободную руку:
– Говори.
По механике голоса детектив мигом догадалась, робот что-то знает, но не говорит. Системы запищали, Ботик отвёл глаза – ещё одна попытка увильнуть от разговора.
– Я сейчас сварю суп. Купил всё необходимое.
– Говори! – потребовала настойчивее, выхватила упаковку с овощами, швырнула на кровать. – Это может подождать, Ботик! А человеческая жизнь – нет!
Произнеся эти слова, Марина вдруг поняла – попала в точку. Лицо помощника, не выражавшее до этого никаких эмоций, потускнело, стало грустным.
– Антона убили, – произнёс он, убирая руку, – и отдыхающие винят тебя.
– Что? – Лесницкая попятилась. – Но… как? Он ведь был под магией. Под защитой!
– Не знаю. Кто-то пробрался в коттедж и применил смертельное заклинание. Люди говорят, таким образом чаще убивают… – запнулся. – Ведьмы.
– И? Не понимаю.
– Они как-то узнали, что ты надеваешь ведьмовскую личину, а в дополнении со слухами…
– Но ведь ты знаешь, я ни при чём!
– Знаю, – ответил очень тихо. – Я ночью был рядом, беспокоился за тебя.
– Тем более! Я всю ночь провела здесь!
– Не всю, Марина, – в голосе проскочили нотки страха, неуверенности.
– Как это не всю? – замотала головой Лесницкая. – Бред. Я спала!
– В четыре мне показалось, что ты замёрзла. Я пошёл к шкафу взять ещё одно одеяло. А когда обернулся, ты шла к выходу. Я окликнул, но ты не отреагировала. Я пошёл следом и видел… – сглотнул, опустил глаза.
– Видел, что? – нахмурилась Марина.
– Ты… свернула к дому Антона, – закончил Ботик, резко обошёл детектива, взял овощи, убрал в холодильник. Вернулся. – Мне… нужно подумать. Обмозговать сложившуюся ситуацию.
– Какую ситуацию? Ты себя слышишь? Неужели обвиняешь меня в убийстве? Да я же не страдаю сомнамбулизмом! Это… Это чья-то магия. Здесь что-то происходит, ты же знаешь!
– Знаю, – взялся за дверную ручку. – Но отрицать факты не могу. Я сам видел, как ты шла к тому коттеджу и помню произнесённые слова.
Марина похолодела:
– О чём ты…
– О том, что ты легла обратно в кровать и сказала, дело сделано. Антона… убили в тоже время, когда ты была снаружи. Поэтому…
– Ботик, я тебе не верю. – Она вновь подошла к роботу, положила руку на его плечо. – Мне страшно даже подумать, какого тебе сейчас. Ты не человек и не способен в полной мере осмысливать другие эмоции, но разве не чувствуешь, я не виновата. Почувствуй мой фон. Посмотри мне в глаза. Меня подставляют. Звучит как в дурацком фильме, но так и есть!
– Ты права, – вздохнул робот.
Лесницкая несмело улыбнулась.
– Я не человек. Я проще. А вы, люди, совершенно непредсказуемы. Мы с тобой в связке, завязаны навечно. Твои чувства, эмоции – всё это я понимаю. В некотором роде каждый день занимаюсь их изучением. Меня создали для тебя. Мне не с кем сравнивать. С тобой я учусь познавать человека, и верю, что ты говоришь правду, но… Но как ты сказала, я всего лишь робот. Вполне вероятно, в моей программе содержится ошибка. Я ощущаю то, чего не могут подобные мне и не уверен в правильности своих ощущений.
– Ботик… Ботик!
– Мне необходимо побыть одному.
Марина отпустила его плечо.
Робот открыл дверь и вышел.
Марина осталась одна. Произошедшее не укладывалось в сознании. Но она не собиралась реветь как дура, хотя слёзы уже жгли глаза. Схватила мобильник с прикроватной тумбочки и набрала номер студента.
Прода от 18.08.2020, 20:14
Миша долго не отвечал, и мысль, что с ним тоже что-то произошло, засвербела прямо в висках. Вокруг точно творилось колдовство. У Марины никогда не болела голова, а сейчас молоточки выстукивали не только о тревожном предположении – они оглушали болью. Пришлось прилечь. Правда ничего не изменилось. Наконец трубку взяли и заспанный голос спросил:
– Кто звонит в такую рань?
– Это я, Миша. Ты, что, не смотришь на экран?
– Ой, – тут же встрепенулся парень, – простите, я просто всю ночь не спал из-за вас, то есть я хотел сказать по вашей просьбе, то есть ИЗ-ЗА вашей просьбы!
Было слышно, как на другом конце провода перевели дух.
– Простите ещё раз. Я если не высплюсь, вообще туго соображаю и несу полную чушь. Отец у меня такой же. Ну, да вы, наверно, знаете.
– Миша, соберись и скажи, какая я.
– Какая… вы?
– Да, – Лесницкая затаила дыхание.
Студент растерялся. Пауза затянулась. Сказать правду он не мог, потому что она была обидная. Он ведь со дня знакомства считал детектива ненормальной. И дело не только в её способности видеть чужие воспоминания – дело в ней. Она вроде в людях разбиралась, но при этом водилась с этим Костей, Царём мёртвых, мрачным типом, способным на убийство. Про Спичкина всё знала, про его подружку Веронику, а ничего не делала. Позволяла им рушить жизнь, втаптывать в грязь своё имя. Репутацией Марина и так не блистала, а с этими своими ведьмовскими перевоплощениями и вечными секретами от самых близких, то есть от него и Ботика, и вовсе сама подпитывала злые сплетни.
