У входа стоял фотограф, напротив – счастливая пара: на руках у него был сверток, перевязанный синей лентой, у нее – скромный букет и воздушный шарик с надписью «Спасибо за сына». Василиса опустила глаза, стыдясь своих мыслей, не в силах разделить чужое счастье. Нет, она не хотела мальчика. Мальчики пропадают. Мальчиков не находят. Хлопнула дверью машины, осознавая иррациональность собственных размышлений, и направилась к зданию. Девочек тоже похищают, и даже чаще, но… Но это происходит в сводках новостей, в фильмах, а брат исчез из ее жизни. Исчез в реальности.
– Я с тобой! – супруг поставил авто на сигнализацию и подбежал к Василисе.
Она отогнала печальный образ, посмотрела на Лешку, представляя, как тот огорчится, если УЗИ покажет мальчика, и в сомнениях прикусила губу.
– Василек, ты волнуешься? Я договорюсь. Мне разрешат.
– Лешка, для таких, как ты, там висит объявление: «Вход в кабинет УЗИ родственникам запрещен!»
– Такие, как я, Василек, могут уговорить врача сделать исключение, – он улыбнулся, нежно сжав ее ладонь.
– Спасибо, Лешка, но по отношению к другим это нечестно. Ты можешь подождать меня у кабинета, если, конечно, не хочешь прогуляться, потому что очереди…
– Я подожду, – перебил Алексей, – к чему тебе одной скучать? – и тут же поправился: – Вам.
Василиса грустно взглянула на мужа:
– Но если УЗИ покажет…
– Мальчика? Я думаю твоя мама ошибается, а если нет… Да, я хочу девочку, но девочка или мальчик
– это не имеет значения. Я в любом случае вас люблю, – и, смеясь, добавил: – Идем, Василек, тебя я люблю, а вот очереди все же не самая приятная вещь в мире, хотя ты же можешь позвонить Сорокиной, – он подмигнул.
– Ну уж нет. Лучше поспешим, – и сама потянула его к двери.
…
У кабинета толпились мамочки. Они возмущенно охали, ахали, ворчали про потраченное время, жаловались на усталость, а самая высокая с животом, скрыть который не мог даже мешковатый свитер, махала медицинской картой перед лицом у соседки и вопрошала:
– Что это такое?! Это как надо издеваться над беременными? Я на последнем сроке! Мне вообще нельзя волноваться!
Заметив новоприбывшую, подскочила к Василисе:
– Вы ей звонили? Мы же с вами вместе у нее наблюдаемся! Я вас помню. Вы же Варвара, да?
– Василиса, – поправила та, начиная припоминать стоящую перед ней женщину. Они обе наблюдались у Сорокиной и заходили в ее кабинет. Ольга, так звали эту высокую женщину, спорила о времени приема и настаивала на том, что ее должны принять первой лишь потому, что она на девятом месяце. Запись в медицинской карте других девушек ее не волновала. В итоге они зашли вместе и вместе были выдворены из кабинета. Сорокина потребовала, чтобы они за дверью решили, чья сейчас очередь. Ольга покричала, побунтовала, и Василиса пропустила ее вперед. К несчастью, им доводилось видеться еще раз. В тот день они и разговорились, вернее разговорилась Ольга, сетуя на тяжелую беременность и сломанную машину, без которой так тяжело было добираться до консультации.
– Василиса, да, перепутала, – Ольга, наконец, заметила Алексея и сбавила обороты, – простите, Василиса. Я на нервах, поэтому такая. Сами понимаете: беременность, предстоящие роды, – и положила обе ладони на живот, – я нервничаю, и она нервничает. А это вредно. Но как тут можно по-другому, когда ее нет на месте?
– Анны Сергеевны? – уточнила Василиса, чувствуя, как напряглись пальцы супруга.
– Да! У вас же есть ее номер. Позвоните!
Сорокина была матерью ее одноклассницы. С Леной они не дружили: обменивались парой фраз, как и положено вместе дежурившим девочкам, но не больше. Однако Анна Сергеевна еще в те годы очень хотела сблизить дочь с Василисой. Она все время ставила ее в пример троечнице Лене, что по мнению самой Василисы выглядело крайне неправильно, угощала шоколадом и приглашала в гости. В общем, Сорокины Василисе не нравились. Телефон взять пришлось только из цели собственной безопасности. Анна Сергеевна разрешила звонить в любое время суток, если ту что-нибудь начнет беспокоить, ненавязчиво напоминая о дне рождении Лены в конце месяца и о том, как она была бы рада повидаться с Василисой.
– Позвоните, а то мы все ждем и ничего не понимаем, – продолжала Ольга, прислоняясь к стене. Лицо побелело, губы плотно сжались.
– С вами все в порядке? – Алексей глазами выискивал медработника, но в коридоре находились одни посетители.
– Иногда «хватает», – пояснила Ольга, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Стулья тут же освободились, гомон утих, женщину усадили. Кто-то предложил воды, кто-то «Но-шпу».
– Все… нормально, – с перерывами сказала та, делая неспешные глотки «Аква минерале», – наверно, тренировочные.
Глядя на страдальческое лицо Ольги, Василиса все же решила позвонить Анне Сергеевне, но телефон оказался недоступен.
– Она может быть в метро или в лифте.
– Девушка, у меня назначено на одиннадцать, а сейчас двенадцать – ее нет уже час! – послышалось со стороны.
– Да, – слабо произнесла Ольга, – и в регистратуре помочь ничем не могут.
Василиса набрала повторно, еще раз и еще, но результат был тот же.
– Она же работает посменно, да? – спросил Алексей, читая табличку.
– Да, – кивнула Василиса, – Анна Сергеевна гинеколог, но временно заменяет узистку.
– Так у нее нет опыта?! – женщина в уголке едва не грохнулась в обморок и начала усиленно обмахиваться медицинской картой.
– Есть, есть, – поспешно успокоила ее Василиса, – не волнуйтесь. Она и раньше работала узисткой, – и вспомнились дни, когда Анна Сергеевна предлагала в случае необходимости не стесняясь обращаться к ней. Обещала, если так случится, подсказать хорошую клинику, где бы сделали аборт. Она вообще была странная – эта Анна Сергеевна. Временами Василиса жалела Лену: той явно не хватало любви и ласки, а чего был перебор, так это контроля, прямолинейности и тем секса.
– Но надо же что-то делать! – возмутилась та самая беременная, что предложила «Но-шпу».
– Надо, – произнесла Ольга, по-прежнему бледная и измученная. Она явно нуждалась в осмотре, и Алексей, то и дело осматривая коридор, первым ринулся навстречу женщине в белом халате. Она шла как раз к кабинету УЗИ.
– Это она? – с надеждой спросила беременная в красном комбинезоне.
– Нет, – тяжело выдохнула Ольга и резко опустила голову.
– Обморок! Обморок! – закричали со всех сторон.
Перепуганная Василиса вжалась в стену. Женщина, которую остановил Алексей, бросилась на помощь, и, к облегчению всех присутствующих, через пару мгновений беременная открыла глаза.
– Василек, ты как? – Алексей обнял жену, погладил по волосам, уводя прочь в сторону лифта.
– Это был обморок, Лешка, да?
– Похоже. С ней все будет хорошо. Идем на воздух. Ты и сама бледная.
– Я, я испугалась.
– Конечно, Василек, все испугались. Воды хочешь? Она в машине. Или может печенья?
– Нет, Лешка, нам надо дождаться Анну Сергеевну. У меня же УЗИ!
– Та женщина ничего не знает. Давай поедем в платную. К чему эти нервы? Сорокина могла попасть в пробку, потерять телефон, мало ли что. Ждать ее, по-моему, нет смысла. Потом принесешь результаты и покажешь. Согласна?
Василиса неуверенно кивнула. Они спустились на первый этаж и в регистратуре попытались выяснить причину отсутствия Сорокиной, но бабулечка в очках находилась в замешательстве: она работала здесь уже более сорока лет и за все это время Анна Сергеевна ни разу не опаздывала. Алексей вздохнул и вывел жену из здания.
На морозном воздухе стало легче, а печенье с орехами чуть-чуть подняло настроение. Василиса согласилась поехать в платную клинику, и вскоре они выехали с территории консультации. Мысли то и дело вращались возле Анны Сергеевны. Дурное предчувствие не давало покоя. Василиса нервничала, и, как результат, осмотр вышел неудачный: ребенок не поворачивался, гордо демонстрируя спину, не шел ни на какие уговоры и определить пол не удалось.
– Развитие вашего ребенка соответствует сроку. Он здоров, а пол узнаете чуть позже. Разве это столь важно? – доктор протянула снимок, на котором отчетливо виднелась голова, ножки, ручки. – Это ваш первенец?
– Да, – ответил Алексей.
Та ослепительно улыбнулась:
– У меня двое. С первым я возилась так, что аж самой было страшно. Пол узнала на таком же сроке. А со вторым успокоилась: моя девочка тоже не хотела поворачиваться. Капризничала. Собственно, она такой и выросла. Я узнала пол на двадцать первой неделе. Ну и что? Главное одежду покупать универсальную.
– Мы просто очень ждали этого дня, – Алексей обнял жену, погладил по животику и еще раз спросил: – А еще раз можно попытаться?
Доктор задумалась:
– Теоретически да. Вы можете пройтись по коридору, выпить сладкий чай. Во втором триместре это помогает. Знаю по собственному опыту.
– Василек?
– Я не хочу чай, – Василиса опустила глаза, – я хочу домой.
– Правильно, девушка, отдохните и не переживайте. Скоро вы все узнаете.
«Скоро вы все узнаете», – эта фраза преследовала всю дорогу. Разочарование, волнение, необъяснимая тревога сжимали сердце, окружая эти простые слова каким-то совершенно непонятным зловещим ореолом. В эту минуту сомнения в правильности маминой интуиции отпали окончательно. Подъезжая к дому, Василиса чувствовала: внутри мальчик с характером. Упрямый, как ее собственный отец.
У квартиры Алексей притормозил, и нехорошее предчувствие стрелой пронзило тело Василисы. Еще не зная, что именно торчит в дверной щели, она согнулась пополам и начала жадно хватать воздух.
– Василек, кто-то подарил тебе шляпку, – весело сообщил муж.
Василиса прижала ладони к губам и попятилась.
– Смотри, с кружевом, – и замолчал на полуслове. «Биби» была в пятнах краски, очень напоминающих капли крови. К ней был приколот клочок бумаги со словами: «А было ли сердце у Снежной королевы, а, Рыж?» Но она этого уже не видела. Предательский каблук соскользнул со ступеньки.
Прода от 04.07.2019, 12:00
Глава 24
Они сидели в квартире Селиверстовой. Телефон Андрея Степановича лежал перед глазами, но толка от него пока не было никакого. «Недоступен» – отвечал аппарат, заставляя Александру все сильнее убеждаться в правильности собственных выводов. Этот человек был замешан в деле с маньяком, она это чувствовала. Но был ли он сам Шифровальщиком?
Селиверстова задумалась: «Инвалидность – идеальное алиби. Чересчур идеальное. Инвалид, замешанный в убийствах...» В подобное не то, что верилось с трудом – в это верить не хотелось. В практике с таким она сталкивалась лишь однажды – в начале работы следователем. Но тот случай был прост: колясочник отвлекал внимание, пока его компаньон обворовывал пожилую женщину неподалеку от почты. Так неужели на этот раз преступник настолько цинично и жестоко пользовался своей немощностью? Она вздохнула. Интуиция помалкивала, а других идей не было.
Найти гинеколога не представляло возможности: не было ни единой зацепки, а обзванивать всех медработников города никто не стал. Зато Дмитрию удалось выяснить следующее.
В «Благодатную», где проходил курс лечения Петров, приходил некий Весников Андрей Степанович. Больше года он наблюдался у того же Сидоровича. За приличную сумму, которую Соколов требовать от Александры не стал, попросив взамен согласия на совместную поездку к другу детства, врач сообщил сведения, которые, по ясным этическим соображениям, должны были оставаться между ним и пациентом, но теперь они стали доступны и двум детективам.
Как оказалось, Весников Андрей Степанович – бывший оперуполномоченный Красносельского отделения полиции и со скандалом уволенный в далеком тысяча девятьсот восемьдесят первом году страдал от партенофилии. Иными словами, испытывал сексуальное влечение к девственницам. Он представлялся юным студенткам режиссером, привозил на съемную квартиру и насиловал. Жертв обнаружилось две, но, возможно, другие просто молчали. Первая покончила жизнь самоубийством. Вторая заявилась к нему домой, рассказала все жене и начала шантажировать. Итог: студентка без вести пропала, а он лишился семьи – жена не простила, и его жизнь пошла под откос. Сидорович говорит, тот и раньше был психически неустойчив. В частности, подвержен вспышкам неконтролируемой агрессии, а после развода стало еще хуже: Весников сам признавался в неоднократном избиении бомжей. Так он снимал стресс.
По словам Сидоровича, последние восемь месяцев Весников очень медленно, но все же шел на поправку: все меньше говорил о своем влечении, реже нападал на бомжей, понемногу возвращал прежние контакты и старался жить, как нормальный человек. Он устроился на работу уборщиком, изредка, но встречался с друзьями, стал снова писать небольшие стихи как в юности и все чаще вспоминал бывшую жену. Весников собирался с ней встретиться и расставить все точки над «i», ведь их расставание было сумбурным, эмоциональным. Спокойно они так и не поговорили. Доктор считал это решение верным и всячески помогал Весникову подобрать нужные слова. Они написали целую речь.
Примерно полгода назад на один из приемов Весников привел Петрова – парня с шизофреническим расстройством, страдающим от «дружбы» с ледяными осами. После этого он устроился на дополнительную подработку в пиццерии и стал активно общаться с Петровым. Примерно три месяца назад лечение Весникова и Петрова превратилось в общие сеансы психотерапии, и вскоре последний начал утверждать, будто осы в его голове приняли Весникова. Он называл его «друг моих ос», и доктор не раз слышал, как Петров приглашал того в гости.
Когда убийства, совершенные маньяком, повесили на Петрова, тому оставалось еще два приема. Вопрос лечения Весникова оставался открытым, но бывший опер так больше и не явился. А спустя два дня после поимки преступника доктору пришло смс: «Вы мне очень помогли, но Петров помог больше».
– И еще он написал, что Бог его уже проклял, а остальное не имеет значения, –Александра постучала ногтями по экрану телефона.
– Да. С Сидоровичем они больше не пересекались. Кстати, я пробил информацию по этому доктору: лицензия куплена. Медицинское образование есть, но неоконченное. Разведен, по решению суда с дочкой видится раз в неделю. Как и Весников, психически нестабилен.
– Но при этом Сидорович помогал пациентам, попавшим в затруднительное положение.
– Саша, судить о человеке по столь скудным данным аморально. Ты не знаешь, из-за чего они с женой развелись, и что произошло в их семье. А нестабильность…
– Нестабильно сейчас процентов семьдесят населения, – перебила Селиверстова, в очередной раз набирая Андрея Степановича и, слушая гудки.
– Снова твоя статистика, – Дмитрий был слегка раздражен, – ты не можешь без этих математических подсчетов? Где ты это вычитала?
– Нигде, – спокойно ответила Александра, – она взята из собственного опыта, но разве речь об этом?
– Ты все усложняешь, Саша. Как обычно.
Александра налила чай – только себе, в пятнадцатый раз пожалев о несостоявшемся выяснении отношений. Когда Соколов приехал, то сразу предложил обсудить их ссору, но она заявила, что дело важнее. В эту секунду, наблюдая, как Дима играет желваками, Селиверстова уже не была так уверена в правильности своего решения.
