– Да это как-то, – замялась, – в общем-то само собой вышло. И конфета громадная, и звери. На самом деле я до сих пор не могу понять, почему всё получилось. Идея-то была дурацкой.
Хмыкнул:
– Вы все так говорите, но от предназначения не уйдёшь.
– Опять вы об этом. Дайте мне хоть почитать это ваше страшное пророчество. Может, вы чего-то не так поняли? А я разберусь и окажется, что все проблемы решаются значительно проще? Я, между прочим, прекрасно латынь знаю.
– Оно не на латыни, Машенька, а на нашем, древнесказочном, но прочесть его тебе, конечно, Яга Виевна поможет. Только вряд ли это тебе самой чем-то услужит. Всё равно, как должно быть, так и будет.
– Так и будет, – пробурчала лягушка, запрыгивая на колени к духу, – и как бы ты, наша будущая королева, не отнекивалась, а спасать нас тебе всё же придётся. Мы, может, тоже не слишком-то рады такому пророчеству, но против него ничего не сделаешь. Остаётся только смириться.
– Люсенька, не надо. Ты бы с Машенькой помягче.
– Вот и познакомились, Люся…
Зелёная надменно вскинула мордочку.
Я придвинулась к духу:
– Если я вам так не нравлюсь, так помогите мне вернуться к людям. Ну его это пророчество! Обещаю, что-нибудь придумаю. Например… Схватила за веточки деревянного. – Я поговорю с ведьмой и сделаю так, чтобы она этого вашего распрекрасного принца отпустила, расколдовала или что вам конкретно нужно? Хотите, я помогу их личную жизнь обустроить?
– Кого? – не поняла бородавчатая.
– Его и её. Найду жениха ведьме и невесту принцу. Будет у вас самая красивая королева, и заживёте счастливо. А если личная жизнь у ведьмы наладится, так, мама из Инстаграма, она же не захочет зло творить, верно? Вот. Хэппи-энд.
Какое-то время сохранялась глубокая и очень нервирующая тишина. Я слышала, как мурчит Степаныч, оказывается, он умеет это делать, внутри домиков что-то попискивает и вроде как перемещается. Мне померещилось, будто занавески на окошке, закрытом звериной лапой, с шелестом отодвинулись. Но я не уверена.
– Ну, так что? Права я? Идея же отличная! Давайте сделаем по-моему, а? – я даже руки в умоляющем жесте сложила. – Не молчите. Сами подумаете, как всё выйдет здорово. Это же решение всех трудностей!
– Машенька, Машенька… – покачал головой дух и вдруг склонил голову так низко, что упёрся козырьком кепки в землю. Лягушка прытко соскочила с колен. – И почему с вами, людьми, так непросто? Хоть одна бы порадовалась, что такая честь выпала, а вы все готовы что угодно сделать, лишь бы со злом не бороться. Печально…
– Да она трусливая, – вякнула лягушка и получила от меня уничтожающий взгляд.
Вредина какая…
– Наверняка, понимает, что не справится, – продолжала бородавчатая, – а я думаю, она вообще сдастся намного раньше остальных, поэтому-то и домой просится. Стыдно ей, – и фыркнула, вызвав во мне приступ ненависти. Я представила, как лягушка пойдёт на коронное блюдо в одном из питерских ресторанов, и чуть-чуть успокоилась.
– Машенька не из трусливых, – заметил деревянный, поднимая голову, – и от предыдущих королев отличается заметной сообразительностью. Ты не права, Люсенька, на её счёт. Ей просто время нужно.
– Но его у нас нет! – взвизгнула лягушка.
Тот промолчал. И снова тишина.
А я готова поклясться, что за окошком кто-то был. Шуршание усилилось. Похоже, за нами наблюдали. Об этом попыталась намекнуть духу леса. Жестами. А он не только понял, но и ни капли не удивился. Лягушка тоже не выглядела даже озадаченной. Видимо, в неведении пребывала только я. Степанычу вообще было всё равно: он продолжал сопеть, не реагируя на звуки, а те, между прочим, неожиданно ворвались в тишину, заставив меня насторожиться.
– Что это? – подскочила и принялась озираться по сторонам.
– Машенька, не бойся, всё хорошо.
– Трусиха, а не будущая королева, – фыркнула лягушка. И тут на поляну вышла компания из пяти зверомонстров. В битве с коршуном они не участвовали, а жаль. С такими помощниками никакой враг был бы не страшен. Лапищи громадные, тело великанье, рёв, пугающий и оглушающий. А были эти существа – медведями. Обыкновенными, чему я несказанно удивилась.
Прода от 18.09.2022, 22:04
– Наша будущая королева, – сказал тот, что шёл впереди. Поклонился. Тоже сделали и остальные.
Я смутилась. Впервые передо мной землю целуют, а медведи, поражая своей гибкостью, склонились, как говорится, в три погибели.
– Приветствую вас, – продолжал главный зверь. – Разрешите выразить благодарность за вашу отвагу и доброе сердце. Ваша жертва не будет забыта. Мы будем помнить о вас, и каждое полнолуние посвящать песни, как только луна явит ваш прекрасный светлый облик. В благодарность примите скромные дары: два горшочка мёда из облепихи, один гречишный и немного варенья из шишек. – Закончил речь, лапой приказывая медведям поднести угощения.
И снова я готова была оказаться где угодно, лишь бы не видеть, как животные демонстрируют своё крайне радушное отношение. И ведь спасать же придётся… А то и правда, стыдно. Ко мне со всей душой, а я… Сглотнула, понимая, медведи чего-то ждут, потому как замерли, а голову поднял вообще только главный. Другие же поставили дары мне под ноги и снова склонились, чтоб их, мама из Инстаграма... Ну нельзя же так бессовестно давить на человека!
– Машенька, ответьте, – шепнул мне на ухо деревянный.
– Они ничего не спрашивали, – ответила так же тихо.
– Непутёвая… – вставила свои пять копеек лягушка, – неужели не понимаешь?
Я до сих пор не до конца отошла от шока и поэтому честно помотала головой.
– Она благодарит за прекрасные подарки, – произнёс дух леса. – Наша будущая королева не сомневается в ваших словах и счастлива, что после смерти вы сложите песни в её честь.
– Стоп! – мне всё же удалось справиться с удивлением и я, наконец, осознала происходящее. – Мёд я люблю, варенье тоже, правда из шишек никогда не пробовала, но не прочь узнать, какое оно на вкус. Но! – подняла палец вверх. – Умирать я в ближайшее время не собираюсь! За угощения, конечно, спасибо. БОЛЬШОЕ спасибо, – выделила я первое слово и, на всякий случай, отвесила поклон, как в русских сказках, увиденных в далёком детстве ещё по телевизору без жидкокристаллического экрана. Продолжила: – Но повторюсь, уходить с этого света не планирую. Из вашего мира в свой – да, с удовольствием. А отправляться к родителям – нет.
– А где твои родители? – поинтересовалась земноводная.
– И кто тут непутёвый… – пробурчала я, но пояснила. – Мама умерла, когда я маленькой была. Отец отказался от воспитания, скинул на бабку, и сам года два-три назад того. А другие родственники, – зачем-то продолжила я, – все живы, но видимся мы только, так уж получается, что на похоронах. Сначала на маминых, потом на отцовских. А больше и не встречались.
– Это правильно, – сказал главный медведь.
Я едва не подавилась слюной, исходя на ароматный мёд из явно неслучайно приоткрытого горшочка. Мало того, что соблазнить меня хотят. Подкупить. Так ещё издеваются над моим горем!
– Что значит правильно? – вскипела я. – Разве терять близких – это правильно?
– Да, – невозмутимо ответил тот.
Я открыла рот и забыла его закрыть.
– Машенька, – коснулся моей руки деревянный, – Потап Потапыч не то имел ввиду. Вы – люди очень чувствительные, а он говорил всего лишь о пророчестве. Не бери близко к сердцу. Так должно быть.
– Ну вас лесом! – скрестила руки на груди, – надоели со своим нелепым пророчеством! Тема с моей кончиной закрыта!
– Мы всё уладим, – дух кивнул медведю.
– Триста тринадцатая, но всё туда же, а ведь сказано. А… – зверь махнул лапой, и вместе с дружками также шумно, как явился, двинул прочь.
Я вопросительно уставилась на деревянного:
– Не поняла. Это сейчас было обо мне? Я, что, у вас тут триста тринадцатая королева?
Кивнул.
– Ого, мама из Инстаграма…
– Будущая королева, – поправила лягушка.
– Машенька, сейчас всё объясню. Пускай, ты и не первая…
– И даже не сотая, – перебила я.
– Но в пророчестве сказано, что именно ты – особенная. Мы все в тебя верим.
– Я не верю, – хмыкнула бородавчатая, и мне очень захотелось пнуть её в родное болото.
– Не слушай. Люсенька тоже верит. Она первая, увидев тебя у дворцовых ворот, сказала, что теперь наш мир будет спасён.
– А теперь передумала… – проворчала лягушка.
Деревянный продолжил:
– Машенька, Яга Виевна ведь тоже в тебе не сомневается. Она нам все уши прожужжала про твой боевой характер и исключительность. Рассказала, как ты сидишь в башне и как светишься.
– Чего?
– Светишься, Машенька. Ты ещё этого не осознала, но у тебя особенная душа – светлая. Сказочная, если тебе, как человеку, так понятнее.
Я молча хлопала глазами.
– Ты бы, Машенька, всё-таки послушала, что я говорю. Мне уже сколько тысяч лет – я много разного знаю и тех, кому предначертано стать королевами повидал. Всех. Но ты – не такая.
С минуту он молчал, изучая взглядом, а я, опомнившись, воскликнула:
– Это вы подмазываетесь, что ли, мама из Инстаграма? Особенная… душа сказочная… бла-бла-бла. Не знаете каким образом заставить меня помереть?
– Машенька, мы не желаем твоей смерти: ни я, ни Люсенька, ни кто-либо другой, кроме… – задумался, – ведьмы, пожалуй. Но мы тебя в обиду не дадим. У нас одно желание: спасти принца и сделать мир прежним. А твоя смерть – это лишь правильный исход, благодаря которому зло будет повержено.
– А знаете, что, добрый дух леса, только и болтающий о моей кончине, я согласна повергнуть это ваше зло. Но сделаю это по-своему. По-человечески. А заодно докажу вам и всем остальным, что свою судьбу вершите вы сами, а не какие-то там древние писюльки.
– Пророчеству сотни лет, – заметила лягушка.
– Отлично, значит, оно давно устарело. А мы с вами живём здесь и сейчас. – Я хитро сверкнула глазами, как это делала всегда, когда ещё в школе придумывала какую-нибудь шалость. Да, например, противной географичке я иногда устраивала каверзы. Нет, ну правда! Она заслуживала разлитых красок в сумке и намыленных очков. Эта грымза смеялась над моим внешним видом, потому что, видите ли, я ходила в старой одежде! А ничего, что меня воспитывала бабушка, а её пенсии с трудом хватало на еду? Так что за поступки тех лет мне не стыдно. – В общем, – громко заявила я, оглядывая духа с лягушкой, – пора шагнуть в современность, а не слушать всякие там предсказания. Но… про других королев мне послушать любопытно. Рассказывайте. Может, послушав, я пойму, с чего начать изменения.
– Хорошо, Машенька, – вздохнул деревянный и начал рассказ. – В нашем мире, в Тридесятом царстве жили-были царь с царицей...
Прода от 19.09.2022, 21:00
Глава 4 - Все беды от скуки
– Жили-жили, не тужили, да только скучали. Войн в царстве давно не было: всех злых существ сослали на другие земли, а Змеи Горынычи не атаковали, предпочитая по-тихому красть бедных девушек и делать их своими служанками. О любви чешуйчатые даже не помышляли, потому как на роду у них у всех написано: быть злобными, вредными и одинокими. Ах да, грязнулями они росли страшными, – сообщил деревянный мне факт, не показавшийся особо занимательным. Но, как оказалось, зря. – Поэтому – продолжал дух леса, – чистоту заставляли наводить девушек из бедных семей и меняли тех часто. Каждую неделю одна уходила, а другую в своих лапах приносил Змей: для того, чтобы никто не подумал, будто Горынычи держат кого-то в рабстве. Это, Машенька, у нас всегда строго запрещалось.
– Запрещалось… – со вздохом повторила лягушка.
– А так типа работа, – хмыкнула я. – Но зачем грязнулям чистота?
– От пыли все болезни, – пояснил дух. – А лечить чешуйчатых непросто. Не каждый травник за это возьмётся.
Я кивнула:
– Ну а дальше?
– А дальше, Машенька, вернёмся к царю с царицей. О Горынычах мы ещё вспомним. Каждый день проходил одинаково, раздражая своей скукой. Царицу с царём ничто не радовало: шутки казались несмешными, забавы незабавными, слухи неинтересными, все сказки уже знакомыми. И в один не самый прекрасный де…
– Им тоже рассказывали сказки? – бесцеремонно перебила я. – Взрослым правителям?! Зачем?
– Непутёвая…
– Люсенька, тише. Затем, Машенька, что в любом возрасте хочется окунуться в волшебство.
– Так ваш мир и так волшебный.
– Волшебства много не бывает, – вздохнул деревянный и продолжил: – В один не самый прекрасный день…
– Вы это уже говорили.
– Я повторяю. В один не самый…
– А перейти к сути побыстрее никак нельзя?
Лягушка фыркнула.
Дух леса заметил:
– Машенька, у каждого свои привычки. Мне привычно рассказывать обстоятельно, поэтому, если хочешь узнать историю, слушай.
Я закатила глаза. В эту минуту дух леса очень напоминал Аньку: та тоже, если начинала говорить, то так подробно, что я теряла нить разговора. Но ладно. Попробую вникнуть.
– В один не самый прекрасный день, когда шёл дождь и от того пришлось повременить с уличными прятками.
– Царь играл в прятки?!
Деревянный смерил взглядом, полным укора.
– Ладно, поняла. Молчу.
– Царь с царицей совсем загрустили. «Города» и никакие другие словесные игры их не развлекали, гадания тоже, и тогда царица предложила начать войну.
– Что? Я ослышалась?
– Нет, глупая, – ответила бородавчатая. – Не перебивай и слушай дальше.
– Война предполагалась ненастоящая, Машенька, так, для развлечения. Царь согласился. Долго не думали – решили пойти на Горынычей, потому как других врагов поблизости не было. Как только земля подсохла, послали отряд к пещерам. И сами поехали. А дальше, Машенька, начинается то, что и положило начало проклятию.
– Я заинтригована.
– Между Змеями и царём имелся уговор: первые крадут только у бедняков, даже не посматривая в сторону царской дочери – красавицы, в которую все поголовно влюблялись, а правитель в свою очередь улаживает конфликты с семьями, куда девушки возвращаются несколько иными.
– То есть? – я нахмурилась, предвкушая жуткое признание, и на нервах открыла забытую баночку с угощением.
– То есть, Машенька, после встречи с Горынычами немногие сохраняли рассудок. К счастью для них, безумство длилось месяц, два. К несчастью, за это время большинство женихов, друзей и даже некоторые из родственников, хоть и знали о сроке помешательства, отворачивались от бывших служанок, нередко выгоняя тех из дома.
– Ужас какой…
– Царь затем ссылал несчастных в другие сказки, где те умирали.
Я поперхнулась мёдом, который осторожно пробовала ложечкой, появившейся своевременно, хоть и неожиданно из воздуха.
– И перерождались, Машенька. Что-то ты побледнела.
– Они все на этом месте бледнеют, – заметила лягушка, – а треть в обморок падает.
– Удивительно… – пробормотала я.
– Четверть давится, – добавила земноводная.
Я отложила угощение, облизнула губы:
– Как же так, я не понимаю?
– В нашем мире, Машенька, никто не умирает взаправду. Девушки, попадая в другие сказки, становятся красивыми цветами, деревьями. Иногда журчащей речкой или каким-нибудь существом, обязательно помогающим добру в борьбе со злом.
– Вроде яблоньки из «Гусей-лебедей»?
– Ты верно поняла.
