Я вполне могу заниматься этим и из дома. Но сейчас у нас есть куда более важные заботы, чем это, - он тепло улыбается мне и крепче прижимает к своему телу. Я таю в его объятьях, черпая в них свое утешение и находя убежище от всех бед, но нависшие надо мной проблемы не позволяют мне расслабиться.
- Можешь отвезти меня к отцу?
- Привет, дочка, - сидя в своем инвалидном кресле, мой отец встречает меня радушной, однобокой улыбкой. Он наводит пульт на телевизор, чтобы выключить какой-то исторический фильм, просмотром которого был увлечен до моего прихода.
- Здравствуй, папуль, - я подхожу к нему сзади и обнимаю, заключая его плечи в кольцо своих рук, - Как ты?
- Как человек, который не чувствует половины своего тела. Но если не принимать это во внимание, то вполне сносно.
Я смотрю на своего родителя и какое-то время исследую его пытливым взглядом. Не зарегистрировав никаких тревожных знаков, я расслабляюсь. Не знаю, дошла ли до отца информация о моем интернет-позоре, но уверена, что обязательно дойдет. К слову, от меня самой не скрылось, каким образом на меня поглядывали некоторые сотрудники пансионата, — кто с упреком, кто с сочувствием, а кто и просто с праздным любопытством. И от этого мне хотелось провалиться сквозь землю. Но я заглушила в себе все эмоции и прошла мимо каждого из них с невозмутимым видом.
Присев на край папиной кровати, я кладу руки на свои колени и трусливо опускаю глаза. Наверное, выгляжу сейчас, как нашкодивший ребенок, коим по сути и являюсь, если уж быть честной. Мне требуется время, чтобы настроиться на предстоящий разговор, и отец терпеливо ждет, не отрывая от меня внимательного взгляда.
- Папа, кое-что произошло, и я хочу, чтобы ты узнал об этом от меня, а не от кого-то постороннего.
Горло пересыхает, и язык ощущается слишком большим для моего рта. Я собираю по крошкам свою храбрость, чтобы признаться.
- Я слушаю тебя, дочь, - отец поощряет мою смелость кривоватой, натужной улыбкой.
- В общем… - мое лицо начинает гореть от стыда, и я ерзаю от волнения, - В интернет просочились кое-какие снимки со мной… откровенного характера.
Папа тихонько охает и судорожно вздыхает. Я с опаской слежу за его реакцией.
- Даже не хочу знать, откуда они вообще взялись, - хрипит он, - Но как это произошло?
- Не знаю… - я мотаю головой, - Но моя подруга постарается выяснить это.
- А я думал, мне показалось, что молодняк из персонала как-то странно косится в мою сторону, - отец отказывается смотреть мне в глаза, и это только больше уязвляет меня.
- Прости, пап…
- Что муж сказал на это?
- Это нанесло урон карьере Александра, и мы… сильно поругались, - последние слова я практически шепчу.
- И все? - взгляд моего отца, наконец, тянется к моему лицу, но осуждение не покидает его голос.
- Думаю, нам предстоит развод.
- Плохо, что ты оскандалилась, дочка, - досадует мой родитель, а потом вдруг смягчается, - Но твой брак уже давно трещал по швам, так что, может, оно и к лучшему. А сплетни затихнут со временем.
- Саша намерен забрать Лею себе, - изрекаю я, испытывая глубокое неприятие собственных слов.
Выражение отцовского лица вновь становится угрюмым.
- Это эгоистичная блажь с его стороны, - цедит он сквозь зубы, - Девочке мать нужна в первую очередь.
- Я знаю, понимаю… Но он ведь не просто какой-то Петя или Вася без рода и племени. У моего мужа есть власть, которой он может…
- Да ни черта у него нет, кроме преувеличенного эго! - взрывается мой отец, - Его посадили в кресло мэра, а Сашка возомнил себя чуть ли не правителем мира! - он замолкает, тяжело дыша и приложив здоровую руку к области сердца на своей груди.
- Папа, успокойся, пожалуйста, - причитаю, боясь за его здоровье. Мне так совестно, что из-за меня самые близкие и родные мне люди страдают, - Я собираюсь сделать все ради того, чтобы Лея осталась со мной.
- Надеюсь на это, - отец буравит меня строгим взглядом, - Оповести жильцов в моей квартире, что им придется съехать. И как только это случится, заезжайте с Леей. Я все равно собираюсь доживать свой век в этих стенах.
- Вообще-то… - я кусаю губы, силясь преподнести папе еще одну плохую новость, - Александр выгнал меня из дома.
- И где вы с дочерью обосновались?
- Саша не позволил мне забрать Лею. А сама я… - бросаю на отца осторожный взгляд, - …остановилась у Руслана.
- У того самого Руслана?
- У того самого…
- А моя внучка, значит, с травмированной ногой сейчас находится на попечении няньки, пока ты «гостишь» у своего любовника?
Эхо отцовских слов откликается чувством вины в моем сердце, а его порицающий тон дискредитирует меня как мать в собственных глазах. Но я пытаюсь дать оправдание своему бездействию:
- Все не совсем так, папа. Я просто хочу дать Саше время немного успокоиться и вернуться к здравому смыслу, чтобы попробовать разрешить наш конфликт более-менее дипломатично. Сейчас я для него — как красная тряпка для быка. Но дочери он не навредит и позаботится о ней.
- А как Лея отнесется к твоему отсутствию? - надавливает отец, - И что твой муженек успеет «напеть» ей про тебя в эти дни? Не боишься, что твоя временная капитуляция разобьет сердце дочери?
- Мне тоже тяжело… - мои глаза слезятся, - Но я не хочу пугать Лею новой потасовкой с ее отцом.
Видя, что я начинаю плакать, мой родитель ослабляет натиск. Он протягивает ко мне здоровую руку и кладет ее на мое плечо. Я ловлю его взгляд, в котором читается сострадание к моей боли.
- Стеша, нельзя просто так пропадать из жизни ребенка, даже не объяснив ему причину этого. Ты можешь собачиться с мужем, сколько душе угодно, но найди способ поговорить с дочерью, чтобы не пожалеть ни о чем впоследствии.
Я всхлипываю и слизываю слезы с губ.
- Обязательно, папа. Я не допущу, чтобы Лея разочаровалась во мне. Никогда.
Утреннее солнце бьет своими яркими, жизнеутверждающими лучами в окно. Я медленно открываю глаза и тут же снова зажмуриваюсь, спасаясь от ослепляющего света. Сон еще лежит на моих веках, и его сладкий дурман не отпускает меня…
Со вздохом сажусь в кровати и смотрю на пустующее место рядом с собой. Подушка Руслана хранит отпечаток его головы, а постельное белье пахнет им. Будь я в других обстоятельствах, могла бы порадоваться тому, что впервые провела с этим мужчиной в постели целую ночь. Конечно, секс даже не подразумевался, но что-то особенное было в том, чтобы спать рядом с Русланом. Тепло его тела и его мирное дыхание дарили мне ощущение комфорта и уюта.
Прошлый вечер мы с Русланом провели за поисками юриста по семейным делам: изучали профайлы в интернете, читали отзывы клиентов и обзванивали адвокатские конторы. Но успехом наши старания так и не увенчались: как только на другом конце провода слышали имя моего мужа и понимали, с кем им предстоит иметь дело, то сразу же вежливо отказывались работать со мной и против Александра. Такое невезение еще больше погружало меня в уныние.
После поездки к отцу я многократно пыталась дозвониться до Александра, писала ему сообщения, молящие о возможности просто поговорить с Леей, но мой муж усердно игнорировал меня. О том, чтобы нагрянуть в квартиру, из которой была с позором изгнана, и речи быть не могло — теперь я там персона нон грата.
Ночью мне долго не удавалось заснуть — мозг лихорадочно продуцировал пессимистичные мысли. Но крепкие и надежные объятья мужчины-викинга и его ласковые приговоры о том, что все образуется, что никто не отнимет у меня мою дочь и что он будет служить мне верным союзником в этой борьбе, в конце концов, умиротворили меня. Но сны мои все равно были беспокойными и тревожными. Я снова и снова видела заплаканное и испуганное личико Леи, которая тянула ко мне руки и умоляла меня не бросать ее…
В квартире мертвецки тихо, и от этой тишины мне становится не по себе.
- Руслан? - зову я осипшим после сна голосом.
Не получив никакого ответа, встаю с кровати и иду на кухню, чтобы взять свой телефон, оставленный там с вечера. На барной стойке замечаю записку.
«С добрым утром, Стелла! Мне нужно было отлучиться в студию, но я постараюсь вернуться к тебе так скоро, как смогу. Посмотри назад и увидишь свой завтрак. С кофемашиной, уверен, ты справишься. Пожалуйста, чувствуй себя как дома. Люблю.
P.S.: В прихожей тебя ждет передачка от еще одного неравнодушного человека».
Следуя указанию Руслана, я оборачиваюсь назад и вижу накрытое прозрачным колпаком блюдо с горкой румяных блинчиков и банку «Нутэллы». Это вызывает улыбку на моем лице. Видимо, морально измотанная, я так крепко уснула под утро, что даже не слышала, как мужчина занимался готовкой.
Снимаю крышку и сразу чувствую, как блинный аромат щекочет рецепторы в носу. Рот наполняется слюной, а в животе тихонько урчит. Я хватаю один блин, сворачиваю его трубочкой и жадно откусываю. Это настоящая амброзия.
Вспомнив про какую-то «передачку», упомянутую Русланом, я засовываю в рот остаток блина и собираюсь уже направиться в прихожую, но мой телефон, покоящийся на барной стойке, подает признак жизни. В душе снова загорается огонек надежды, что это Саша, который все-таки осознал эгоистичность своего поступка, но это, конечно, не он.
Кира: «Стелла, привет! Я заезжала утром к вам и привезла для тебя кое-какие вещи. Руслан сказал, что ты плохо спала ночью, и мы решили тебя не будить. Не уверена, все ли тебе подойдет, но думаю, что-то все равно окажется по размеру. Там все новое, с бирками даже».
Я: «Кира, спасибо огромное! Ты — моя спасительница! Я за все рассчитаюсь с тобой, обещаю!»
Кира: «Не думай сейчас об этом, подруга. Лучше скажи мне, что там с адвокатом? Нашли кого-то?»
Я: «Увы, нет. Оказывается, среди местных адвокатов много трусов, которые просто боятся связываться с моим мужем...»
Кира: «Хреново… И я ничем тебя порадовать пока не могу… Но ты не отчаивайся. На сотню таких слабаков найдется хоть один амбициозный специалист. Просто нужно еще покопаться...»
Я: «Надеюсь на это. Иначе моя судьба как матери предрешена».
Кира: «Все будет хорошо. Позитивный настрой и мотивация, Стелла!»
Я: «Да, именно так. Моя дочь не будет расти вдали от меня — я этого не допущу. Костьми лягу, но не допущу!»
Кира: «Вот это моя девочка! Так держать!»
Приняв душ, позавтракав и переодевшись в вещи, которые мне передала Кира, я снова залажу в интернет, чтобы продолжить поиски адвоката. Мой внутренний эмоциональный мазохист толкает меня на то, чтобы сперва зайти в свой аккаунт в соцсети и проверить, не спал ли ажиотаж вокруг моих «голых» фотографий. Но то, что я вижу в ленте новостей, повергает меня в новый шок.
«После скандала с пикантными снимками, обнародованными только вчера, супруга мэра и кандидата в депутаты нового созыва Александра Абрамова ушла от него к своему любовнику, оставив на мужа их общую пятилетнюю дочь. Думается нам, что в свете последних событий Абрамову будет не до выборов — ему придется «отмывать» свою репутацию и разбираться с семейной драмой. Тем лучше для его конкурентов, не так ли?»
Вытаращив глаза, я сижу с телефоном в руках. Понятия не имею, кто мог запустить такую гадкую ложь в массы, но догадываюсь, что это дело рук тех самых конкурентов Александра, которые только рады подлить масла в огонь, чтобы понизить его рейтинг перед выборами. Но мне нет дела до этих грязных политических игр — меня волнует только моя дочь. И шумиха, которая разворачивается вокруг моей семьи, может навредить Лее. Воображение рисует ужасные картинки недалекого будущего: «диванные» обсуждения взрослых долетают до детских ушей, и как следствие — сверстники начинают дразнить мою девочку и причинять ей боль своими обидными словами про то, что она не любима матерью и не нужна ей.
Я просто не могу такого допустить. Мой отец был прав — я должна из кожи вон вылезти, но добраться до Леи, чтобы объясниться с ней и заверить ее в своей безграничной любви. Мне никогда не простить себя за душевные муки, которые рискует пройти моя дочь в столь юном возрасте.
Руслан: «Стелла, где ты?»
Руслан: «Стелла?»
Руслан: «Возьми трубку!»
Руслан: «Что происходит?! Куда ты подевалась?!»
Руслан: «Любимая, просто ответь на мой звонок и скажи, что с тобой все в порядке!»
Мой телефон надрывается: сообщения от Руслана чередуются со звонками от него же. Но я не отвечаю ему, потому что знаю — он будет брюзжать на меня из-за того, что я нарушила свое слово и все-таки рванула к дочери. Но я обязана поговорить с ней, чтобы она не чувствовала себя покинутой мною. И сделать это я должна чем скорей, тем лучше.
Не было у меня в голове четкого плана, как я попаду в квартиру, но он и не понадобился — на мое везение. Еще в такси я замечаю, как из подъезда выходит Вера Васильевна — няня Леи. Женщина придерживает дверь для моей дочери, которая, в свою очередь, аккуратно передвигается на своих костыликах. Вероятно, они выходят на прогулку.
Мое сердце бешено тарахтит при виде Леи, и глаза щиплет от слез. Поддавшись порыву, я выпрыгиваю из машины и со всех ног бросаюсь к ней.
- Мамочка! - визжит она, увидев меня. Ее взгляд буквально светится, а щечки наливаются румянцем от радостного возбуждения. Господи, прошел всего один день, а у меня такое чувство, будто я не слышала и не видела свою дочь много лет!
- Принцесса моя! - всхлипываю, уже почти добравшись до Леи.
Но путь мне внезапно преграждает няня. Она встает между мной и дочерью чуть ли не по стойке смирно и строго взирает на меня.
- Стелла Аркадьевна, нет! - ультимативный голос этой обычно доброй и улыбчивой женщины сбивает меня с толку, и я застываю, как вкопанная, хлопая на нее глазами.
- Что значит — нет?! - зубоскалю, вся напружинившись, - Вы чего себе позволяете, Вера Васильевна??? Пустите меня к моему ребенку! Немедленно!
- Мама… - доносится до меня оробевший дочкин голосок.
Вера Васильевна кладет свою руку на ее плечо и ласково ей улыбается.
- Лея, милая, посидишь на скамейке, пока мы с твоей мамой немного поговорим, ладно?
Моя девочка растерянно смотрит то на меня, то на свою няню. У меня же внутри все бурлит — я едва могу сдерживать свой гнев. Но чтобы не нагонять еще больше страха на дочь, я беру свои эмоции под контроль.
- Подожди маленько, дорогая. Мы только обмолвимся парой слов с Верой Васильевной, - я виновато улыбаюсь Лее.
- Хорошо… - соглашается она с печальным видом.
Вера Васильевна помогает ей усесться и пристраивает ее костыли рядом. Я неотступно следую за ними. Мои руки так и чешутся, чтобы обнять свою дочь и расцеловать ее личико. А Лея неотрывно следит за мной, словно не верит, что это действительно я — ее мама, и боится, что я испарюсь, если она отведет взгляд.
- Стелла Аркадьевна, давайте отойдем. Пожалуйста, - обращается ко мне Вера Васильевна.
Тоскливо глянув на свою девочку, я киваю женщине. Мы отходим на несколько метров, чтобы наш разговор не коснулся слуха Леи.
- Ну и что это такое было?! - накидываюсь я сразу же на няню, - Почему вы препятствуете моему общению с дочерью? Кто наделил вас такими полномочиями?
- Мне очень жаль, правда… - начинает оправдываться она, - Но Александр Миронович дал мне вот это… - женщина достает из своей сумки сложенный лист бумаги и протягивает его мне.
- Что это такое?
- Ознакомьтесь сами.
Буквы печатного текста пляшут перед моими глазами и слова не складываются в логическую цепочку, пока я читаю.
- Можешь отвезти меня к отцу?
ГЛАВА 31
- Привет, дочка, - сидя в своем инвалидном кресле, мой отец встречает меня радушной, однобокой улыбкой. Он наводит пульт на телевизор, чтобы выключить какой-то исторический фильм, просмотром которого был увлечен до моего прихода.
- Здравствуй, папуль, - я подхожу к нему сзади и обнимаю, заключая его плечи в кольцо своих рук, - Как ты?
- Как человек, который не чувствует половины своего тела. Но если не принимать это во внимание, то вполне сносно.
Я смотрю на своего родителя и какое-то время исследую его пытливым взглядом. Не зарегистрировав никаких тревожных знаков, я расслабляюсь. Не знаю, дошла ли до отца информация о моем интернет-позоре, но уверена, что обязательно дойдет. К слову, от меня самой не скрылось, каким образом на меня поглядывали некоторые сотрудники пансионата, — кто с упреком, кто с сочувствием, а кто и просто с праздным любопытством. И от этого мне хотелось провалиться сквозь землю. Но я заглушила в себе все эмоции и прошла мимо каждого из них с невозмутимым видом.
Присев на край папиной кровати, я кладу руки на свои колени и трусливо опускаю глаза. Наверное, выгляжу сейчас, как нашкодивший ребенок, коим по сути и являюсь, если уж быть честной. Мне требуется время, чтобы настроиться на предстоящий разговор, и отец терпеливо ждет, не отрывая от меня внимательного взгляда.
- Папа, кое-что произошло, и я хочу, чтобы ты узнал об этом от меня, а не от кого-то постороннего.
Горло пересыхает, и язык ощущается слишком большим для моего рта. Я собираю по крошкам свою храбрость, чтобы признаться.
- Я слушаю тебя, дочь, - отец поощряет мою смелость кривоватой, натужной улыбкой.
- В общем… - мое лицо начинает гореть от стыда, и я ерзаю от волнения, - В интернет просочились кое-какие снимки со мной… откровенного характера.
Папа тихонько охает и судорожно вздыхает. Я с опаской слежу за его реакцией.
- Даже не хочу знать, откуда они вообще взялись, - хрипит он, - Но как это произошло?
- Не знаю… - я мотаю головой, - Но моя подруга постарается выяснить это.
- А я думал, мне показалось, что молодняк из персонала как-то странно косится в мою сторону, - отец отказывается смотреть мне в глаза, и это только больше уязвляет меня.
- Прости, пап…
- Что муж сказал на это?
- Это нанесло урон карьере Александра, и мы… сильно поругались, - последние слова я практически шепчу.
- И все? - взгляд моего отца, наконец, тянется к моему лицу, но осуждение не покидает его голос.
- Думаю, нам предстоит развод.
- Плохо, что ты оскандалилась, дочка, - досадует мой родитель, а потом вдруг смягчается, - Но твой брак уже давно трещал по швам, так что, может, оно и к лучшему. А сплетни затихнут со временем.
- Саша намерен забрать Лею себе, - изрекаю я, испытывая глубокое неприятие собственных слов.
Выражение отцовского лица вновь становится угрюмым.
- Это эгоистичная блажь с его стороны, - цедит он сквозь зубы, - Девочке мать нужна в первую очередь.
- Я знаю, понимаю… Но он ведь не просто какой-то Петя или Вася без рода и племени. У моего мужа есть власть, которой он может…
- Да ни черта у него нет, кроме преувеличенного эго! - взрывается мой отец, - Его посадили в кресло мэра, а Сашка возомнил себя чуть ли не правителем мира! - он замолкает, тяжело дыша и приложив здоровую руку к области сердца на своей груди.
- Папа, успокойся, пожалуйста, - причитаю, боясь за его здоровье. Мне так совестно, что из-за меня самые близкие и родные мне люди страдают, - Я собираюсь сделать все ради того, чтобы Лея осталась со мной.
- Надеюсь на это, - отец буравит меня строгим взглядом, - Оповести жильцов в моей квартире, что им придется съехать. И как только это случится, заезжайте с Леей. Я все равно собираюсь доживать свой век в этих стенах.
- Вообще-то… - я кусаю губы, силясь преподнести папе еще одну плохую новость, - Александр выгнал меня из дома.
- И где вы с дочерью обосновались?
- Саша не позволил мне забрать Лею. А сама я… - бросаю на отца осторожный взгляд, - …остановилась у Руслана.
- У того самого Руслана?
- У того самого…
- А моя внучка, значит, с травмированной ногой сейчас находится на попечении няньки, пока ты «гостишь» у своего любовника?
Эхо отцовских слов откликается чувством вины в моем сердце, а его порицающий тон дискредитирует меня как мать в собственных глазах. Но я пытаюсь дать оправдание своему бездействию:
- Все не совсем так, папа. Я просто хочу дать Саше время немного успокоиться и вернуться к здравому смыслу, чтобы попробовать разрешить наш конфликт более-менее дипломатично. Сейчас я для него — как красная тряпка для быка. Но дочери он не навредит и позаботится о ней.
- А как Лея отнесется к твоему отсутствию? - надавливает отец, - И что твой муженек успеет «напеть» ей про тебя в эти дни? Не боишься, что твоя временная капитуляция разобьет сердце дочери?
- Мне тоже тяжело… - мои глаза слезятся, - Но я не хочу пугать Лею новой потасовкой с ее отцом.
Видя, что я начинаю плакать, мой родитель ослабляет натиск. Он протягивает ко мне здоровую руку и кладет ее на мое плечо. Я ловлю его взгляд, в котором читается сострадание к моей боли.
- Стеша, нельзя просто так пропадать из жизни ребенка, даже не объяснив ему причину этого. Ты можешь собачиться с мужем, сколько душе угодно, но найди способ поговорить с дочерью, чтобы не пожалеть ни о чем впоследствии.
Я всхлипываю и слизываю слезы с губ.
- Обязательно, папа. Я не допущу, чтобы Лея разочаровалась во мне. Никогда.
ГЛАВА 32
Утреннее солнце бьет своими яркими, жизнеутверждающими лучами в окно. Я медленно открываю глаза и тут же снова зажмуриваюсь, спасаясь от ослепляющего света. Сон еще лежит на моих веках, и его сладкий дурман не отпускает меня…
Со вздохом сажусь в кровати и смотрю на пустующее место рядом с собой. Подушка Руслана хранит отпечаток его головы, а постельное белье пахнет им. Будь я в других обстоятельствах, могла бы порадоваться тому, что впервые провела с этим мужчиной в постели целую ночь. Конечно, секс даже не подразумевался, но что-то особенное было в том, чтобы спать рядом с Русланом. Тепло его тела и его мирное дыхание дарили мне ощущение комфорта и уюта.
Прошлый вечер мы с Русланом провели за поисками юриста по семейным делам: изучали профайлы в интернете, читали отзывы клиентов и обзванивали адвокатские конторы. Но успехом наши старания так и не увенчались: как только на другом конце провода слышали имя моего мужа и понимали, с кем им предстоит иметь дело, то сразу же вежливо отказывались работать со мной и против Александра. Такое невезение еще больше погружало меня в уныние.
После поездки к отцу я многократно пыталась дозвониться до Александра, писала ему сообщения, молящие о возможности просто поговорить с Леей, но мой муж усердно игнорировал меня. О том, чтобы нагрянуть в квартиру, из которой была с позором изгнана, и речи быть не могло — теперь я там персона нон грата.
Ночью мне долго не удавалось заснуть — мозг лихорадочно продуцировал пессимистичные мысли. Но крепкие и надежные объятья мужчины-викинга и его ласковые приговоры о том, что все образуется, что никто не отнимет у меня мою дочь и что он будет служить мне верным союзником в этой борьбе, в конце концов, умиротворили меня. Но сны мои все равно были беспокойными и тревожными. Я снова и снова видела заплаканное и испуганное личико Леи, которая тянула ко мне руки и умоляла меня не бросать ее…
В квартире мертвецки тихо, и от этой тишины мне становится не по себе.
- Руслан? - зову я осипшим после сна голосом.
Не получив никакого ответа, встаю с кровати и иду на кухню, чтобы взять свой телефон, оставленный там с вечера. На барной стойке замечаю записку.
«С добрым утром, Стелла! Мне нужно было отлучиться в студию, но я постараюсь вернуться к тебе так скоро, как смогу. Посмотри назад и увидишь свой завтрак. С кофемашиной, уверен, ты справишься. Пожалуйста, чувствуй себя как дома. Люблю.
P.S.: В прихожей тебя ждет передачка от еще одного неравнодушного человека».
Следуя указанию Руслана, я оборачиваюсь назад и вижу накрытое прозрачным колпаком блюдо с горкой румяных блинчиков и банку «Нутэллы». Это вызывает улыбку на моем лице. Видимо, морально измотанная, я так крепко уснула под утро, что даже не слышала, как мужчина занимался готовкой.
Снимаю крышку и сразу чувствую, как блинный аромат щекочет рецепторы в носу. Рот наполняется слюной, а в животе тихонько урчит. Я хватаю один блин, сворачиваю его трубочкой и жадно откусываю. Это настоящая амброзия.
Вспомнив про какую-то «передачку», упомянутую Русланом, я засовываю в рот остаток блина и собираюсь уже направиться в прихожую, но мой телефон, покоящийся на барной стойке, подает признак жизни. В душе снова загорается огонек надежды, что это Саша, который все-таки осознал эгоистичность своего поступка, но это, конечно, не он.
Кира: «Стелла, привет! Я заезжала утром к вам и привезла для тебя кое-какие вещи. Руслан сказал, что ты плохо спала ночью, и мы решили тебя не будить. Не уверена, все ли тебе подойдет, но думаю, что-то все равно окажется по размеру. Там все новое, с бирками даже».
Я: «Кира, спасибо огромное! Ты — моя спасительница! Я за все рассчитаюсь с тобой, обещаю!»
Кира: «Не думай сейчас об этом, подруга. Лучше скажи мне, что там с адвокатом? Нашли кого-то?»
Я: «Увы, нет. Оказывается, среди местных адвокатов много трусов, которые просто боятся связываться с моим мужем...»
Кира: «Хреново… И я ничем тебя порадовать пока не могу… Но ты не отчаивайся. На сотню таких слабаков найдется хоть один амбициозный специалист. Просто нужно еще покопаться...»
Я: «Надеюсь на это. Иначе моя судьба как матери предрешена».
Кира: «Все будет хорошо. Позитивный настрой и мотивация, Стелла!»
Я: «Да, именно так. Моя дочь не будет расти вдали от меня — я этого не допущу. Костьми лягу, но не допущу!»
Кира: «Вот это моя девочка! Так держать!»
Приняв душ, позавтракав и переодевшись в вещи, которые мне передала Кира, я снова залажу в интернет, чтобы продолжить поиски адвоката. Мой внутренний эмоциональный мазохист толкает меня на то, чтобы сперва зайти в свой аккаунт в соцсети и проверить, не спал ли ажиотаж вокруг моих «голых» фотографий. Но то, что я вижу в ленте новостей, повергает меня в новый шок.
«После скандала с пикантными снимками, обнародованными только вчера, супруга мэра и кандидата в депутаты нового созыва Александра Абрамова ушла от него к своему любовнику, оставив на мужа их общую пятилетнюю дочь. Думается нам, что в свете последних событий Абрамову будет не до выборов — ему придется «отмывать» свою репутацию и разбираться с семейной драмой. Тем лучше для его конкурентов, не так ли?»
Вытаращив глаза, я сижу с телефоном в руках. Понятия не имею, кто мог запустить такую гадкую ложь в массы, но догадываюсь, что это дело рук тех самых конкурентов Александра, которые только рады подлить масла в огонь, чтобы понизить его рейтинг перед выборами. Но мне нет дела до этих грязных политических игр — меня волнует только моя дочь. И шумиха, которая разворачивается вокруг моей семьи, может навредить Лее. Воображение рисует ужасные картинки недалекого будущего: «диванные» обсуждения взрослых долетают до детских ушей, и как следствие — сверстники начинают дразнить мою девочку и причинять ей боль своими обидными словами про то, что она не любима матерью и не нужна ей.
Я просто не могу такого допустить. Мой отец был прав — я должна из кожи вон вылезти, но добраться до Леи, чтобы объясниться с ней и заверить ее в своей безграничной любви. Мне никогда не простить себя за душевные муки, которые рискует пройти моя дочь в столь юном возрасте.
ГЛАВА 33
Руслан: «Стелла, где ты?»
Руслан: «Стелла?»
Руслан: «Возьми трубку!»
Руслан: «Что происходит?! Куда ты подевалась?!»
Руслан: «Любимая, просто ответь на мой звонок и скажи, что с тобой все в порядке!»
Мой телефон надрывается: сообщения от Руслана чередуются со звонками от него же. Но я не отвечаю ему, потому что знаю — он будет брюзжать на меня из-за того, что я нарушила свое слово и все-таки рванула к дочери. Но я обязана поговорить с ней, чтобы она не чувствовала себя покинутой мною. И сделать это я должна чем скорей, тем лучше.
Не было у меня в голове четкого плана, как я попаду в квартиру, но он и не понадобился — на мое везение. Еще в такси я замечаю, как из подъезда выходит Вера Васильевна — няня Леи. Женщина придерживает дверь для моей дочери, которая, в свою очередь, аккуратно передвигается на своих костыликах. Вероятно, они выходят на прогулку.
Мое сердце бешено тарахтит при виде Леи, и глаза щиплет от слез. Поддавшись порыву, я выпрыгиваю из машины и со всех ног бросаюсь к ней.
- Мамочка! - визжит она, увидев меня. Ее взгляд буквально светится, а щечки наливаются румянцем от радостного возбуждения. Господи, прошел всего один день, а у меня такое чувство, будто я не слышала и не видела свою дочь много лет!
- Принцесса моя! - всхлипываю, уже почти добравшись до Леи.
Но путь мне внезапно преграждает няня. Она встает между мной и дочерью чуть ли не по стойке смирно и строго взирает на меня.
- Стелла Аркадьевна, нет! - ультимативный голос этой обычно доброй и улыбчивой женщины сбивает меня с толку, и я застываю, как вкопанная, хлопая на нее глазами.
- Что значит — нет?! - зубоскалю, вся напружинившись, - Вы чего себе позволяете, Вера Васильевна??? Пустите меня к моему ребенку! Немедленно!
- Мама… - доносится до меня оробевший дочкин голосок.
Вера Васильевна кладет свою руку на ее плечо и ласково ей улыбается.
- Лея, милая, посидишь на скамейке, пока мы с твоей мамой немного поговорим, ладно?
Моя девочка растерянно смотрит то на меня, то на свою няню. У меня же внутри все бурлит — я едва могу сдерживать свой гнев. Но чтобы не нагонять еще больше страха на дочь, я беру свои эмоции под контроль.
- Подожди маленько, дорогая. Мы только обмолвимся парой слов с Верой Васильевной, - я виновато улыбаюсь Лее.
- Хорошо… - соглашается она с печальным видом.
Вера Васильевна помогает ей усесться и пристраивает ее костыли рядом. Я неотступно следую за ними. Мои руки так и чешутся, чтобы обнять свою дочь и расцеловать ее личико. А Лея неотрывно следит за мной, словно не верит, что это действительно я — ее мама, и боится, что я испарюсь, если она отведет взгляд.
- Стелла Аркадьевна, давайте отойдем. Пожалуйста, - обращается ко мне Вера Васильевна.
Тоскливо глянув на свою девочку, я киваю женщине. Мы отходим на несколько метров, чтобы наш разговор не коснулся слуха Леи.
- Ну и что это такое было?! - накидываюсь я сразу же на няню, - Почему вы препятствуете моему общению с дочерью? Кто наделил вас такими полномочиями?
- Мне очень жаль, правда… - начинает оправдываться она, - Но Александр Миронович дал мне вот это… - женщина достает из своей сумки сложенный лист бумаги и протягивает его мне.
- Что это такое?
- Ознакомьтесь сами.
Буквы печатного текста пляшут перед моими глазами и слова не складываются в логическую цепочку, пока я читаю.
