– Почему ты стал гаишником? – прервала Злата молчание.
Вопрос, похоже, Илье не понравился. Он откинулся на спинку стула и пытливо взглянул на нее.
– Наверное, я должен ответить так – чтобы бороться с нарушителями на дорогах. – дежурно ответил он. – А не брать взятки, как думают многие люди.
– А это не так? – хмыкнула Злата.
– У тебя я не брал взятку.
– Я тебе и не предлагала.
Она открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но он улыбнулся:
– Хозяйка, чем будешь гостя потчевать: чаем или одними вопросами?
Покраснев, Злата придвинула к Илье кружку и вазочку с печеньем.
– Ты даже не притронулся к чаю. Извини, все еще не могу забыть, как ты задержал меня на переходе.
Илья отложил в сторону ложку.
– За дело задержал. А если бы машина выскочила?
– Но я же не маленький ребенок. Видела, что дорога пустая.
– А другие что, тоже маленькими детьми были? Ты даже не представляешь, сколько и чего я видел.
– И чего и сколько?
– Тебе лучше не знать, – отрезал Илья и нахмурился.
– А что ты сейчас видишь? – решила подразнить его Злата.
Брови его разгладились, и он пристально взглянул на нее:
– Сейчас я вижу перед собой очень красивую девушку. И эта девушка уже не первый раз нарушает мои планы.
Илья бережно взял ее за запястье, и их глаза встретились. Мгновение они смотрели друг на друга; затем он прижал Злату к груди, ничего не говоря – слова сейчас были бы излишними. Она вдохнула запах – запах силы и желания, и покорилась его рукам.
Их разбудил звонок сотового телефона. Злата долго не могла понять, что за музыка играет. Илья попытался вслепую нащупать рядом с собой мобильник. Наконец, понял, что находится не дома и рывком сел на кровати. Она прогнулась под его весом, и Злата скатилась к Илье под бок. Он придержал ее, чтобы не упала, подхватил джинсы и выудил из кармана разбушевавшийся телефон. Обнял свободной рукой Злату и сказал в мобильник:
– Да, мама, слушаю. Что? Опять сосед буянит? – в его голосе зазвучал металл. – Ничего не предпринимай, я сейчас приеду.
Скрипнули пружины, Илья нехотя поднялся и стал торопливо одеваться. Злата включила торшер и села на краю кровати, сонно моргая. Свет осветил мебель и Илью. Злата с удовольствием разглядывала широкие плечи и тугие сплетения мышц. Илья ухватил ее взгляд и усмехнулся:
– Спасибо за гостеприимство, но мне пора.
– Тебя довезти?
– Не надо. Вызову такси, а ты отдыхай.
Злата вышла проводить в коридор. Она молчаливо наблюдала, как он быстро надел и зашнуровал кроссовки. Он уже открывал дверь, когда она произнесла:
– Сегодня я потушу кролика со сметаной и грибами. Приходи, моя очередь угощать.
Грэсси стояла рядом, приветливо махая хвостом. Он потрепал ее за ушами и улыбнулся.
– Я смогу только вечером.
– Приходи вечером.
– Договорились. Спокойной ночи.
Он притянул ее к себе, легонько поцеловал и сам закрыл за собой дверь. Злата вернулась в спальню. Ей вдруг остро захотелось, чтобы Илья остался. «Да что же это такое со мной? – изумленно подумала она. – Пустила в квартиру, оставила ночевать, да еще сама назначила свидание!».
– Грэсси, как тебе новый знакомый? – спросила Злата. В ответ Грэсси подошла к хозяйке, положила голову на колени и шумно вдохнула. – Понравился, да?
Питомица махнула хвостом. Злата задумчиво погладила ее, затем потянулась и выключила торшер, удивляясь, почему ее вдруг так сильно привлек малознакомый парень. «Повстречаюсь с ним немного, а потом брошу», – решила она и легла спать.
Рапису не хотелось встречаться со старой ведьмой Атропой. Он всерьез опасался, что однажды она выйдет из подчинения хозяину и превратит Раписа в жабу или крысу. Он передернулся, когда вспомнил, какие у нее безумные глаза. Обычно таким взглядом смотрели сумасшедшие люди, для которых не существовало преград и ограничений, принятых среди нормальных людей.
Он помотал головой, стряхивая с себя наваждение. Он все равно пойдет к ней, как бы не боялся. Ослушаться хозяина было еще страшнее. Если Атропа могла и не превратить в жабу, то хозяин накажет сразу. По счастью, Рапису удавалось избегать наказаний, но он видел, как корчились в муках ослушавшиеся Вещего Дисмарха слуги. Тело советника покрылось липким потом. С хозяином лучше не шутить.
Советник подтянул подпругу у невысокого, но мощного рыжего коня с широкой спиной. Тот спокойно стоял, повернув уши в сторону соседнего денника. В нем огромный вороной конь по кличке Смерч возмущенно бил копытами по стенкам – ему тоже хотелось на волю. Рапис покачал головой – он мог брать в конюшне любого коня, кроме него. На Смерче ездил только хозяин.
Рапис сел верхом на рыжего и надавил шенкелями. Конь строптиво вскинул задом – видимо, ему передалось недовольное настроение наездника. Рапис постарался успокоиться, вспомнив что-нибудь приятное. Он представил старичка Лея, мужа Атропы, и страх уменьшился. В видении Лей приветливо улыбался бесхитростной улыбкой. Рапис улыбнулся в ответ и дернул поводьями. Конь послушно потрусил к открытым воротам.
Атропа жила в стороне от деревни. Ее дом стоял за поворотом дороги, напротив огромного ясеня. Дважды в год листья на ясене полностью опадали, а через лунный месяц-другой отрастали вновь. Жители шептались, что на дереве сказывались колдовские штучки Атропы.
В этот раз ясень шелестел сочной зеленью.
Жители старались не появляться без нужды в этом месте. Поговаривали, что ночью, особенно в полнолуние, там творились необъяснимые вещи – бродили полупрозрачные белые фигуры, летали в воздухе предметы – косы, топоры, пилы.
Те смельчаки, что решались пройтись мимо, говорили противоречиво. Одни отмечали, что там властвует тишина: не свистели птицы, не жужжали мухи; ни шевелились травы и листья на ясене. «Словно все застыло», – шептали они. Другие, напротив, утверждали, что там дул сильный ветер, качая ветвями дерева; летали тучи черных воронов, садились на землю и что-то клевали.
Рапис тоже держался в стороне от жилища Атропы и от нее самой, лишь по необходимости встречаясь с ней в пределах замка Вещего Дисмарха. Впрочем, и сама Атропа, похоже, не жаждала общаться с советником, стараясь прошмыгнуть мимо как можно скорее. Они вели себя так, будто заключили негласный договор не разговаривать и не смотреть друг на друга.
Договор не касался ее мужа Лея, ему Рапис всегда был рад. Иногда советник колдуна удивлялся, как могли стать мужем и женой таких два абсолютно противоположных существа. Насколько Атропа была угрюма, настолько Лей – добрым и приветливым.
Рапис подошел к дому Атропы, внимательно приглядываясь и прислушиваясь. Ничего необычного он не заметил. Не летали возле дома стаи ворон; рядом с ними не свистели топоры, и не звенели, порхая над крышей, пилы. Дом выглядел, как обычное жилище – построен из толстых бревен и крыт красной черепицей. Советник открыл узкую калитку и прошел по протоптанной дорожке к входной двери. Толкнул ее, и дверь открылась с тихим скрипом.
Одетая в черную кофту и тоже черную длинную юбку Атропа что-то варила, суетясь у покрытой сажей печи. Пахло очень даже аппетитно – вареным мясом с овощами и специями. Рапис невольно сглотнул слюну, хоть и признался себе, что вряд ли отважился бы отведать угощения в этом доме.
Заметив гостя, Атропа выпрямилась и обтерла руки об фартук. Рапис стоял в дверях, ожидая приглашения, но она молчала. На скрип двери из комнаты, прикрытой занавеской, выглянул Лей. Увидел советника и спросил у Атропы:
– Жена, почему не приглашаешь гостя в дом?
Атропа недовольно кивнула, смахнула полотенцем пыль с табуретки и пододвинула к Рапису. Он сделал пару шагов вперед и остался стоять, надеясь быстро выполнить поручение и убраться отсюда как можно скорее. Очень не нравились ему сушеные лягушечьи шкурки на стене и вороньи перья с клювами, развешанные пучками; да и вся обстановка в доме, включая массивный стол и грубо сколоченные стулья, выглядела мрачно. Рапис решил обойтись без принятых приветствий и сообщил сразу, зачем пришел:
– Вещий Дисмарх наказал мне передать вам его слова. Вы оба должны отправиться в мир людей. Узнайте, не случилось ли в нем чего-то нового.
Атропа выслушала Раписа молча, не выразив удивления или смущения; но ее муж выглядел озадаченным.
– Как мы узнаем, что в мире людей что-то произошло? – спросил он.
– Положись в этом на жену, уж она-то мастер угадывать необычное. – ответил Рапис.
Как только Рапис озвучил причину визита, Атропа сразу же вернулась к своему вареву.
Наступила тишина: двое мужчин ждали, что ответит хозяйка дома, но она монотонно перемешивала варево, по-прежнему никак не реагируя. Рапис даже подумал, что она не поняла, о чем он сказал, и нарушил молчание:
– Что передать Вещему Дисмарху?
Атропа разлепила губы и угрюмо спросила:
– Когда отправляться?
– Сейчас, – ответил Рапис.
Ложка в руке Атропы дрогнула, а варево в ней чуть не вылилось, так и оставшись неопробованным. Атропа кивнула в сторону котелка и спросила:
– Поесть можно?
– Можно, – ответил Рапис.
Лей повеселел и потянулся к полке, на которой стояла посуда; достал три глиняных чашки, одна из которых, с покрытым глазурью боковым цветочным рисунком явно предназначалась для гостя.
Советнику очень не хотелось расстраивать Лея, но все же он выставил руку вперед и произнес:
– На меня не накрывайте, я тороплюсь. – Рапис заметил на лице Лея разочарование и поспешил уйти. Вышел на улицу и вздохнул с облегчением – уж слишком гнетущая стояла в доме атмосфера, несмотря на добродушного хозяина дома.
Злата купила Грэсси, когда той был всего лишь месяц; специально ездила за ней в другой город. Щенок понравился: крупный, с мягкой блестящей шерсткой и толстыми лапами; но больше всего привлекла ее отличная родословная.
Семен Леонидович, заводчик, радушно встретил гостью. Провел в большую комнату, усадил на диван и вручил щенячью метрику. Щенок крутился рядом, неуклюже переваливаясь; с любопытством обнюхивал гостью и усиленно крутил коротким, похожим на кочерыжку, хвостиком. Затем вскарабкался, как лягушонок, на диван, пробежался по нему и спрыгнул обратно на пол. Неудачно приземлился. Коротко взвизгнул и поковылял, припадая на переднюю лапу, под круглый стол, где и улегся.
Больную лапку осмотрели. Щенок разрешил ее прощупать и несколько раз согнуть-разогнуть; лишь однажды тихонько заскулил. Похоже, ни переломов, ни вывихов не было. Отпустили, и он вновь захромал.
Семен Леонидович поднял жилистую руку и озабоченно потрепал начавшую лысеть голову.
– Ничего не понимаю. Серьезного ничего не видно, и все равно хромает. Впрочем, у чернышей такое бывает. Щенки тяжелые, часто неудачно прыгают. Чтобы не сомневаться, можно съездить к ветеринару и сделать рентген.
– Извините, но больного щенка забрать не могу, – голубые глаза Златы обожгли холодной решимостью. – Мне нужна отличная собака: такая, чтобы ходить с ней на выставки и занимать первые места. За это и плачу хорошие деньги. Неизвестно, как падение отзовется в будущем. Я отказываюсь от щенка.
Надменность гостьи удивила хозяина. На его лице словно было написано: «Молодая, красивая, и такая высокомерная».
Щенок, видимо догадавшись, что решается его будущее, приковылял к девушке, покрутился возле нее и улегся рядом, доверчиво положив голову на ступню. Шумно выдохнул и замер.
– Смотрите, а она вас признала, – удивился Семен Леонидович. – Мне голову на ноги не кладет.
Тонкие полукруглые брови Златы приподнялись, в голубых глазах мелькнуло изумление. Она заколебалась. С одной стороны, несколько месяцев ждала этого щенка, а с другой, – не хотелось оказаться хозяйкой бракованной собаки. Еще раз осмотрела щенка – смешной, с торчащей вверх челкой и мохнатой, как у ершика, мордой. Почему он признал ее? Что увидел в ней необычного? Злата решительно встала.
– Хорошо, едем к ветеринару.
Семен Леонидович положил руку на лоб, почесал редкий пушок и растерянно пробормотал:
– А я вам сразу это и предлагал.
Рентген показал, что вывихов и переломов нет. Приветливая улыбчивая ветеринар заверила, что через два-три дня хромота пройдет.
– Вы гарантируете, что с лапой все в порядке? – голубые глаза Златы прожигали насквозь.
– Абсолютно! – ветеринар погладила щенка по голове, и в ответ он приветливо замахал хвостиком. – Можете показать снимки другому ветеринару, он скажет то же самое.
– Хорошо, – Злата повернулась к Семену Леонидовичу. – Я возьму щенка, но если хромота не пройдет, то верну его обратно.
Семен Леонидович пожал плечами и привычно почесал голову.
Щенок словно понял, что теперь у него новая хозяйка, и прихромал к ее ногам. Задрал голову, стараясь смотреть ей в лицо. Это показалось ему не совсем удобно, и он плюхнулся на задние лапы.
Его втиснули в клетку для переноски собак, поставили в багажник машины и повезли жить в незнакомое место.
Собачонок легко освоился в новом доме: бегал по квартире, высоко задрав кочерыжку, таскал собачью игрушку и грыз ее. Самым любимым местом стала кухня с ароматными запахами и вкусной едой. С набитым животом часто засыпал под столом. Злата осторожно поднимала щенка и переносила на собачью подстилку в углу комнаты.
Грэсси скоро превратилась в крупную собаку с черной лоснящейся шерстью, мощными лапами и крупной головой, на которой красовались длинные усы, борода и брови. И хоть росла она быстро, но взрослела медленно – в годовалом возрасте все еще вела себя, как щенок, все люди для нее являлись добрыми и хорошими друзьями. Больше всего Злате не нравилось, что она ко всем ласкалась. Не все люди понимали, что большой лохматый пес радуется встрече. Многие, особенно женщины, пугались, начинали визжать и истерично требовать, чтобы убрали собаку. Приходилось выбирать такие места для прогулки, где не ходили люди.
Почти каждый день Злата ездила в лес. В нем она разрешала Грэсси свободно гулять, не боясь, что собака выкажет кому-нибудь свою любовь – уж слишком она любила людей, и знакомых, и чужих.
Грэсси свободно бегала между кустов, принюхиваясь чуть ли не к каждому деревцу и травинке, скребла лапой землю и жевала сломанные ветки.
В дальней части сосняка люди появлялись редко. Обычно в это время года шли дожди, но нынче последняя неделя июня выдалась теплой и сухой. Злата осторожно ступала, стараясь не запнуться о толстые корни или не провалиться в ямы, которые попадались, и думала о двух старушках возле подъезда: «Сидят целыми днями, как две старые колоды. Все чего-то выглядывают, вынюхивают. И смотрят так, словно я им чего-то должна. Лучше бы занялись чем-то. Цветы разводили, что ли».
Грэсси вынырнула из зарослей кустов и насторожилась. Злата прислушалась и уловила людские голоса На всякий случай прицепила к ошейнику поводок. Голоса приближались. Скоро можно было понять, как старушечий голос повторял одну и ту же фразу: «А я тебе говорила, много раз говорила. Столько раз повторяла, а ты все равно сделал не так, как надо».
На старой заброшенной тропинке появилась пожилая пара. Худой невысокий старичок, одетый в легкую рубашку и потертые брюки. Забавно взъерошенные седые волосы делали его похожим на подростка. Выцветшие голубые глаза прятались под торчащими редкими бровями. Бесхитростный взгляд говорил, что старик и мухи не обидит.
Вопрос, похоже, Илье не понравился. Он откинулся на спинку стула и пытливо взглянул на нее.
– Наверное, я должен ответить так – чтобы бороться с нарушителями на дорогах. – дежурно ответил он. – А не брать взятки, как думают многие люди.
– А это не так? – хмыкнула Злата.
– У тебя я не брал взятку.
– Я тебе и не предлагала.
Она открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но он улыбнулся:
– Хозяйка, чем будешь гостя потчевать: чаем или одними вопросами?
Покраснев, Злата придвинула к Илье кружку и вазочку с печеньем.
– Ты даже не притронулся к чаю. Извини, все еще не могу забыть, как ты задержал меня на переходе.
Илья отложил в сторону ложку.
– За дело задержал. А если бы машина выскочила?
– Но я же не маленький ребенок. Видела, что дорога пустая.
– А другие что, тоже маленькими детьми были? Ты даже не представляешь, сколько и чего я видел.
– И чего и сколько?
– Тебе лучше не знать, – отрезал Илья и нахмурился.
– А что ты сейчас видишь? – решила подразнить его Злата.
Брови его разгладились, и он пристально взглянул на нее:
– Сейчас я вижу перед собой очень красивую девушку. И эта девушка уже не первый раз нарушает мои планы.
Илья бережно взял ее за запястье, и их глаза встретились. Мгновение они смотрели друг на друга; затем он прижал Злату к груди, ничего не говоря – слова сейчас были бы излишними. Она вдохнула запах – запах силы и желания, и покорилась его рукам.
Их разбудил звонок сотового телефона. Злата долго не могла понять, что за музыка играет. Илья попытался вслепую нащупать рядом с собой мобильник. Наконец, понял, что находится не дома и рывком сел на кровати. Она прогнулась под его весом, и Злата скатилась к Илье под бок. Он придержал ее, чтобы не упала, подхватил джинсы и выудил из кармана разбушевавшийся телефон. Обнял свободной рукой Злату и сказал в мобильник:
– Да, мама, слушаю. Что? Опять сосед буянит? – в его голосе зазвучал металл. – Ничего не предпринимай, я сейчас приеду.
Скрипнули пружины, Илья нехотя поднялся и стал торопливо одеваться. Злата включила торшер и села на краю кровати, сонно моргая. Свет осветил мебель и Илью. Злата с удовольствием разглядывала широкие плечи и тугие сплетения мышц. Илья ухватил ее взгляд и усмехнулся:
– Спасибо за гостеприимство, но мне пора.
– Тебя довезти?
– Не надо. Вызову такси, а ты отдыхай.
Злата вышла проводить в коридор. Она молчаливо наблюдала, как он быстро надел и зашнуровал кроссовки. Он уже открывал дверь, когда она произнесла:
– Сегодня я потушу кролика со сметаной и грибами. Приходи, моя очередь угощать.
Грэсси стояла рядом, приветливо махая хвостом. Он потрепал ее за ушами и улыбнулся.
– Я смогу только вечером.
– Приходи вечером.
– Договорились. Спокойной ночи.
Он притянул ее к себе, легонько поцеловал и сам закрыл за собой дверь. Злата вернулась в спальню. Ей вдруг остро захотелось, чтобы Илья остался. «Да что же это такое со мной? – изумленно подумала она. – Пустила в квартиру, оставила ночевать, да еще сама назначила свидание!».
– Грэсси, как тебе новый знакомый? – спросила Злата. В ответ Грэсси подошла к хозяйке, положила голову на колени и шумно вдохнула. – Понравился, да?
Питомица махнула хвостом. Злата задумчиво погладила ее, затем потянулась и выключила торшер, удивляясь, почему ее вдруг так сильно привлек малознакомый парень. «Повстречаюсь с ним немного, а потом брошу», – решила она и легла спать.
Глава 6. Жилище Атропы
Рапису не хотелось встречаться со старой ведьмой Атропой. Он всерьез опасался, что однажды она выйдет из подчинения хозяину и превратит Раписа в жабу или крысу. Он передернулся, когда вспомнил, какие у нее безумные глаза. Обычно таким взглядом смотрели сумасшедшие люди, для которых не существовало преград и ограничений, принятых среди нормальных людей.
Он помотал головой, стряхивая с себя наваждение. Он все равно пойдет к ней, как бы не боялся. Ослушаться хозяина было еще страшнее. Если Атропа могла и не превратить в жабу, то хозяин накажет сразу. По счастью, Рапису удавалось избегать наказаний, но он видел, как корчились в муках ослушавшиеся Вещего Дисмарха слуги. Тело советника покрылось липким потом. С хозяином лучше не шутить.
Советник подтянул подпругу у невысокого, но мощного рыжего коня с широкой спиной. Тот спокойно стоял, повернув уши в сторону соседнего денника. В нем огромный вороной конь по кличке Смерч возмущенно бил копытами по стенкам – ему тоже хотелось на волю. Рапис покачал головой – он мог брать в конюшне любого коня, кроме него. На Смерче ездил только хозяин.
Рапис сел верхом на рыжего и надавил шенкелями. Конь строптиво вскинул задом – видимо, ему передалось недовольное настроение наездника. Рапис постарался успокоиться, вспомнив что-нибудь приятное. Он представил старичка Лея, мужа Атропы, и страх уменьшился. В видении Лей приветливо улыбался бесхитростной улыбкой. Рапис улыбнулся в ответ и дернул поводьями. Конь послушно потрусил к открытым воротам.
Атропа жила в стороне от деревни. Ее дом стоял за поворотом дороги, напротив огромного ясеня. Дважды в год листья на ясене полностью опадали, а через лунный месяц-другой отрастали вновь. Жители шептались, что на дереве сказывались колдовские штучки Атропы.
В этот раз ясень шелестел сочной зеленью.
Жители старались не появляться без нужды в этом месте. Поговаривали, что ночью, особенно в полнолуние, там творились необъяснимые вещи – бродили полупрозрачные белые фигуры, летали в воздухе предметы – косы, топоры, пилы.
Те смельчаки, что решались пройтись мимо, говорили противоречиво. Одни отмечали, что там властвует тишина: не свистели птицы, не жужжали мухи; ни шевелились травы и листья на ясене. «Словно все застыло», – шептали они. Другие, напротив, утверждали, что там дул сильный ветер, качая ветвями дерева; летали тучи черных воронов, садились на землю и что-то клевали.
Рапис тоже держался в стороне от жилища Атропы и от нее самой, лишь по необходимости встречаясь с ней в пределах замка Вещего Дисмарха. Впрочем, и сама Атропа, похоже, не жаждала общаться с советником, стараясь прошмыгнуть мимо как можно скорее. Они вели себя так, будто заключили негласный договор не разговаривать и не смотреть друг на друга.
Договор не касался ее мужа Лея, ему Рапис всегда был рад. Иногда советник колдуна удивлялся, как могли стать мужем и женой таких два абсолютно противоположных существа. Насколько Атропа была угрюма, настолько Лей – добрым и приветливым.
Рапис подошел к дому Атропы, внимательно приглядываясь и прислушиваясь. Ничего необычного он не заметил. Не летали возле дома стаи ворон; рядом с ними не свистели топоры, и не звенели, порхая над крышей, пилы. Дом выглядел, как обычное жилище – построен из толстых бревен и крыт красной черепицей. Советник открыл узкую калитку и прошел по протоптанной дорожке к входной двери. Толкнул ее, и дверь открылась с тихим скрипом.
Одетая в черную кофту и тоже черную длинную юбку Атропа что-то варила, суетясь у покрытой сажей печи. Пахло очень даже аппетитно – вареным мясом с овощами и специями. Рапис невольно сглотнул слюну, хоть и признался себе, что вряд ли отважился бы отведать угощения в этом доме.
Заметив гостя, Атропа выпрямилась и обтерла руки об фартук. Рапис стоял в дверях, ожидая приглашения, но она молчала. На скрип двери из комнаты, прикрытой занавеской, выглянул Лей. Увидел советника и спросил у Атропы:
– Жена, почему не приглашаешь гостя в дом?
Атропа недовольно кивнула, смахнула полотенцем пыль с табуретки и пододвинула к Рапису. Он сделал пару шагов вперед и остался стоять, надеясь быстро выполнить поручение и убраться отсюда как можно скорее. Очень не нравились ему сушеные лягушечьи шкурки на стене и вороньи перья с клювами, развешанные пучками; да и вся обстановка в доме, включая массивный стол и грубо сколоченные стулья, выглядела мрачно. Рапис решил обойтись без принятых приветствий и сообщил сразу, зачем пришел:
– Вещий Дисмарх наказал мне передать вам его слова. Вы оба должны отправиться в мир людей. Узнайте, не случилось ли в нем чего-то нового.
Атропа выслушала Раписа молча, не выразив удивления или смущения; но ее муж выглядел озадаченным.
– Как мы узнаем, что в мире людей что-то произошло? – спросил он.
– Положись в этом на жену, уж она-то мастер угадывать необычное. – ответил Рапис.
Как только Рапис озвучил причину визита, Атропа сразу же вернулась к своему вареву.
Наступила тишина: двое мужчин ждали, что ответит хозяйка дома, но она монотонно перемешивала варево, по-прежнему никак не реагируя. Рапис даже подумал, что она не поняла, о чем он сказал, и нарушил молчание:
– Что передать Вещему Дисмарху?
Атропа разлепила губы и угрюмо спросила:
– Когда отправляться?
– Сейчас, – ответил Рапис.
Ложка в руке Атропы дрогнула, а варево в ней чуть не вылилось, так и оставшись неопробованным. Атропа кивнула в сторону котелка и спросила:
– Поесть можно?
– Можно, – ответил Рапис.
Лей повеселел и потянулся к полке, на которой стояла посуда; достал три глиняных чашки, одна из которых, с покрытым глазурью боковым цветочным рисунком явно предназначалась для гостя.
Советнику очень не хотелось расстраивать Лея, но все же он выставил руку вперед и произнес:
– На меня не накрывайте, я тороплюсь. – Рапис заметил на лице Лея разочарование и поспешил уйти. Вышел на улицу и вздохнул с облегчением – уж слишком гнетущая стояла в доме атмосфера, несмотря на добродушного хозяина дома.
Глава 7. Встреча в лесу. Столкновение
Злата купила Грэсси, когда той был всего лишь месяц; специально ездила за ней в другой город. Щенок понравился: крупный, с мягкой блестящей шерсткой и толстыми лапами; но больше всего привлекла ее отличная родословная.
Семен Леонидович, заводчик, радушно встретил гостью. Провел в большую комнату, усадил на диван и вручил щенячью метрику. Щенок крутился рядом, неуклюже переваливаясь; с любопытством обнюхивал гостью и усиленно крутил коротким, похожим на кочерыжку, хвостиком. Затем вскарабкался, как лягушонок, на диван, пробежался по нему и спрыгнул обратно на пол. Неудачно приземлился. Коротко взвизгнул и поковылял, припадая на переднюю лапу, под круглый стол, где и улегся.
Больную лапку осмотрели. Щенок разрешил ее прощупать и несколько раз согнуть-разогнуть; лишь однажды тихонько заскулил. Похоже, ни переломов, ни вывихов не было. Отпустили, и он вновь захромал.
Семен Леонидович поднял жилистую руку и озабоченно потрепал начавшую лысеть голову.
– Ничего не понимаю. Серьезного ничего не видно, и все равно хромает. Впрочем, у чернышей такое бывает. Щенки тяжелые, часто неудачно прыгают. Чтобы не сомневаться, можно съездить к ветеринару и сделать рентген.
– Извините, но больного щенка забрать не могу, – голубые глаза Златы обожгли холодной решимостью. – Мне нужна отличная собака: такая, чтобы ходить с ней на выставки и занимать первые места. За это и плачу хорошие деньги. Неизвестно, как падение отзовется в будущем. Я отказываюсь от щенка.
Надменность гостьи удивила хозяина. На его лице словно было написано: «Молодая, красивая, и такая высокомерная».
Щенок, видимо догадавшись, что решается его будущее, приковылял к девушке, покрутился возле нее и улегся рядом, доверчиво положив голову на ступню. Шумно выдохнул и замер.
– Смотрите, а она вас признала, – удивился Семен Леонидович. – Мне голову на ноги не кладет.
Тонкие полукруглые брови Златы приподнялись, в голубых глазах мелькнуло изумление. Она заколебалась. С одной стороны, несколько месяцев ждала этого щенка, а с другой, – не хотелось оказаться хозяйкой бракованной собаки. Еще раз осмотрела щенка – смешной, с торчащей вверх челкой и мохнатой, как у ершика, мордой. Почему он признал ее? Что увидел в ней необычного? Злата решительно встала.
– Хорошо, едем к ветеринару.
Семен Леонидович положил руку на лоб, почесал редкий пушок и растерянно пробормотал:
– А я вам сразу это и предлагал.
Рентген показал, что вывихов и переломов нет. Приветливая улыбчивая ветеринар заверила, что через два-три дня хромота пройдет.
– Вы гарантируете, что с лапой все в порядке? – голубые глаза Златы прожигали насквозь.
– Абсолютно! – ветеринар погладила щенка по голове, и в ответ он приветливо замахал хвостиком. – Можете показать снимки другому ветеринару, он скажет то же самое.
– Хорошо, – Злата повернулась к Семену Леонидовичу. – Я возьму щенка, но если хромота не пройдет, то верну его обратно.
Семен Леонидович пожал плечами и привычно почесал голову.
Щенок словно понял, что теперь у него новая хозяйка, и прихромал к ее ногам. Задрал голову, стараясь смотреть ей в лицо. Это показалось ему не совсем удобно, и он плюхнулся на задние лапы.
Его втиснули в клетку для переноски собак, поставили в багажник машины и повезли жить в незнакомое место.
***
Собачонок легко освоился в новом доме: бегал по квартире, высоко задрав кочерыжку, таскал собачью игрушку и грыз ее. Самым любимым местом стала кухня с ароматными запахами и вкусной едой. С набитым животом часто засыпал под столом. Злата осторожно поднимала щенка и переносила на собачью подстилку в углу комнаты.
Грэсси скоро превратилась в крупную собаку с черной лоснящейся шерстью, мощными лапами и крупной головой, на которой красовались длинные усы, борода и брови. И хоть росла она быстро, но взрослела медленно – в годовалом возрасте все еще вела себя, как щенок, все люди для нее являлись добрыми и хорошими друзьями. Больше всего Злате не нравилось, что она ко всем ласкалась. Не все люди понимали, что большой лохматый пес радуется встрече. Многие, особенно женщины, пугались, начинали визжать и истерично требовать, чтобы убрали собаку. Приходилось выбирать такие места для прогулки, где не ходили люди.
Почти каждый день Злата ездила в лес. В нем она разрешала Грэсси свободно гулять, не боясь, что собака выкажет кому-нибудь свою любовь – уж слишком она любила людей, и знакомых, и чужих.
Грэсси свободно бегала между кустов, принюхиваясь чуть ли не к каждому деревцу и травинке, скребла лапой землю и жевала сломанные ветки.
В дальней части сосняка люди появлялись редко. Обычно в это время года шли дожди, но нынче последняя неделя июня выдалась теплой и сухой. Злата осторожно ступала, стараясь не запнуться о толстые корни или не провалиться в ямы, которые попадались, и думала о двух старушках возле подъезда: «Сидят целыми днями, как две старые колоды. Все чего-то выглядывают, вынюхивают. И смотрят так, словно я им чего-то должна. Лучше бы занялись чем-то. Цветы разводили, что ли».
Грэсси вынырнула из зарослей кустов и насторожилась. Злата прислушалась и уловила людские голоса На всякий случай прицепила к ошейнику поводок. Голоса приближались. Скоро можно было понять, как старушечий голос повторял одну и ту же фразу: «А я тебе говорила, много раз говорила. Столько раз повторяла, а ты все равно сделал не так, как надо».
На старой заброшенной тропинке появилась пожилая пара. Худой невысокий старичок, одетый в легкую рубашку и потертые брюки. Забавно взъерошенные седые волосы делали его похожим на подростка. Выцветшие голубые глаза прятались под торчащими редкими бровями. Бесхитростный взгляд говорил, что старик и мухи не обидит.
