— Без тебя знаю! — вяло огрызнулся Маркус и невольно поднял на Милену тревожный взгляд, опасаясь, что та снова даст ему затрещину, но та лишь пристально заглянула ему в лицо
— В пещерах небезопасно — выбраться оттуда нужно будет как можно быстрее. Ты сможешь?
— Куда я денусь? — Маркус приостановился, чтобы утереть ладонями сырое, просоленное до самых волос лицо. — Не стану же я спать посреди толпы мертвых.
— Тогда шевелись. Как выйдем за границу — на всю жизнь наотдыхаешься. Мы на месте.
Милена провела его через спрятанное в зарослях сужающееся ущелье, по которому им обоим пришлось идти боком, уперевшись ладонями в мшистый камень, и теперь они стояли по пояс в раскидистом северном папоротнике, покрывавшем всю землю, умудрявшемся прорастать даже среди камней. Часть этого зеленого ковра была сильно примята к земле. Наклонившись, Маркус смог рассмотреть щель, шириной едва ли в один человеческий рост. Это была даже не пещера, а лаз, похожий на звериную нору, и в темноте невозможно было даже рассмотреть, насколько глубоко она уходит под землю.
— Это точно проход? — недоверчиво осведомился контрабандист.
— Нет, — фыркнула Милена. — Я привела тебя сюда посмотреть на обычную дырку. Конечно, черт побери, это проход!
— И он ведет через границу?
— Он ведет в сеть туннелей, которые ведут через границу.
— Как ты вообще его нашла?
Маркус поднял недоумевающий взгляд на каману, и та горделиво усмехнулась.
— Обшарила каждый камень.
Она подошла к лазу, осторожно просунула туда глефу лезвием вверх и отпустила. Та глухо звякнула о камень с другой стороны металлическим набалдашником, а потом лезвием.
— Пролезем?
— Я же пролезла. Пойдешь за мной. И поосторожнее там.
Она опустилась на четвереньки, изогнувшись, по-кошачьи ловко протиснулась в трещину. Маркус услышал, как она соскользнула по камням и мягко приземлилась внизу, будто и не весила больше самого контрабандиста.
Маркус заглянул в темноту. Отсюда она казалась непроглядной, и он знал, что внутри будет не лучше. С такой темнотой не справились бы даже его глаза, умевшие смотреть сквозь сумрак. И где-то там, в узких, черных пещерах, через которые им предстоит пройти копошились не добравшиеся до поверхности мертвецы. Он не боялся ни темноты, ни замкнутых пространств, но внутренний голос, почти срываясь, отговаривал его лезть в эту ловушку.
— Спускайся! — донесся до него громкий шепот Милены.
Маркус облизнул пересохшие губы, глубоко вдохнул свежий горный воздух и лег на живот, протискиваясь через приоткрытую пасть пещеры ногами вперед. Та на мгновение прикусила его неровными зубами, а потом отпустила, заставив прокатиться грудью по камням. Маркус на несколько мгновений повис на руках, пока не нащупал ступнями выступы, в которые можно было упереться.
— Быстрее давай! Тут не высоко, — поторопила его Милена.
Контрабандист разжал вцепившиеся в скалу пальцы, оттолкнулся ногами, спрыгивая вниз. Короткое падение иглами впилось ему в живот, и он тяжело приземлился, едва не завалившись набок. Машинально раскинув руки в стороны, Маркус огляделся. Трещина в скале светлела в сумраке мягко светящимся бледным росчерком. Всё остальное утопало в нем настолько, что контрабандист не видел, где заканчиваются стены пещеры. Он услышал, как в воздухе что-то шевельнулось и испуганно шарахнулся.
— Спокойно, это я, — сказала Милена. Её тяжелая лапа легла ему на плечо. В темноте она казалась Маркусу огромным черным пятном с отсвечивающими желтыми стеклами глаз.
— Ты что-нибудь видишь? — спросил он.
— Тебя. Ты светишься, как факел.
— Отлично.
— Ничего, пройдем.
Рука Милены скользнула вдоль его плеча.
— Ты что делаешь? — Маркус машинально попытался вывернуться, но камана подтащила его к себе и обхватила, будто пытаясь обнять.
— Прикрываю тебя. Если встретим мертвецов — они не поймут разницу между тобой и мной. Лучше так, чем потом выдирать тебя из чужих зубов.
Прода от 07.03.2021, 12:26
Милена нависла над ним, почти прижимая к себе. Её тело казалось сплошным сплетением жестких, холодных мышц, тяжелые кудри падали Маркусу на плечи, и он чувствовал, как пострадавшее в драке плечо каманы свободно перекатывается в суставе, натягивая, едва не надрывая кожу. От этого жуткого прикосновения он сам будто окостенел, еле еле заставляя двигаться напряженное до боли тело и дыша через раз.
Милена подтолкнула его и сама качнулась вперед глубоко припадая на звериную полулапу. Набалдашник её глефы позвякивал по камням, нащупывая дорогу. С Маркусом в обнимку ей приходилось двигаться неудобными маленькими шажками. Он слышал, как её хвост мечется по земле, касается стен и чувствовал, как успокоившееся было сердце начинает колотиться с новой силой. Зрение подвело его — оставался один только слух, болезненно реагировавший даже на их с Миленой шаги и тонкий свист сквозняков, гуляющих по пещерам вместе с эхом. Они шли по узкому коридору, который должен был вскоре слиться с сетью туннелей, которые и назывались Кроличьей норой. Где-то там до сих пор бродили пришедшие из-за гор мертвецы. В пещерах бежать от них было некуда, и Маркусу оставалось полагаться только на защиту Милены. Никогда он еще не был так зависим от неё, никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. Спину пробрало противной дрожью, мышцы на мгновение скрутило, а потом по венам словно прокатился кипяток.
"Нет-нет-нет-нет, только не сейчас".
Тело противилось, не желало покоряться воле случая. Как это было всегда в такие отчаянные моменты, зверь предлагал ему свою помощь, рвался наружу, стремясь защитить их общую жизнь.
— Успокойся, — Милена, царапнула его обломанным когтем. — Хрипишь на всю округу.
— Пытаюсь, — процедил Маркус сквозь стиснутые до боли челюсти. — Как бы не обратиться.
— Терпи. Мы почти в основном туннеле.
Теперь и он видел, что впереди воздух стал чуть светлее. Но вместе с тем ощущал, как пропитавший горы запах смерти становится гуще . Сердце ухнуло куда-то вниз, и мышцы начали гореть ещё сильнее. По землей было холоднее, чем снаружи, по камням расползалась зябкая влага, но Маркусу казалось, что его кожа пылает, как в лихорадке.
— Шагай тише. И делай всё, что я тебе скажу. Никаких препираний. Ясно?
— Ясно, — едва слышно выдохнул Маркус.
Ему вдруг до чесотки в горле захотелось поговорить. О чем угодно, даже с Миленой, лишь бы хоть немного разбавить переполнявшее его напряжение.
— Чувствуешь мертвых?
— Да. Они где-то там.
— Далеко?
— Не знаю.
— Прикинь.
Милена остановилась, прислушиваясь. Где-то в глубине пещер разносилось эхо далеких шагов. Мертвецы всё еще двигались к выходу из Норы, по инерции, как катящиеся и цепляющие друг друга камни во время обвала, даже не понимая, куда идут и зачем. Маркус изо всех сил вслушался в свои ощущения, пытаясь прикинуть расстояние до источника мертвого запаха, а потом машинально потянул носом.
— Не уверен. Как было от нас до лагеря солдат. Пара сотен метров, может меньше.
— Значит, они в основном проходе. Попробуем пройти по боковому туннелю. Слушай дальше и скажи, если они приблизятся.
Милена повела его вдоль самой стены, почти цепляя её плечом. Проход, по которому они шли, сузился, перед тем, как выпустить их в пещеры, и ей пришлось ненадолго отпустить его, чтобы протиснуться через очередной узкий лаз.
Маркус жадно ухватился за выданное ему поручение и тщательно принюхивался к воздуху, радуясь, что может хоть немного отвлечься от охватившего его страха и борьбы с рычащим внутри зверем. Ему смутно казалось, что он тоже ходил здесь когда-то, но без света узнать эти туннели было невозможно. Он не понимал даже, насколько они продвигаются вперед и считал шаги, чтобы обрести хоть малейшее ощущение времени.
Первую сотню они преодолели без приключений: тихо и монотонно, не делая ни малейшей попытки ускориться. Иногда Милена спрашивала его: «Есть что-нибудь?», и он молча качал головой, чувствуя, как отросшие волосы на затылке цепляют дыру от пули в груди каманы. Мучившая Маркуса тревога почти отступила, сменившись тревожным, отупелым полусном. Веки пытались сомкнуться сами собой, но мужчина распахивал глаза, боясь, что уснет на ходу. Он начал привыкать к холодной коже прижавшей его к себе каманы, скачущим по стенам шепоткам пещер и почти полной темноте, чуть посеребренной попадающими с поверхности редкими каплями лунного света.
Его разбудил острый укол страха, и он тут же остановился.
— Что такое? — Милена натолкнулась на него сзади и перехватила глефу поудобнее, готовясь защищаться.
— Кажется, впереди что-то есть.
— Прижмись к стене и стой тут. Я посмотрю.
Камана отпустила его и, едва сделав несколько шагов вперёд, почти растворилась в темноте. Маркус пошатнулся, отступая к стене туннеля. Он напряжённо слушал раздававшиеся впереди неровные шаги каманы, боясь, что они стихнут совсем и с трудом удерживаясь, чтобы не побежать следом за ней. Без Милены он оказался бы заперт в этих пещерах, как минимум, до рассвета.
Камана уходила все дальше и дальше, и Маркусу начало казаться, что он ошибся, хотя он был уверен, что запах смерти действительно усилился.
"Может, они где-то сзади?" — подумал он, и тут далеко впереди громко хрустнула плоть.
Он стоял, прижавшись к стене и слушал, как в гулкой темноте Милена методично превращает кого-то в месиво перемолотых мышц и костей. Спустя несколько минут все стихло, и она вполголоса позвала его к себе.
— Смотри, не вляпайся, — Маркус почти увидел, как по лицу Милены расплывается ехидная усмешка и прижался поближе к стене, ощупывая землю носками ботинок.
Под ногами что-то шевельнулось, склизко проползло по камням, касаясь его подошв. Контрабандист вспомнил, как изрубленный солдатами мертвец, даже превратившись в сплошной растерзанный комок плоти, продолжал шевелиться, тянуться к живым, ведомый одной лишь беспросветной ненависть, и отшатнулся в сторону, налетев на Милену. Та тут же обхватила его свободной рукой и повела дальше, словно ребенка, не давая ступить и шагу в сторону.
— Еще держишься? — спросила камана, когда запах мертвечины остался далеко за их спинами.
— Держусь. Но устал, — признался Маркус.
— Как подойдем к следующему перекрестку — сделаем привал.
— Ты уверена?
— А ты уверен, что не рухнешь, по дороге? Дорога неблизкая, тут не меньше суток тащиться.
Маркус едва не застонал от накатившего на него осознания: даже с факелами, двигаясь нормальным ходом без долгих остановок переход через границу мог занять целый день, а то и дольше, в зависимости от того, какими туннелями идти. А с такой черепашьей скоростью они будут блуждать тут целую вечность — больше, чем он сможет выдержать.
— Не раскисай. Самое опасное уже позади, осталось добраться, — будто услышав его мысли, сказала Милена.
Маркус не удержался и фыркнул:
— Самое опасное уже позади? Да даже если мы пройдем — легко можем застрять на выходе, если их там такая же толпа, как здесь.
— Не застрянем. Если понадобится — пройду вперед и отвлеку их. От тебя требуется только доползти до выхода.
— Какая ты заботливая.
— Язык прикуси, — когти каманы больно впились ему в плечо. — Я побольше тебя по свету бродила — знаю, что, да как. Лучше бы слушал, а не ерепенился.
Спустя бесконечность молчания, в которые Маркус, едва не уснув на ходу, дважды или трижды сбился со счета, камана снова отпустила его и ушла дальше, проверять дорогу. А вернувшись, объявила привал. Контрабандист с облегчением сполз по стене, едва не рухнув на подкосившихся ногах. Спину резануло зудящей болью. Он подумал, что тот мертвец в лесу все-таки успел зацепить его, и тут же уснул, обняв руками сумку. Колкий камень казался измотанному телу мягкой периной.
Ему снилось, что они всё еще идут, только в пещерах было светло, как днем. Маркус чувствовал, что мертвецы все еще где-то тут, но не видел ни одного. Влажные пики сталактитов над головой превращались в каменные деревья, потолок — в гладкое, синее небо, на котором не было видно ни звезд, ни лун.
— Просыпайся.
В лицо ему дохнул холодный ветер. Он вздрогнул и проснулся в полной черноте, от которой по горлу прокатилось удушливое чувство паники. Следом за ним желудок пронзил голод, хотя его тошнило от одной мысли о еде. Первые несколько сотен шагов контрабандист отчаянно матерился и проклинал эти пещеры, мертвецов, солдат, Милену и каждый камень, на который натыкался по дороге. Потом ему стало все равно. Он шел вперед послушно и безучастно, как деревянный болванчик, останавливался и ждал, когда Милена уходила на разведку, заставлял себя прислушаться, нет ли поблизости мертвых, и снова шел.
Милена выбрала удачный маршрут — мертвецы почти не попадались им по дороге. Лишь один раз они наткнулись на разбредшуюся по туннелю небольшую стайку и Маркус долго ждал, пока камана не разберется с ними, сквозь чуткую полудрему слушая, как от стен пещеры эхом отражается хруст костей. Он жил одними короткими привалами, в которые ему удавалось забыться глубоким, тяжелым сном.
Спустя несколько таких привалов в пещерах забрезжил бледный, рассеянный свет. Маркус слегка оживился и в одну из дозволенных ему передышек достал из сумки часы. Даже сейчас, когда подземная темнота слегка рассеялась, циферблат был едва различим, но ему удалось разглядеть цифры, на которых остановились стрелки. На поверхности стоял полдень — они шли уже больше двенадцати часов — почти половина дороги осталась позади.
Эта новость принесла ему вялую, едва ощутимую радость. По крайней мере, они двигались вперед. Некоторое время Маркус пытался разглядывать стены пещер в поисках меток, которые оставляли другие контрабандисты, но потом почти сразу бросил бесплодные попытки выяснить, где они находятся. Он с удивлением поймал себя на мысли, что начал чувствовать смутное доверие к ведущей его вперед камане. Страх, что она бросит его на съедение мертвецам при первом удобном случае отступил. Её опыт и сила были единственным, на что он мог надеяться, и Маркус цеплялся за эту надежду, почти превратившуюся в уверенность, что она выведет его наружу, как и обещала. А потом найдет остальных, они встретятся, расскажут друг другу о своих злоключениях и все вместе отправятся в Альянс. Соловей увидит своих сородичей и станет настоящим хисавиром, Клара займется врачеванием. И он тоже найдет себе подходящее место, будет присматривать за ними обоими, разберется со своей звериной сущностью, как бы противна она ему не была.
"Все будет хорошо", — эта чужая, непривычная, но сладкая мысль заставляла его упрямо двигаться вперед.
Прода от 09.03.2021, 08:48
Непроглядный сумрак, вновь воцарившийся под землей спустя бесконечное множество медленных марш-бросков, слегка воодушевил Маркуса, хотя его мутило от голода, и он еле переставлял воющие от усталости ноги. День подошел к концу, значит, идти осталось совсем немного. В один из моментов, когда ему казалось, что он больше не выдержит, его лица коснулось дыхание свежего воздуха, поначалу совсем мимолетное.
— Чувствуешь? — тут же сказал он Милене. — Ветром пахнет.
— Нет. Но раз ты чувствуешь, значит, мы совсем близко.
