И вдруг поняла, что тот Влад внезапно умер и никак не связан с чудовищем, приходившим ко мне ночью. Два разных человека. Совершенно. Наверное, так мой мозг абстрагировался от правды. Что ж, немудрено. Позже, наверное, осознание все же придет, но не сейчас. Сейчас невыносимой была одна лишь мысль, что...
– Полина!
Резкий голос, разорвавший уютную тишину, заставил вздрогнуть. Я подняла глаза – из проема на меня смотрел Филипп и хмурился. Наверное, я, как дура, застыла тут, погрузившись в воспоминания. Представляю выражение своего лица – жесть!
– Привет, – нервно улыбнулась я.
– Зайди, – бросил он и отвернулся, проследовав обратно в кабинет. – Нужно поговорить.
Почему-то подумалось, что этот разговор не принесет ничего хорошего, но послушно поплелась за ним и прикрыла дверь.
Филипп расположился в большом кресле за столом, сложил руки под подбородком и впился в меня взглядом. А я почему-то подумала, что он смотрится здесь нелепо и неуместно, словно дублер, заменяющий основного актера. Временная замена, бледное подобие вождя. Но уж лучше так, чем если бы Влад щеголял перед всеми своей суперсилой. Наверное, преображение в охотника – большой подарок судьбы для меня.
Я остановилась в нескольких шагах от стола и невинно посмотрела на новоявленного вождя атли.
Мы толком не общались с Филиппом с ночи ритуала, и меня это устраивало. Он не трогал меня, и я могла спокойно навещать Глеба в его квартире. Но что-то мне подсказывало, что идиллия закончилась.
– Я знаю, что ты общаешься с отреченным, – сказал Филипп с едва скрываемой яростью.
Так, спокойно. Рано или поздно это должно было случиться. Нужно просто косить под дуру, и он отстанет.
– Ты обвиняешь меня в том, что я нарушаю закон племени? – спокойно осведомилась я.
– Если бы обвинял, ты бы сейчас стояла не здесь, а перед советом! Но мы говорим наедине. И я очень хочу помочь тебе.
– Помочь? – Я невинно хлопнула ресницами. Черт, я и правда вхожу в роль. Признаться, мне даже нравилось.
Филипп вздохнул. Встал, приблизился и обошел меня сзади. Его ладони легли мне на плечи.
– Полина, – мягко сказал он, – я слишком долго знаю тебя и слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы позволить совершать глупости. Я в курсе, что ты общаешься с Глебом, ищешь возможность вернуть его в племя. Поверь, Глеб был мне другом. Мало того, он сильный воин, и если бы был хоть малейший шанс вернуть его, я бы сделал все. Но его нет.
Я повернулась и гневно посмотрела ему в глаза.
– Не мне говорить жрецу атли, – я намеренно выделила именно слово «жрецу», чтобы дать понять: Филипп все еще остается жрецом, как бы ему ни хотелось взобраться выше, – что были случаи возвращения хищных в племя. Первозданные...
Руки Филиппа впились мне в плечо, и я поморщилась.
– Быть может, ты хочешь обсудить это на совете? Это и твои визиты к отреченному?
Я повернулась и с вызовом взглянула на него. Да, я испытывала страх перед вождем атли – дикий, неконтролируемый, стихийный. Но Филипп к нему не имел никакого отношения.
– Я не против. Притащишь меня на совет в кандалах?
Указала на свою руку, и он, потупившись, разжал хватку. Впрочем, морального давления не ослабил. Его ладони теперь уже без нажима легли мне на плечи.
– Пойми ты, дурочка, я добра желаю! Тот, кто общается с отреченными, сам рискует разделить их судьбу. – Он замолчал. Как-то надрывно вздохнул, погладил меня по щеке и произнес низким голосом: – Подумай о себе, о ребенке, наконец.
Я слишком поздно поняла, куда он клонит. Ей богу, я не хотела этого понимать! Мерзкое, скользкое осознание вползло в меня с хриплым шепотом:
– Полина...
Его лицо оказалось близко – еще миг, и дыхание обожгло щеку, спускаясь ниже. Я отпрянула. Рванулась в сторону, отбежала на несколько шагов и ошеломленно уставилась на Филиппа.
– Ты совсем из ума выжил?!
– Только не говори, что не хочешь этого! Я вождь, а ты пророчица. Это наше проклятие.
– Филипп, ты заигрался в вождя? Не надоело еще изображать из себя правителя? А как же Рита? Ты не забыл, что спишь с моей сестрой?
– Да брось, я мужчина, и могу позволить себе нескольких жен.
– Когда ты начинаешь играть во Влада, становишься похожим на комика, – зло сказала я.
– Влада здесь нет, – язвительно ответил Филипп. – Он больше не один из нас. И если он сунется к атли...
– И что ты сделаешь? – Я чуть не расхохоталась от этого заявления. Каждый смельчак выступать с такими заявлениями в защищенном доме. Интересно, как он поведет себя, если Влад заявится убивать атли? – Кстати, кто-нибудь собирался просветить меня в том, что Влад превратился в охотника? Или, как всегда, подумали, что мне мало в жизни сюрпризов?
– Не драматизируй, – стушевался Филипп и опустил глаза.
– Действительно, с чего бы? Разве ритуал изгнания Девяти что-то забрал у меня, кроме крови и кена?
Он резко поднял голову, глаза опасно блеснули, и я невольно вздрогнула.
– Я убью его, – твердо произнес Филипп. – За то, что он сделал с тобой. Клянусь.
– Ты – чокнутый, Филипп Макаров. Влад сильный охотник. Он приходил ко мне ночью – защита Лары не сдержала его. Хочешь убить его? Попробуй. Но уверена, ты проиграешь. – Я вздохнула. – Он всегда идет по головам.
Развернулась и пошла к двери. Продолжать нелепый разговор не хотелось, к тому же, он бередил старые раны, которые я и так потревожила сегодня.
Больно. Невыносимо. Хотелось забиться в угол и плакать, а не сохранять бесстрастное лицо.
У самой двери остановилась, посмотрела на Филиппа.
– Если хочешь, можешь судить меня на совете, но я не оставлю попыток вернуть Глеба.
– Ты не понимаешь, его не примет никто!
– Я приму, а это уже немало. Не так много у тебя людей, чтобы швыряться пророчицей, – сказала я с вызовом. – Или думаешь, деторожденная сможет меня заменить?
– Нет, не думаю. – Он сделал два шага по направлению ко мне, но потом остановился, словно боясь спугнуть. – Разве мы больше не друзья, Полина?
Я тяжело вздохнула. Закрыла глаза.
– Не знаю. Но вот на счет Глеба уверена полностью. Он и тебя считал другом, а друзья нарушают законы и приходят на выручку. Так он сделал для меня. Так я делаю для него. Если тебя хоть немного заботит его судьба, докажи это. Помоги хотя бы тем, что не будешь мешать мне помочь!
Филипп почти сдался. Казалось, каждое сомнение четко отражалось на худощавом смуглом лице нового вождя. Я почти выиграла. Почти...
– Когда мы познакомились, Глеб боролся с тобой рука об руку, чтобы ты смог возглавить нас, – добила я. – Он никогда не претендовал на пост вождя. Если вернется, на нем все равно еще долго будет клеймо отреченного. Никто не позволит ему управлять племенем. Ты все еще будешь вождем. Мало того, великодушие заставит всех еще больше тебя уважать. Меня, например, заставит.
Он отвернулся и слегка кивнул.
– Для остальных я ничего не знаю. Только прошу, будь осторожна и не приближайся к Владу. Ты должна мне пообещать...
– Что я не пойду к охотнику, который чуть не убил меня? Да без проблем.
Битва была выиграна, но главная ли? Я все еще не знала, почему Альрик не вернул Глеба – ведь обещал. Андрей не стал бы врать. Почему Первозданный передумал? Есть ли возможность его переубедить?
Я солгала Филиппу. Мне нужны ответы, и нужны прямо сейчас. Есть лишь одно место, где я могу добыть их. Это место – ад, и я готова была спуститься туда.
Ветер завывал в ушах, трепал волосы, аккуратно собранные в пучок. Город, казалось, был настроен агрессивно и смотрел на меня исподлобья. Ненавистный район напоминал государство темного лорда, а уходящие в облака многоэтажки – величественные башни, в которых томятся рыцари и воины светлой стороны.
Я тряхнула головой. Вот что делает самовнушение. Обычный район, обычные дома, ухоженные клумбы и мощенные плиткой подходы к подъездам.
Нет, вру. Не обычный. Элитный. Со всеми вытекающими.
Ключ от подъезда я стянула у Риты. Нагло отцепила от брелока и сунула в карман, а потом воровато оглянулась, убеждаясь, что сестра не смотрит. На задворках сознания постоянно маячила мысль, что я поступаю неправильно, но в моей жизни мало правильного – только Глеб и ребенок. И мне нужны оба.
Подъезд, как всегда, встретил чистотой и опрятностью. Свежевыкрашенные стены, отполированные и вскрытые лаком перила, чистый просторный лифт с множеством кнопок и белоснежной плиткой на полу. Ничего не изменилось. И в то же время стало другим.
Наверное, потому что поменялась я сама.
Слова, доводы, убеждения, вопросы – все это не имело никакого значения. Я раньше часто составляла планы, и все они проваливались с треском. В этот раз решила призвать на помощь собственную злость и импровизацию. Представила, что сказал бы Глеб, глядя на меня сейчас. Идиотка. Без башни. Сумасбродка.
Я решительно нажала на кнопку звонка.
Ожидание растеклось по плечам горячим воском, плавя, заставляя прогнуться перед растущим в геометрической прогрессии страхом. Колени предательски дрогнули.
Где-то внизу громко хлопнула дверь. Лифт проснулся, еле слышно загудел и пополз на вызов.
В следующую секунду щелкнул дверной замок. Я вздрогнула.
– Я заметил тебя за два квартала, – спокойно произнес Влад. – Ты так долго настраивалась или сомневалась, стоит ли приходить?
– Заметил? – пересохшим от волнения голосом переспросила я.
Нет-нет, не стоило приходить. Беги, Полина!
– Я охотник, забыла? Могу чувствовать тебя. И не только...
Зачем он это сказал?
Зеленые глаза смотрели пристально, едко. Захотелось забиться в норку, как маленькая мышка, убежать от кота. От смерти. От страха, которым так и веяло от квартиры Влада. Внутри – беспросветная мгла, погибель. А сам Влад – страж на границе ада...
Ну вот, снова. Кажется, я перечитала сказок. Эти новые веяния, что ребенок все слышит в утробе матери, до добра не доведут.
Влад молчал. Ждал, когда я заговорю? А может, и вовсе не желал меня видеть? Что ж, придется потерпеть – я пришла за ответами, без них не уйду.
Вскинула подбородок и бросила в его сторону самый испепеляющий взгляд, на который только была способна.
– Впустишь?
Влад слегка улыбнулся и отошел в сторону.
Я ненавидела эту квартиру. Каждый угол, каждая выпуклость на богато декорированных стенах вызывали легкую смесь отвращения и безумия. В голове тут же возникли траурные образы прошлого, закружили в сознании вороньем, сбивая с ног, путая мысли. Реальность здесь была особенно злой, жестокой, неумолимой. Прошлое – я так долго от него бежала. И наконец, вернулась. Не сильнее, нет. Старше. И несчастнее.
– Ты просил за Глеба? – Я развернулась и посмотрела Владу в глаза. Не время для обидок, да и не нужны они ему. Я останусь с этим одна – со своей злостью, и с разочарованием, и с ненавистью. Отныне у нас разные пути. Возможно, однажды я стану сильной, и мы повстречаемся вновь. Я улыбнусь, открою ладони, и испепелю его на месте.
Возможно, этого никогда не произойдет.
Но здесь и сейчас – не время и не место.
– Разве ты не этого хотела? – Влад прошел мимо – в гостиную. Подошел к журнальному столику, захлопнул ноутбук и сложил в стопочку странные древние бумаги. Похоже, из папируса, но я плохо в этом разбиралась. Наверное, какие-то дела охотников.
– Почему он не вернулся?
– Потому что я еще не заплатил. – Он глянул исподлобья. – Первозданные ничего не дают бесплатно.
– Не заплатил? – переспросила я. – И какова цена?
Влад улыбнулся.
– Ты всегда была умной девочкой. Даже слишком. Думал, догадаешься. – Я пристально смотрела на него и молчала, и он продолжил: – Когда последний нали покидает жилу, высвобождается огромная сила. Но она недоступна, пока не будет излито достаточно кена.
– Кена пророчицы, – спокойно сказала я.
Внутри бушевал ураган. Падали стены, рушились дамбы, обрывались нервы. Внешне я старалась оставаться спокойной. На него не смотрела – просто не могла. Зацепилась взглядом за покачивающуюся занавеску – наверное, дверь в лоджию открыта, а там – окно. Спокойное покачивание, слегка замедленное, завораживающее...
– Ты не должна здесь быть, Полина, – тихо произнес Влад. – Не должна через это проходить. Я знаю, что сделал, и готов к последствиям.
Я подняла на него глаза – на удивление сухие. На правом виске пульсировала венка – я ощущала, как она бьется – раненая птица, не способная летать. Не способная ни жить, ни умереть. Но я не птица, хоть и ранена.
– Должна, – сказала твердо. – Зачем ты просил за Глеба?
– Он – сильнейший воин атли. Неужели, думаешь, я позволил бы ему сгнить в изгнании?
– Причем тут атли? – раздраженно выдохнула я. – Что они тебе теперь? Ты – охотник.
Влад раздраженно вздохнул, словно я говорила чушь, а ему приходилось выслушивать. С каждой секундой я понимала его все меньше. Впрочем, я никогда его не понимала.
– Ты очень ошибаешься, если думаешь, что я к этому шел. Хотел этого.
– То есть ты не знал, что будет? Что станешь... убийцей?
Он покачал головой. Отвернулся, подошел к окну. Как всегда, прямая спина – ни намека на слабость. Сильный, несомненно. Жестокий. И странный.
Впервые любопытство во мне победило злость. Я была участницей этого ужасного действа, даже двух. И должна знать. Меня разорвет, если не узнаю правду!
– Нет. Но это ничего не меняет.
– Какова цена? – спросила я. Он повернулся в недоумении, и я добавила: – За возвращение Глеба.
– Всем нужен кен – это как разменная монета, Полина.
– Твой кен? Кен охотника?
– Ты удивлена?
Удивлена ли я? Я вообще мало знала о Первозданных, так с чего мне удивляться? Значит, все же я была права. Влад не подозревал о сущности охотника, но быстро сориентировался и нашел положительные моменты. Знания Первозданных, наверное, бесценны, а сила – почти безгранична.
Банально. Что мне с этого? Зачем ему понадобились знания, Влад мне, конечно же, не скажет.
– Ты слишком доверчивая, Полина.
Зачем он это сказал? Издевается?
Вскинулась – нет, на лице издевки нет. Только жалость... Ненавижу!
– Больше нет, – зло произнесла я и отвернулась. Внезапно перестало хватать воздуха и захотелось уйти, но я еще не выяснила всего. Не задала главный вопрос. Сложный – самый сложный из вопросов. Нужно быстрее с этим покончить и вернуться в искалеченную, но только мою жизнь.
– Когда мы познакомились, ты знал, что я пророчица? Знал, что тебе понадобится мой кен?
В тишине отчетливо слышалось, как разбиваются последние иллюзии. Я сама разбивала их – надоело быть маленькой девочкой. Прятаться за миражами из собственного нежелания знать правду. Игра в замки... и я вышла из укрытия.
– Нет, Полина. Не знал. – Он снова отвернулся, и я выдохнула. Слишком громко. Наверняка, он услышал.
Плевать! Уйду, сбегу. Постучусь к Глебу и буду реветь на маленьком диване в его безалаберно обставленной квартире. Усну там же, и нет дела до Филиппа и его угроз. Останусь навсегда на Достоевского. – Но ты не совсем ошиблась. Мы встретились не случайно – я нашел тебя.
– Зачем?
Голос прозвучал сипло, и на последнем слоге сорвался на писк. В воздухе грозовым предупреждением витала полураскрытая тайна, электризуя его, пропитывая напряжением. Нервы были настолько натянуты, что, казалось, сейчас зазвенят.
– Я был младшим сыном у родителей. Мой брат, Дмитрий – на десять лет старше, и именно он готовился стать вождем. Ему было тринадцать, когда появился охотник.
– Полина!
Резкий голос, разорвавший уютную тишину, заставил вздрогнуть. Я подняла глаза – из проема на меня смотрел Филипп и хмурился. Наверное, я, как дура, застыла тут, погрузившись в воспоминания. Представляю выражение своего лица – жесть!
– Привет, – нервно улыбнулась я.
– Зайди, – бросил он и отвернулся, проследовав обратно в кабинет. – Нужно поговорить.
Почему-то подумалось, что этот разговор не принесет ничего хорошего, но послушно поплелась за ним и прикрыла дверь.
Филипп расположился в большом кресле за столом, сложил руки под подбородком и впился в меня взглядом. А я почему-то подумала, что он смотрится здесь нелепо и неуместно, словно дублер, заменяющий основного актера. Временная замена, бледное подобие вождя. Но уж лучше так, чем если бы Влад щеголял перед всеми своей суперсилой. Наверное, преображение в охотника – большой подарок судьбы для меня.
Я остановилась в нескольких шагах от стола и невинно посмотрела на новоявленного вождя атли.
Мы толком не общались с Филиппом с ночи ритуала, и меня это устраивало. Он не трогал меня, и я могла спокойно навещать Глеба в его квартире. Но что-то мне подсказывало, что идиллия закончилась.
– Я знаю, что ты общаешься с отреченным, – сказал Филипп с едва скрываемой яростью.
Так, спокойно. Рано или поздно это должно было случиться. Нужно просто косить под дуру, и он отстанет.
– Ты обвиняешь меня в том, что я нарушаю закон племени? – спокойно осведомилась я.
– Если бы обвинял, ты бы сейчас стояла не здесь, а перед советом! Но мы говорим наедине. И я очень хочу помочь тебе.
– Помочь? – Я невинно хлопнула ресницами. Черт, я и правда вхожу в роль. Признаться, мне даже нравилось.
Филипп вздохнул. Встал, приблизился и обошел меня сзади. Его ладони легли мне на плечи.
– Полина, – мягко сказал он, – я слишком долго знаю тебя и слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы позволить совершать глупости. Я в курсе, что ты общаешься с Глебом, ищешь возможность вернуть его в племя. Поверь, Глеб был мне другом. Мало того, он сильный воин, и если бы был хоть малейший шанс вернуть его, я бы сделал все. Но его нет.
Я повернулась и гневно посмотрела ему в глаза.
– Не мне говорить жрецу атли, – я намеренно выделила именно слово «жрецу», чтобы дать понять: Филипп все еще остается жрецом, как бы ему ни хотелось взобраться выше, – что были случаи возвращения хищных в племя. Первозданные...
Руки Филиппа впились мне в плечо, и я поморщилась.
– Быть может, ты хочешь обсудить это на совете? Это и твои визиты к отреченному?
Я повернулась и с вызовом взглянула на него. Да, я испытывала страх перед вождем атли – дикий, неконтролируемый, стихийный. Но Филипп к нему не имел никакого отношения.
– Я не против. Притащишь меня на совет в кандалах?
Указала на свою руку, и он, потупившись, разжал хватку. Впрочем, морального давления не ослабил. Его ладони теперь уже без нажима легли мне на плечи.
– Пойми ты, дурочка, я добра желаю! Тот, кто общается с отреченными, сам рискует разделить их судьбу. – Он замолчал. Как-то надрывно вздохнул, погладил меня по щеке и произнес низким голосом: – Подумай о себе, о ребенке, наконец.
Я слишком поздно поняла, куда он клонит. Ей богу, я не хотела этого понимать! Мерзкое, скользкое осознание вползло в меня с хриплым шепотом:
– Полина...
Его лицо оказалось близко – еще миг, и дыхание обожгло щеку, спускаясь ниже. Я отпрянула. Рванулась в сторону, отбежала на несколько шагов и ошеломленно уставилась на Филиппа.
– Ты совсем из ума выжил?!
– Только не говори, что не хочешь этого! Я вождь, а ты пророчица. Это наше проклятие.
– Филипп, ты заигрался в вождя? Не надоело еще изображать из себя правителя? А как же Рита? Ты не забыл, что спишь с моей сестрой?
– Да брось, я мужчина, и могу позволить себе нескольких жен.
– Когда ты начинаешь играть во Влада, становишься похожим на комика, – зло сказала я.
– Влада здесь нет, – язвительно ответил Филипп. – Он больше не один из нас. И если он сунется к атли...
– И что ты сделаешь? – Я чуть не расхохоталась от этого заявления. Каждый смельчак выступать с такими заявлениями в защищенном доме. Интересно, как он поведет себя, если Влад заявится убивать атли? – Кстати, кто-нибудь собирался просветить меня в том, что Влад превратился в охотника? Или, как всегда, подумали, что мне мало в жизни сюрпризов?
– Не драматизируй, – стушевался Филипп и опустил глаза.
– Действительно, с чего бы? Разве ритуал изгнания Девяти что-то забрал у меня, кроме крови и кена?
Он резко поднял голову, глаза опасно блеснули, и я невольно вздрогнула.
– Я убью его, – твердо произнес Филипп. – За то, что он сделал с тобой. Клянусь.
– Ты – чокнутый, Филипп Макаров. Влад сильный охотник. Он приходил ко мне ночью – защита Лары не сдержала его. Хочешь убить его? Попробуй. Но уверена, ты проиграешь. – Я вздохнула. – Он всегда идет по головам.
Развернулась и пошла к двери. Продолжать нелепый разговор не хотелось, к тому же, он бередил старые раны, которые я и так потревожила сегодня.
Больно. Невыносимо. Хотелось забиться в угол и плакать, а не сохранять бесстрастное лицо.
У самой двери остановилась, посмотрела на Филиппа.
– Если хочешь, можешь судить меня на совете, но я не оставлю попыток вернуть Глеба.
– Ты не понимаешь, его не примет никто!
– Я приму, а это уже немало. Не так много у тебя людей, чтобы швыряться пророчицей, – сказала я с вызовом. – Или думаешь, деторожденная сможет меня заменить?
– Нет, не думаю. – Он сделал два шага по направлению ко мне, но потом остановился, словно боясь спугнуть. – Разве мы больше не друзья, Полина?
Я тяжело вздохнула. Закрыла глаза.
– Не знаю. Но вот на счет Глеба уверена полностью. Он и тебя считал другом, а друзья нарушают законы и приходят на выручку. Так он сделал для меня. Так я делаю для него. Если тебя хоть немного заботит его судьба, докажи это. Помоги хотя бы тем, что не будешь мешать мне помочь!
Филипп почти сдался. Казалось, каждое сомнение четко отражалось на худощавом смуглом лице нового вождя. Я почти выиграла. Почти...
– Когда мы познакомились, Глеб боролся с тобой рука об руку, чтобы ты смог возглавить нас, – добила я. – Он никогда не претендовал на пост вождя. Если вернется, на нем все равно еще долго будет клеймо отреченного. Никто не позволит ему управлять племенем. Ты все еще будешь вождем. Мало того, великодушие заставит всех еще больше тебя уважать. Меня, например, заставит.
Он отвернулся и слегка кивнул.
– Для остальных я ничего не знаю. Только прошу, будь осторожна и не приближайся к Владу. Ты должна мне пообещать...
– Что я не пойду к охотнику, который чуть не убил меня? Да без проблем.
Битва была выиграна, но главная ли? Я все еще не знала, почему Альрик не вернул Глеба – ведь обещал. Андрей не стал бы врать. Почему Первозданный передумал? Есть ли возможность его переубедить?
Я солгала Филиппу. Мне нужны ответы, и нужны прямо сейчас. Есть лишь одно место, где я могу добыть их. Это место – ад, и я готова была спуститься туда.
Ветер завывал в ушах, трепал волосы, аккуратно собранные в пучок. Город, казалось, был настроен агрессивно и смотрел на меня исподлобья. Ненавистный район напоминал государство темного лорда, а уходящие в облака многоэтажки – величественные башни, в которых томятся рыцари и воины светлой стороны.
Я тряхнула головой. Вот что делает самовнушение. Обычный район, обычные дома, ухоженные клумбы и мощенные плиткой подходы к подъездам.
Нет, вру. Не обычный. Элитный. Со всеми вытекающими.
Ключ от подъезда я стянула у Риты. Нагло отцепила от брелока и сунула в карман, а потом воровато оглянулась, убеждаясь, что сестра не смотрит. На задворках сознания постоянно маячила мысль, что я поступаю неправильно, но в моей жизни мало правильного – только Глеб и ребенок. И мне нужны оба.
Подъезд, как всегда, встретил чистотой и опрятностью. Свежевыкрашенные стены, отполированные и вскрытые лаком перила, чистый просторный лифт с множеством кнопок и белоснежной плиткой на полу. Ничего не изменилось. И в то же время стало другим.
Наверное, потому что поменялась я сама.
Слова, доводы, убеждения, вопросы – все это не имело никакого значения. Я раньше часто составляла планы, и все они проваливались с треском. В этот раз решила призвать на помощь собственную злость и импровизацию. Представила, что сказал бы Глеб, глядя на меня сейчас. Идиотка. Без башни. Сумасбродка.
Я решительно нажала на кнопку звонка.
Ожидание растеклось по плечам горячим воском, плавя, заставляя прогнуться перед растущим в геометрической прогрессии страхом. Колени предательски дрогнули.
Где-то внизу громко хлопнула дверь. Лифт проснулся, еле слышно загудел и пополз на вызов.
В следующую секунду щелкнул дверной замок. Я вздрогнула.
– Я заметил тебя за два квартала, – спокойно произнес Влад. – Ты так долго настраивалась или сомневалась, стоит ли приходить?
– Заметил? – пересохшим от волнения голосом переспросила я.
Нет-нет, не стоило приходить. Беги, Полина!
– Я охотник, забыла? Могу чувствовать тебя. И не только...
Зачем он это сказал?
Зеленые глаза смотрели пристально, едко. Захотелось забиться в норку, как маленькая мышка, убежать от кота. От смерти. От страха, которым так и веяло от квартиры Влада. Внутри – беспросветная мгла, погибель. А сам Влад – страж на границе ада...
Ну вот, снова. Кажется, я перечитала сказок. Эти новые веяния, что ребенок все слышит в утробе матери, до добра не доведут.
Влад молчал. Ждал, когда я заговорю? А может, и вовсе не желал меня видеть? Что ж, придется потерпеть – я пришла за ответами, без них не уйду.
Вскинула подбородок и бросила в его сторону самый испепеляющий взгляд, на который только была способна.
– Впустишь?
Влад слегка улыбнулся и отошел в сторону.
Я ненавидела эту квартиру. Каждый угол, каждая выпуклость на богато декорированных стенах вызывали легкую смесь отвращения и безумия. В голове тут же возникли траурные образы прошлого, закружили в сознании вороньем, сбивая с ног, путая мысли. Реальность здесь была особенно злой, жестокой, неумолимой. Прошлое – я так долго от него бежала. И наконец, вернулась. Не сильнее, нет. Старше. И несчастнее.
– Ты просил за Глеба? – Я развернулась и посмотрела Владу в глаза. Не время для обидок, да и не нужны они ему. Я останусь с этим одна – со своей злостью, и с разочарованием, и с ненавистью. Отныне у нас разные пути. Возможно, однажды я стану сильной, и мы повстречаемся вновь. Я улыбнусь, открою ладони, и испепелю его на месте.
Возможно, этого никогда не произойдет.
Но здесь и сейчас – не время и не место.
– Разве ты не этого хотела? – Влад прошел мимо – в гостиную. Подошел к журнальному столику, захлопнул ноутбук и сложил в стопочку странные древние бумаги. Похоже, из папируса, но я плохо в этом разбиралась. Наверное, какие-то дела охотников.
– Почему он не вернулся?
– Потому что я еще не заплатил. – Он глянул исподлобья. – Первозданные ничего не дают бесплатно.
– Не заплатил? – переспросила я. – И какова цена?
Влад улыбнулся.
– Ты всегда была умной девочкой. Даже слишком. Думал, догадаешься. – Я пристально смотрела на него и молчала, и он продолжил: – Когда последний нали покидает жилу, высвобождается огромная сила. Но она недоступна, пока не будет излито достаточно кена.
– Кена пророчицы, – спокойно сказала я.
Внутри бушевал ураган. Падали стены, рушились дамбы, обрывались нервы. Внешне я старалась оставаться спокойной. На него не смотрела – просто не могла. Зацепилась взглядом за покачивающуюся занавеску – наверное, дверь в лоджию открыта, а там – окно. Спокойное покачивание, слегка замедленное, завораживающее...
– Ты не должна здесь быть, Полина, – тихо произнес Влад. – Не должна через это проходить. Я знаю, что сделал, и готов к последствиям.
Я подняла на него глаза – на удивление сухие. На правом виске пульсировала венка – я ощущала, как она бьется – раненая птица, не способная летать. Не способная ни жить, ни умереть. Но я не птица, хоть и ранена.
– Должна, – сказала твердо. – Зачем ты просил за Глеба?
– Он – сильнейший воин атли. Неужели, думаешь, я позволил бы ему сгнить в изгнании?
– Причем тут атли? – раздраженно выдохнула я. – Что они тебе теперь? Ты – охотник.
Влад раздраженно вздохнул, словно я говорила чушь, а ему приходилось выслушивать. С каждой секундой я понимала его все меньше. Впрочем, я никогда его не понимала.
– Ты очень ошибаешься, если думаешь, что я к этому шел. Хотел этого.
– То есть ты не знал, что будет? Что станешь... убийцей?
Он покачал головой. Отвернулся, подошел к окну. Как всегда, прямая спина – ни намека на слабость. Сильный, несомненно. Жестокий. И странный.
Впервые любопытство во мне победило злость. Я была участницей этого ужасного действа, даже двух. И должна знать. Меня разорвет, если не узнаю правду!
– Нет. Но это ничего не меняет.
– Какова цена? – спросила я. Он повернулся в недоумении, и я добавила: – За возвращение Глеба.
– Всем нужен кен – это как разменная монета, Полина.
– Твой кен? Кен охотника?
– Ты удивлена?
Удивлена ли я? Я вообще мало знала о Первозданных, так с чего мне удивляться? Значит, все же я была права. Влад не подозревал о сущности охотника, но быстро сориентировался и нашел положительные моменты. Знания Первозданных, наверное, бесценны, а сила – почти безгранична.
Банально. Что мне с этого? Зачем ему понадобились знания, Влад мне, конечно же, не скажет.
– Ты слишком доверчивая, Полина.
Зачем он это сказал? Издевается?
Вскинулась – нет, на лице издевки нет. Только жалость... Ненавижу!
– Больше нет, – зло произнесла я и отвернулась. Внезапно перестало хватать воздуха и захотелось уйти, но я еще не выяснила всего. Не задала главный вопрос. Сложный – самый сложный из вопросов. Нужно быстрее с этим покончить и вернуться в искалеченную, но только мою жизнь.
– Когда мы познакомились, ты знал, что я пророчица? Знал, что тебе понадобится мой кен?
В тишине отчетливо слышалось, как разбиваются последние иллюзии. Я сама разбивала их – надоело быть маленькой девочкой. Прятаться за миражами из собственного нежелания знать правду. Игра в замки... и я вышла из укрытия.
– Нет, Полина. Не знал. – Он снова отвернулся, и я выдохнула. Слишком громко. Наверняка, он услышал.
Плевать! Уйду, сбегу. Постучусь к Глебу и буду реветь на маленьком диване в его безалаберно обставленной квартире. Усну там же, и нет дела до Филиппа и его угроз. Останусь навсегда на Достоевского. – Но ты не совсем ошиблась. Мы встретились не случайно – я нашел тебя.
– Зачем?
Голос прозвучал сипло, и на последнем слоге сорвался на писк. В воздухе грозовым предупреждением витала полураскрытая тайна, электризуя его, пропитывая напряжением. Нервы были настолько натянуты, что, казалось, сейчас зазвенят.
– Я был младшим сыном у родителей. Мой брат, Дмитрий – на десять лет старше, и именно он готовился стать вождем. Ему было тринадцать, когда появился охотник.
