— Все в порядке, профессор. Скажите, вы же слышали о тех статуях времен первых христиан Рима, которые недавно здесь обнаружили?
— Слышал, — Александр подошел к столу и с любопытством уставился на композицию из карандашей на карте.
— Так вот, я знаю, что это не ваш период, но все жене могли бы вы взглянуть на надписи, обнаруженные на их постаментах? Я не могу определить язык. Мне очень нужна помощь.
— Хорошо, — пожал плечами Уайт, — я посмотрю. А это что?
Ада смутилась, одним движением сбросила карандаши на стол.
— Так… одно предположение. Пойдемте прямо сейчас?
Александр улыбнулся:
— Дайте мне пять минут, мисс Гордон, и я последую за вами.
Он отошел вглубь библиотеки, Ада досадливо притопнула ногой.
— Подожди здесь, — сказал ей Пшебжинский и кинулся следом за Уайтом.
Тот обнаружился буквально за соседним стеллажом. Его портфель стоял рядом с ним на стуле, а профессор стягивал с плеч пиджак.
— Какие-то проблемы, пан? — осведомился он.
— Да, — решительно сказал Ян. — Ордену снова нужна ваша помощь.
Уайт иронично приподнял одну бровь.
— Снова?
— Я знаю, что вы уже помогали моим… коллегам. И сейчас вот опять… могли бы?..— он растерянно замолчал.
Александр Уайт вытащил из ящика стола белый халат, накинул на плечи, отрицательно покачал головой:
— Нет, пан Пшебжинский. В данный момент дела Ордена меня не интересуют. Совсем. И вы вряд ли можете предложить мне что-то…
— Аде… мисс Гордон грозит опасность! — перебил его Ян. — И вы можете спасти ей жизнь. Просто побудьте рядом с ней, пока она будет работать.
— Вы предлагаете мне побыть охранником при девице? — не понял Уайт. — Боже мой, конечно, нет. Зачем мне это?
Ян задумался. Он понятия не имел, как вербовать людей, уговаривать их делать то, что нужно ему, но не нужно им.
— Ну, вам заплатят, — нашелся он. — Как обычно.
Пшебжинский понятия не имел, сколько платят консультанту-историку в Ордене, но легко распорядился этой неведомой суммой. В конце концов, платить-то не ему, а Деметру.
— Меня не интересуют деньги, — обронил Уайт, застегивая халат.
— А что интересует?
— А что вы можете предложить? — взгляд профессора стал таким хищным, что Ян чуть не отшатнулся, но сумел взять себя в руки. Он и вампиров не боялся, что ему какой-то археолог.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Лично я не могу предложить ничего, но уверен, что в Ордене…
— Пан Пшебжинский, — прервал его Уайт, — если вы не уполномочены говорить со мной от имени Ордена, то этот разговор не имеет смысла.
— Неужели вы не можете просто помочь? — возмутился Ян.
Уайт рассмеялся:
— Просто помочь? Уважаемый пан, я не доблестный герой романа, стремящийся спасти всех и каждого. И вовсе не уверен, что вашей мисс Гордон грозит какая-то опасность. Но даже если и так, посадите ее в поезд до Кале и отправьте домой. Там найдется, кому за ней присмотреть.
— Она отказалась уезжать, — признался Пшебжинский. — И, поверьте, у нее есть для этого мотивы. Вчера на мисс Гордон было совершено нападение. Вампиры зачаровали водителя такси.
Уайт внимательно посмотрел на молодого человека.
— А вы действительно верите в эти мистификации, — удивленно заметил он. — В существование вампиров… и чего там еще?
— Магии, артефактов… — угрюмо продолжил Ян. — Но вы же работали на Орден, значит, и вы верите?
— Пан Ян, — Уайт повернулся, чтобы идти. — Необязательно верить во что-то, чтобы извлекать из этого… выгоду. Но вы так и не смогли мне объяснить, в чем для меня может быть выгода. Впрочем, если вас так беспокоит судьба мисс Гордон, можете сами за ней присматривать. А если моя помощь нужна Ордену, то и говорить я буду только с тем, кто уполномочен меня о ней просить.
Он вышел из-за стеллажей и отправился к Аде.
— Мисс Гордон, я готов. Идемте?
Ада радостно кивнула, и они направились ко второму выходу из библиотеки. Он вел во внутренний двор базилики, где новые власти установили временный сарай для хранения найденных будущих экспонатов музеев. Поговаривали, что сам дуче отдал приказ о бережном обращении с находками и тщательном их изучении.
Мисс Гордон провела Уайта вглубь склада, где хранились пять статуй, найденных при раскопках в разных частях Рима.
Город менялся: строили новые дома, реконструировали старые. Муссолини собирался сделать новый Рим одним из самых великолепных городов старой Европы, привлечь сюда капиталы богатейших людей Европы и Америки. И в результате во всех районах шли строительные работы, на свет появлялось множество находок: статуи, посуда, украшения, способные поведать о прошлом величии и трагедиях Вечного города
— Вот, смотрите, — Ада откинула с подножья одной из статуй закрывающее его покрывало. — Тут надпись. И вот тут почти такая же. А та, другая надпись объединяет их все.
— Какая другая? — насторожился Уайт.
Девушка замялась:
— Ну, я там в одной книге видела… там был рисунок стола… а на нем надписи…
— Стола? — Александр стал очень внимателен. — Ада, послушайте, это может быть очень важно. Где именно вы видели этот рисунок?
— В книге… там… — промямлила мисс Гордон. — У меня отличная память, я точно запомнила рисунок. Вот, смотрите, — она протянула профессору листок бумаги, на котором утром рисовала схему надписей. — Я точно запомнила все, что нарисовано на постаментах. Видите? Ни в одном знаке не ошиблась, хоть и не понимаю, что на них написано. Но я уверена, что это какой-то язык.
— Да, — медленно проговорил Александр. — Это действительно язык. Очень древний. И вы не можете его знать – это мертвый язык. Никто на нем не говорит, письменных источников сохранилось очень мало, да и те хранятся только у узких специалистов.
— Например, у вас? — дерзко предположила мисс Гордон.
Уайт промолчал.
— Смотрите, здесь начало фразы одинаковое на всех постаментах, а вот окончание разное. И еще должна быть шестая статуя... Я даже определила примерно место, где она может находиться, но не знаю, что там сейчас. На древних картах там пустое место. Может, дом чей-то стоял.
Александр поманил девушку к выходу:
— Пойдемте, вы мне покажете ту книгу, мисс Гордон. И вашу схему. Если вы и правда сможете найти еще одну статую— или постамент от нее — это произведет фурор в Кембридже и весьма поспособствует вашей карьере историка.
— В Оксфорде, — удивленно поправила Ада.
Уайт кивнул:
— Конечно, в Оксфорде.
— Но я не смогу показать вам книгу, — призналась мисс Гордон. — Профессор, я солгала вам. Я не могу сказать, где видела ту надпись, которая объединяет остальные
— Вы обещали молчать господину Пшебжинскому.
— Да, — кивнула девушка. — И господину Деметру тоже.
— Кому?
— Джейку Деметру, он начальник Яна.
— Понятно.
В голове Уайта начала складываться полная картина: эти искатели приключений нашли некий столик с рисунком, а мисс Гордон, которая отлично помнила все детали надписей на постаментах статуй, сумела объединить все это в единую схему. И вычислила примерное местонахождение недостающей статуи. Но для чего это может быть нужно Ордену?
Как известно, иногда прямой вопрос и прямой ответ — лучшая политика. И Александр Уайт решил рискнуть:
— Мисс Гордон, скажите, а зачем это нужно вашим друзьям?
Ада пожала плечами:
— Вы же в курсе, чем занимается Орден, — бесхитростно сказала она. — Сейчас они ищут какие-то артефакты Великого Судьи.
— Кого? — не понял Уайт.
— Великого Судьи, — повторила Ада. — Я понятия не имею, кто это. Но уверена, что в старых документах, датированных примерно Iвеком после Рождества Христова, найдутся какие-то упоминания. Ни один человек не может получить такое прозвище и не оставить никаких следов в хрониках.
— Попробуйте изучить юридические документы того периода, — задумчиво сказал Александр, для которого заявления про некоего Великого Судью прозвучали китайской грамотой.
Профессор точно знал, кому принадлежал столик, о котором говорила мисс Гордон, у кого именно его украли, а также кто и когда создал те статуи. И никакого Великого Судьи при этом не было. Но откуда-то ведь взялись эти сведения. И теперь Уайту безумно захотелось самому выяснить, что стало их источником и кого все-таки называли Великим Судьей.
— Я, пожалуй, присоединюсь к вам в поисках, — решил он.
Ада восторженно захлопала в ладоши.
Когда они вернулись в зал с книгами, Ян сидел верхом на стуле, пристально глядя в какой-то старинный том. Но его внимание явно не было полностью отдано древней книге, потому что он вскочил в ту же секунду, как Ада с профессором вошли.
— Ну что? Разобрались с буквами? — язвительно поинтересовался он.
— Еще нет, — ответила мисс Гордон, — но профессор Уайт сказал, что это мертвый язык. Так что или я прочитаю его и прославлюсь, как Шампольон… или нет.
— Кто такой Шампольон? — вяло поинтересовался Пшебжинский, который понял, что смысл загадочной надписи на столике с артефактами так и останется тайной.
— Французский историк начала прошлого века, — пояснил Уайт. — Он первым сумел прочесть египетские иероглифы, благодаря чему мы теперь многое знаем о жизни древних египтян.
— Правда, у него ушло на это несколько лет, — жизнерадостно добавила Ада.
— Отлично, — поморщился Ян. — У нас нет нескольких лет.
— Мы обязательно найдем все, что надо, — успокоила его девушка. — Профессор Уайт подсказал, что искать упоминания о Великом Судье надо в юридических документах. Так что я сейчас пойду и поищу, где здесь стоят соответствующие подборки.
Ян возмущенно посмотрел ей вслед. Александр покачал головой:
— Считаете, что ей не следовало мне об этом рассказывать? — спросил он.
Пшебжинский кивнул.
— Мисс Гордон просто просила о помощи, как и вы. И, в отличие от вас, она ее получит.
Поляк возмущенно уставился на Уайта:
— То есть вы готовы помогать ей бескорыстно, а с меня требовали придумать какую-то оплату?!
— Помочь коллеге-историку и непонятно ради чего стать охранником — две разные просьбы, — пожал плечами профессор. — Вы решили свою проблему?
— Да, — яростно выдохнул Пшебжинский. — Я договорился со своим начальником, он готов встретиться с вами сегодня в четыре в кафе Греко на Виа Кондотти [1]
— Я знаю, где это, — оборвал его Уайт. — Я буду там.
На площади Испании играли музыканты. Песня звучала как-то странно, хотя пели на итальянском. Деметр даже остановился послушать. На миг ему показалось, что его перенесло в Россию, в какой-нибудь Саратов или Самару, где на узкой улице играл на разухабистой гармошке парень в косоворотке.
Dall’Etna alle Dolomiti
I chilometri son infiniti
L’Italia, l’Italiamia
Da Napoli fin a Sicilia
(От Этны до Доломитов
Много-много километров
Италия, Италия моя
От Неаполя до Сицилии) [2]
Россия давно уже стала его прошлым. Да и не было его России. Там теперь Советский Союз, другие порядки, другие взгляды. Там рушили храмы, строили светлое будущее и совсем не интересовались мистикой. Старые легенды ушли, на их место приходили новые, прогрессивные. Яков не ездил в СССР, хотя ему и предлагали кураторы из Ордена. Говорили, что с его знанием русского языка, он может быть там полезнее, сумеет вписаться в круг партийных и дойти до самых верхов. Но ему это было не нужно. Яков Деметр был предателем, убийцей, расхитителем гробниц, но абсолютно не жаждал власти. Иногда ему нравилось сравнивать себя с Иудой Искариотом, добавляя, что муки совести, убившие библейского предателя, его не тревожат. Тридцать серебряников? Помилуйте, разве это повод вешаться? Куда лучше было бы потратить их на поездку на море. Тем более что в Иерусалиме оставаться Иуде явно не стоило.
Якову и просто руководить, даже кем-то одним, не очень нравилось. Он бы предпочел работать в одиночку, но тут выбора не было. Пшебжинский был неоценим в своем рвении найти и уничтожить убийц родителей. К тому же у парня имелся уникальный талант — чувствовать вампиров. Как объяснили Деметру, этот дар спал в Яне всегда, но разбудил его артефакт, который попал ему в руки. Якову очень хотелось заполучить пресловутую шкатулку, но отнимать ее силой было бы неверным ходом, а уговорить поляка отдать ее хотя бы на хранение пока не удавалось.
«Раз не идет к тебе в руки, то и не пытайся», — сурово сказал Деметру его наставник. — «Значит, не твой артефакт, только навредит».
Яков всегда слушался этого странного человека, который раз в несколько лет возникал в его жизни, поил Деметра какими-то настойками, рассказывал об артефактах, обрядах и обо всем, что интересовало мужчину. А потом снова исчезал в переплетении улиц Праги, Берлина или Лондона — смотря где в тот момент жил Деметр. Он называл себя Мефистофелем. Яков знал его с детства. С того времени, когда его собственное имя звучало иначе. Отец при рождении назвал его Акбар Мухаммед, но наставник уверил и его, и самого мальчика, что в изменившихся реалиях лучше подойдет русское имя [3]
«Какая разница? Ты привык звать меня Мефистофелем, так и продолжай. Некоторые загадки должны оставаться неразгаданными, друг мой», — смеялся он.
Однажды Якову довелось сопровождать наставника на прием у военного губернатора в Темир-Хан-Шура. Это был самый богатый дом в Дагестане, а его хозяин фактически правил всем регионом. Яков, как истинный аварец, не выносил русских и почитал имама Шамиля [4]
Яков очнулся от воспоминаний и обнаружил, что так и стоит перед музыкантом, который уже успел завести новую песню — какую-то слезливую балладу о парне, который страдает по недоступной красотке. Деметр посмотрел на часы. До встречи с профессором Уайтом оставалось всего минут десять, а ведь еще надо было дойти до кафе. Деметр быстро зашагал по Виа Кондотти.
И все же он опоздал.
— Слышал, — Александр подошел к столу и с любопытством уставился на композицию из карандашей на карте.
— Так вот, я знаю, что это не ваш период, но все жене могли бы вы взглянуть на надписи, обнаруженные на их постаментах? Я не могу определить язык. Мне очень нужна помощь.
— Хорошо, — пожал плечами Уайт, — я посмотрю. А это что?
Ада смутилась, одним движением сбросила карандаши на стол.
— Так… одно предположение. Пойдемте прямо сейчас?
Александр улыбнулся:
— Дайте мне пять минут, мисс Гордон, и я последую за вами.
Он отошел вглубь библиотеки, Ада досадливо притопнула ногой.
— Подожди здесь, — сказал ей Пшебжинский и кинулся следом за Уайтом.
Тот обнаружился буквально за соседним стеллажом. Его портфель стоял рядом с ним на стуле, а профессор стягивал с плеч пиджак.
— Какие-то проблемы, пан? — осведомился он.
— Да, — решительно сказал Ян. — Ордену снова нужна ваша помощь.
Уайт иронично приподнял одну бровь.
— Снова?
— Я знаю, что вы уже помогали моим… коллегам. И сейчас вот опять… могли бы?..— он растерянно замолчал.
Александр Уайт вытащил из ящика стола белый халат, накинул на плечи, отрицательно покачал головой:
— Нет, пан Пшебжинский. В данный момент дела Ордена меня не интересуют. Совсем. И вы вряд ли можете предложить мне что-то…
— Аде… мисс Гордон грозит опасность! — перебил его Ян. — И вы можете спасти ей жизнь. Просто побудьте рядом с ней, пока она будет работать.
— Вы предлагаете мне побыть охранником при девице? — не понял Уайт. — Боже мой, конечно, нет. Зачем мне это?
Ян задумался. Он понятия не имел, как вербовать людей, уговаривать их делать то, что нужно ему, но не нужно им.
— Ну, вам заплатят, — нашелся он. — Как обычно.
Пшебжинский понятия не имел, сколько платят консультанту-историку в Ордене, но легко распорядился этой неведомой суммой. В конце концов, платить-то не ему, а Деметру.
— Меня не интересуют деньги, — обронил Уайт, застегивая халат.
— А что интересует?
— А что вы можете предложить? — взгляд профессора стал таким хищным, что Ян чуть не отшатнулся, но сумел взять себя в руки. Он и вампиров не боялся, что ему какой-то археолог.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Лично я не могу предложить ничего, но уверен, что в Ордене…
— Пан Пшебжинский, — прервал его Уайт, — если вы не уполномочены говорить со мной от имени Ордена, то этот разговор не имеет смысла.
— Неужели вы не можете просто помочь? — возмутился Ян.
Уайт рассмеялся:
— Просто помочь? Уважаемый пан, я не доблестный герой романа, стремящийся спасти всех и каждого. И вовсе не уверен, что вашей мисс Гордон грозит какая-то опасность. Но даже если и так, посадите ее в поезд до Кале и отправьте домой. Там найдется, кому за ней присмотреть.
— Она отказалась уезжать, — признался Пшебжинский. — И, поверьте, у нее есть для этого мотивы. Вчера на мисс Гордон было совершено нападение. Вампиры зачаровали водителя такси.
Уайт внимательно посмотрел на молодого человека.
— А вы действительно верите в эти мистификации, — удивленно заметил он. — В существование вампиров… и чего там еще?
— Магии, артефактов… — угрюмо продолжил Ян. — Но вы же работали на Орден, значит, и вы верите?
— Пан Ян, — Уайт повернулся, чтобы идти. — Необязательно верить во что-то, чтобы извлекать из этого… выгоду. Но вы так и не смогли мне объяснить, в чем для меня может быть выгода. Впрочем, если вас так беспокоит судьба мисс Гордон, можете сами за ней присматривать. А если моя помощь нужна Ордену, то и говорить я буду только с тем, кто уполномочен меня о ней просить.
Он вышел из-за стеллажей и отправился к Аде.
— Мисс Гордон, я готов. Идемте?
Ада радостно кивнула, и они направились ко второму выходу из библиотеки. Он вел во внутренний двор базилики, где новые власти установили временный сарай для хранения найденных будущих экспонатов музеев. Поговаривали, что сам дуче отдал приказ о бережном обращении с находками и тщательном их изучении.
Мисс Гордон провела Уайта вглубь склада, где хранились пять статуй, найденных при раскопках в разных частях Рима.
Город менялся: строили новые дома, реконструировали старые. Муссолини собирался сделать новый Рим одним из самых великолепных городов старой Европы, привлечь сюда капиталы богатейших людей Европы и Америки. И в результате во всех районах шли строительные работы, на свет появлялось множество находок: статуи, посуда, украшения, способные поведать о прошлом величии и трагедиях Вечного города
— Вот, смотрите, — Ада откинула с подножья одной из статуй закрывающее его покрывало. — Тут надпись. И вот тут почти такая же. А та, другая надпись объединяет их все.
— Какая другая? — насторожился Уайт.
Девушка замялась:
— Ну, я там в одной книге видела… там был рисунок стола… а на нем надписи…
— Стола? — Александр стал очень внимателен. — Ада, послушайте, это может быть очень важно. Где именно вы видели этот рисунок?
— В книге… там… — промямлила мисс Гордон. — У меня отличная память, я точно запомнила рисунок. Вот, смотрите, — она протянула профессору листок бумаги, на котором утром рисовала схему надписей. — Я точно запомнила все, что нарисовано на постаментах. Видите? Ни в одном знаке не ошиблась, хоть и не понимаю, что на них написано. Но я уверена, что это какой-то язык.
— Да, — медленно проговорил Александр. — Это действительно язык. Очень древний. И вы не можете его знать – это мертвый язык. Никто на нем не говорит, письменных источников сохранилось очень мало, да и те хранятся только у узких специалистов.
— Например, у вас? — дерзко предположила мисс Гордон.
Уайт промолчал.
— Смотрите, здесь начало фразы одинаковое на всех постаментах, а вот окончание разное. И еще должна быть шестая статуя... Я даже определила примерно место, где она может находиться, но не знаю, что там сейчас. На древних картах там пустое место. Может, дом чей-то стоял.
Александр поманил девушку к выходу:
— Пойдемте, вы мне покажете ту книгу, мисс Гордон. И вашу схему. Если вы и правда сможете найти еще одну статую— или постамент от нее — это произведет фурор в Кембридже и весьма поспособствует вашей карьере историка.
— В Оксфорде, — удивленно поправила Ада.
Уайт кивнул:
— Конечно, в Оксфорде.
— Но я не смогу показать вам книгу, — призналась мисс Гордон. — Профессор, я солгала вам. Я не могу сказать, где видела ту надпись, которая объединяет остальные
— Вы обещали молчать господину Пшебжинскому.
— Да, — кивнула девушка. — И господину Деметру тоже.
— Кому?
— Джейку Деметру, он начальник Яна.
— Понятно.
В голове Уайта начала складываться полная картина: эти искатели приключений нашли некий столик с рисунком, а мисс Гордон, которая отлично помнила все детали надписей на постаментах статуй, сумела объединить все это в единую схему. И вычислила примерное местонахождение недостающей статуи. Но для чего это может быть нужно Ордену?
Как известно, иногда прямой вопрос и прямой ответ — лучшая политика. И Александр Уайт решил рискнуть:
— Мисс Гордон, скажите, а зачем это нужно вашим друзьям?
Ада пожала плечами:
— Вы же в курсе, чем занимается Орден, — бесхитростно сказала она. — Сейчас они ищут какие-то артефакты Великого Судьи.
— Кого? — не понял Уайт.
— Великого Судьи, — повторила Ада. — Я понятия не имею, кто это. Но уверена, что в старых документах, датированных примерно Iвеком после Рождества Христова, найдутся какие-то упоминания. Ни один человек не может получить такое прозвище и не оставить никаких следов в хрониках.
— Попробуйте изучить юридические документы того периода, — задумчиво сказал Александр, для которого заявления про некоего Великого Судью прозвучали китайской грамотой.
Профессор точно знал, кому принадлежал столик, о котором говорила мисс Гордон, у кого именно его украли, а также кто и когда создал те статуи. И никакого Великого Судьи при этом не было. Но откуда-то ведь взялись эти сведения. И теперь Уайту безумно захотелось самому выяснить, что стало их источником и кого все-таки называли Великим Судьей.
— Я, пожалуй, присоединюсь к вам в поисках, — решил он.
Ада восторженно захлопала в ладоши.
Когда они вернулись в зал с книгами, Ян сидел верхом на стуле, пристально глядя в какой-то старинный том. Но его внимание явно не было полностью отдано древней книге, потому что он вскочил в ту же секунду, как Ада с профессором вошли.
— Ну что? Разобрались с буквами? — язвительно поинтересовался он.
— Еще нет, — ответила мисс Гордон, — но профессор Уайт сказал, что это мертвый язык. Так что или я прочитаю его и прославлюсь, как Шампольон… или нет.
— Кто такой Шампольон? — вяло поинтересовался Пшебжинский, который понял, что смысл загадочной надписи на столике с артефактами так и останется тайной.
— Французский историк начала прошлого века, — пояснил Уайт. — Он первым сумел прочесть египетские иероглифы, благодаря чему мы теперь многое знаем о жизни древних египтян.
— Правда, у него ушло на это несколько лет, — жизнерадостно добавила Ада.
— Отлично, — поморщился Ян. — У нас нет нескольких лет.
— Мы обязательно найдем все, что надо, — успокоила его девушка. — Профессор Уайт подсказал, что искать упоминания о Великом Судье надо в юридических документах. Так что я сейчас пойду и поищу, где здесь стоят соответствующие подборки.
Ян возмущенно посмотрел ей вслед. Александр покачал головой:
— Считаете, что ей не следовало мне об этом рассказывать? — спросил он.
Пшебжинский кивнул.
— Мисс Гордон просто просила о помощи, как и вы. И, в отличие от вас, она ее получит.
Поляк возмущенно уставился на Уайта:
— То есть вы готовы помогать ей бескорыстно, а с меня требовали придумать какую-то оплату?!
— Помочь коллеге-историку и непонятно ради чего стать охранником — две разные просьбы, — пожал плечами профессор. — Вы решили свою проблему?
— Да, — яростно выдохнул Пшебжинский. — Я договорился со своим начальником, он готов встретиться с вами сегодня в четыре в кафе Греко на Виа Кондотти [1]
Закрыть
.Кафе Греко — так же известное как Antico Caffe Greco, — удивительная арт-кофейня, которая расположена неподалеку знаменитой Испанской лестницы в Риме. Уютное заведение, гостями которого успели побывать Байрон, Гете, Бальзак, Стендаль, Гоголь, Ганс Христиан Андерсон, Шопенгауєр, Вагнер, Китс и многие другие люди искусства. Расположено в бойком месте — на Виа Кандотти (Via dei Condotti 86), в торговом уголке Рима.
— Я знаю, где это, — оборвал его Уайт. — Я буду там.
Часть одиннадцатая, в которой открываются неожиданные секреты.
На площади Испании играли музыканты. Песня звучала как-то странно, хотя пели на итальянском. Деметр даже остановился послушать. На миг ему показалось, что его перенесло в Россию, в какой-нибудь Саратов или Самару, где на узкой улице играл на разухабистой гармошке парень в косоворотке.
Dall’Etna alle Dolomiti
I chilometri son infiniti
L’Italia, l’Italiamia
Da Napoli fin a Sicilia
(От Этны до Доломитов
Много-много километров
Италия, Италия моя
От Неаполя до Сицилии) [2]
Закрыть
Цитируется современная песня группы «Любэ». Но ведь вполне возможно, что подобное пели и в Риме в 1933 году?
Россия давно уже стала его прошлым. Да и не было его России. Там теперь Советский Союз, другие порядки, другие взгляды. Там рушили храмы, строили светлое будущее и совсем не интересовались мистикой. Старые легенды ушли, на их место приходили новые, прогрессивные. Яков не ездил в СССР, хотя ему и предлагали кураторы из Ордена. Говорили, что с его знанием русского языка, он может быть там полезнее, сумеет вписаться в круг партийных и дойти до самых верхов. Но ему это было не нужно. Яков Деметр был предателем, убийцей, расхитителем гробниц, но абсолютно не жаждал власти. Иногда ему нравилось сравнивать себя с Иудой Искариотом, добавляя, что муки совести, убившие библейского предателя, его не тревожат. Тридцать серебряников? Помилуйте, разве это повод вешаться? Куда лучше было бы потратить их на поездку на море. Тем более что в Иерусалиме оставаться Иуде явно не стоило.
Якову и просто руководить, даже кем-то одним, не очень нравилось. Он бы предпочел работать в одиночку, но тут выбора не было. Пшебжинский был неоценим в своем рвении найти и уничтожить убийц родителей. К тому же у парня имелся уникальный талант — чувствовать вампиров. Как объяснили Деметру, этот дар спал в Яне всегда, но разбудил его артефакт, который попал ему в руки. Якову очень хотелось заполучить пресловутую шкатулку, но отнимать ее силой было бы неверным ходом, а уговорить поляка отдать ее хотя бы на хранение пока не удавалось.
«Раз не идет к тебе в руки, то и не пытайся», — сурово сказал Деметру его наставник. — «Значит, не твой артефакт, только навредит».
Яков всегда слушался этого странного человека, который раз в несколько лет возникал в его жизни, поил Деметра какими-то настойками, рассказывал об артефактах, обрядах и обо всем, что интересовало мужчину. А потом снова исчезал в переплетении улиц Праги, Берлина или Лондона — смотря где в тот момент жил Деметр. Он называл себя Мефистофелем. Яков знал его с детства. С того времени, когда его собственное имя звучало иначе. Отец при рождении назвал его Акбар Мухаммед, но наставник уверил и его, и самого мальчика, что в изменившихся реалиях лучше подойдет русское имя [3]
Закрыть
. И выбрал вариант «Яков». Из-за наставника он начал учить сначала русский язык — хотя его отец был уверен, что горцу не нужна русская грамота — а потом немецкий и английский. Мефистофель рассказывал мальчишке из Дербента о движении светил; о связи приливов и отливов моря с фазами луны; о таинственных гробницах фараонов и мистической Алтайской принцессе, которая не умерла, но спит; об истории его страны; о войнах и странствиях. Маленькому Якову он казался самым умным на свете. И даже когда он вырос, Мефистофель продолжал приходить и беседовать с ним. К тому времени Деметр уже понимал, что знает лишь прозвище наставника, но настоящее имя тот ему так и не открыл.Примерно в те годы в Дагестане окончательно установилось господство Российской империи.
«Какая разница? Ты привык звать меня Мефистофелем, так и продолжай. Некоторые загадки должны оставаться неразгаданными, друг мой», — смеялся он.
Однажды Якову довелось сопровождать наставника на прием у военного губернатора в Темир-Хан-Шура. Это был самый богатый дом в Дагестане, а его хозяин фактически правил всем регионом. Яков, как истинный аварец, не выносил русских и почитал имама Шамиля [4]
Закрыть
, но приходилось смирять гордыню, почтительно кланяясь победителям. На этом приеме его жизнь сделала крутой поворот...Имам Шамиль — предводитель кавказских горцев, лидер северокавказского национально-освободительного сопротивления в борьбе с Российской империей за независимость.
Яков очнулся от воспоминаний и обнаружил, что так и стоит перед музыкантом, который уже успел завести новую песню — какую-то слезливую балладу о парне, который страдает по недоступной красотке. Деметр посмотрел на часы. До встречи с профессором Уайтом оставалось всего минут десять, а ведь еще надо было дойти до кафе. Деметр быстро зашагал по Виа Кондотти.
И все же он опоздал.
