Он глянул на Вретенса, названного при рождении Андра, и криво улыбнулся. Тот успел проговорить:
- Вы не успеете выбраться из дворца, даже если я их задержу!
- Задержи сколько сможешь, - успел сказать Зиад в щель закрываемой двери, внутренний засов стукнул в петлях. Это Перла закрыла дверь.
Их окружила абсолютная тьма.
- Князь, подержите, - в руку ему ткнулось что-то твердое и холодное. «Факел», - понял Зиад, услышав чирканье огнива.
Почти сразу стало светлее - факел, хоть шипел, трещал и чадил, но горел и худо-бедно освещал всё вкруг. И пока Зиад перетягивал ремнём ногу выше небольшой, но довольно глубокой раны на бедре, сказала:
- Князь, тут очень узкие ходы, придётся идти по одному. Сможете?
- Попробую.
Перла, не тратя больше времени на болтовню, схватила его за руку, развернулась и почти потащила за собой.
Ходы были не просто узкими, а щелевидными, и часто приходилось идти боком. Зиад головой сметал клочья паутины, обрывки которой липли к лицу, жутковатыми нежными касаниями трогали шею. Вековая пыль от них рассеивалась, забивалась в нос, вызывая чихание. К Перле, казалось, паутина не липла. Она была ниже ростом и, видимо, свои пыльные полотнища обмела головой немного раньше.
Через несколько десятков шагов на их пути возникла лестница. Почти неразличимые в неровном свете факела ступеньки были разной высоты, да ещё и крошились под ногами, причиняя не только неудобства, но и боль - идти по ним было трудно.
И Зиад, оберегая раненую ногу, старался больше опираться на здоровую, двигаясь приставным шагом, но всё равно нагружал, каждое движение пронзало болью и бередило рану. Когда выбрались на верх лестницы, князь Марун дрожал мелкой дрожью, а пот заливал лицо, катился по спине и груди.
«С каждым шагом я всё ближе к Раде», - сквозь боль говорил он себе и пытался настроиться на открытие маленькой дверцы. Но сил оставалось так мало...
Перла наконец остановилась, тяжело дыша.
- Мы почти в галерее. Соберитесь, князь. Небольшой рывок, и мы у цели.
Он кивнул, несколько капель пота неприятно сорвались с лица и волос и, как одинокие дождинкм, стукнули по камзолу. Перла вдохнула и осторожно приоткрыла дверь тайного хода.
- Никого. Быстрее!
И они двумя грязными и лохматыми тенями вывалились в коридор рядом с картинной галереей.
Перла оказалась возле картины первой, и схватившись за нижний край рамы, подняла её вверх, пытаясь носком туфельки поддеть свисавшую драпировку. Зиад кривясь и сжимая руки в кулаки, доковылял к обнажившейся стене. Он неловко наклонился и отдернул ткань, закрывавшую нишу, и упершись руками в колени, замер, чтобы перевести дыхание. Он дышал тяжело, хрипло.
- Князь?.. - выдохнула Перла нетерпеливо. Она стояла на носочках, упираясь в край картины вытянутыми вверх руками.
- Да... Сейчас.
Зиад опустился на одно колено перед нишей, отставив раненую ногу в строну, и едва не застонал в голос. Руки дрожали, когда одним пальцем он стал чертить на стене маленькую дверцу. Закрыл глаза, представляя комнату в королевском дворце Бенестарии, где они с Радой провели несколько коротких ночей, вспомнил её саму, свою Рада-сть, свою единственную.
Открыл глаза. Стена перед ним ничуть не изменилась - те же серые камни, только светлый след от его пальца, стёршего пыль. Зиад судорожно сглотнул, выдохнул. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Сильно мешало сбитое дыхание, но куда сильнее - раненая нога. Она горела и дергала, боль доходила уже до самого паха и стреляла в поясницу. А надо было сосредоточится, представить ту комнату...
- Я больше не могу, - пропыхтела Перла где-то над головой.
Зиад обернулся и застонал - она стояла с самым несчастным и отчаянным видом, а её руки, держащие картину над головой, дрожали.
Он выдохнул как перед прыжком, упёрся кулаками в пол и поднял себя на ноги не только усилием мышц, но и немалым усилием воли. Думать о том, как потом снова присаживаться перед нишей, запретил.
Два коротких, болезненных шага, и он перехватил тяжёлую картину у Перлы. Она медленно опустила затёкшие руки, неловко встряхивая, и с отчаянием посмотрела на Зиада. Было заметно, что она из последних сил сдерживает слёзы.
Но опустив взгляд на его пропитанную кровью штанину, как-то вмиг крепко сжала свой крупный некрасивый рот в твёрдую линию, провела грязным запястьем по глазам и снова стала той по-мужски решительной и сильной маркизой Перлой Инвиато, которая действует, а не ноет.
Привычно решительно стала оглядывать галерею в поисках чего-то, чем можно было бы подпереть картину.
Зиад уловил, что шум внизу изменился.
- Маркиза, нам надо спешить. Я уже потревожил своей магией защитные руны дворца, так что простите мою не галантность, но вам придётся стать между стеной и картиной, и хоть спиной в неё упереться, чтобы дать мне немного пространства для открытия дверцы.
Перла молча кивнула - она согласна была на всё, чтобы наконец выбраться отсюда.
Поэтому не медля ни мгновенья, поднырнула под полотно и упёрлась руками в стену, а Зиад медленно опустил картину на её спину. Снова неловко приседая на одной ноге, подполз под край рамы и не удержал короткого болезненного стона.
Но вот перед глазами заветная ниша. Дергающая горячая боль, казалось, уже доходит до подмышек, пот льётся градом, руки дрожат. Но Зиад снова и снова представлял себе Раду и вливал силу в невидимую на камне линию.
- На стене остаётся след, - тихо, почти шепотом, проговорила Перла. - Смотрите, он начинает светиться.
Зиад отёр лоб рукавом - пот заливал глаза, мешая видеть. Тяжело вздохнул:
- Здесь должна появиться дверка, а не просто светящийся контур.
- Ну так давайте же, делайте вашу дверку! - со слезами отчаяния прошептала Перла, упираясь ладонями в стену, а спиной чуть больше приподнимая картину.
Зиад выдохнул, безрезультатно пытаясь унять боль, и снова представил Раду. Почему-то не мог вспомнить её смеха или улыбки, поцелуя или объятий. Ему виделось, что она дерётся, отбивается от каких-то громил, лицо её перекошено от усилий и отчаяния. Она отбивается и... не успевает.
Палец, ведущий по стене, задрожал так, что пришлось остановиться и перевести дыхание. Пот струился по лицу, и Зиад уже не открывал глаз, и потому не видел - получается или нет.
- Князь, дальше... Давайте дальше! - тихо, но очень властно проговорила Перла. Ни капли дрожи или слёз не осталось в её голосе.
Зиад приоткрыл глаза - линия, которой он очертил контуры уже половины двери, отчётливо светилась. Будто он прорезал стену, а за ней светит яркое, ослепляющее солнце. Но это всё ещё не было дверцей, открыть её было нечем.
Шум в ушах усилился. Что-то уж слишком сильно. Или это был не шум крови? Перла подтвердила подозрения:
- Князь, не останавливайтесь! Нас ищут!
Зиад зажмурился и продолжил вести линию, крепко прижимая палец к шершавому камню, вдавливая подушечку в надежде уменьшить дрожь и открыть уже наконец эту дверцу! И снова перед ним была Рада, снова дралась. Только теперь уже лежала спиной на земле, и шансов спастись у неё не было никаких...
Шум нарастал, и уже спутать его с шумом в ушах никак не получилось бы. Звуки многочисленных тяжёлых шагов и звона оружия нарастали, не оставляя сомнений - их преследуют, и преследователи уже близко.
И Зиад понял, что он потерял Раду навеки - он не справился, не вытащил маркизу из лап короля Оландезии, и не выбрался сам...
Вдруг послышался тихий выдох Перлы и знакомый голос.
- Зиад, скорее!
Рада!
Он резким движением смахнул с глаз солёную пелену. Дверца, большая, как он и рисовал, чтобы проползти в неё не очень сгибаясь ни ему, ни Перле, была открыта, а за ней... Рада! Но сначала долг.
- Перла, вы первая! Быстро!
Она, как хорошо вымуштрованный солдат, выполнила команду - мигом присела и, извиваясь мимо него, почти перегородившего проход к дверце, протиснулась в отверстие. Полотно тяжёлой картины придавило спину Зиада.
А там, где он в штанах легко прошёл бы, пусть согнувшись, пусть неудобно, маркиза в придворном наряде застряла. Почти в лицо Заду упирался её помятый кринолин. Там, за дверцей и этой юбкой, были слышны всхлипывания, возня, судорожное бормотание и чьё-то отчаянное злое шипение.
Но крики вооруженной толпы заглушали звуки с той стороны дверцы.
- Скорее, - выдавил он сквозь стиснутые зубы, - сюда идут!
С той стороны послышалось резкое:
- Возьми, Зиад, - и к нему через дверцу и складки ткани протянулась рука с зажатой рукоятью. Он схватил оружие и несколькими быстрыми движениями надрезал платье маркизы, невежливо и даже грубо толкнув её туда, куда и сам хотел пробраться больше всего на свете.
От входа в галерею послышались отчётливые крики - отряд был уже здесь, и его нелепо торчащие из-под картины ноги заметили.
Юбка рывком исчезла в проёме, а две пары сильных рук ухватили Зиада за кисти и голос отца приказал:
- Сынок, пригнись.
Господин посол только успел заскрипеть от боли зубами, подтягивая ноги, как резким движением его выдернули на ту сторону.
Разочарованный вой и ругань были слышны несколько мгновений, пока дверца закрывалась. И тут же смолкли, как отрезанные, когда растворился на стене, обитой штофом со скромным узором, контур маленькой дверцы.
- Вы не успеете выбраться из дворца, даже если я их задержу!
- Задержи сколько сможешь, - успел сказать Зиад в щель закрываемой двери, внутренний засов стукнул в петлях. Это Перла закрыла дверь.
Их окружила абсолютная тьма.
- Князь, подержите, - в руку ему ткнулось что-то твердое и холодное. «Факел», - понял Зиад, услышав чирканье огнива.
Почти сразу стало светлее - факел, хоть шипел, трещал и чадил, но горел и худо-бедно освещал всё вкруг. И пока Зиад перетягивал ремнём ногу выше небольшой, но довольно глубокой раны на бедре, сказала:
- Князь, тут очень узкие ходы, придётся идти по одному. Сможете?
- Попробую.
Перла, не тратя больше времени на болтовню, схватила его за руку, развернулась и почти потащила за собой.
Ходы были не просто узкими, а щелевидными, и часто приходилось идти боком. Зиад головой сметал клочья паутины, обрывки которой липли к лицу, жутковатыми нежными касаниями трогали шею. Вековая пыль от них рассеивалась, забивалась в нос, вызывая чихание. К Перле, казалось, паутина не липла. Она была ниже ростом и, видимо, свои пыльные полотнища обмела головой немного раньше.
Через несколько десятков шагов на их пути возникла лестница. Почти неразличимые в неровном свете факела ступеньки были разной высоты, да ещё и крошились под ногами, причиняя не только неудобства, но и боль - идти по ним было трудно.
И Зиад, оберегая раненую ногу, старался больше опираться на здоровую, двигаясь приставным шагом, но всё равно нагружал, каждое движение пронзало болью и бередило рану. Когда выбрались на верх лестницы, князь Марун дрожал мелкой дрожью, а пот заливал лицо, катился по спине и груди.
«С каждым шагом я всё ближе к Раде», - сквозь боль говорил он себе и пытался настроиться на открытие маленькой дверцы. Но сил оставалось так мало...
Перла наконец остановилась, тяжело дыша.
- Мы почти в галерее. Соберитесь, князь. Небольшой рывок, и мы у цели.
Он кивнул, несколько капель пота неприятно сорвались с лица и волос и, как одинокие дождинкм, стукнули по камзолу. Перла вдохнула и осторожно приоткрыла дверь тайного хода.
- Никого. Быстрее!
И они двумя грязными и лохматыми тенями вывалились в коридор рядом с картинной галереей.
Перла оказалась возле картины первой, и схватившись за нижний край рамы, подняла её вверх, пытаясь носком туфельки поддеть свисавшую драпировку. Зиад кривясь и сжимая руки в кулаки, доковылял к обнажившейся стене. Он неловко наклонился и отдернул ткань, закрывавшую нишу, и упершись руками в колени, замер, чтобы перевести дыхание. Он дышал тяжело, хрипло.
- Князь?.. - выдохнула Перла нетерпеливо. Она стояла на носочках, упираясь в край картины вытянутыми вверх руками.
- Да... Сейчас.
Зиад опустился на одно колено перед нишей, отставив раненую ногу в строну, и едва не застонал в голос. Руки дрожали, когда одним пальцем он стал чертить на стене маленькую дверцу. Закрыл глаза, представляя комнату в королевском дворце Бенестарии, где они с Радой провели несколько коротких ночей, вспомнил её саму, свою Рада-сть, свою единственную.
Открыл глаза. Стена перед ним ничуть не изменилась - те же серые камни, только светлый след от его пальца, стёршего пыль. Зиад судорожно сглотнул, выдохнул. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Сильно мешало сбитое дыхание, но куда сильнее - раненая нога. Она горела и дергала, боль доходила уже до самого паха и стреляла в поясницу. А надо было сосредоточится, представить ту комнату...
- Я больше не могу, - пропыхтела Перла где-то над головой.
Зиад обернулся и застонал - она стояла с самым несчастным и отчаянным видом, а её руки, держащие картину над головой, дрожали.
Он выдохнул как перед прыжком, упёрся кулаками в пол и поднял себя на ноги не только усилием мышц, но и немалым усилием воли. Думать о том, как потом снова присаживаться перед нишей, запретил.
Два коротких, болезненных шага, и он перехватил тяжёлую картину у Перлы. Она медленно опустила затёкшие руки, неловко встряхивая, и с отчаянием посмотрела на Зиада. Было заметно, что она из последних сил сдерживает слёзы.
Но опустив взгляд на его пропитанную кровью штанину, как-то вмиг крепко сжала свой крупный некрасивый рот в твёрдую линию, провела грязным запястьем по глазам и снова стала той по-мужски решительной и сильной маркизой Перлой Инвиато, которая действует, а не ноет.
Привычно решительно стала оглядывать галерею в поисках чего-то, чем можно было бы подпереть картину.
Зиад уловил, что шум внизу изменился.
- Маркиза, нам надо спешить. Я уже потревожил своей магией защитные руны дворца, так что простите мою не галантность, но вам придётся стать между стеной и картиной, и хоть спиной в неё упереться, чтобы дать мне немного пространства для открытия дверцы.
Перла молча кивнула - она согласна была на всё, чтобы наконец выбраться отсюда.
Поэтому не медля ни мгновенья, поднырнула под полотно и упёрлась руками в стену, а Зиад медленно опустил картину на её спину. Снова неловко приседая на одной ноге, подполз под край рамы и не удержал короткого болезненного стона.
Но вот перед глазами заветная ниша. Дергающая горячая боль, казалось, уже доходит до подмышек, пот льётся градом, руки дрожат. Но Зиад снова и снова представлял себе Раду и вливал силу в невидимую на камне линию.
- На стене остаётся след, - тихо, почти шепотом, проговорила Перла. - Смотрите, он начинает светиться.
Зиад отёр лоб рукавом - пот заливал глаза, мешая видеть. Тяжело вздохнул:
- Здесь должна появиться дверка, а не просто светящийся контур.
- Ну так давайте же, делайте вашу дверку! - со слезами отчаяния прошептала Перла, упираясь ладонями в стену, а спиной чуть больше приподнимая картину.
Зиад выдохнул, безрезультатно пытаясь унять боль, и снова представил Раду. Почему-то не мог вспомнить её смеха или улыбки, поцелуя или объятий. Ему виделось, что она дерётся, отбивается от каких-то громил, лицо её перекошено от усилий и отчаяния. Она отбивается и... не успевает.
Палец, ведущий по стене, задрожал так, что пришлось остановиться и перевести дыхание. Пот струился по лицу, и Зиад уже не открывал глаз, и потому не видел - получается или нет.
- Князь, дальше... Давайте дальше! - тихо, но очень властно проговорила Перла. Ни капли дрожи или слёз не осталось в её голосе.
Зиад приоткрыл глаза - линия, которой он очертил контуры уже половины двери, отчётливо светилась. Будто он прорезал стену, а за ней светит яркое, ослепляющее солнце. Но это всё ещё не было дверцей, открыть её было нечем.
Шум в ушах усилился. Что-то уж слишком сильно. Или это был не шум крови? Перла подтвердила подозрения:
- Князь, не останавливайтесь! Нас ищут!
Зиад зажмурился и продолжил вести линию, крепко прижимая палец к шершавому камню, вдавливая подушечку в надежде уменьшить дрожь и открыть уже наконец эту дверцу! И снова перед ним была Рада, снова дралась. Только теперь уже лежала спиной на земле, и шансов спастись у неё не было никаких...
Шум нарастал, и уже спутать его с шумом в ушах никак не получилось бы. Звуки многочисленных тяжёлых шагов и звона оружия нарастали, не оставляя сомнений - их преследуют, и преследователи уже близко.
И Зиад понял, что он потерял Раду навеки - он не справился, не вытащил маркизу из лап короля Оландезии, и не выбрался сам...
Вдруг послышался тихий выдох Перлы и знакомый голос.
- Зиад, скорее!
Рада!
Он резким движением смахнул с глаз солёную пелену. Дверца, большая, как он и рисовал, чтобы проползти в неё не очень сгибаясь ни ему, ни Перле, была открыта, а за ней... Рада! Но сначала долг.
- Перла, вы первая! Быстро!
Она, как хорошо вымуштрованный солдат, выполнила команду - мигом присела и, извиваясь мимо него, почти перегородившего проход к дверце, протиснулась в отверстие. Полотно тяжёлой картины придавило спину Зиада.
А там, где он в штанах легко прошёл бы, пусть согнувшись, пусть неудобно, маркиза в придворном наряде застряла. Почти в лицо Заду упирался её помятый кринолин. Там, за дверцей и этой юбкой, были слышны всхлипывания, возня, судорожное бормотание и чьё-то отчаянное злое шипение.
Но крики вооруженной толпы заглушали звуки с той стороны дверцы.
- Скорее, - выдавил он сквозь стиснутые зубы, - сюда идут!
С той стороны послышалось резкое:
- Возьми, Зиад, - и к нему через дверцу и складки ткани протянулась рука с зажатой рукоятью. Он схватил оружие и несколькими быстрыми движениями надрезал платье маркизы, невежливо и даже грубо толкнув её туда, куда и сам хотел пробраться больше всего на свете.
От входа в галерею послышались отчётливые крики - отряд был уже здесь, и его нелепо торчащие из-под картины ноги заметили.
Юбка рывком исчезла в проёме, а две пары сильных рук ухватили Зиада за кисти и голос отца приказал:
- Сынок, пригнись.
Господин посол только успел заскрипеть от боли зубами, подтягивая ноги, как резким движением его выдернули на ту сторону.
Разочарованный вой и ругань были слышны несколько мгновений, пока дверца закрывалась. И тут же смолкли, как отрезанные, когда растворился на стене, обитой штофом со скромным узором, контур маленькой дверцы.
