Но всякий раз это были не её глаза, не её волосы, не её улыбка... «И чего я запаниковал как дурак? Надо было не уходить с места встречи… Опять я всё испортил! Нужно было купить для неё что-нибудь. Угостить, извиниться за опоздание». При мысли о горячих пирожках у него предательски громко заурчало в животе. Он остановился, вздохнул и через секунду возвратился в буфет на радость краснощёкой буфетчице.
Ещё издалека Герман заметил синее пальто и белокурую косичку, и его пронзила неподдельная радость: «Она пришла!» С широкой улыбкой он уверенно зашагал к мостику, набирая в лёгкие побольше воздуха. Юноша был полон решимости извиниться за своё опоздание.
– Олеся, вы всё-таки пришли?
Девушка вздрогнула и обернулась. Герман обомлел: это была не она. Он потупил взгляд и, сделав шаг назад, поспешно извинился. Незнакомка улыбнулась и, пожав плечами, отвернулась к пруду. Гера растерянно зашагал обратно, полный досады и разочарования.
«Ну что, нашёл свою белокурую пропажу?» – участливо поинтересовался ясень.
– Нет. Я и в буфет зашёл, и опросил буфетчицу, и обратно к мосту вернулся… Нет её нигде! Мне кажется, она вообще не пришла. Брожу здесь как идиот…
«Но-но, почему же сразу идиот? Любят люди себя хаять на чём свет стоит… Подумай хорошенько, где она ещё может быть? Если не на мосту да не в буфете».
– Дома. Либо в цветочной лавке… Хотя по пятницам она работает в первую смену.
«Я тебе про парк говорю! Где она любит здесь прогуливаться?»
– Не знаю… Я её вообще не знаю, – пожал плечами Герман и поджал губы. – Наверное, и я тоже пойду. Незачем себе душу травить…
– Герман, что вы тут делаете?! – послышался возмущённый возглас позади. Он обернулся и застыл. Это была Олеся. Но на сей раз она была в бежевом плаще с чёрным ремешком и красной беретке.
«А говорил мне, что она в синем пальто! Тьфу, что за молодёжь пошла…»
– Я… Я вас тут ждал… – нерешительно произнёс Герман, медленно приближаясь к девушке.
– Я вас по всему парку ищу! И ваше мороженое почти растаяло!
Герман только сейчас обратил внимание на два вафельных стаканчика в её руках. Один был с белым шариком, а второй с фиолетовым, который немного подтёк.
– Я просто опоздал… Хоть и бежал со всех ног. В институте задержали, я ничего не мог поделать! Я прихожу, а вас тут нет, и я решил… вас поискать. Так по-дурацки вышло… Извините меня.
– Я знаю, что вы опоздали, – сердито отозвалась девушка. – Поэтому я решила отойти за мороженым. На пять минут! Правда, я не знала, какое вы любите, поэтому взяла два: классическое и смородиновое. Но теперь отдаю вам смородиновое. Будете лакомиться растаявшим, потому что нечего опаздывать! Держите!
– Простите, мне правда… неловко перед вами. Да, я съем со смородиной! Сколько я вам должен за него?
– Герман, какой же вы смешной! – Олеся звонко рассмеялась, а Герман непонимающе посмотрел на неё, нахмурившись. – Вы не поверите, я сама опоздала! Тётка в лавке задержала, увы. А мороженое я купила в знак благодарности за то, что вы меня подождали. Так вы какое любите: сливочное или ягодное?
Герман с улыбкой захлопал глазами и выдохнул, мотая головой.
– А я уж думал, что опоздал настолько, что вы ушли, не дождавшись меня! Я даже в буфет бегал, думал, вы там… Вы меня подловили!
Он потянулся за растаявшим ягодным мороженым, и оба рассмеялись.
– Видели бы вы своё обескураженное лицо! – с улыбкой сказала Олеся, и они двинулись в глубь парка. – Я больше так не буду шутить! И опаздывать, кстати, тоже.
– И я! Наверное, придётся купить наручные часы, чтобы не попадать в такие ситуации. Кстати, у меня для вас тоже кое-что есть.
Они остановились у первой же лавочки, и Герман достал из портфеля небольшой свёрток.
– Я помню, что вы любите такие булочки. Это вам! Ещё раз прошу прощения за опоздание! Такого точно больше не повторится. Негоже репетиторам опаздывать! Подаю плохой пример…
– Да вы что! – Олеся была одновременно по-детски рада и обескуражена. – Мне нельзя столько сладкого в день! Я же с одного мороженого могу заработать сыпь… Придётся угостить кого-нибудь. Но не себя.
– Можете распоряжаться ими как хотите, они ваши. Но это ещё не всё! Я помню и про вашу аллергию. И принёс вам ещё кое-что. Но уже крайне полезное.
– А вот это уже интересно… Что же это может быть? Герман, а у вас прекрасная память! Не то что у меня…
Юноша достал из портфеля маленький холщовый мешочек, чем ещё сильнее удивил девушку.
– Как вы помните, мой дедушка был травником. И прекрасным лекарем. Он всегда говорил, что от любого недуга – и телесного, и душевного – есть своё лекарство, своя целебная травка. Он был сторонником народной медицины, и я с удовольствием хочу продолжить его дело. В этом мешочке чудесный сбор, который избавит вас от симптомов аллергии. Его можно спокойно пить и делать примочки. В нем всё абсолютно натуральное: крапива, чабрец, листья ежевики и иван-чая, мелисса, плоды можжевельника…
– Герман, вы меня… застали врасплох! Это, наверное, дорого! А у меня с собой только на мороженое и было…
– Бросьте, это совершенно бесплатно! Поверьте, я на этом не зарабатываю, да и не хочу. И дедушка тоже не брал плату за свои лекарственные сборы, он считал, что помогать нужно от чистого сердца. Тогда тебе вернётся сторицей.
Олеся посмотрела на Геру восторженными глазами. Казалось, ей впервые сделали столь необычный подарок. Она растерянно приоткрыла рот и с лёгким недоверием посматривала на мешочек, перевязанный красными нитками.
– Герман… Я даже не знаю… как вас благодарить! Нет, правда. Вы очень добры. Даже слишком.
– Берите, берите! Дедушкины сборы ещё никому не навредили! Да и вы меня уже отблагодарили. Вон, мороженое купили… – Герман улыбнулся и слизнул растёкшийся пломбир с пальцев. – Правда, оно почти растаяло. Но так даже вкуснее!
– Ой, да вы ешьте, ешьте! А то стаканчик совсем промокнет… – забеспокоилась Олеся и смущённо взяла мешочек, с интересом рассматривая его. – Знаете, до этого меня лечили методами традиционной медицины. Иногда успешно, а иногда нет… Да и в этих препаратах столько химии, что у меня и на них со временем проявлялась аллергия. Как замкнутый круг какой-то…
– Я не отрицаю, что традиционная медицина может вылечить, вы не подумайте. Просто, как вы уже успели подметить, от неё много побочных эффектов. А от трав такого никогда не будет, если их правильно подобрать. Ведь вы мне нужны здоровой!
– Правда? А для чего?
– Как для чего? Уже передумали учиться?
– Ах, для этого… – Олеся легонько хлопнула себя по лбу. – Я уже и позабыла! А для улучшения памяти есть какой-нибудь сбор?
Герман всерьёз призадумался, а Олеся, звонко рассмеявшись, сказала, что пошутила. Они присели на лавочку, доедая подтаявшее мороженое и болтая о том, с чего же начать обучение. Герман предложил заниматься в институтской библиотеке после лекций, по вечерам, а Олеся хотела в городской, ведь там был большой выбор литературы и просторный читальный зал. Да и закрывалась она не так рано. Но потом она подумала о том, что от общежития Геры до городской библиотеки будет далековато, и согласилась на институтскую. Олесе было неудобно утруждать его, хоть она и пыталась это скрыть. Девушке нравилось, как Герман серьёзно подошёл к делу: он уже набросал небольшой список учебных пособий, с которых девушке стоит начать, и сказал, что попытается разузнать, какие же темы могут быть предложены абитуриентам для творческого сочинения в следующем году. Гера посоветовал Олесе начать писать небольшие заметки, эссе и сочинения, как в школе, чтобы подтянуть свой письменный язык, испробовать разные стили и развить писательские навыки. А юноша всё проверит и выберет самый удачный вариант, как и подобает «строгому репетитору». В глубине души ему было лестно, как она отзывается о нём, хоть он старался и не показывать этого. Герман совсем не хотел гордиться тем, что она выбрала его в свои наставники, но он очень хотел оправдать её доверие.
Когда мороженое было съедено, Олеся принялась за булочки: она щедро отщипывала по кусочку и кидала их перед собой, пока перед ними не собралась небольшая стайка птичек. Пузатые голуби, пронырливые воробьи, крикливые галки и даже грозные грачи – все слетелись на вкусное угощение. Герман с Олесей молча наблюдали за тем, как крупные птицы отгоняли маленьких, и девушка старалась кидать так, чтобы досталось всем.
– Я обожаю птиц с детства. Люблю за ними наблюдать… В их естественной среде обитания, – сказала Олеся. – Мне всегда было любопытно, о чём же они поют, о чём щебечут между собой.
– Хотите понимать язык птиц?
– Да, – уверенно ответила она. – Мне хотелось бы с ними поговорить. Наверное, с ними куда интереснее, чем с людьми.
– Но ведь птицы, как и все животные, живут инстинктами. По большей части они лишены абстрактного мышления, – задумчиво проговорил Герман. – Думаете, они интересные собеседники?
– А люди разве не живут инстинктами? Самосохранения, познания, размножения… Люди примитивны в своих мыслях и желаниях.
– Хм, любопытно… Если вы решили, что люди примитивны, то зачем вам журналистика? Это же в первую очередь про людей и для людей.
– Хочу дать людям ещё один шанс, – с пафосом ответила Олеся и улыбнулась. – А вдруг они меня удивят? Вы же меня сегодня удивили!
– Ха-ха, и чем же?
– Ну, мы почти не знакомы, так? А вы захотели мне помочь, поделились травами, проявили заботу. Для меня это удивительно.
– Меня с детства учили помогать и делиться, я так воспитан, – пожал плечами Герман. – Не вижу в этом ничего удивительного.
– Наверное, у вас так много друзей!
– Если бы… – мечтательно ответил Гера и поёжился. – В школу я не ходил, потому что был болезненным мальчишкой, братьев и сестёр у меня нет, а во дворе меня избегали. Я даже не удостоился дурацких дразнилок вслед… Все делали вид, будто меня не существует.
– Почему вас избегали? – удивилась Олеся, повернувшись к нему.
– М-м-м… – Гера всерьёз задумался, прежде чем ответить. – Я не поддерживал мальчишеские забавы и игры, а девчонки не хотели со мной водиться.
– Ой, знаю я эти мальчишеские детские игры, – деловито проговорила Олеся и положила последний кусочек булочки себе в рот. – Шпынять на улице бездомную животинку, палками по кустам хлестать да кидаться камнями по жестяным банкам! Зато у вас была уйма времени, чтобы читать! Вы очень начитанный, в отличие от своих сверстников. Кстати, а какой ваш любимый книжный персонаж?
– У меня их много!
– Ну, допустим, из женских героинь?
– Тогда это Ассоль из «Алых парусов».
– И почему же? – удивилась Олеся.
– Как ни странно, в ней я узнал себя… Она тоже росла без друзей, но не обозлилась на людей. С детства была очень усердной и хозяйственной, помогая отцу в его ремесле. И в чудеса она искренне верит, прямо как ребёнок! Меня поразило то, как она здоровалась с деревьями, словно с людьми, пожимая их широкие листья. Ассоль одушевляла природу, наделяла её человеческими качествами. А ещё у неё глубокая чистая душа и богатый внутренний мир. Интересная героиня, в общем! Хотелось бы мне познакомиться с такой в жизни… Но мечты, мечты!
– Вы что, тоже здороваетесь с деревьями? – с долей сарказма спросила девушка, взглянув на юношу.
– Ну-у-у, в детстве… – тот резко смутился, не зная, что и ответить.
– Но ведь таких девушек не существует! – уверенно возразила Олеся. – Столь ангельские создания не выживают на земле. И вообще, быть такой наивной и мягкосердечной нельзя – непременно сядут на шею. И защищаться нужно уметь с самого детства, а не пропускать идиотские издёвки мимо ушей! Для меня это сказочная героиня, не более… Как Алёнушка или Золушка.
– А вы знали, что прототипом Ассоль была реальная женщина?
– И кто же?
– Супруга писателя, Нина Грин. Он ведь ей посвятил эту «сказку».
Олеся, поджав губы, еле заметно фыркнула и сказала, что всё равно в Ассоль явно был какой-то подвох. Герман засмеялся, покачав головой. Он не хотел спорить с девушкой. Его преданность Ассоль и любовь к ней не изменит ничто.
– А кто же ваш любимый литературный герой? Наверняка более приземлённый и реалистичный персонаж, да?
Олеся задумалась, прищурившись. И тут позади себя Герман услышал приглушённый голос, больше похожий на шёпот:
«Лавандовый переулок, дом пять. Домик с деревянной кровлей и покосившейся рамой… Передать посылку лично в руки, вернуть часы, увидеть Катюшку…»
Герман прислушался. Послание повторилось. Ему хотелось обернуться, но он сдержался. Через секунду он достал тетрадь и быстро записал туда адрес.
– Хотите почитать Цвейга?
– А? – Герман поднял на Олесю растерянный взгляд и понял, что прослушал всё, что она ему сказала. – Да-а-а, хотелось бы! Боюсь, что забуду название произведения…
Олеся оживлённо начала перечислять книги, которые уже прочла. Но неистовый шёпот за спиной Германа зазвучал ещё громче.
– Извините, давайте немного пройдёмся? А то свежо стало, руки мёрзнут.
«Я ещё вернусь!» – мысленно обратился он к загадочному дереву, когда они с Олесей удалялись от лавочки в глубь парка. В его голове крутилось: «Что за послание… Для кого оно? И что меня ждёт по этому адресу?» Но его собеседница, шедшая справа, быстро увлекла мысли Германа в сторону своей любимой литературы. Вечер обещал быть интересным и насыщенным…
Продолжение следует...
Симферополь, 3 ноября 1957 года
Из дневника Германа П.: «Как бы я хотел стать мальчишкой, дабы снова испытать чувство беззаботности, защищённости и неги. Я бы хотел снова доверять миру, в котором живу, людям, с которыми меня сводит судьба. Доверять просто и безоговорочно. Как раненые птицы в самый отчаянный момент доверяют человеческой руке.
Я уверен, что в юности есть свои прелести, сила и предназначение. Но я всё чаще оглядываюсь назад… В детстве время не ускользало от меня сквозь пальцы, подобно песку, а текло размеренно и безмятежно. Тогда был жив дедушка, а матушка была куда счастливее, нежели сейчас. Тогда стопка книг у кровати не уменьшалась никогда, а поводы для неподдельной радости находили меня сами. Дары детства щедры и бесценны. Куда же сейчас подевалось предвкушение нового дня?
Деревья казались мне сказочными существами, заключёнными в крепкие древесные оковы. Казалось, что лишь мне под силу освободить их из этого плена. Ведь только я один слышу и принимаю их, внимаю и служу им. Я помню, как горячо прощался с каждым деревцем и растением перед долгой зимовкой, надеясь, что госпожа Зима пощадит их хрупкие ветви, тонкие стебельки и ослабевшие корни. А с приходом матушки Весны я расстраивался: не каждое деревце меня признавало. Приходилось знакомиться с ними заново, рассказывая о том, что ещё осенью мы были хорошими друзьями и делились друг с другом самым сокровенным. Я с упоением наблюдал, как их оголённые холодные ветви оживают, покрываясь россыпью изумрудных почек, которые распускались потом в миниатюрные букеты. По ним разливалась жизнь. Это было завораживающее зрелище… Сама природа творила эту гармонию и красоту на глазах человека. Только не каждый прохожий это замечал. А сейчас по весне я сам смиренно наблюдаю за этим таинством природы издалека. Хотя мой внутренний мальчишка всё ещё ликует от созерцания сего чуда.
Я помню, как в детстве тонко ощущал наступление Весны.
Ещё издалека Герман заметил синее пальто и белокурую косичку, и его пронзила неподдельная радость: «Она пришла!» С широкой улыбкой он уверенно зашагал к мостику, набирая в лёгкие побольше воздуха. Юноша был полон решимости извиниться за своё опоздание.
– Олеся, вы всё-таки пришли?
Девушка вздрогнула и обернулась. Герман обомлел: это была не она. Он потупил взгляд и, сделав шаг назад, поспешно извинился. Незнакомка улыбнулась и, пожав плечами, отвернулась к пруду. Гера растерянно зашагал обратно, полный досады и разочарования.
«Ну что, нашёл свою белокурую пропажу?» – участливо поинтересовался ясень.
– Нет. Я и в буфет зашёл, и опросил буфетчицу, и обратно к мосту вернулся… Нет её нигде! Мне кажется, она вообще не пришла. Брожу здесь как идиот…
«Но-но, почему же сразу идиот? Любят люди себя хаять на чём свет стоит… Подумай хорошенько, где она ещё может быть? Если не на мосту да не в буфете».
– Дома. Либо в цветочной лавке… Хотя по пятницам она работает в первую смену.
«Я тебе про парк говорю! Где она любит здесь прогуливаться?»
– Не знаю… Я её вообще не знаю, – пожал плечами Герман и поджал губы. – Наверное, и я тоже пойду. Незачем себе душу травить…
– Герман, что вы тут делаете?! – послышался возмущённый возглас позади. Он обернулся и застыл. Это была Олеся. Но на сей раз она была в бежевом плаще с чёрным ремешком и красной беретке.
«А говорил мне, что она в синем пальто! Тьфу, что за молодёжь пошла…»
– Я… Я вас тут ждал… – нерешительно произнёс Герман, медленно приближаясь к девушке.
– Я вас по всему парку ищу! И ваше мороженое почти растаяло!
Герман только сейчас обратил внимание на два вафельных стаканчика в её руках. Один был с белым шариком, а второй с фиолетовым, который немного подтёк.
– Я просто опоздал… Хоть и бежал со всех ног. В институте задержали, я ничего не мог поделать! Я прихожу, а вас тут нет, и я решил… вас поискать. Так по-дурацки вышло… Извините меня.
– Я знаю, что вы опоздали, – сердито отозвалась девушка. – Поэтому я решила отойти за мороженым. На пять минут! Правда, я не знала, какое вы любите, поэтому взяла два: классическое и смородиновое. Но теперь отдаю вам смородиновое. Будете лакомиться растаявшим, потому что нечего опаздывать! Держите!
– Простите, мне правда… неловко перед вами. Да, я съем со смородиной! Сколько я вам должен за него?
– Герман, какой же вы смешной! – Олеся звонко рассмеялась, а Герман непонимающе посмотрел на неё, нахмурившись. – Вы не поверите, я сама опоздала! Тётка в лавке задержала, увы. А мороженое я купила в знак благодарности за то, что вы меня подождали. Так вы какое любите: сливочное или ягодное?
Герман с улыбкой захлопал глазами и выдохнул, мотая головой.
– А я уж думал, что опоздал настолько, что вы ушли, не дождавшись меня! Я даже в буфет бегал, думал, вы там… Вы меня подловили!
Он потянулся за растаявшим ягодным мороженым, и оба рассмеялись.
– Видели бы вы своё обескураженное лицо! – с улыбкой сказала Олеся, и они двинулись в глубь парка. – Я больше так не буду шутить! И опаздывать, кстати, тоже.
– И я! Наверное, придётся купить наручные часы, чтобы не попадать в такие ситуации. Кстати, у меня для вас тоже кое-что есть.
Они остановились у первой же лавочки, и Герман достал из портфеля небольшой свёрток.
– Я помню, что вы любите такие булочки. Это вам! Ещё раз прошу прощения за опоздание! Такого точно больше не повторится. Негоже репетиторам опаздывать! Подаю плохой пример…
– Да вы что! – Олеся была одновременно по-детски рада и обескуражена. – Мне нельзя столько сладкого в день! Я же с одного мороженого могу заработать сыпь… Придётся угостить кого-нибудь. Но не себя.
– Можете распоряжаться ими как хотите, они ваши. Но это ещё не всё! Я помню и про вашу аллергию. И принёс вам ещё кое-что. Но уже крайне полезное.
– А вот это уже интересно… Что же это может быть? Герман, а у вас прекрасная память! Не то что у меня…
Юноша достал из портфеля маленький холщовый мешочек, чем ещё сильнее удивил девушку.
– Как вы помните, мой дедушка был травником. И прекрасным лекарем. Он всегда говорил, что от любого недуга – и телесного, и душевного – есть своё лекарство, своя целебная травка. Он был сторонником народной медицины, и я с удовольствием хочу продолжить его дело. В этом мешочке чудесный сбор, который избавит вас от симптомов аллергии. Его можно спокойно пить и делать примочки. В нем всё абсолютно натуральное: крапива, чабрец, листья ежевики и иван-чая, мелисса, плоды можжевельника…
– Герман, вы меня… застали врасплох! Это, наверное, дорого! А у меня с собой только на мороженое и было…
– Бросьте, это совершенно бесплатно! Поверьте, я на этом не зарабатываю, да и не хочу. И дедушка тоже не брал плату за свои лекарственные сборы, он считал, что помогать нужно от чистого сердца. Тогда тебе вернётся сторицей.
Олеся посмотрела на Геру восторженными глазами. Казалось, ей впервые сделали столь необычный подарок. Она растерянно приоткрыла рот и с лёгким недоверием посматривала на мешочек, перевязанный красными нитками.
– Герман… Я даже не знаю… как вас благодарить! Нет, правда. Вы очень добры. Даже слишком.
– Берите, берите! Дедушкины сборы ещё никому не навредили! Да и вы меня уже отблагодарили. Вон, мороженое купили… – Герман улыбнулся и слизнул растёкшийся пломбир с пальцев. – Правда, оно почти растаяло. Но так даже вкуснее!
– Ой, да вы ешьте, ешьте! А то стаканчик совсем промокнет… – забеспокоилась Олеся и смущённо взяла мешочек, с интересом рассматривая его. – Знаете, до этого меня лечили методами традиционной медицины. Иногда успешно, а иногда нет… Да и в этих препаратах столько химии, что у меня и на них со временем проявлялась аллергия. Как замкнутый круг какой-то…
– Я не отрицаю, что традиционная медицина может вылечить, вы не подумайте. Просто, как вы уже успели подметить, от неё много побочных эффектов. А от трав такого никогда не будет, если их правильно подобрать. Ведь вы мне нужны здоровой!
– Правда? А для чего?
– Как для чего? Уже передумали учиться?
– Ах, для этого… – Олеся легонько хлопнула себя по лбу. – Я уже и позабыла! А для улучшения памяти есть какой-нибудь сбор?
Герман всерьёз призадумался, а Олеся, звонко рассмеявшись, сказала, что пошутила. Они присели на лавочку, доедая подтаявшее мороженое и болтая о том, с чего же начать обучение. Герман предложил заниматься в институтской библиотеке после лекций, по вечерам, а Олеся хотела в городской, ведь там был большой выбор литературы и просторный читальный зал. Да и закрывалась она не так рано. Но потом она подумала о том, что от общежития Геры до городской библиотеки будет далековато, и согласилась на институтскую. Олесе было неудобно утруждать его, хоть она и пыталась это скрыть. Девушке нравилось, как Герман серьёзно подошёл к делу: он уже набросал небольшой список учебных пособий, с которых девушке стоит начать, и сказал, что попытается разузнать, какие же темы могут быть предложены абитуриентам для творческого сочинения в следующем году. Гера посоветовал Олесе начать писать небольшие заметки, эссе и сочинения, как в школе, чтобы подтянуть свой письменный язык, испробовать разные стили и развить писательские навыки. А юноша всё проверит и выберет самый удачный вариант, как и подобает «строгому репетитору». В глубине души ему было лестно, как она отзывается о нём, хоть он старался и не показывать этого. Герман совсем не хотел гордиться тем, что она выбрала его в свои наставники, но он очень хотел оправдать её доверие.
Когда мороженое было съедено, Олеся принялась за булочки: она щедро отщипывала по кусочку и кидала их перед собой, пока перед ними не собралась небольшая стайка птичек. Пузатые голуби, пронырливые воробьи, крикливые галки и даже грозные грачи – все слетелись на вкусное угощение. Герман с Олесей молча наблюдали за тем, как крупные птицы отгоняли маленьких, и девушка старалась кидать так, чтобы досталось всем.
– Я обожаю птиц с детства. Люблю за ними наблюдать… В их естественной среде обитания, – сказала Олеся. – Мне всегда было любопытно, о чём же они поют, о чём щебечут между собой.
– Хотите понимать язык птиц?
– Да, – уверенно ответила она. – Мне хотелось бы с ними поговорить. Наверное, с ними куда интереснее, чем с людьми.
– Но ведь птицы, как и все животные, живут инстинктами. По большей части они лишены абстрактного мышления, – задумчиво проговорил Герман. – Думаете, они интересные собеседники?
– А люди разве не живут инстинктами? Самосохранения, познания, размножения… Люди примитивны в своих мыслях и желаниях.
– Хм, любопытно… Если вы решили, что люди примитивны, то зачем вам журналистика? Это же в первую очередь про людей и для людей.
– Хочу дать людям ещё один шанс, – с пафосом ответила Олеся и улыбнулась. – А вдруг они меня удивят? Вы же меня сегодня удивили!
– Ха-ха, и чем же?
– Ну, мы почти не знакомы, так? А вы захотели мне помочь, поделились травами, проявили заботу. Для меня это удивительно.
– Меня с детства учили помогать и делиться, я так воспитан, – пожал плечами Герман. – Не вижу в этом ничего удивительного.
– Наверное, у вас так много друзей!
– Если бы… – мечтательно ответил Гера и поёжился. – В школу я не ходил, потому что был болезненным мальчишкой, братьев и сестёр у меня нет, а во дворе меня избегали. Я даже не удостоился дурацких дразнилок вслед… Все делали вид, будто меня не существует.
– Почему вас избегали? – удивилась Олеся, повернувшись к нему.
– М-м-м… – Гера всерьёз задумался, прежде чем ответить. – Я не поддерживал мальчишеские забавы и игры, а девчонки не хотели со мной водиться.
– Ой, знаю я эти мальчишеские детские игры, – деловито проговорила Олеся и положила последний кусочек булочки себе в рот. – Шпынять на улице бездомную животинку, палками по кустам хлестать да кидаться камнями по жестяным банкам! Зато у вас была уйма времени, чтобы читать! Вы очень начитанный, в отличие от своих сверстников. Кстати, а какой ваш любимый книжный персонаж?
– У меня их много!
– Ну, допустим, из женских героинь?
– Тогда это Ассоль из «Алых парусов».
– И почему же? – удивилась Олеся.
– Как ни странно, в ней я узнал себя… Она тоже росла без друзей, но не обозлилась на людей. С детства была очень усердной и хозяйственной, помогая отцу в его ремесле. И в чудеса она искренне верит, прямо как ребёнок! Меня поразило то, как она здоровалась с деревьями, словно с людьми, пожимая их широкие листья. Ассоль одушевляла природу, наделяла её человеческими качествами. А ещё у неё глубокая чистая душа и богатый внутренний мир. Интересная героиня, в общем! Хотелось бы мне познакомиться с такой в жизни… Но мечты, мечты!
– Вы что, тоже здороваетесь с деревьями? – с долей сарказма спросила девушка, взглянув на юношу.
– Ну-у-у, в детстве… – тот резко смутился, не зная, что и ответить.
– Но ведь таких девушек не существует! – уверенно возразила Олеся. – Столь ангельские создания не выживают на земле. И вообще, быть такой наивной и мягкосердечной нельзя – непременно сядут на шею. И защищаться нужно уметь с самого детства, а не пропускать идиотские издёвки мимо ушей! Для меня это сказочная героиня, не более… Как Алёнушка или Золушка.
– А вы знали, что прототипом Ассоль была реальная женщина?
– И кто же?
– Супруга писателя, Нина Грин. Он ведь ей посвятил эту «сказку».
Олеся, поджав губы, еле заметно фыркнула и сказала, что всё равно в Ассоль явно был какой-то подвох. Герман засмеялся, покачав головой. Он не хотел спорить с девушкой. Его преданность Ассоль и любовь к ней не изменит ничто.
– А кто же ваш любимый литературный герой? Наверняка более приземлённый и реалистичный персонаж, да?
Олеся задумалась, прищурившись. И тут позади себя Герман услышал приглушённый голос, больше похожий на шёпот:
«Лавандовый переулок, дом пять. Домик с деревянной кровлей и покосившейся рамой… Передать посылку лично в руки, вернуть часы, увидеть Катюшку…»
Герман прислушался. Послание повторилось. Ему хотелось обернуться, но он сдержался. Через секунду он достал тетрадь и быстро записал туда адрес.
– Хотите почитать Цвейга?
– А? – Герман поднял на Олесю растерянный взгляд и понял, что прослушал всё, что она ему сказала. – Да-а-а, хотелось бы! Боюсь, что забуду название произведения…
Олеся оживлённо начала перечислять книги, которые уже прочла. Но неистовый шёпот за спиной Германа зазвучал ещё громче.
– Извините, давайте немного пройдёмся? А то свежо стало, руки мёрзнут.
«Я ещё вернусь!» – мысленно обратился он к загадочному дереву, когда они с Олесей удалялись от лавочки в глубь парка. В его голове крутилось: «Что за послание… Для кого оно? И что меня ждёт по этому адресу?» Но его собеседница, шедшая справа, быстро увлекла мысли Германа в сторону своей любимой литературы. Вечер обещал быть интересным и насыщенным…
Продолжение следует...
Глава 13.
Симферополь, 3 ноября 1957 года
Из дневника Германа П.: «Как бы я хотел стать мальчишкой, дабы снова испытать чувство беззаботности, защищённости и неги. Я бы хотел снова доверять миру, в котором живу, людям, с которыми меня сводит судьба. Доверять просто и безоговорочно. Как раненые птицы в самый отчаянный момент доверяют человеческой руке.
Я уверен, что в юности есть свои прелести, сила и предназначение. Но я всё чаще оглядываюсь назад… В детстве время не ускользало от меня сквозь пальцы, подобно песку, а текло размеренно и безмятежно. Тогда был жив дедушка, а матушка была куда счастливее, нежели сейчас. Тогда стопка книг у кровати не уменьшалась никогда, а поводы для неподдельной радости находили меня сами. Дары детства щедры и бесценны. Куда же сейчас подевалось предвкушение нового дня?
Деревья казались мне сказочными существами, заключёнными в крепкие древесные оковы. Казалось, что лишь мне под силу освободить их из этого плена. Ведь только я один слышу и принимаю их, внимаю и служу им. Я помню, как горячо прощался с каждым деревцем и растением перед долгой зимовкой, надеясь, что госпожа Зима пощадит их хрупкие ветви, тонкие стебельки и ослабевшие корни. А с приходом матушки Весны я расстраивался: не каждое деревце меня признавало. Приходилось знакомиться с ними заново, рассказывая о том, что ещё осенью мы были хорошими друзьями и делились друг с другом самым сокровенным. Я с упоением наблюдал, как их оголённые холодные ветви оживают, покрываясь россыпью изумрудных почек, которые распускались потом в миниатюрные букеты. По ним разливалась жизнь. Это было завораживающее зрелище… Сама природа творила эту гармонию и красоту на глазах человека. Только не каждый прохожий это замечал. А сейчас по весне я сам смиренно наблюдаю за этим таинством природы издалека. Хотя мой внутренний мальчишка всё ещё ликует от созерцания сего чуда.
Я помню, как в детстве тонко ощущал наступление Весны.
