-Дальше…- Кармелид переглянулся с молчавшим Персивалем, который скрестил руки на груди, чтобы как можно ярче показать свою отстраненность, - дальше…придумаем. Или Моргана придумает, она умная.
-Хватит, - неожиданно тихо промолвил Артур, - не надо. Не надо испанцев.
-А что тогда? – не выдержал Кармелид, - ваше величество, вы…
Артур пожал плечами. Он не знал. Логично было бы пойти к Мелеаганту самому и попросить его мира. Или отдать ему уже этот чертов престол! Пусть сам разбирается со своими землями, Кармелидами, саксами… с него, Артура, хватит мучений. Столько забот и все без толку – у него нет даже одного друга, его все предают, оставляют. Каждый пытается им управлять. Он пытался построить счастье, женился, но даже жена предала его!
-Артур…- Кармелид встревожился, - солдаты хотят домой и не хотят войны, нужно что-то делать. Они же не зря все умирали сегодня?! Им умирать еще…
-Ваше величество. – Ланселота нельзя было выводить из числа приближенных, н7о он играл на руку Артуру, не открывая рта и не выдавая своего присутствия, и тут…все же – решился. Артур даже вздрогнул от неожиданности и взглянул на Ланселота затравленно и жалко.
-Ваше величество, - Ланселот отвел взор, - вы желаете начать переговоры?
-Переговоры уже проводили, - пожал плечами Кармелид, недовольный вмешательством Ланселота, - хотя, их вела женщина, а они…
Леодогану хватило ума не закончить свою остроту. Его взгляд встретился со взглядом короля. Это был взгляд безумца. Герцог ясно почувствовал, что ничего не удержит Артура от желания и возможности перегрызть ему горло зубами по-настоящему. Кармелид закашлялся, избегая необходимости продолжать. Артур отвел от него взор.
-Ваше величество. – крикнули с улицы, и Артур обратился в слух, все его чувства обострились разом, он был готов к любому известию, даже к тому, что его сейчас казнят его же люди.
-Что там за шум? – недовольно нахмурился Кармелид, - Ланселот, поди, узнай.
Ланселот вышел и вернулся очень быстро. Артур ждал его с безразличием, Леодоган с тихим нетерпением.
-Ваше величество, - рыцарь не мог заставить себя взглянуть королю в глаза, - там прибыл посол от Мелеаганта. Передали письмо…вот.
Артур не взял свиток, лишь коротко взглянул и, также скрещивая руки на груди, как Персиваль, велел приглушенным голосом:
-Читай!
Ланселот взял свиток, развернул его, нервно сглотнул прежде, чем пробежать письмо глазами и прочел, наконец, следующее:
«Сегодня погибли твои люди. Пали и мои. Жизнь некоторых находится на грани со смертью. Я имею право на эту войну так же, как имею право на Камелот. Но есть народ, который нельзя забывать. Я показал тебе малую часть той мощи, что готова идти в бой под моими знаменами. Я был мягок. Я был милосерден. Завтра такого не будет. Завтра ты встретишь смерть вместе со своей славной армией. Но – мы два короля, пусть один из нас незаконнорожденный, но мы оба правим. Мы можем сберечь мир, и похоронить вражду, которая мешает укреплению нашей родной, общей Британии. Я готов отказаться от претензий на Камелот, а ты никогда не станешь претендовать на мою покорность, и мы будем действовать во благо народа…если ты примешь предложение…»
-Предложение! – в негодовании вскричал Кармелид. – Да он загоняет нас в ловушку! Не оставляет выбора!
-Дальше, - велел Артур. И ланселот продолжил:
«…предложение. Мы встретимся с тобою в час рассвета. Со мною будет граф Уриен Мори и Мерлин. Ты можешь взять двоих. Ни у кого не будет вооружения…»
-Только вот Мерлин маг! – не выдержал Кармелид опять.
«И я тебе расскажу о своей идее, как мы похороним нашу вражду, действуя во благо всех.
Мелеагант».
-Ловушка, ехать нельзя! – сразу решил Кармелид. – Артур, я…
Но Артуру было все равно, убьют его или нет. Умрет он завтра или сегодня. Мелеагант был прав – он все построил таким образом, что Артур пойдет на любое его предложение, чтобы сохранить людей. В этом и заключался план Мелеаганта, сплетенный из кусочков, недоумений и вопросов. Мелеаганту не нужна была война в том широком смысле…
Уже не нужна.
-Пиши ответ, - распорядился Артур, принимая на себя в эту минуту очень важное решение и мысленно благодаря Мелеаганта за его письмо (если Артуру погибать – пусть так, он нашел выход для своего народа и армии, выполнит любые условия принца), пришедшее так вовремя.
Ланселот покорно взял чернила и бумаги. Уже представляя, как отпишет произошедшее Моргане.
-Пиши, - Артур взглянул на горящую свечу, капающую воском прямо на фрукты в золотой вазе. – Я, король Артур Пендрагон, принимаю предложение Мелеаганта и приду на встречу с ним в условленный час…
-Это ловушка! – Кармелид заходился в исступлении. – Ты идешь на гибель.
-Принимаю, - твердо продолжил Артур, - с собою я возьму…
Он задумался. Его оставили все. Каждый бросил. Каждый предал.
-Меня, ваше величество, – подсказал Кармелид, - я ваш покорный слуга, мой король! Для меня честью будет умереть, если это спасет вам жизнь.
-Храбрости-т хватит? – насмешливо поинтересовался Персиваль, - ваше величество, я…
-И я тоже, - тихо сказал Ланселот.
-Персиваль. – после недолго раздумья промолвил Артур. – ты храбрый рыцарь и ты пригодишься в бою. Если речь пойдет о переговорах, то здесь…
Он вздохнул и принял решение:
-Кармелид, герцог…
-Я с удовольствием, - взгляд Леодогана тревожно блеснул. Он уже пытался придумать для себя выход с минимальными потерями.
-С собою я возьму герцога Леодогана Кармелида, - продолжал диктовать Артур, - и…сэра Ланселота.
Ланселот не удержался. Взглянул Артуру в глаза. Впервые с самого разоблачения. Артур отвернулся и продолжил дрогнувшим голосом:
-Все будут безоружны. Подпись – король Артур Пендрагон. Сын великого короля Камелота, Утера.
Глава 77
Кармелиду не нравилось решительно всё! Ему не нравилось, что встреча с Мелеагантом вообще появилась на горизонте, что Артур на эту встречу согласился, что взял с собою Леодогана и Ланселота и что все они трое идут безоружными. С другой стороны Кармелиду не нравилось бы, если бы его не взяли на эту встречу, чего он смутно даже стал опасаться, услышав решительность Персиваля. Сам Леодоган себя бы не взял на переговоры на месте Артура, но на счастье герцога он был не на месте Артура.
Артур же брел к условленному месту, спотыкаясь, не разбирая дороги, и его приходилось постоянно поправлять:
-Сюда, нет, левее… камень, осторожно.
Всё, чего Артур желал, рассыпалось у него перед глазами. Он желал покорить Мелеаганта и теперь, не успев даже развязать войны против него в полной мере, уже искал его прощения и рассчитывал на…милость? Снисхождение к воинам, к народу. В свою судьбу Артур уже не верил, он с ужасом осознал вдруг, что человек бывает очень слаб перед лицом всех обстоятельств, которые складываются вокруг него.
«Подумать только! У меня был друид, который верил в меня, и он отвернулся от меня! У меня был молочный брат, который был предательски убит. У меня был друг – Гавейн, который предал меня, и Ланселот, названный брат, который воспользовался моей дружбой. У меня была жена, что меня не любит. У меня было все, и теперь я в компании предателя и труса иду на милость своего врага. Нужна ли такая корона, если она так давит к земле? Разве не был ли я счастливее, оставшись оруженосцем юродивого Кея, не зная, что я – плод предательства любви, своим появлением разрушивший жизнь женщины, которую так люблю?» - мысли Артура не меняли своей структуры. На разные лады, он так и эдак пытался понять, как дошел до того, что имеет сейчас. Он не мог понять, где ошибся, просчитался и не мог увериться в том, что корона – это всегда несчастье. Это тяжесть. Это боль и предательства, смерти и кровь, много крови. Меньше, чем за сутки, король Артур потерял весь прежний мир.
«Хочу домой, к Моргане. Она утешит. В ее объятиях я спрячусь от всего!» - явственно подумал Артур и едва не упал, запнувшись о траву, но ланселот удержал его. В отличие от Артура, которого терзало изнутри тоскою и страхом, Кармелида, который был еще невыносимее и придирчивее обычного, ланселот оставался собранным и сосредоточенным. Одному небу известно, сколько для этого ему требовалось усилий, но Ланселот не выдавал ни звуком, ни жестом, своего истинного состояния, предпочитая молчать.
Мелеагант их уже ждал. Между двумя лагерями расчистили примерно на середине пространство, где разбили легкий шатер, позволяя переговорщикам спрятаться от солнца и чужих взоров. Мелеагант уже сидел в этом шатре, абсолютно спокойный, даже чуть насмешливый. Он наблюдал за приближением Артура. По правую руку от него сидел граф Уриен Мори, довольно мрачный, но мрачность его была торжественной, по левую – Мерлин, с тревогой и беспокойством вглядывающийся в приближающуюся процессию. Артур, конечно, мог оскорблять Мерлина, мог гнать его от себя, но Мерлин, как бы ни было ему больно, оставлял в своем сердце безусловную любовь к Артуру. Он тревожился за него, и понимал, что решение, предлагаемое Мелеагантом (бессонные ночи привели его к примерному пониманию плана принца), пусть и жестоко, пусть и вытребованное не самым честным способом, но оно позволяло Артуру и Камелоту уйти от войны и заключить худой мир на не самых плохих из всевозможных условий. Пусть карта ляжет так и
короля Артура вынудили с легкостью пойти на любое перемирие, но Мелеагант и сейчас оставался по-своему благороден.
-Опаздываешь…король! – Мелеагант усмехнулся, такой фразой приветствуя Артура. Артур вздрогнул, Мерлин неожиданно тоже – друиду почудилось в интонации Мелеаганта «король» то же чувство, что было у Морганы, когда она произносила к нему свое фирменное «друид». Впервые он вдруг осознал, по-настоящему прочувствовал, что Мелеагант и Моргана примерно одного возраста, и его пробрало холодом до самых костей – Мерлин вдруг понял, какие они ещё должны быть дети! Им бы заниматься свадьбой, семьей, а не политикой и дипломатией. Это удел уже поживших, уже видевших людскую подлость. Мерлин испытал острый укол жалости к этим двоим…
-А лучше никого не нашлось? – поинтересовался Мелеагант, - мельком взглянув на Кармелида, пока Артур усаживался на самый краешек стула, боясь, что его любой ответ будет неправильным.
-Да как ты смеешь меня оскорблять! – возмутился Кармелид, - ты, наглый, самовлюбленный щенок…
Наверняка, он хотел добавить еще что-то, но Мелеагант не сводил с него самого ласкового взгляда и под его взором герцог как-то скукоживался, сжимался. «Щенок» - он произнес уже почти шепотом, неуверенный в том, что вообще желает, чтобы Мелеагант его услышал.
-Давайте к делу! – заторопился Мерлин, поглядывая на Артура, который смотрел только на столешницу, боясь взглянуть на кого-то еще.
-И то верно! – подхватил Мелеагант, - сегодня мы начнем со сказки.
-Сказки? – Артур не удержался, и подняло взор на принца, тут же, не выдержав его издевательского взгляда, снова взглянул на стол, словно в не было спасение его королевской чести.
-Сказку, - спокойно подтвердил Мелеагант, - я расскажу тебе, бастард сказку про одну дрянь, что испортила жизнь одному мальчику, не сумев засунуть своим амбиции куда подальше, про одного принца и одного короля… про две Чаши и про то, как мы пришли к тому, к чему пришли.
-Обожаю сказки, - мрачно и зловеще ухмыльнулся Уриен, - тебе надо было подаваться в барды.
-Начнем с двух Чаш Грааля, - решил Мелеагант, не реагируя на шутку Уриена, - да, именно так…
***
-Леди Моргана, к вам письмо! – доложил очередной безликий паж, появляясь в зале Совета.
-Разумеется, ко мне письмо! – обозлилась фея, у которой не сходились очередные цифры, а вдобавок этому несхождению, за спиной ее сидела Гвиневра, которая шумно вздыхала, перешептывалась с Леей об очередной проделке Марди, но стоило Моргане красноречиво взглянуть на нее, как королева тут же начинала смотреть со слезливой жалостью и просила:
-Морганочка, милая, я больше не буду тебе мешать!
-Будет, - не замедлил добавить Монтессори шепотом, тоже пытаясь разобраться, почему у него не сходятся цифры казны с цифрами, которые предоставил Кармелид.
-Мне ее жаль, - одними губами ответила Моргана и уже в голос спросила, - а ты не пробовала ставить Марди на место, королева? Ты же королева, да?
-Она заручилась поддержкой двора, ее полюбили все, а меня никто. – Гвиневра тихонько положила голову на плечо Леи, и девушка принялась гладить ее по светлым волосам.
-Давайте мы ее просто отравим, - предложил Монтессори, с трудом удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться от вида, который приняла Моргана, артистично закатывая глаза.
-Ты что! – Гвиневра даже дернулась, - она же беременна! От моего отца! Это грех!
Моргана пришла в ярость. Цифры не складывались окончательно, а еще в памяти противно всплыл факт того, что Марди попыталась прийти к ней и просить вытравить плод из ее чрева, пока Моргана еще не отошла от смерти своего нерожденного ребенка, и она огрызнулась:
-Тогда не жалуйся! – и, сердито склонилась над расчетами, водя перепачканным в чернилах пальцем по строкам. – Да почему не сходится-то? Должно быть четыре сотни золотых к четырем сотням золотых, а выходит, что получил он четыре сотни…
-Леди Моргана, к вам письмо! – нарушил ее размышления паж.
-Разумеется, ко мне письмо! – Моргана с раздражением выдрала из пальцев пажа свиток, пробежала его глазами и нахмурилась.
-Ч…что, - дрогнула Гвиневра, едва не умирая от страха, чувствуя. Как ее сердце бьется в неровном ритме, готовясь остановиться. – Что?
-Нет, нет, ничего! – Моргана успокаивающе взмахнула ладонью, сообразив, что Гвиневра вот-вот лишится чувств, - он жив! Все живы.
-Тогда, если позволите…- Монтессори учтиво склонил голову, - не поделишься, леди Моргана?
-Король Артур, - Моргана медленно вернулась к строкам, которые вызвали ее удивление, - останавливает боевые действия с принцем…
-Перемирие? – обрадовалась Лея.
-Молчи, - попросила Моргана, - останавливает боевые действия с принцем де Горром, чтобы обсудить предложение о новом устройстве мира, выдвинутое принцем Мелеагантом де Горром. И еще… Артур просит, чтобы я приехала на переговоры.
Она в раздражении отшвырнула письмо в сторону, странное буйство было в ней:
-Он не может принять решение и вызывает меня!
-Тебя? – Гвиневра оскорблено встала, ею двигала любовь. Она поняла, что Моргана поедет в лагерь войны, увидит там Ланселота… О, сколько бы она отдала за эту возможность! – Почему тебя? Я же…его жена! Я…
Она не понимала со всей отчаянностью истерзанной любовью души, что речь идет о мире, о народе, о Камелоте. Ее вмешательство помешает. Она ничем не поможет. И вообще – какой глупец потащит на переговоры королеву, которая не знает даже сколько провинций и деревень принадлежит Артуру?
-Почему не я. Почему не я…- она обезумела вмиг. Она готова была рвать на себе волосы, и ее лихорадило как в горячке. Совершенно разбило ее это известие.
В былое время Моргана нашла бы слова утешения или поддержки, или причину, по которой стало бы понятно – «почему не я», впрочем, фея нашла их и сейчас. Уже не пороге залы, услышав причитания Гвиневры, ее безумие, Моргана ответила:
