Что до Ланселота, то он сжился с присутствием Морганы в своей жизни и даже не замечал ее интереса к своей беседе. Ему не хотелось от нее ничего скрывать. Он полагал, что она имеет право знать все о его жизни, потому что они друзья. Ответного же разрешения узнать про ее
жизнь Ланселот не собирался даже видеть — он понимал, что есть вещи, каких не захочет знать приличный рыцарь.
Пока Лилиан рассказывала про то, что Тень была идеей их коллективного триединства, и идеей подачи сигнала, Ланселот еще улыбался, теперь происшествие с Мерлином, его страх казался ему забавным, да и Моргана, кажется, не особенно удивилась. Но у рыцаря возник вопрос, а что такого понадобилось сообщить Лилиан, чего нельзя было написать?
-Ты один? — с подозрением спросила Лилиан, глядя поверх овального сгустка силы на Мелеаганта, который в упор проигнорировал ее красноречивый взгляд.
-Да, — Ланселот взглянул на Моргану и незаметно кивнул ей, показывая, что она может остаться, если обещает молчать.
-А где Моргана? — подозрение Лилиан не ослабевало. — Она разве не рядом?
Моргана сложила ладони и будто бы уложила на них голову, прикрыла глаза, показывая, что спит. Ланселот решил не спорить — уйти незаметно Моргана бы уже не смогла, да и толку-то? Он все равно не смыслил в интригах и тайнах без нее.
-Она связала меня с тобою и ушла спать, — солгал Ланселот спокойно. Лгать неожиданно ему стало легко. Лилиан была далеко и не учуяла в его взгляде и голосе обмана, а может и не хотела докапываться до правды, понимая, что и у самой нее есть что скрыть. Кого, вернее.
Лилиан вздохнула, и, тщательно подбирая слова, рассказала Ланселоту и про визит Леди Озера в образе Вадомы. И про ее побег, и стычку. Далее, пока Ланселот не успел опомниться, Лилиан промолвила:
-Если она появится у тебя — будь осторожен. И еще…если Мерлин, вдруг, знает, где она, неплохо было бы и нам про это узнать. Мелеагант ее ищет.
Ланселоту всегда было больно вспоминать про этот отрезок своей жизни, связанный с детством и Леди Озера, но был один момент, который он, находясь даже в самом дурном расположении духа, проигнорировать не мог. Также тщательно подбирая слова, рыцарь сказал:
-Я, конечно, буду начеку, если она решит появиться, но вряд ли она придет ко мне, и с Мерлином, пожалуй, можно будет поговорить…
Ланселот взглянул на Моргану, ожидая ее решения. Она, почувствовав его взгляд, едва заметно кивнула, показывая, что да, можно, и поговорим, осторожно поговорим с ним.
-Но, — продолжил Ланселот, решившись сказать то, что обещал сам себе сказать, — я не знаю, для чего тебе и Мелеаганту леди Озера, почему вы так упорно ее ищите, и почему у Мелеаганта внезапно появились такие жуткие слуги… я не знаю ничего из этого, но я знаю одно: я не хочу смерти Леди Озера. Я не знаю, что вы планируете сделать, но она вырастила меня. Как бы ни было, Лилиан, она вырастила нас с тобою. Я просто хочу, чтобы ты помнила это…
Моргана изумленно воззрилась на Ланселота, подумала над своей реакцией и показала ему большой палец, улыбнулась. По другую сторону от овала Камелота, Лилиан украдкой взглянула на Мелеаганта, тот ответил на ее взгляд темным взором, и Лилиан поняла с удивлением, что не ждала ничего иного ответа от него и что участь Леди Озера решена.
-Я буду помнить это, — пообещала Лилиан и оборвала со своего края связь, а в Камелоте погасло магическое зеркало.
-Это надо обсудить! — Моргана бодро поднялась со своего ложа, — надо обсудить, есть, над чем подумать! Леди Озера, значит? Мелеагант ее ищет… зачем? Зачем она приходила к Лилиан? Это безумство — идти туда, где властвует человек, решивший тебя искать. Почему Мелеаганту она так понадобилась? Почему Леди Озера не вступит с ним в открытую борьбу?
Моргана расхаживала взад-вперед, явно приободренная диалогом. Жажда деятельности наполнила ее естество, толкая прямо сейчас идти куда-то, делать что-то, узнавать, интриговать — все, что угодно, кроме простого сидения сложа руки, даром. Что Ланселот явно не был в восторге от прошедшего разговора.
-Надо…- Моргана остановилась рядом с ним и не успела договорить, в дверь ее решительно постучали. Моргана вздрогнула, взглянула на дверь, — Октавия, уходи! Мне не нужна твоя помощь…
-Это я, — отозвался хмельным голос его величество король Артур Пендрагон и увереннее постучал по двери, — Моргана, это твой король! Открой… я знаю, что ты не спишь!
Моргана заметалась. Появление Артура не входило в ее планы. А уж если он обнаружит здесь Ланселота… плохо дело. Она рывком подняла рыцаря со стула и взглядом указала ему в сторону книжного шкафа, за которым была ниша, в которой Моргана порою переодевалась.
-Разумеется, я не сплю! — Моргана тянула время, потому что Ланселоту было нелегко забиться в эту нишу, — я же говорю с тобою! Но, Артур, я…устала. Я хочу лечь спать. Давай завтра?! Спасибо.
В дверь снова поскреблись, а затем, привалившийся, очевидно, к дверям, Артур, медово и хмельно пропел:
-Ну, Моргана? Я тоже хочу спать! Открой!
-Нет, — возразила Моргана, взмахом руки убирая все следы присутствия еще кого-то. — Это неправильно.
-Я твой король! — в дверь ударили кулаком. Дверям это явно не понравилось — они опасно дрогнули. — Моргана! Мор-га-на! Моргана!
Каждый слог ее имени сопровождался ударом кулака о дверь. Моргана выругалась, набросила на свое роскошное платье накидку, взлохматила свои волосы и распахнула дверь, придав своему лицу максимально усталый вид.
-Братец, у меня болит голова, я устала, — она потерла рукою виски, — я очень устала и мне нехорошо…
Артур не слушал. Он вошел в комнату, грубо сдвинув ее плечом так, что Моргана слегка качнулась, схватилась за книжный шкаф и, пока Артур бешеным взором оглядывал ее комнату, успела прошептать, обращаясь к нише, где сидел Ланселот:
-Молю, чтобы ни было, сиди тихо!
-Ты прекрасна, — промолвил Артур, беря ее за руку в порыве нежности, и подтащил к себе, — поему же ты так со мною холодна? Или у тебя всерьез что-то с этим… Кармелидом?
У Ланселота возникло стойкое желание захохотать. Он представил семейную жизнь Морганы и Кармелида и решил, что это лучшая шутка из тех, что ему приходилось слышать в жизни, хотя ситуация накалялась и переходила в драматическую и даже жуткую.
-Знаешь, — Моргана заговорила вкрадчиво с Артуром и даже присела к нему на колено, запустила ладонь в его волосы и мягко склонила голову, — я понимаю, почему ты пришел. Я знала. Что ты придешь.
Артур самодовольно ухмыльнулся и попытался поцеловать Моргану, но та с легкостью перевела все в игру и тем же томным, многообещающим тоном продолжила:
-У меня для тебя сюрприз… и условие. Ты его получишь только, если сделаешь, как я хочу.
-Что? — Артур был готов почти на все.
-От тебя невыносимо несет вином, мне дурно, — Моргана сморщилась, — иди в купальню, прошу. Но только не долго, а то я устану ждать.
Она сопроводила свои слова легким поцелуем и Артур окончательно утратил здравый смысл. Ответив на ее поцелуй, Артур, по-пьяному бодро, качаясь и отпуская не самые приятные фразы по поводу того, как быстро он вернется, ушел в купальню Морганы.
-Вон отсюда! — Моргана вытолкала Ланселота из-за ниши, — прости, что тебе пришлось это услышать. Но, я его отвлекла на себя. Он не знает слова «нет», а так я его усыплю. Вон отсюда! Завтра поговорим.
-Мне нужно напиться, — жалобно пискнул Ланселот, стараясь не глядеть на Моргану, — срочно напиться.
-Завтра освобождаю тебя от службы, — пообещала Моргана, — пошел-пошел!
Ланселот вышел за порог, Моргана торопливо сбросила мантию со своих плеч, осталась в пиршественном платье, налила из переданных ей когда-то припасов от Лилиан сонного зелья Артуру в кубок, размешала его с лесным травяным напитком и приготовилась подать Артуру по его выходу из ванны, если она сама потеряет контроль над ситуацией. Выдохнула, принимая на себя нарочито небрежный вид.
***
Ланселот решил, что не пойдет к Гвиневре. Во-первых, с большой вероятностью, она уже спала. Во-вторых, Ланселоту как-то не хотелось никакой близости после сцены в комнате Морганы. Конечно, для него не было секретом (да и мало для кого это продолжало быть секретом), что Артур и Моргана любовники, но одно дело знать лишь по слухам и другое — видеть нелепые унижение короля и его обращение с женщиной, совершенно непочтительное и грубое. Хотя, вечер и подходил для свидания, и опасаться Артура сейчас не было смысла, но Ланселот решил, что вечеров у него будет еще много, а вот возможностей напиться где-нибудь, мало. В Камелоте необходимо сохранять трезвость ума, а Камелот в этом ему не помогает.
Ланселот решил спуститься по короткой дороге к винному погребу. Он был уверен, что почти никого и не встретит даже на основных путях, но все-таки, любое общество сейчас подталкивало к дурным мыслям. Ланселоту требовалось успокоение, он чувствовал, что недалек иначе тот день, когда он возьмет Гвиневру, сядет на коня и уедет прочь ото всех, чтобы никогда больше не попадать в этот чудесный адовый мирок.
Это было мимолетной слабостью. На деле, Ланселот понимал, что он не оставит Моргану, но ему было нехорошо. Откровенно нехорошо.
А стало еще хуже.
Он срезал путь через две нижние галереи, где не было в вечерние, а уж тем более, в ночные часы, никого даже случайно — даже стража методично не замечала этого места, лениво и плохо исполняя обязанности обхода. И Ланселот решил срезать именно через этот коридор.
И буквально сразу, едва завернул за угол, увидел картину еще более худшую от той, что он застал в комнате Морганы. К мраморной колонне прислонились двое, сплетаясь в страстном поцелуе, как будто бы пожирая друг друга. Если Октавия Ланселот узнал не сразу, то грузное тело герцога Леодогана Кармелида, его манеры, рыцарь опознал мгновенно. Кармелид и Октавия не замечали неожиданного обалдевшего зрителя, слишком увлекаясь друг другом, Октавия вовсе не смотрела по сторонам, а Кармелид запустил руку под ее юбку, грубо сминая ткань и обнажая длинные ноги девушки.
Пятясь, Ланселот исчез из их поля зрения, и его передернуло от отвращения. Он, конечно, уже многое повидал в замках, да и не был сам ангелом, но он привык натыкаться на молодые пары, любящие друг друга, которые тайком ищут место для своих утех. Наткнуться же на грузного Кармелида было отвратительно. А Октавия — красавица Октавия…да какого же черта?
Ланселот поднялся по лестнице обратно, решив, что пройдет длинным путем и нигде больше не свернет на короткий, кто знает, кто еще прячется в тайный уголках? Ланселот принял твердое решение — он сегодня напьется так, что не явится на службу завтра, хватит с него на сегодня потрясений.Но зато потрясения решили, что не хватит.
Стоило Ланселот пройти по длинному и правильному пути два коридора, как он услышал голоса. Прислушался — голоса доносились из-за поворота. Разговаривали, очевидно, двое…
-Я так не могу, — тихий голос показался Ланселоту смутно знакомым, но все еще неугаданным, — я не могу больше молчать о том, что король совершает ошибку за ошибкой. Он приближает к себе не тех людей. Мелеагант набирает силу быстрее, чем мы успеваем отражать его угрозы! А что до саксонцев… три лидера из семи мертвы от руки Мелеаганта, а мы…
-Тихо, рыцарь, — вот голос Монтессори Ланселот узнал без труда, — мы все решим тихо и без шума. Мы выставим ультиматум. На нашей стороне фея Моргана…
-Да ну ее к черту, эту тварь мы тоже…- Ланселот ошибся, говорили трое. И третьему сразу же опасливо заткнули рот шипением.
Ланселот решил, что пьянка откладывается на неопределенный срок и хотел послушать еще, но заговорщики, кем бы они ни были, тихо хлопнули дверьми коридора и скрылись, очевидно, в нижних галереях
Глава 54
У Артура было совещание и плохое настроение. Вчера он рассчитывал стать хозяином пиршества, на которое прибудут его будущие союзники, а результатом стало пустое турнирное поле (какой смысл утраивать турнир, если гостей не появилось?), насмешливый взгляд Мерлина (он предупреждал и даже дважды), и явный тихий укор в глазах двора. Может быть, укора и не было, а была лишь легкая издевательская усмешка на некоторых лицах, но Артур чувствовал, что его положение пошатнулось. Еще недавно он был миссией в глазах простого народа, что вытащил меч из камня и должен был вести свой народ к спасению, а уже вчера Артур ясно понял, что народная любовь — это ещё не всё и неплохо было бы приложить к ней немного уважения со стороны знати. А знать не уважала. То есть, знать, что не подчинялась Камелоту напрямую, более свободолюбивые герцоги и графы не уважали его. Некоторые тактично прислали письма с извинениями, но часть просто промолчала, а кто-то из них, наиболее радикальный в методах расстановки сил, показал пренебрежение к Камелоту, отправившись на празднество к Мелеаганту. Это был удар. И обвинить было особенно некого, хотя Артур и пытался переложить в мыслях вину на Мерлина. Почему на Мерлина? Потому что он его отговаривал усиленнее всех, но не сумел привести, однако, должных аргументов, чтобы Артур счел их убедительными.
Помимо этого, у короля раскалывалась голова. От пережитого, выпитого, и снова выпитого во время танца Морганы с Кармелидом, и выпитого уже после ее ухода с Ланселотом, и выпитого уже у нее в покоях, Артур чувствовал себя плохо. К тому же, как сказала Моргана, он, придя к ней вечером, принял по ее слову должный вид, а после снова выпил и отрубился на ночь. Моргана не обиделась, но Артур почувствовал себя еще хуже, так как фея говорила. Что пыталась его разбудить, но «раз этого не случилось, значит, сами боги указали, что нам так поступать нельзя, а я против богов пойти не могу, Артур!».
К тому же, о, удивление, Артура смогли растолкать магическим подъемом с постели достаточно рано и радостно объявить ему, что советники желают посовещаться. Советники не особенно желали (и сама Моргана тоже), но Артур не знал, что фея предложила некоторым из них обмен — настойка от головной боли и совет. В результате, большая часть советников, желая избавления от плохого состояния, приняла настойку, а вот на Артура такое предложение не распространялось. Если же говорить откровеннее, Совет не требовал срочности, но раз все советники были такими бодрыми (за исключением Гавейна, Грегори и еще пары-тройки, с которыми Моргана не нашла общий язык еще до этого и как-то обошла их с предложением излечения), откладывать было нельзя…
Всё это привело к тому, что у Артура было совещание, плохое настроение, головная боль, чувство вины перед Морганой, вины и ярости перед народом, перед двором и неудовлетворенное желание. Однако он пытался держать себя в руках, хотя его тошнило и мутило, а сознание и вовсе отказывалось сосредоточиться на такой мелочи, как государственный вопрос и как ответить на письма неприбывших гостей.
-Мне они враги, — промолвил Артур, думая, где он так провинился, что его изнутри аж выворачивает, — они выбрали принца де Горра.
-Это не повод их отвергать, они опасные союзники и враги тоже, — резонно заметила Моргана, демонстративно отпивая холодной воды из своего стакана, в котором блестели кубики льда. Проследив взгляд Артура, Моргана все же сжалилась, и налила ему такой же.
