Людей Кармелида Мелеагант также не тронул — ему было неинтересно, так как основным кредитором герцога был де Горр, то его земли ему и отошли, а другие позабирали имущество, остатки, запасы…словом, кусок земли повис между делом, никому не нужный, как демонстрация, как издевательство, публичная порка Кармелида, его унижение.
Но Моргана умела сохранять лицо и даже иногда прибегала к этому своему навыку.
-Ну и что? — равнодушно спросила она. — Любой скажет, что ее убил Мерлин.
-Не он, — усмехнулся Кармелид, — я выяснил, кто!
-Доложи королю, — предложила Моргана, судорожно надеясь, что бахвальство Кармелида все-таки выдаст имя убийцы, из любопытства, из интереса, из желания не терять контроль.
-Именно это я и сделаю, когда его величество вернется, — улыбка герцога стала шире и вот это уже его доброжелательное настроение совсем напугало Моргану. Она судорожно пыталась припомнить — не сама ли убила Октавию, раз герцог так радуется, явно ведь — грядет чье-то падение! А кто Кармелиду враг? Не ходи к цыганке, конечно, почти каждый, но все же…
Моргана точно помнила, что не убивала Октавию, тогда оставался вопрос — чего так радуется герцог?
-Кто убийца? — спросила она напрямик. Время гордости ушло. Радость Леодогана слишком подозрительна.
-А ты догадайся, — предложил Кармелид. Откидываясь на спинку кресла. — Догадайся, красавица!
-Говори, — процедила Моргана сквозь зубы, не ожидая уже ничего хорошего.
-Кей! — Кармелид развел руки в стороны, как бы показывая, что и сам удивлен.
-Какой Кей? — не поняла Моргана, и ужас сковал ледяной рукой, — как… Кей?
-А вот так! — Кармелид от души забавлялся, видя, что потряс Моргану и лишил ее привычного равнодушного покоя. — Кей и всё!
-Врёшь, — чувствуя, что ей стало нехорошо, решила Моргана, — врешь ты все, герцог!
-Не вру, — обиделся даже Кармелид, — говорю тебе: Кей! Артур его не взял с собою в объезд по границам, его Гавейн отговорил, сказал, что опасно, и он остался, на похоронах даже был у Октавии…
Моргана молча смотрела на Леодогана, слушала его историю. Выходило по его словам то, что он, пользуясь, случаем, пришел, чтобы засвидетельствовать почтение умершей молодой девушке. Позже — заметил и Кея, который был расстроен и озадаченную, ведущую его прочь, в глубины коридора, Лею. Далее, он в красках, ужимках, которые, по его мнению, походили на ужимки юродивого, и в преувеличенно-женском поведении, которое должно было изображать лею, пересказал суть диалога, не забыв добавить от себя пару колких шуток в адрес Морганы, (а что, с юродивого какой спрос?), да пару восхвалений собственный адрес («Эта Лея, — сказал герцог, — похоже, была в меня влюблена, надо же так…льстить!»).
-В конце Лея сказала, что Кею надо молчать, и, самое главное: таиться от меня, — продолжал Леодоган, расцветая, прямо-таки, на глазах Морганы, и он пропищал, пытаясь изображать голос Леи: — Кей, самое главное, нам надо опасаться герцога Кармелида — он очень умен и очень опасен! Если он узнает, что ты убил Октавию, он справедливо покарает тебя! К нему прислушивается сам король и совет!
Моргана не улыбнулась, не рассмеялась, не дернулась. Она помрачнела всем ликом своим и Кармелид, пришедший с воодушевлением, подумал вдруг, что, возможно, зря сделал это.
-Это все? — тихо спросила фея, когда герцог закончил свою маленькую сценку.
-Да, — ответил Леодоган, — Моргана, этого хватит, чтобы лишить Кея приближения к Артуру! После Мерлина- он тоже может быть фигурой, ад и вообще — Кей и тебя порядком раздражает!
Кармелид перешел в наступление. Он ожидал, что Моргана схватится за возможность уничтожить Кея, но она не разделила его восторг.
-Ты сама оскорбляла его! И вообще — он убийца! — против этого Моргане уже некуда было деваться, чтобы спрятаться за молчанием, и она сдалась:
-Я правда презираю Кея, поверь мне, герцог. Я не выношу сумасшедших. Я не выношу юродивых глупцов. Но утрата Артура…его изгнание Мерлина…
Моргана замялась, явно боясь продолжить, потому что понимала, что изгнанию Мерлина она сама неплохо поспособствовала.
Суть в том, что для Артура — Кей часть семьи, и я не хочу, чтобы в эти тяжелые дни он узнал, что выгнал Мерлина напрасно в глазах народа и потерял молочного брата, — закончила Моргана. — Да, он должен бы вернуть Мерлина, но не вернет, потому что дело не в Октавии, а в том, что Артуру надоело быть вечным ребенком, которого надо наставлять в глазах Мерлина. Он считает себя королем, да… нет, Кармелид, Октавию не вернешь, а я решительно против того, чтобы Артур узнал, что его молочный брат — убийца.
-Да он его ненавидит и мечтает от него избавиться! — воскликнул Кармелид, сраженный и разъяренный реакцией феи.
-пусть ненавидит, — спокойно ответила она, но спокойствие давалось ей огромный трудом, — меня он тоже ненавидит. Но на деле — Артуру будет худо без Кея. Скоро от него отвернется весь народ, быть может, а Кей любит его безусловно.
-Как же вы, женщины, мне опротивели! — взвился Кармелид, вставая из кресла, — то люблю, то ненавижу, то интригую, то не слышу! Все эти ваши чувства жалости, уколы сострадания, испытание милосердием — к черту, к черту, к черту!
-дверь вон там, — подсказала Моргана, указывая на выход, — я тебя не держу.
-Послушай меня, — Кармелид перешел на шепот, — у меня сохранилась твоя записка, где ты пишешь ко мне убить Октавию. Или я доношу на Кея к Артуру и ты поддерживаешь мои обвинения, или я доношу Артуру на тебя!
Вот тут Моргана не совладала с собою, поднялась резко, выдавая нервность6
-О какой записке речь?
Но она уже знала ответ. Кармелид ухмыльнулся. Демонстрируя в руках своих ее опрометчивое послание.
-Я мог бы быть более груб, я мог бы уничтожить и тебя, — обрадовал Кармелид, — но я добр, и щедр. Ты поможешь мне уничтожить Кея, чтобы Артуру не осталось ничего, как полюбить меня и привязаться к моей власти и добродетели, чтобы он видел во мне друга, брата и отца, а я уничтожу эту записку на твоих глазах и не вспомню никогда о ней. Мы связаны, Моргана. Мы вместе должны оберегать Артура, и я тебе клянусь, что я хочу быть твоим союзником, а не врагом, но не вынуждай меня, девочка, поступать так…
-стоп-стоп-стоп, — Моргана замахала руками, натянуто улыбнулась, — герцог, у меня голова болит с утра, что ты так на свой счет все серьезно принимаешь? Подожди немного.к приезду Артура я решу, точно, я услышала твои слова, не сомневайся.
-То-то же. Девочка, — Кармелид поклонился и вышел из ее кабинета, а Моргана вслед произнесла ему несколько не самых хороших слов, которые, если бы услышал Кей, тоже не смог бы повторить — Гавейн запретил.
-И как тебе жизнь кабинетного ученого, друид? — смешок в голосе — холодный и резкий, противоречащий голосу, который вкрадывался осторожно, заставил Мерлина вздрогнуть. Он отметил, что «друид» звучало и в устах Морганы примерно с той же пренебрежительной интонацией.
-Спасибо вам, принц, прекрасно, и непривычно, — Мерлин повернулся и отвесил Мелеаганту легкий поклон.
-Довольно-довольно, — улыбнулся он, и вроде бы даже ласково, но Мерлин прознал в этой ласке затаенную остроту. — Прогуляемся? Вижу, друид, тебе приглянулся мой сад? Позволь — провожу.
-Как вам угодно, принц, — Мерлин двинулся с Мелеагантом, удивляясь тому, что принц вышел к нему на беседу, конечно, он и сам рассчитывал на разговор с ним, но думал, что Мелеагант не откажет себе в удовольствии, посмотреть, как друид умоляет о разговоре, пытается к нему прийти… Артур, по мнению Мерлина, так бы и сделал, а этот же…просто вышел, как будто бы случайно, но открыто.
-Полагаю. Что тебе знакомы эти прекрасные деревья? — Мелеагант указал на раскидистые ветви, покрытые изумрудной листвой, клонящиеся к земле под тяжестью… — Это из Греции. А это из Неаполя. Вот эти цветы растут в Седых Берегах, а вот это…
-Это интересно, — вежливо согласился Мерлин, — но я не сторонник пустых разговоров, принц.
-А я думал, что твоя знакомая, друид, не начинает своего разговора без запутывания мыслей собеседника, — Мелеагант улыбнулся.
-Знакомая? — переспросил Мерлин, — вы говорите о Моргане, ваше высочество?
-Моргана, по сравнению с этой женщиной, невинное дитя, — шаг Мелеаганта стал резче. — Я говорю о той, что испортила жизнь двум родам, стравила их, ища силу, и решила проверить, как ребенок справится с силой Вороньего Грааля!
-Я вас не…- Мерлин осекся и едва не налетел на остановившегося Мелеаганта. Мелеагант развернулся к друиду и в его глазах Мерлин увидел то, чего не заметил прежде — на самом дне — тени, прыгающие, злобные огоньки.
-Знаешь, что такое Грааль? — спросил Мелеагант, резко забывая о вежливости. — Знаешь, что такое, чувствовать в себе силу, которой нет объяснения? Бояться собственных стен, потому что в них — глаза? А быть одиноким, презираемым отцом, который на любое твое действие вешает сотни ошибок, который смотрит на тебя как на ничтожество? А слышать звуки, которых не слышит никто, знаешь, каково? И никто не брался меня обучать! Все боялись! Я чувствовал в себе силу, и она раздирала меня, мне казалось, что во мне живут десятки змей и каждая из них умеет душить, сдавливать изнутри, вот, что такое — сила Грааля! Я…мое лицо — почти маска. Я вижу мертвых, я слышу мертвых, и мертвые видят меня. Я чувствую, как они касаются меня мертвыми гнилыми руками в моих кошмарах и наяву я нахожу следы от их присутствия. Я вижу их… и они видят меня.
-Я…не знаю, что сказать, — честно ответил Мерлин, — мне жаль, но я, что я могу изменить? Ты уже такой, так попробуй…
-Попробуй закрыть рот, друид, и дослушать, — перебил Мелеагант грубо. — Мне повезло. дважды. Я встретил названого брата, который, быть может, не сможет быть со мною рядом всегда, испугается или одумается. Я встретил женщину, которая, быть может, не станет женою чудовища, не станет рожать от него детей… мне повезло, что они есть, но я схожу с ума, представляя, что их может однажды не быть. Я дал себе клятву — не привязываться ни к кому и дважды нарушил ее. Но ни это самое страшное! Мерлин, ты трус. Ты испортил много жизней, ты навредил Моргане так, что она… в какой-то момент мне даже почудилось, на момент, но он был, что я смогу найти в ней родственную душу. Она также изуродована, как изуродован я, но нет!
-Леди Озера сказала, что если я не помогу Утеру…- Мерлин поймал себя на том, что его голос дрожит. Даже обвинения Морганы, ее жестокие насмешки и издевательства не звучали так страшно для него, как слова Мелеаганта сейчас.
-Не в этом дело, — терпеливо ответил Мелеагант, — я стал… это можно исправить лишь одним способом. Если пробудить силу второго Грааля, влить его… если пробудить, только пробудить, Мерлин, то мой мир станет спокойнее, я буду в равновесии.
-Я думал, что ты уже пробудил второй Грааль, — неуверенно заметил Мерлин.
-Не смеши, — Мелеагант фыркнул, — друид, ты так и не понял! Ты не понял! Один Грааль отдал силу мне, я его Хранитель, после моей смерти сила перейдет обратно в сосуд, но второй Грааль… оказывается, эта тварь украла его. Она увела его до того, как я успел понять, что Вороний Грааль бросает меня в ад, потому что надеется на пробуждение второй Чаши! И только когда вторая чаша будет в равновесии, пробудится, я обрету хоть какой-то мир.
-Почему тебе просто не сказать об этом Леди Озера? — тихо спросил Мерлин, ему резко захотелось обнять Мелеаганта, этого человека, который всю жизнь существует в мире демонов, борется с ним и ни разу не жалуется, который умирает изнутри, ломается, но сохраняет стойкость и стать короны принца де Горра, успевая заботиться о народе.
-Она знает, что я ее убью, — честно ответил принц де Горр, — она знает, что ее знание о том. Где второй Грааль, спасает ей жизнь, я убью ее. Она слишком много истязала людей. И меня, и мою Лилиан, ты даже не представляешь, как она обучала ее целительству! И даже за Ланселота мне обидно. Я убью эту тварь, как только она откроет мне тайну, но она ускользает….
-Как ты пробудишь второй Грааль, если найдешь? — Мерлину захотелось сказать что-то ободряющее, но он не мог найти слов. Что сказать? «Всё будет хорошо» — пошло и глупо, «мы справимся»? — да принц де Горр его на части самого разорвет, если углядит 9а он углядит), в этом насмешку. Такие, как Мелеагант, не жалуется. Такие, как он, предпочитают смерть в гордости и маске беспечия. Страшные, жуткие люди, которые улыбаются сквозь боль, насмешничают сквозь сумрак чувств, могут мыслить, видя мертвые глаза за спинами собеседников.
-Я изучал, — ответил принц незамедлительно, — есть возможность влить в сосуд, то есть в себя самого, но есть некоторая неточность. Там говорится о жертве, а я, кажется, не очень рвусь умирать. Я люблю. Я любим. Умереть сейчас — то же самое, что пасть от руки какого-нибудь мелкого рыцаря, который подкрадется к тебе с ножом со спины, пока ты ждал своего главного врага, чтобы честно свести счет в бою. В любом случае — второй Грааль. Он нужен мне!
-Ты говоришь разумные вещи, и я понимаю тебя, — искренне сказал Мерлин, не удержался и коснулся руки Мелеаганта, он вздрогнул и взглянул на руку, отвыкший от такого…отеческого,
редкого касания, — но я не могу…так. Мне надо подумать, немного подумать, дай мне эту возможность, ваше высочество.
-Думай, — разрешил Мелеагант, — хоть день, хоть ночь, но думай, пока есть возможность… или же оставайся кабинетным ученым и дальше, я даже выделю тебе лабораторию, но тогда не лезь никогда в мои дела. Если я найду эту тварь без тебя, ты никогда не станешь ни советником, ни придворным, так…исследователь.
Мерлин кивнул, признавая справедливость этих слов, и Мелеагант, давая понять, что разговор закончен, повернулся на каблуках и зашагал в противоположную сторону от той, в которую вел друида.
Мерлин остался один посреди аллеи, раздираемый внутренней бурей и борьбой, в которой не было места ни одному целому чувству, а все сразу налетели вихрем, сжимали и вдавливали его в землю, как будто бы не хватало воздуха, как будто бы не хватало и самого неба. Все сливалось в странную материю, одинаково серую, одинаково пепельную и вроде бы он уже ощутил вкус пепла на губах своих….
-Вам плохо, Мерлин? — участливый голос и нежная рука, подхватывающая его за руку и талию. Мерлин нашел в себе силы взглянуть на ту, что потревожила его покой. Это оказалась милая Лилиан, возлюбленная принца Мелеаганта, целительница, приемная дочь Леди Озера.
-Я в порядке, — Мерлин через силу улыбнулся, — ты… Леди Озера, он хочет ее убить.
-Я не за ее смерть, — ответила Лилиан спокойно, — я за то, чтобы ее больше не было. Пусть уходит в Авалон, пусть бежит в Грецию или сгинет! Но, признаться, такой расклад, меня не очень-то опечалит. Я неблагодарная, знаю, она дала мне кров и пищу, она дала мне многое, но я не знаю, как было бы лучше. Ланселот предпочел такой жизни бродяжничать и, как говорит, ни разу не пожалел. Даже когда голодал. Даже когда встретил Моргану.
-Мне очень жаль Мелеаганта, — честно произнес Мерлин, сраженный такой искренностью девушки. Она печально взглянула на него:
-Мне тоже. Я знаю, кто вы, Мерлин, и не знаю, к счастью, что вы там обсуждали, я не имею привычки подслушивать, но… если вы можете помочь ему, если вы можете…
Но Моргана умела сохранять лицо и даже иногда прибегала к этому своему навыку.
-Ну и что? — равнодушно спросила она. — Любой скажет, что ее убил Мерлин.
-Не он, — усмехнулся Кармелид, — я выяснил, кто!
-Доложи королю, — предложила Моргана, судорожно надеясь, что бахвальство Кармелида все-таки выдаст имя убийцы, из любопытства, из интереса, из желания не терять контроль.
-Именно это я и сделаю, когда его величество вернется, — улыбка герцога стала шире и вот это уже его доброжелательное настроение совсем напугало Моргану. Она судорожно пыталась припомнить — не сама ли убила Октавию, раз герцог так радуется, явно ведь — грядет чье-то падение! А кто Кармелиду враг? Не ходи к цыганке, конечно, почти каждый, но все же…
Моргана точно помнила, что не убивала Октавию, тогда оставался вопрос — чего так радуется герцог?
-Кто убийца? — спросила она напрямик. Время гордости ушло. Радость Леодогана слишком подозрительна.
-А ты догадайся, — предложил Кармелид. Откидываясь на спинку кресла. — Догадайся, красавица!
-Говори, — процедила Моргана сквозь зубы, не ожидая уже ничего хорошего.
-Кей! — Кармелид развел руки в стороны, как бы показывая, что и сам удивлен.
-Какой Кей? — не поняла Моргана, и ужас сковал ледяной рукой, — как… Кей?
-А вот так! — Кармелид от души забавлялся, видя, что потряс Моргану и лишил ее привычного равнодушного покоя. — Кей и всё!
-Врёшь, — чувствуя, что ей стало нехорошо, решила Моргана, — врешь ты все, герцог!
-Не вру, — обиделся даже Кармелид, — говорю тебе: Кей! Артур его не взял с собою в объезд по границам, его Гавейн отговорил, сказал, что опасно, и он остался, на похоронах даже был у Октавии…
Моргана молча смотрела на Леодогана, слушала его историю. Выходило по его словам то, что он, пользуясь, случаем, пришел, чтобы засвидетельствовать почтение умершей молодой девушке. Позже — заметил и Кея, который был расстроен и озадаченную, ведущую его прочь, в глубины коридора, Лею. Далее, он в красках, ужимках, которые, по его мнению, походили на ужимки юродивого, и в преувеличенно-женском поведении, которое должно было изображать лею, пересказал суть диалога, не забыв добавить от себя пару колких шуток в адрес Морганы, (а что, с юродивого какой спрос?), да пару восхвалений собственный адрес («Эта Лея, — сказал герцог, — похоже, была в меня влюблена, надо же так…льстить!»).
-В конце Лея сказала, что Кею надо молчать, и, самое главное: таиться от меня, — продолжал Леодоган, расцветая, прямо-таки, на глазах Морганы, и он пропищал, пытаясь изображать голос Леи: — Кей, самое главное, нам надо опасаться герцога Кармелида — он очень умен и очень опасен! Если он узнает, что ты убил Октавию, он справедливо покарает тебя! К нему прислушивается сам король и совет!
Моргана не улыбнулась, не рассмеялась, не дернулась. Она помрачнела всем ликом своим и Кармелид, пришедший с воодушевлением, подумал вдруг, что, возможно, зря сделал это.
-Это все? — тихо спросила фея, когда герцог закончил свою маленькую сценку.
-Да, — ответил Леодоган, — Моргана, этого хватит, чтобы лишить Кея приближения к Артуру! После Мерлина- он тоже может быть фигурой, ад и вообще — Кей и тебя порядком раздражает!
Кармелид перешел в наступление. Он ожидал, что Моргана схватится за возможность уничтожить Кея, но она не разделила его восторг.
-Ты сама оскорбляла его! И вообще — он убийца! — против этого Моргане уже некуда было деваться, чтобы спрятаться за молчанием, и она сдалась:
-Я правда презираю Кея, поверь мне, герцог. Я не выношу сумасшедших. Я не выношу юродивых глупцов. Но утрата Артура…его изгнание Мерлина…
Моргана замялась, явно боясь продолжить, потому что понимала, что изгнанию Мерлина она сама неплохо поспособствовала.
Суть в том, что для Артура — Кей часть семьи, и я не хочу, чтобы в эти тяжелые дни он узнал, что выгнал Мерлина напрасно в глазах народа и потерял молочного брата, — закончила Моргана. — Да, он должен бы вернуть Мерлина, но не вернет, потому что дело не в Октавии, а в том, что Артуру надоело быть вечным ребенком, которого надо наставлять в глазах Мерлина. Он считает себя королем, да… нет, Кармелид, Октавию не вернешь, а я решительно против того, чтобы Артур узнал, что его молочный брат — убийца.
-Да он его ненавидит и мечтает от него избавиться! — воскликнул Кармелид, сраженный и разъяренный реакцией феи.
-пусть ненавидит, — спокойно ответила она, но спокойствие давалось ей огромный трудом, — меня он тоже ненавидит. Но на деле — Артуру будет худо без Кея. Скоро от него отвернется весь народ, быть может, а Кей любит его безусловно.
-Как же вы, женщины, мне опротивели! — взвился Кармелид, вставая из кресла, — то люблю, то ненавижу, то интригую, то не слышу! Все эти ваши чувства жалости, уколы сострадания, испытание милосердием — к черту, к черту, к черту!
-дверь вон там, — подсказала Моргана, указывая на выход, — я тебя не держу.
-Послушай меня, — Кармелид перешел на шепот, — у меня сохранилась твоя записка, где ты пишешь ко мне убить Октавию. Или я доношу на Кея к Артуру и ты поддерживаешь мои обвинения, или я доношу Артуру на тебя!
Вот тут Моргана не совладала с собою, поднялась резко, выдавая нервность6
-О какой записке речь?
Но она уже знала ответ. Кармелид ухмыльнулся. Демонстрируя в руках своих ее опрометчивое послание.
-Я мог бы быть более груб, я мог бы уничтожить и тебя, — обрадовал Кармелид, — но я добр, и щедр. Ты поможешь мне уничтожить Кея, чтобы Артуру не осталось ничего, как полюбить меня и привязаться к моей власти и добродетели, чтобы он видел во мне друга, брата и отца, а я уничтожу эту записку на твоих глазах и не вспомню никогда о ней. Мы связаны, Моргана. Мы вместе должны оберегать Артура, и я тебе клянусь, что я хочу быть твоим союзником, а не врагом, но не вынуждай меня, девочка, поступать так…
-стоп-стоп-стоп, — Моргана замахала руками, натянуто улыбнулась, — герцог, у меня голова болит с утра, что ты так на свой счет все серьезно принимаешь? Подожди немного.к приезду Артура я решу, точно, я услышала твои слова, не сомневайся.
-То-то же. Девочка, — Кармелид поклонился и вышел из ее кабинета, а Моргана вслед произнесла ему несколько не самых хороших слов, которые, если бы услышал Кей, тоже не смог бы повторить — Гавейн запретил.
***
-И как тебе жизнь кабинетного ученого, друид? — смешок в голосе — холодный и резкий, противоречащий голосу, который вкрадывался осторожно, заставил Мерлина вздрогнуть. Он отметил, что «друид» звучало и в устах Морганы примерно с той же пренебрежительной интонацией.
-Спасибо вам, принц, прекрасно, и непривычно, — Мерлин повернулся и отвесил Мелеаганту легкий поклон.
-Довольно-довольно, — улыбнулся он, и вроде бы даже ласково, но Мерлин прознал в этой ласке затаенную остроту. — Прогуляемся? Вижу, друид, тебе приглянулся мой сад? Позволь — провожу.
-Как вам угодно, принц, — Мерлин двинулся с Мелеагантом, удивляясь тому, что принц вышел к нему на беседу, конечно, он и сам рассчитывал на разговор с ним, но думал, что Мелеагант не откажет себе в удовольствии, посмотреть, как друид умоляет о разговоре, пытается к нему прийти… Артур, по мнению Мерлина, так бы и сделал, а этот же…просто вышел, как будто бы случайно, но открыто.
-Полагаю. Что тебе знакомы эти прекрасные деревья? — Мелеагант указал на раскидистые ветви, покрытые изумрудной листвой, клонящиеся к земле под тяжестью… — Это из Греции. А это из Неаполя. Вот эти цветы растут в Седых Берегах, а вот это…
-Это интересно, — вежливо согласился Мерлин, — но я не сторонник пустых разговоров, принц.
-А я думал, что твоя знакомая, друид, не начинает своего разговора без запутывания мыслей собеседника, — Мелеагант улыбнулся.
-Знакомая? — переспросил Мерлин, — вы говорите о Моргане, ваше высочество?
-Моргана, по сравнению с этой женщиной, невинное дитя, — шаг Мелеаганта стал резче. — Я говорю о той, что испортила жизнь двум родам, стравила их, ища силу, и решила проверить, как ребенок справится с силой Вороньего Грааля!
-Я вас не…- Мерлин осекся и едва не налетел на остановившегося Мелеаганта. Мелеагант развернулся к друиду и в его глазах Мерлин увидел то, чего не заметил прежде — на самом дне — тени, прыгающие, злобные огоньки.
-Знаешь, что такое Грааль? — спросил Мелеагант, резко забывая о вежливости. — Знаешь, что такое, чувствовать в себе силу, которой нет объяснения? Бояться собственных стен, потому что в них — глаза? А быть одиноким, презираемым отцом, который на любое твое действие вешает сотни ошибок, который смотрит на тебя как на ничтожество? А слышать звуки, которых не слышит никто, знаешь, каково? И никто не брался меня обучать! Все боялись! Я чувствовал в себе силу, и она раздирала меня, мне казалось, что во мне живут десятки змей и каждая из них умеет душить, сдавливать изнутри, вот, что такое — сила Грааля! Я…мое лицо — почти маска. Я вижу мертвых, я слышу мертвых, и мертвые видят меня. Я чувствую, как они касаются меня мертвыми гнилыми руками в моих кошмарах и наяву я нахожу следы от их присутствия. Я вижу их… и они видят меня.
-Я…не знаю, что сказать, — честно ответил Мерлин, — мне жаль, но я, что я могу изменить? Ты уже такой, так попробуй…
-Попробуй закрыть рот, друид, и дослушать, — перебил Мелеагант грубо. — Мне повезло. дважды. Я встретил названого брата, который, быть может, не сможет быть со мною рядом всегда, испугается или одумается. Я встретил женщину, которая, быть может, не станет женою чудовища, не станет рожать от него детей… мне повезло, что они есть, но я схожу с ума, представляя, что их может однажды не быть. Я дал себе клятву — не привязываться ни к кому и дважды нарушил ее. Но ни это самое страшное! Мерлин, ты трус. Ты испортил много жизней, ты навредил Моргане так, что она… в какой-то момент мне даже почудилось, на момент, но он был, что я смогу найти в ней родственную душу. Она также изуродована, как изуродован я, но нет!
-Леди Озера сказала, что если я не помогу Утеру…- Мерлин поймал себя на том, что его голос дрожит. Даже обвинения Морганы, ее жестокие насмешки и издевательства не звучали так страшно для него, как слова Мелеаганта сейчас.
-Не в этом дело, — терпеливо ответил Мелеагант, — я стал… это можно исправить лишь одним способом. Если пробудить силу второго Грааля, влить его… если пробудить, только пробудить, Мерлин, то мой мир станет спокойнее, я буду в равновесии.
-Я думал, что ты уже пробудил второй Грааль, — неуверенно заметил Мерлин.
-Не смеши, — Мелеагант фыркнул, — друид, ты так и не понял! Ты не понял! Один Грааль отдал силу мне, я его Хранитель, после моей смерти сила перейдет обратно в сосуд, но второй Грааль… оказывается, эта тварь украла его. Она увела его до того, как я успел понять, что Вороний Грааль бросает меня в ад, потому что надеется на пробуждение второй Чаши! И только когда вторая чаша будет в равновесии, пробудится, я обрету хоть какой-то мир.
-Почему тебе просто не сказать об этом Леди Озера? — тихо спросил Мерлин, ему резко захотелось обнять Мелеаганта, этого человека, который всю жизнь существует в мире демонов, борется с ним и ни разу не жалуется, который умирает изнутри, ломается, но сохраняет стойкость и стать короны принца де Горра, успевая заботиться о народе.
-Она знает, что я ее убью, — честно ответил принц де Горр, — она знает, что ее знание о том. Где второй Грааль, спасает ей жизнь, я убью ее. Она слишком много истязала людей. И меня, и мою Лилиан, ты даже не представляешь, как она обучала ее целительству! И даже за Ланселота мне обидно. Я убью эту тварь, как только она откроет мне тайну, но она ускользает….
-Как ты пробудишь второй Грааль, если найдешь? — Мерлину захотелось сказать что-то ободряющее, но он не мог найти слов. Что сказать? «Всё будет хорошо» — пошло и глупо, «мы справимся»? — да принц де Горр его на части самого разорвет, если углядит 9а он углядит), в этом насмешку. Такие, как Мелеагант, не жалуется. Такие, как он, предпочитают смерть в гордости и маске беспечия. Страшные, жуткие люди, которые улыбаются сквозь боль, насмешничают сквозь сумрак чувств, могут мыслить, видя мертвые глаза за спинами собеседников.
-Я изучал, — ответил принц незамедлительно, — есть возможность влить в сосуд, то есть в себя самого, но есть некоторая неточность. Там говорится о жертве, а я, кажется, не очень рвусь умирать. Я люблю. Я любим. Умереть сейчас — то же самое, что пасть от руки какого-нибудь мелкого рыцаря, который подкрадется к тебе с ножом со спины, пока ты ждал своего главного врага, чтобы честно свести счет в бою. В любом случае — второй Грааль. Он нужен мне!
-Ты говоришь разумные вещи, и я понимаю тебя, — искренне сказал Мерлин, не удержался и коснулся руки Мелеаганта, он вздрогнул и взглянул на руку, отвыкший от такого…отеческого,
редкого касания, — но я не могу…так. Мне надо подумать, немного подумать, дай мне эту возможность, ваше высочество.
-Думай, — разрешил Мелеагант, — хоть день, хоть ночь, но думай, пока есть возможность… или же оставайся кабинетным ученым и дальше, я даже выделю тебе лабораторию, но тогда не лезь никогда в мои дела. Если я найду эту тварь без тебя, ты никогда не станешь ни советником, ни придворным, так…исследователь.
Мерлин кивнул, признавая справедливость этих слов, и Мелеагант, давая понять, что разговор закончен, повернулся на каблуках и зашагал в противоположную сторону от той, в которую вел друида.
Мерлин остался один посреди аллеи, раздираемый внутренней бурей и борьбой, в которой не было места ни одному целому чувству, а все сразу налетели вихрем, сжимали и вдавливали его в землю, как будто бы не хватало воздуха, как будто бы не хватало и самого неба. Все сливалось в странную материю, одинаково серую, одинаково пепельную и вроде бы он уже ощутил вкус пепла на губах своих….
-Вам плохо, Мерлин? — участливый голос и нежная рука, подхватывающая его за руку и талию. Мерлин нашел в себе силы взглянуть на ту, что потревожила его покой. Это оказалась милая Лилиан, возлюбленная принца Мелеаганта, целительница, приемная дочь Леди Озера.
-Я в порядке, — Мерлин через силу улыбнулся, — ты… Леди Озера, он хочет ее убить.
-Я не за ее смерть, — ответила Лилиан спокойно, — я за то, чтобы ее больше не было. Пусть уходит в Авалон, пусть бежит в Грецию или сгинет! Но, признаться, такой расклад, меня не очень-то опечалит. Я неблагодарная, знаю, она дала мне кров и пищу, она дала мне многое, но я не знаю, как было бы лучше. Ланселот предпочел такой жизни бродяжничать и, как говорит, ни разу не пожалел. Даже когда голодал. Даже когда встретил Моргану.
-Мне очень жаль Мелеаганта, — честно произнес Мерлин, сраженный такой искренностью девушки. Она печально взглянула на него:
-Мне тоже. Я знаю, кто вы, Мерлин, и не знаю, к счастью, что вы там обсуждали, я не имею привычки подслушивать, но… если вы можете помочь ему, если вы можете…
