-Ты изменилась, — повторила Агата, — ты стала холодною, и мраморною… я боюсь за тебя, потому что помню солнечный свет в твоих глазах и теплые руки, сейчас — они холодны.
-В этом замке всегда холодно! — Гвиневра проглотила неприятный комок в горле и выдернула из горячих ладоней Агаты свои холодные руки, — всегда…холодно! Холодно в коридорах, холодно в постелях, в залах — везде, понимаешь?
-Дитя…- Агата попыталась взять королеву под руку, но потерпела неудачу.
-Хватит! — не выдержала Гвиневра и для верности даже отскочила от своей кормилицы, — я не дитя. Больше нет! Я жена короля Артура, я королева, дочь герцога Леодогана, а не твой ребенок! Не смей забываться!
Слова срывались помимо воли, помимо осознания и сколько же было в тех словах, на самом деле правды, даже Гвиневра не могла судить. Жена без мужа, королева без королевской чести, дочь герцога Кармелида без герцогства и без любви отца. Кто она под всеми этими титулами и прозваниями? Пустота, для которой все двери только бы приоткрываются, позволяя взглянуть в залу, но не пропуская ее полностью. Гвиневра помнила, как маленькой она через такую же щелочку в дверях подглядывала за гостями своего отца, помнится, тогда она удивлялась, как могуч и важен король Утер Пендрагон, как благороден его лик…
А что скрывалось за этим благородством? за опьяняющими ароматами? Что таили в себе эти залы и своды, эти камни? Ничего, кроме разочарований все больших и больших, чем она могла себе представить. И все это по-прежнему в краешке, через щелочку…
-Вы изменили меня, — продолжала Гвиневра тяжелым, неживым голосом, — вы все. Каждый из вас изменил меня, а теперь вы удивляетесь, куда же делась светлая девочка? Умерла ваша светлая девочка, вы ее сожгли, вы ее обратили в ничто, вы сделали ее такой, что она сломалась! Вы все! Вы…вы!
Гвиневра задыхалась, Гвиневра ненавидела, Гвиневра рыдала без слез и губы ее тряслись от бессилия. Она ничего не могла сделать, не знала, кого винить в первую очередь, а кого во вторую, и какую казнь отвести себе? То ей казалось, что ее грех, ее измена мужу с Ланселотом, ее любовь — это пустяк, за который не следует даже чувствовать вины, то ей казалось, что эта вина тянет ее в самую глубину, в омут и некуда деться.
Гвиневра хотела сказать еще что-то, но не нашла слов. Ее отвлек шум со двора. Она бросилась к окну, как кошка, рассчитывая, что хоть издали увидит Ланселота… ей даже в голову не пришло, что возвращается ее муж, что возвращается раньше, чем должны были вернуться — ничего, будто бы, не волновало ее в этот миг.
Шум услышала не только Гвиневра. Моргана, беседовавшая с Монтессори о том, как исхитриться и суть пополнить казну, тоже метнулась к окну, не веря, вспоминая и Кармелида, и Кея… чертыхнулась.
-А он не мог еще погулять? — буркнул Монтессори, — или предупредить!
Но Моргана не отреагировала на возмущение рыцаря — она увидела носилки среди рыцарей и не смогла разобрать, кто ранен.
Отлетела от окна так, что смела с пути несколько документов.
-Безумная! — вскричал Монтессори. — а…ты, наверное, об этом знаешь!
Но Моргана не слышала ничего — ветер звучал в ее ушах, и судорожно билась в уме мысль:
-Только бы не Ланселот! — шептала она, сбегая по лестницам так рьяно, что где-то даже потеряла туфлю, обернулась, но не смогла понять, где обронила ее, едва не упала, запутавшись об свою же ногу, что оставалась в обуви, скинула и вторую туфлю (она улетела куда-то в сторону кухни), и, как осталась, босая, не замечая ни камня, ни песка, перебирая лишь одну мысль: «Только бы не Ланселот»! (ясно ведь, если бы ранен был бы Артур — привели под другое зрелище, в других носилках и уже послали бы за лекарем).
Моргана вылетела во двор, едва избежав столкновения с Леей, которая была почти зеленая от мутившего ее чувства.
-Моргана! Моя сестра! — Артур, сохраняя хмурый вид, все же бросился к ней навстречу, но она лишь как-то неловко коснулась его. Пробежала взглядом по его свите и…увидела Ланселота, выдохнула.
-Ланселот спас меня, я мог погибнуть, — объяснил и ей, и всем Артур, — Моргана, ты почему босая?
-А? — не сообразила сразу фея, успокаиваясь и как-то мгновенно расслабляясь, — а я…туфли потеряла.
-Будет пир? — спросил кто-то, пока носилки пронесли мимо Леи и та, взглянув на них, медленно осела…
-Персиваль ранен, — сообщил Гавейн, перехватив взгляд Морганы и Лею за талию. — Он поправится, но рана тяжелая. Персиваль сильный, справится.
-Мой король, вы же обещали пир! — провозгласила обиженным капризным тоном Леди Озера-Вита.
Артур скользнул мимо нее взглядом, как будто даже не узнав. И ответил и ей, и всем:
-Пира не будет. У нас много работы. Я должен…прийти в норму, переодеться. И будет совет. Серьезный совет. Возможно, мы вступаем в войну, враг обнаружил себя и свое коварство.
-Какой враг? — испуганно спросила Гвиневра, появляясь на верхней площадке, — мой король, какой враг? Саксонцы?
-Принц Мелеагант де Горр! — громогласно объявил Артур, — Совет состоится через два часа. Всем членам Совета быть!
Моргана вспомнила про Кея и увидела, что герцог Кармелид уже приглядывается к Артуру, а потому как верная тень, бросилась за Артуром, обнимая его… она успела и соскучиться, и желала выиграть время для того, чтобы спасти Кея. Артур отвечал на ее ласки охотно, но сохранял мрачность… это пугало не на шутку.
Глава 63
Моргану подкосило то, что Артур вернулся раньше положенного срока. Она вообще не желала этого, более того, это было, по ее мнению, и не в интересах самого Артура, но это случилось. Моргана не смогла успеть решить проблему с Кеем и шантажом Кармелида (и точно знала, что Кармелид вот-вот заявится к ней и спросит, с ним она топит Кея, или он топит их обоих перед Артуром), не успела решить до конца проблему нехватки золота с Монтессори (они пытались высчитать приемлемый в этом году налог, с учетом голода на юге и более менее пристойной ситуации на севере это было сделать очень трудно, но Монтессори настаивал на общей цифре для всех регионов, чтобы не вводить расслоение между землями), не говоря уже о том, что опять на ее столе была куча бумаг-прошений, которые и в присутствии Артура и в его отсутствие только росли. Раньше часть этих бумаг разбирал Мерлин, и только так удавалось как-то сдерживать эту растущую бумажную массу, но сейчас… Моргане пригодился бы помощник, но вот маленькая неприятность — но с каждым она хотела бы работать, и не каждый мог бы работать с нею. Несмотря на то, что большая часть бумаг означала, мелкие жалобы и неприятности и содержала просьбу: «дайте золота и хлеба», все равно приходилось просматривать все, без исключений, иногда попадались действительно интересные и важные письма.
Но — делать нечего! Судьба научила Моргану ориентироваться и соображать быстрее, чем Кармелида. Пока он крутил головою, чтобы поговорить в решающий раз с Морганой, та ловко увела короля в его комнаты. Конечно, перед Гвиневрой некрасиво вышло, но уж прости, девочка, не всё идет так, как мы желаем. Моргана решила, что если первая сдаст все прегрешения Кармелида Артуру, то получится выиграть время и даже подкосить пронырливого герцога в глазах короля.
Артур же рассказывал Моргане о том, как прошел объезд земель, о том, как ранило Персиваля в коварном налете отступающих, о том, как Ланселот спас жизнь ему.
-Ты знаешь его лучше меня, — продолжал Артур, — как наградить Ланселота за его отвагу? Что ему нужно? Золото? Женщин? Что?
«Развод ему твой нужен», — чуть было не сорвалось с языка Морганы, но она сдержалась и призадумалась:
-Титул.
-Титул? — Артур взглянул на нее с изумлением, — ему нужен титул?
-Рыцари идут из дворян, — напомнила фея, — а он пришел, потому что я привела. Это может быть ему неприятно. К слову, о титулах! Когда ты вернешь мне титул герцогини Корнуэл? Сколько уже ждать?!
-Я забываю, — честно ответил Артур и потер виски руками, — подготовь указ сама, я подпишу, ладно? И подумай, какой титул можно дать Ланселоту?
-Отлично! — Моргана даже обиделась, — хорош братец! Любимой сестре и подарка сделать не может, сама выбери, сама подготовь… ну, раз уж заговорили, то титул герцога Кармелида ему подойдет! Все равно, Леодоган со своими кознями долго не удержится!
И она, пока Артур не успел ее остановить, как на духу выложила и про Марди, которая беременна от герцога, и про то, что он с Гвиневрой обходится так, как та явно того не заслуживает, и про его попытки постоянные вмешаться в политику, в конце, видя, что ее аргументы
неожиданно не работают, добавила, что герцог к ней пристает и открыто делает ей грязные намеки и домогается столь развязно, что она уже не знает, куда деться.
-Я никогда не поверю, что никогда прежде мужчины не приставали к тебе, — тихо ответил Артур, — и что ты не находила слов и деяний, чтобы ответить им на это. Никогда, Моргана, я не поверю этому. Герцог Кармелид — скажу откровенно, сволочь, но он сволочь, что не предаст меня. А еще он отец моей жены. И мой советник. Если же говорить совсем честно, мне сейчас не до мелких разбирательств и ваших дрязг между собой. У меня впереди война, война с принцем де Горром.
-А принц знает? — Моргана разозлилась не на шутку, ее план рушился как дурная соломенная изгородь, — Артур, с чего нам воевать с Мелеагантом, когда саксы…
-Они действуют по его воле! Я не знаю, как он это сделал, но их подчинил! — Артур в отчаянии заломил руки и без сил рухнул в кресло, так и не развязав до конца своей рубашки. Моргана проводила его действие задумчивым взглядом, затем присела к нему на подлокотник кресла, неловко приобняла его за шею, и, судя по реакции Артура, он решил, что она его будет душить, король дернулся, и она аккуратно свалилась с подлокотника в кресло.
-Идиота кусок, — прокомментировала фея, барахтаясь в кресле и пытаясь вылезти обратно на подлокотник, — ну как можно-то так?!
-Сама виновата, — отбивался король и вдруг сгреб ее в объятия, — сиди уже, не мешай. И говори.
Моргана нервно сглотнула. Ей потребовалось призвать на помощь много мужеств, чтобы заговорить так, как н в чем не бывало:
-Мелеагант, очевидно, использовал оружие массового уважения для того, чтобы получить себе в качестве сподвижной армии саксонских наемников, но… Артур, нельзя воевать с Мелеагантом!
Артур оставил Моргану в кресле и сам поднялся — резко и быстро, не оставляя ей никакого шанса на попытку в сопротивление:
-Мелеагант… думаешь, я хочу воевать с ним? Я смотрел на него, как на героя! Я хотел быть на него похожим! Наш отец, то есть, наш с Кеем отец, а не Утер, то есть, не мой отец по крови…он взял меня в город с собою, в Камелот, и я видел битвы между рыцарями, поединки. Я видел Мелеаганта, а он не взглянул даже на меня, потому что я был оруженосцем юродивого! А я смотрел на то, как его окружают красивые девушки, как рыцари смотрят на него с уважением, как он ловко орудует мечом, как злословит насчет побежденных… я хотел быть, как он! Я многое бы отдал за то, чтобы походить на него.
Артур взглянул на Моргану диковатым взглядом, в нем сейчас многое можно было прочесть, и фея даже замерла в кресле в неловкой и неудобной позе, сраженная реакцией Артура.
-Я думал, — продолжал Артур яростно, вышагивая перед креслом и перед единственным своим зрителем, — что отдал бы душу за то, чтобы быть рыцарем. Чтобы также уметь находить ответы для своих соперников, чтобы также говорили обо мне! С шепотом, с восхищением… думаешь, я хочу воевать с Мелеагантом? Но я должен! Он отравляет жизнь моим людям.
-Он спас нас от голода…- Моргана как-то неуверенно произнесла свои слова и поняла, что не верит им сама.
-Для того, чтобы мой народ решил, что он достойнее, чем я! — Артур горько улыбнулся. — Думаешь, я не знаю этого? Он травит моих людей своими цепными псами-саксами, он защищает их от того, что я не могу остановить. Я не могу остановить голод, а он милостиво жертвует нам из своих запасов! Я не могу остановить саксонцев, а он… иногда я думаю, что я должен отказаться от престола.
-Иногда мы все так думаем, — кашлянула Моргана. Артур не услышал, сел в кресло, Моргане пришлось сдвинуться, чтобы он сел удобно:
-Я боюсь воевать с ним. Но я должен. За народ, которому он вредит… за свой народ. Иногда я думаю, что мне с ним можно договориться, я не хочу его ненависти, я хочу его дружбы, я знаю, что он не покорится мне, но как сладко было думать, что он примет меня как своего покровителя!
-Ага, как же, — фыркнула Моргана, неловко поглаживая Артура по спине. — Он знал всегда, что если Утер будет бездетным, то следующий по праву наследник — он! И тут — раз, Утер в обход закона устраивает в завещании игрища с мечом, ладно, стерпели. Битва, турнир, Мелеагант обходит своих врагов, уже восходит к мечу и тот ему не покоряется! Хуже того — престол не достается ему по праву, потому что из ниоткуда выходит Утеровский ублюдок…прости!
-Да нет, — Артур взглянул на Моргану и легонько провел рукой по ее волосам, — все правильно, выходит ублюдок, выхватывает меч из скалы и получает все, ничего не делая для этого. Мелеагант еще милосерден, он просто вторгся в герцогство Леодогана, который воспользовался случаем и оскорбил его. Думаю, если бы на месте принца была бы ты, я умер бы прямо подле камушка…аккуратненько с мечом в груди.
-Да, — Моргана не стала отрицать. — Он впал в тоску, которой ты, надеюсь, никогда не узнаешь. Он едва-едва не сотворил много бед, но затаился…
-Я думаю, что Гвиневра жалеет иногда о том, что не осталась с Мелеагантом, — неожиданно, совсем лишая Моргану внутренней опоры промолвил король.
-Во-первых, он жалел бы больше, — Моргане понадобилась почти минута, чтобы взять себя в руки, во-вторых, даже если она не сожалеет, ей стоило бы начать! Ты не уделяешь ей внимания, ты грубый, ты не спишь с ней, ты вообще вспоминаешь ее?
-Тебя вспоминаю чаще, — отозвался Артур, — почему она со мною, Моргана? Она меня еще любит? Ведь так?
Моргана промолчала, потому что точно знала ответ.
-А ведь теперь я не могу ее отпустить, — Артур доверчиво положил голову на колени к Моргане, — я знаю, что я должен выкинуть тебя из своей спальни и мыслей, и стать мужем, отцом наследника, но почему это так сложно? Почему я настолько… ладно!
Артур решительно оторвался от Морганы, вводя ее снова в удивление:
-Хватит! Хватит страдать не о том, хватит сожалеть о несовершенном и совершенном, я должен освободить свой народ от угрозы Мелеаганта, я должен закончить войну или пасть, я должен…стать королем. Меня ждет мой Совет, меня ждут дела, а разбирать, как поступать по сердцу и по душе — мы станем позже. Когда я смогу, Моргана, я разберусь с Кармелидом и твоими обидами на него, но пока мне не до него, и не до тебя с вашими ссорами. Идем, Моргана…
-Титул мне верни, — прошипела фея, и довольная, и недовольная, и раздосадованная словами Артура. Вроде бы ему не до Кармелида, но черт знает, что сейчас лучше? Кей со своей виною, герцог с шантажом самой Морганы или война с Мелеагантом, на которую нет ни ресурсов, ни желания?
-Составь указ, я все подпишу, — пообещал Артур, придерживая для нее дверь.
