-Да у вас же работа, — попытался сопротивляться Мори, которого пугало обилие бревен, каких-то связок, стяжек, растворов повсюду, — я не хочу мешать вам!
-О! О! О! — Матео уже не слушал, он уверенно шел вперед Уриена, не оставляя ему никакого шанса, кроме как следовать за ним.
-Ваши корабли, — затараторил Матео, — готовиться из плетения…понимать?
-Ни разу, — честно ответил Уриен, — я говорю вам, почтенный гость, что я не понимаю ничего! Я не образован так, как наш принц! И…мне стыдно это признавать, но…
-О! — Матео хлопнул графа по плечу, — я понимать! Корабли бывать из двух видов, плетеные и древковые. Каждый вид делиться на другой вид по соединения частей, понимать?
-Э, — вконец растерялся Уриен, но энтузиазма у Матео не убавилось:
-Вы делать части корабля внакрой!
-Кого? — переспросил Уриен, и Матео молча указал ему на груду соединенных досок перед его носом, которые разбирали люди, выделенные Мелеагантом на разработку и перестройку флота.
Граф вгляделся, прикладывая все свои способности. Чтобы понять, что происходит. Он увидел, что значит «внакрой» — железными заклепки создавали крепление для дух досок, которые не просто касались друг друга, а концами полностью совмещались, наслаиваясь, далее доски эти расходились, образовывая такое же крепление с каждой следующей доской.
-Очень много! — поцокал языком Матео, — много…
-Досок? — подсказал Уриен, — заклепок? Железа?
-Времени, — отозвался Матео и указал на другую кучу, — это корабль из Камелот. Их крепление внакрой, но они связывать доски. Сшивать их. Вица!
-Ага, — сообразил Уриен, заметив разницу в креплении. — А вы?..
-А, — Матео расправил грудь, — я делать стык! Я усечь корму, понимать? Я сделать борт прямой!
-И это даст? — Уриена неожиданно это увлекло. — Почему мы так меняем все?
-Быстро, плавать быстро! Плавать крепко! — Матео изобразил руками волны. Уриен улыбнулся:
-Здорово! Спасибо, что прибыли к нашему двору. Нам понадобится хороший флот!
-Вы хотите помогать? — спросил вдруг Матео, вгоняя Уриена в еще большее смущение, чем прежде. Он взглянул с сомнением на свои руки:
-Да я же не образован. Я мало чего могу, руки у меня крепкие, но куда там что крепить, все эти веревки — о нет, я не справлюсь!
-Вы пробовать? — спросил Матео напористо.
Уриен подумал немного и согласился. Почему бы и нет? Почему не попробовать что-то новое, новое даже для Мелеаганта. Он сам не разбирался в кораблях, знал, наверное, в теории что-нибудь, но сам строить не полез бы никогда. Граф Мори же загорелся неожиданной идеей, он представил себе белый парус и резной узор корабля, ветер, дующий прямо в лицо и бесконечную силу воды, которая может и загубить суденышко, и дать ему небывалый разбег!
Граф уже видел фрегат, себя, стоящего на капитанском мостике, Моргану, робко жмущуюся к его груди, и пену, которая бурлила под днищем корабля, пенилась, поднималась небывалой силой морских глубин. Это почему-то сильно пьянило, видение показалось таким реальным, что Уриен ощутил привкус соли на губах и согласился — яростно, на радость темпераментному испанцу.
Сработались быстро. Матео переходил в момент торопливой работы на свой родной язык, лопотал быстро, неразборчиво, но, странное дело, его понимали даже крестьяне в эту минуту, которые не знали испанского и, честно говоря, не уели даже, порою, и на своем языке сказать. Работа кипела. Уриен поймал себя на том, что понимает Матео вместе со всеми и все легко выходило из-под его рук, процесс был отлажен до самого гладкого шлифования и не было, кажется, ни одного препятствия, которое меняло Матео или вызывало в нем гнев. Он не ругался, не отчитывал, он лопотал по-испански, он смешно волновался, подпрыгивая, перебегал с места на место, помогая, поддерживая…
Уриен многое делал в тот день. Участок работы менялся, Матео считал, что нельзя застывать долго на одной работе и что каждый, кто вовлечен в процесс строительства должен знать всю систему полностью, у него был свой график. По которому он менял крестьян, солдат. И Уриена с ловкостью полководца.
Уриен сделал много в этот день. Он пилил бревна, он их связывал и переправлял по реке. Он высушивал бревна, делал доски, шлифовал дерево, промачивал их смолою, отстаивал смолу, снова сушил на солнце, покрывал их песком для лучшей обсушки, сметал этот песок… его руки обдирали кору с молодых деревьев, выделывали ее, кипятили, скручивали в тугие веревки, снова ошпаривали, резал тесьму и связывал ими доски. Под конец дня, который пролетел как мгновение, Уриен не чувствовал ни ног, ни рук, ни шеи — все существо его затекло от постоянного движения, от работы — тяжелой и физической…
И он был доволен! Так странно доволен этой усталостью!
-Вы доложить принцу, что я работать? — спросил Матео, подходя к нему, растирающему усталому спину.
-Если доживу до доклада ему, — пообещал Уриен.
-Вы хорошо, — ответил Матео, — хорошо трудиться! Вы приходить завтра?
-А можно? — удивился граф, он понимал, что сейчас, в лучшем случае, доползет до своей спальни. Упадет без сил на кровать и проспит до самого утра, но утром… он уже не сомневался, услышав предложение Матео, что придет сюда утром. И послезавтра, если выйдет… руки его устали, но как легко, впервые легко было сердцу. Он чувствовал, что занят чем-то действительно важным и это ему нравилось. Он уже будто бы видел мор перед собою, чувствовал его запах.
-Да, — почти без акцента отвечал испанец, — вы приходить!
-Я приду, — пообещал Уриен, — кажется, я хочу увидеть море.
-Море — это смерть для тех, кто страх! — патетично воскликнул Матео, — тот, кто страх, тот смерть на море!
-Что ж, — мрачно заметил Уриен, — кажется, это еще не самая плохая смерть. Море, в его грозных объятиях, в пене и в жизни, в глубинах — это прекрасная смерть!
-Вы поэт? — с подозрением спросил Матео.
-Нет, — граф рассмеялся, и смех его вышел невеселым, — одна женщина сделала меня раненым.
-О! О! Женщины — это тюрьма! Море — это женщина! Море это тюрьма! Это страсть. Это смерть. Это смерть…
И снова, — не удержался Уриен, — не самая дурная смерть! Только, наверное, самая подлая.
-Вся смерть одна, — подвел итог Матео, — от женщины лечит море, от моря лечит женщина. И только от власти не море, не женщина…
Глава 65
Глядя на Моргану, нельзя было даже мысли допустить о том, что еще четверть часа назад она, хохоча, бегала наперегонки с Ланселотом до лазарета, чтобы проведать больного Персиваля. Теперь совсем нельзя было так подумать! Весь ее облик выражал полное отчуждение от всех радостей мира, она посерьезнела, и теперь нельзя было сказать точно, сколько ей лет, она выглядела много старше себя самой. Ланселоту эта разница не нравилась, Моргана становилась чужой и холодной в эту минуту и это…пугало. Не нравилось, впрочем, и то, что говорил король Артур своему Совету:
-По всей земле мы слышим стон страдальцев, но это не саксонцы. Это наш, ближний враг.. Мелеагант де Горр натравливает на бриттов этих псов!
-Ложь! – заорал кто-то, не выдержав напряжения. – Мелеагант идет от рода де Горров, его род – древнее рода Пендрагонов!
-Мы сами слышали, как саксонец признался в этом! – вступился раздраженный больше обычного (связано это было с присутствием Ланселота), Гавейн. – Он сказал, что все дело рук Мелеаганта!
-И вы ему поверили? – тихо спросил кто-то совсем уже вдали, и даже Моргана не успела поймать точно, кто этот человек.
-Мелеагант нам всегда был врагом, но ловко обманывал, прикидываясь другом! – прервал возмущение Артур. – Он послал нам повозки с хлебами, но саксонские псы, его псы, и неурожай вынудили нас побираться!
-Так это, или нет, - вступил в дело Монтессори, реплики которого Моргана ждала, - но у нас нет ресурсов к войне. В этом году мы должны свести концы с концами, приобрести запасы на случай голодного лета будущего года, а война – это людские траты, это траты золота, которого итак осталось немного. Ваше величество, в ваше отсутствие мы с вашей сестрой пытались просчитать единый налог для всего населения вашей власти… это очень малая цифра!
-Почему единый? – не понял Гавейн.
-Потому что начнется отток населения, - вместо Монтессори ответила Моргана. – Мы не можем брать в этом году с юга столько, сколько с более богатого севера, однако, север не согласится покрыть все наши расходы. Каждый же год пересчитывать, кто и сколько даст, ругаться с каждой часть земли, это слишком. Вот на это ресурсов нет. И времени.
-И желания, - заметил Монтессори. – Ваше величество, война недопустима, говорю вам, как казначей.
-Казначея можно и поменять! – вклинился Кармелид, которого, впрочем, никто особенно и не спрашивал.
-Уж не себя ли ты имеешь в виду? – насмешливо отозвалась Моргана, а Артур прервал начинавшееся возмущение Леодогана:
-Оба прекратите! Кармелид, Моргана – угомонитесь! Хоть раз действуйте сообща! Во имя Камелота, во имя памяти, народа…
-Во имя Пендрагона…- подсказал Кармелид, и Моргана молча швырнула в него через стол чернильницу. Попала, к слову, удачно.
-Моргана! – возмутился Артур, но та только взглянула на короля и ничего не ответила, снова вернулась в сосредоточенное отрицание.
-Советники, - заговорил король снова, - принц Мелеагант де Горр может не быть нам врагом сегодня, но он станет им, рано или поздно…
-Интересно, почему? - фыркнул Грегори, - он всегда был другом моему роду. Почему я должен идти воевать против де Горров?
-Потому что ты давал присягу Пендрагону! – рявкнул Гавейн и ударил ладонью по столу.
-Гавейн! – прикрикнул на него Артур. – Война будет, сэр Грегори! Это факт. Война будет с Мелеагантом. Это тоже факт. Чем больше мы позволяем ему удерживаться от войны, тем больше у него сил. И сторонников.
-Междоусобица губительна, - между делом заметила Моргана.
-У нас нет шансов воевать сегодня, - поддержал Монтессори.
-Но если мы не сделаем этого сегодня, завтра мы будем уже под властью принца. Он проникнет и в умы, и в души населения, он проникнет всюду, сделает нас своим завоеванием, - мрачно отозвался Артур. – Дипломатия не выходит между нашими землями, значит, должна заговорить сталь. Он не идет ни на какой контакт и соглашения, мы должны… обезопасить себя от этой угрозы. И саксы, к слову, последуют за ним!
-Артур, твое желание войны с Мелеагантом похвально, - заметил Кармелид,- но я не понимаю, почему сейчас?
-Даже он не понимает! – не выдержала Моргана, и Кармелид ответно метнул в фею чернильницу, но попал в Ланселота. Рыцарь дернулся, когда чернильные пятна растеклись по его рубашке, Моргана до обидного громко захохотала над Кармелидом.
-Цепной пес всегда передаст хозяйке, - тихо заметил Гавейн вроде бы никому, но Монтессори услышал и отвесил ему подзатыльник.
-Прекратите! Прекратите вы все! – Артур в отчаянии схватил себя за волосы, пытаясь унять головную боль, но не особенно преуспел в этом. Голова трещала – жутко и гулко…
-Прекратили уже, - ответил Грегори, - ваше величество, я не хочу воевать с де Горром.
-Тогда что ты делаешь в числе моих людей, моих подданных, если в ответ на мой приказ ты позволяешь себе ответ «я не хочу»? – спросил Артур тихо и угрожающе, и словно бы тень Утера Пендрагона промелькнула в глазах его и затаенная безумная страсть короля охладила пыл всех присутствующих. И каждый, почти каждый, начал вспоминать вдруг, что давал присягу, или что де Горр не был особенно вежлив с ними, да и вообще – он опасен, действительно опасен, а война – это прекрасная возможность получить кусок от его земель! Разве нет?
Ланселот с испугом смотрел на Моргану, у которой на лице был целый поток эмоций, который не успевал отследить даже ее друг, так быстро и так спешно она размышляла и чувствовала.
-Артур, - позвала Моргана, словно бы угадав тревожную мысль Ланселота о том, что Моргана (шутка ли, Моргана!) долго молчит. На нее это не похоже.
-Артур, - уже громче позвала Моргана, обращая внимание короля на себя, - позволь мне сказать!
-Можно подумать, что если он тебе не позволит, ты промолчишь! – не удержался Кармелид, но его шутка прошла рядом, совсем-совсем рядом, и все же. Никого не задела.
-Говори, сестра, - дозволил король, и это «сестра» означало явное: «будь разумна, ты ведь знаешь…»
-Артур, Совет, - Моргана поднялась, немного помялась, что тоже было ей обычно несвойственно, - я разделяю угрозу короля по поводу принца де Горра. Я понимаю, есть основания опасаться его власти, но сейчас развязывать войну…господи, да развязывать войну между собою всегда было дурной затеей, а сейчас, когда наш юг только оправился от голода, и скоро грянет зима, и в преодолении наших проблем нам помогал именно де Горр, неразумно, я считаю. Однако, война все равно будет, как бы я не хотела этого избегать, но Мелеагант не простит того, что Камелот ушел из его рук из-за истории…
Моргана сглотнула. Ланселот видел, что ей тяжело говорить, но, судя по всему, это видел только он.
-Из-за истории, которую вы все знаете. Вы не знаете, чем он пожертвовал ради того, чтобы стать принцем, чтобы сражаться, вы не знаете, в каком мире он обитает, вы ничего о нем не знаете вообще! Он несет угрозу, да, и всегда будет нести ее, но я против войны. Ее надо оттянуть настолько. Насколько мы сможем…
-Чтобы подтянуть силы? – предположил Гавейн.
-Мы никогда их не подтянем, - отмахнулась Моргана, - чтобы удержать народ. Вы понимаете, что мы будем резать наших же земляков? У каждого из нас есть причины не воевать с Мелеагантом, мы знаем или его отца, или кого-то из его двора, или его самого… мы не можем допустить войны.
-Зато он может позволить себе губить наш народ, - напомнил Артур. – Этого я не позволю.
-Артур. – Моргана теперь смотрела прямо на него, - дай мне неделю, и я заключу с землями де Горра мирный договор. Мы сможем также контролировать тракт, и наладим торговлю, Артур, прошу тебя, будь разумен!
-Я согласен, - подхватил Монтессори, - с Морганой. Она права – войну надо оттягивать, у нас никогда не будет полной собранности и подготовки, но мы можем уберечь земли сегодня.
-Но мы могли бы налететь на него! – возмутился Гавейн. – Он ведь не ждет нашего нападения!
-Не все решается сталью! – это уже начинало раздражать Моргану. Этот Гавейн…какого черта?!
-Но не все решается и бумагой, - не уступал Гавейн.
-Но мы должны пытаться сохранить жизни народа! – Ланселот, молчавший весь совет, понимая, что не заслужил еще права высказываться, не выдержал все же. Гавейн помрачнел на глазах. Сначала этот щенок получал рыцарство без происхождения, потом становился другом Морганы,
далее – хуже! Он становился названым братом Артура и членом Совета. И теперь еще смел открывать рот?!
-Ланселот прав, - разрушил оцепенение Гавейна Артур. – Мы должны сохранить народ, если можем. Моргана, ты уверена, что Мелеагант захочет заключить договор с нами?
-Ему война тоже не нужна, - заметила фея, - ему нужна власть, Камелот, а не братоубийство.
-Это не ответ, тебя спросили коротко и ясно! – Кармелид тоже не унимался. Моргана закатила глаза и промолвила:
-Я полагаю, что да, заключит. Артур, дай мне неделю…
