Арахна раздраженно уточнила:
-Кто откуда возвращался?
-лучше я, - решил Персиваль, хлопнув по плечу Лагота. – Наши пропагандистские поэты: Вимарк, Ольсен и Лагот возвращались вчера поздним вечером после очередного своего триумфа в народе. Между Ольсеном и Вимарком возник спор…
-Короче, - попросила Арахна, уставшая от бессмысленной, как ей казалось, истории.
-Короче, Вимарк откололся от них, ушел в гневе, а утром, где-то в тот же час, когда пошла молва про смерть Велеса, нашли и его тело. Перерезано горло.
Лагот судорожно вздохнул. Он тревожился весь остаток ночи, провоцируя Ольсена на недовольство. В конце концов, Ольсен сдался и послал Лагота спать. Но Лагот так и не смог заснуть и проворочался до рассвета, глядя на опустелую кровать Вимарка. Ольсен был в другой комнате и вошел лишь утром, застав измученного Лагота.
-Вимарк еще не вернулся? – спросил Лагот с надеждой. Ссора с товарищем не была для него в планах.
-Да пошел он! – отмахнулся Ольсен. – Завидчивая бездарность!
Лагот промолчал и принялся за работу с Ольсеном, терпеливо декламируя раз за разом чужие стихи. Мысли его были далеко, и работа шла плохо. Ольсен в гневе объявил перерыв и Лагот вышел наружу, в мороз, чтобы узнать, что Велес – советник короля был жестоко убит этой ночью.
Лагот не поверил. Потом столкнулся с одним из старых знакомых по патрулю, и услышал, что не только Велес был убит… недалеко от трактира был найден и Вимарк с перерезанным горлом. Лагот даже метнулся к телу, привезенному в Штаб, и, не взирая на косые взгляды в свою сторону, признал – Вимарк.
Отправился к Ольсену с ужасной вестью и получил равнодушное:
-Ну и что? Ты лучше подумай о сегодняшней балладе!
Но Лагот не смог думать о балладе и бросился к Арахне, сам не зная, почему именно к ней и за каким результатом, где его встретил и немного привел в чувство Персиваль.
Арахна отреагировала немногим лучше, чем Ольсен, сказала:
-Послушай, Лагот, сегодня ночью был убит королевский советник Велес. Ты понимаешь?
Она с трудом сдержала дрожь – убийца был ей известен.
-Мне нужно отыскать его убийцу в кратчайшие сроки. Мне нужно запустить суд. Еще один советник короля казнен. Советница покончила с собой, скоро прибывают послы…кстати, Персиваль, ты теперь советник вместо Велеса. Патрульный Штаб и городской порядок покоряются тебе.
Персиваль даже обалдел от такого заявления:
-Чего? За что?
-Я сказала, - обозлилась Арахна. – Я советница. Я ставлю тебя на эту должность.
-Но я не хочу! – возмутился Персиваль. – У меня есть право выбора?
-Нет, - отрезала Арахна. – Скоро прибывают послы, один из советников убит, другой казнён. Третья…словом, не выступай. А ты, Лагот, со своим Вимарком! Ну убили поэта, беда, да, и это будет расследовано, но когда, кем и как я не знаю!
Лагот молчал потрясенный. Он понимал, что у Арахны много дел, но прежде не встречал с её стороны такого пренебрежения и равнодушия.
-Вам все равно? – спросил Лагот. Еще не веря.
-Мне не все равно, - поправила Арахна. – Мне просто не до этого. И если, Лагот, ты можешь понять, и если у тебя все…
-Арахна, - вдруг позвал Персиваль, встревая с полной для нее неожиданностью, - могу ли я расследовать это дело?
-Тебе нужен порядок в городе! С завтрашнего дня ты советник.
-Я могу? – повторил Персиваль. Его дело Лагота чем-то зацепило. Он чувствовал, что почему-то должен влезть в это.
Арахна подумала, внимательно глядя на Персиваля и совершенно не понимая этой реакции и желания помочь, и пожала плечами:
-Не возражаю.
Откуда ей было знать, что у дознавателей, которые не бывают бывшими, есть своя, особенная интуиция? Ее занимал совершенно другой вопрос: как искупить как можно больше своих ошибок?
Другое не тревожило ее.
Самые благие намерения легко уходят в будни, в необходимое кипение дел, уходит «на потом», которое случится когда-нибудь обязательно, да, вот только…
Закончится отчет, будут пойманы очередные преступники, проведено следствие, заседание и еще три десятка ежедневных дел. Но потом да, обязательно, к собственным планам, в которых столько благого!
Арахна обрела в словах жреца Медера путь, но вот отстроить его пока не могла и отложила на мифическое, неопределенное «потом». Но само наличие этого пути, идея искупления – всё это сделало её спокойнее. Она даже стала стараться меньше пить и не касаться винного пойла хотя бы до вечера.
А вот проблем меньше не стало.
-Ну, друг мой любезный, - с непередаваемой интонацией сарказма, в которой, на самом деле, было куда больше страха, чем издевательского смешка, говорила Арахна, обращаясь к Мальту, - раз уж ты начал все это с Велесом…
-С ним начала ты! – мгновенно вмешался Мальт. Он понимал её нервность, но досадовал куда сильнее, ведь король поручил расследование Арахне, а не ему. Причина может быть в одном: время Мальта проходит. И пусть Арахна не виновата в этом, как удержаться от досады и горечи за собственную ненужность?
-Ты его убил, - уточнила Арахна и, не удержавшись, мстительно добавила, - и не смог утаить этого от меня!
-Я хотел, чтобы ты случайно не записала это на счет какого-нибудь графа Сонора! – оправдание было слабым, и Мальт сам почувствовал это.
-Мне что доложить королю? – уточнила Арахна. С недавних пор она уже не так сильно мучилась совестью. Во-первых, поняла, что от ее мук мало что зависит. Во-вторых, было не время для страданий, до них можно будет дойти когда-нибудь потом. В-третьих, Арахне казалось, что все можно искупить, а если можно, то зачем бояться ярости небес сегодня?
-А ты хорошая слуга королю? – Мальт сам не знал, как быть. Он рассчитывал, что убийство Велеса расследовать поручат ему, и тогда оставалось просто выбрать кого-то, кто не нужен – и сдать его трону. А теперь?
-А ты хороший отец? – в тон ему спросила Арахна, ткнув в самое больное место Мальта – в его маленького сына Льва, которого Мальт так яростно скрывал ото всех, и который, в случае гибели Мальта, оставался только на попечение няньки-Маришки, а она…нет, она женщина добрая, и сделает все, что в ее силах. Но много ли в силах одной доброй женщины недалекого и мирного ума?
Арахна почувствовала себя виноватой за грубость и неловко (она так и не научилась какому-то изящному или грациозному прикосновению), коснулась руки Мальта, накрывая его ладонь своей.
-Мне не следовало…
-Нормально, - Мальт накрыл второй рукой ладонь Арахны, закрепляя ее тепло меж своих рук. – Все нормально.
Это было ложью. Он сам понимал, что всякое понятие нормальности, завтрашнего дня и вообще надежды больше не существует и его собственные надежды уцелеть в творящейся смуте сотворения нового облика Маары – крайне малы.
Понимала это и Арахна. Гнала еще от себя эти мысли, прикрываясь молодостью, но все же не могла игнорировать совсем, и мысли настигали ее.
-Что мне сказать королю? – повторила Арахна уже значительно тише. – Он требует имена убийц.
-Я хотел передать суду и казни кого-то из тех, кто был опасен или не нужен, - признался Мальт. Арахна не удивилась, спросила:
-Какие варианты?
Всё равно придется обвинить кого-нибудь! Кого-то придется предать суду, кого-то покарать. Король не отстанет. И он имеет это право не отставать.
-Может быть, Бенедикта? – предложил Мальт. – Он был дознавателем.
-Не знаю такого. – Арахна попыталась вспомнить. – Как палач я с ним не работала.
-Он не доводил до палачей, - мрачно усмехнулся Мальт. – Сам пытал. Да, запрещено. Да, неверно. Но бывшая Коллегия Дознания смотрела на это сквозь пальцы, не желая ввязываться в бюрократию. Нужно ведь было иметь доказательства, чтобы подать прошение в Судейство, и уж оно выдавало разрешение на пытку…это долго. Он выбивал признания без всякого прошения и волокиты.
-сволочь, - Арахна выдернула в ярости руку из хватки Мальта. – Его!
-С другой стороны, именно Бенедикт способствовал освобождению каравана купцов от нападения шаек на Тракте. Да и отличился он при перевороте. А если честно. И с Велесом дел не имел, не терпел мясников!
-Тьфу! Святой Бенедикт! Запишите его в Рыцари Луала!
-Не богохульствуй, - посерьезнел Мальт. – Я сейчас вот размышляю о том, что у нас много ненужных кандидатов. То есть…Бенедикт, Тит, Макрин, Гаюс…не вдумываясь особенно, я могу назвать десятка два имен, которые можно стереть и Маара только выиграет. И ты, пожалуй, можешь назвать еще столько.
-Меньше, - буркнула Арахна.
-Хорошо, - Мальт не стал спорить. – Но проблема в том, что они все либо хитры, либо еще полезны, либо не были связаны с Велесом. Сложно приплести их к убийству человека, который как бы мешал всем, но имел стычку лишь с тобой, мной, Атенаис, мир ее праху, Сонор, мир его праху…
-Святой Велес! – Арахна с яростью взглянула на Мальта. – Он всего лишь едва не замучил пару патрульных, возвысился в бойне…ты видел, что он вытворил с Коллегией Сопровождения?
У нее перехватило дыхание. Она гнала усилием воли тяжелые и жестокие образы, но раз за разом они приходили к ней. В горле мгновенно пересохло от памяти, захотелось выпить и совсем не воды…
-Всё-всё,- Мальт торопливо обнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Он сам не был мастером утешения, но приходилось учиться, приходилось быть другим. Ради сына, и ради Арахны, которая еще так недавно была для него никем, а теперь Мальт боялся даже расставлять категорию их отношений.
Понемногу Арахна затихла. Истерика отступила, а вот жжение в горле нет. чтобы отвлечь ее, Мальт сказал:
-Велес в тот вечер был не один. С ним был помощник. Мои люди установили, что помощника зовут Юстас. Он патрульный. Тебе это говорит о чем-нибудь?
-Да-да…- Арахна с трудом вспоминала, - кажется, Лагот…или Вимарк?
-Юстас убежал от Велеса, струсил. – Мальт напряженно размышлял. – Как говорит Персиваль, Юстас дал показания, что они разделились задолго до убийства Велеса, мол, Велес его отпустил до Штаба. Но мои люди доложили, что он просто сбежал. Луал ему судья, конечно, но ты не думаешь, что этот человек…
-А что мы скажем? – перебила Арахна, поворачиваясь лицом к Мальту. Она надеялась на его решение куда больше, чем на себя. И даже не умела скрыть этого.
-Что он хотел получить место Велеса…или повздорил с ним, - Мальт пожал плечами. – В любом случае, Юстас должен признаться.
Арахна побелела.
-Поручи, - посоветовал Мальт. – поручи это Персивалю. Юстас – его человек. Если Персиваль занимает теперь место Велеса в Совете и в Штабе, то пусть покарает убийцу своего предшественника.
-Но ему придется сказать, - Арахну очень пугало это обстоятельство, - сказать, что мы должны оболгать Юстаса.
Мальт с трудом подавил желание отвесить себе пощечину. Такую нежную тепличную душу втравил он в клубок змей. Впрочем, это желание отступило – Арахна сама позволила себя вовлечь. Каждый делает свой выбор. Что ж…
-Персивалю ничего не нужно говорить настолько открыто. Дознаватель бывшим не бывает, а он всегда был очень хорошим дознавателем. хоть и та еще сволочь!
Пока Арахна и Мальт решали, кого обрядить в вину за убийство Велеса, город кипел. Скоро должны были приехать послы и всё, как по нервной судороге, торопилось привести столицу в приличный вид. Пусть даже всего лишь внешне.
Эжон носился по столице с отрядами мастеров, поправляя пострадавшие в смуту здания и те здания, что были запущены в тяжелые холода и голод. Вечно не хватало рук и времени, но он отлаживал одно и другое, перемещаясь по всем концам города, но больше налегая, конечно, на центральные улицы, дома сбежавших и отступивших на юг, запад и восток аристократов…
Эти аристократы явятся после подписания договоров, примутся каяться и сосредоточенно биться друг с другом за внимание своего нового короля. Будут доносы и будут обвинения: «это он велел мне покинуть столицу, а так я бы никогда!»
И только те семьи, что остались при короле, будут снисходительно усмехаться этой возне подле трона, да насмешничать, не особенно и скрывая, о трусости сбежавших родов.
Но это будет лишь момент. Краткий момент, ведь у трона жизнь идет особенно быстро. и очень скоро придет минута, когда кто-то из покаявшихся и вернувшихся станет возвышаться над тем родом, что остался в тяжелые дни. И иначе будут уже считаться заслуги.
Но это будет чуть позже. А сегодня столица кипит.
Кипит от выступивших на каждые значимые точки столицы поэтов и уличных певцов, призывающих прославлять новый день под правлением Мираса. И, конечно, есть в этих точках влияние Ольсена, который стал как будто бы совсем сумасшедшим и даже чужим – всюду он пропихивает Лагота, завывая, что вот в его устах воля народа, вот он-то народный поэт!
а Лагот не поэт! Он научился понемногу рифмовать кое-как, но для стихов этого мало. Впрочем народ верит. Народ желает верить ему, и в то, что его слова – воля всего народа. Уходит мороз, отступает голод, грядут гости и столица приобретает праздничный вид, так почему бы не поверить и в то, что воля народа слагается так быстро и бодро в строках Лагота?
И где тут упомнить народу какого-то Вимарка, будь он хоть сыном и трижды знаменитого отца? Род Понту ушел в небытие с его смертью, ну так и что ж? прошел Вимарк незаметно, сгинул где-то на улицах, даже не на эшафоте. И помнит о нем только Лагот. Даже Ольсен раздражается на это и в нервности срывается на крик:
-Дался тебе этот завистник! Повторяй от третьего стиха лучше, а голову дурниной не забивай! Выпрямись! Ты народный поэт, так изволь иметь и соответствующий вид!
Не отстает народ. Хоть и недоволен постоянными патрулями, из числа не только штабных, но и солдат (невиданное дело!), но порядок постепенно въедается в столицу, впивается сталью. Комендантский час! после восьмого часа запрещается появляться детям, женщинам и старикам. После девятого – всем, кто не занят на службе Эжона, патруле или еще в чем-нибудь – но и то, там по пропускам.
И пропуска эти накладываются новой заботой. Ложатся на плечи приведенной бароном Боде новой советницы – Эммы, что невеста сына барона. Советница удачная, на своем месте. Сирот сбивает в кучу, беспризорников пытается взять под контроль и за оформление пропусков взялась, то ли сама, то ли по совету Боде – это позволило ей почти со всеми познакомиться из числа советников, да выводы сделать. С законниками только пока как-то не срослось знакомства: там Персиваль только от их числа для патрульных постарался. Ну и всё на этом знакомство…
Советники сбиваются с ног. Боде готовит последние соглашения, Фалько в казне зарылся в бумагах, ему неважно происходящее, ему важно все посчитать и свести. Корсар мучается мыслями о войне: король обещал ему поход на север, карательные отряды на запад, на восток… но это чуть позже, пока – терпи город! Охраняй со своими солдатами и патрульными порядок. А то «вдруг» что не так, «вдруг» бунт.
Корсар опытный воин, в нем много военной хитрости, но минимально бытовой и придворной. Присутствие Корсара в городе связано не с патрулями, а с тем, что король Мирас пока не рискует оставаться без поддержки армий, без верных отрядов… слишком непростое замыслил он в отношении своих советников, которые должны исчезнуть, все в своем прежнем составе, уступив место живой и здоровой крови, лицам, что не пошли уже однажды на предательство.
-Кто откуда возвращался?
-лучше я, - решил Персиваль, хлопнув по плечу Лагота. – Наши пропагандистские поэты: Вимарк, Ольсен и Лагот возвращались вчера поздним вечером после очередного своего триумфа в народе. Между Ольсеном и Вимарком возник спор…
-Короче, - попросила Арахна, уставшая от бессмысленной, как ей казалось, истории.
-Короче, Вимарк откололся от них, ушел в гневе, а утром, где-то в тот же час, когда пошла молва про смерть Велеса, нашли и его тело. Перерезано горло.
Лагот судорожно вздохнул. Он тревожился весь остаток ночи, провоцируя Ольсена на недовольство. В конце концов, Ольсен сдался и послал Лагота спать. Но Лагот так и не смог заснуть и проворочался до рассвета, глядя на опустелую кровать Вимарка. Ольсен был в другой комнате и вошел лишь утром, застав измученного Лагота.
-Вимарк еще не вернулся? – спросил Лагот с надеждой. Ссора с товарищем не была для него в планах.
-Да пошел он! – отмахнулся Ольсен. – Завидчивая бездарность!
Лагот промолчал и принялся за работу с Ольсеном, терпеливо декламируя раз за разом чужие стихи. Мысли его были далеко, и работа шла плохо. Ольсен в гневе объявил перерыв и Лагот вышел наружу, в мороз, чтобы узнать, что Велес – советник короля был жестоко убит этой ночью.
Лагот не поверил. Потом столкнулся с одним из старых знакомых по патрулю, и услышал, что не только Велес был убит… недалеко от трактира был найден и Вимарк с перерезанным горлом. Лагот даже метнулся к телу, привезенному в Штаб, и, не взирая на косые взгляды в свою сторону, признал – Вимарк.
Отправился к Ольсену с ужасной вестью и получил равнодушное:
-Ну и что? Ты лучше подумай о сегодняшней балладе!
Но Лагот не смог думать о балладе и бросился к Арахне, сам не зная, почему именно к ней и за каким результатом, где его встретил и немного привел в чувство Персиваль.
Арахна отреагировала немногим лучше, чем Ольсен, сказала:
-Послушай, Лагот, сегодня ночью был убит королевский советник Велес. Ты понимаешь?
Она с трудом сдержала дрожь – убийца был ей известен.
-Мне нужно отыскать его убийцу в кратчайшие сроки. Мне нужно запустить суд. Еще один советник короля казнен. Советница покончила с собой, скоро прибывают послы…кстати, Персиваль, ты теперь советник вместо Велеса. Патрульный Штаб и городской порядок покоряются тебе.
Персиваль даже обалдел от такого заявления:
-Чего? За что?
-Я сказала, - обозлилась Арахна. – Я советница. Я ставлю тебя на эту должность.
-Но я не хочу! – возмутился Персиваль. – У меня есть право выбора?
-Нет, - отрезала Арахна. – Скоро прибывают послы, один из советников убит, другой казнён. Третья…словом, не выступай. А ты, Лагот, со своим Вимарком! Ну убили поэта, беда, да, и это будет расследовано, но когда, кем и как я не знаю!
Лагот молчал потрясенный. Он понимал, что у Арахны много дел, но прежде не встречал с её стороны такого пренебрежения и равнодушия.
-Вам все равно? – спросил Лагот. Еще не веря.
-Мне не все равно, - поправила Арахна. – Мне просто не до этого. И если, Лагот, ты можешь понять, и если у тебя все…
-Арахна, - вдруг позвал Персиваль, встревая с полной для нее неожиданностью, - могу ли я расследовать это дело?
-Тебе нужен порядок в городе! С завтрашнего дня ты советник.
-Я могу? – повторил Персиваль. Его дело Лагота чем-то зацепило. Он чувствовал, что почему-то должен влезть в это.
Арахна подумала, внимательно глядя на Персиваля и совершенно не понимая этой реакции и желания помочь, и пожала плечами:
-Не возражаю.
Откуда ей было знать, что у дознавателей, которые не бывают бывшими, есть своя, особенная интуиция? Ее занимал совершенно другой вопрос: как искупить как можно больше своих ошибок?
Другое не тревожило ее.
Глава 15.
Самые благие намерения легко уходят в будни, в необходимое кипение дел, уходит «на потом», которое случится когда-нибудь обязательно, да, вот только…
Закончится отчет, будут пойманы очередные преступники, проведено следствие, заседание и еще три десятка ежедневных дел. Но потом да, обязательно, к собственным планам, в которых столько благого!
Арахна обрела в словах жреца Медера путь, но вот отстроить его пока не могла и отложила на мифическое, неопределенное «потом». Но само наличие этого пути, идея искупления – всё это сделало её спокойнее. Она даже стала стараться меньше пить и не касаться винного пойла хотя бы до вечера.
А вот проблем меньше не стало.
-Ну, друг мой любезный, - с непередаваемой интонацией сарказма, в которой, на самом деле, было куда больше страха, чем издевательского смешка, говорила Арахна, обращаясь к Мальту, - раз уж ты начал все это с Велесом…
-С ним начала ты! – мгновенно вмешался Мальт. Он понимал её нервность, но досадовал куда сильнее, ведь король поручил расследование Арахне, а не ему. Причина может быть в одном: время Мальта проходит. И пусть Арахна не виновата в этом, как удержаться от досады и горечи за собственную ненужность?
-Ты его убил, - уточнила Арахна и, не удержавшись, мстительно добавила, - и не смог утаить этого от меня!
-Я хотел, чтобы ты случайно не записала это на счет какого-нибудь графа Сонора! – оправдание было слабым, и Мальт сам почувствовал это.
-Мне что доложить королю? – уточнила Арахна. С недавних пор она уже не так сильно мучилась совестью. Во-первых, поняла, что от ее мук мало что зависит. Во-вторых, было не время для страданий, до них можно будет дойти когда-нибудь потом. В-третьих, Арахне казалось, что все можно искупить, а если можно, то зачем бояться ярости небес сегодня?
-А ты хорошая слуга королю? – Мальт сам не знал, как быть. Он рассчитывал, что убийство Велеса расследовать поручат ему, и тогда оставалось просто выбрать кого-то, кто не нужен – и сдать его трону. А теперь?
-А ты хороший отец? – в тон ему спросила Арахна, ткнув в самое больное место Мальта – в его маленького сына Льва, которого Мальт так яростно скрывал ото всех, и который, в случае гибели Мальта, оставался только на попечение няньки-Маришки, а она…нет, она женщина добрая, и сделает все, что в ее силах. Но много ли в силах одной доброй женщины недалекого и мирного ума?
Арахна почувствовала себя виноватой за грубость и неловко (она так и не научилась какому-то изящному или грациозному прикосновению), коснулась руки Мальта, накрывая его ладонь своей.
-Мне не следовало…
-Нормально, - Мальт накрыл второй рукой ладонь Арахны, закрепляя ее тепло меж своих рук. – Все нормально.
Это было ложью. Он сам понимал, что всякое понятие нормальности, завтрашнего дня и вообще надежды больше не существует и его собственные надежды уцелеть в творящейся смуте сотворения нового облика Маары – крайне малы.
Понимала это и Арахна. Гнала еще от себя эти мысли, прикрываясь молодостью, но все же не могла игнорировать совсем, и мысли настигали ее.
-Что мне сказать королю? – повторила Арахна уже значительно тише. – Он требует имена убийц.
-Я хотел передать суду и казни кого-то из тех, кто был опасен или не нужен, - признался Мальт. Арахна не удивилась, спросила:
-Какие варианты?
Всё равно придется обвинить кого-нибудь! Кого-то придется предать суду, кого-то покарать. Король не отстанет. И он имеет это право не отставать.
-Может быть, Бенедикта? – предложил Мальт. – Он был дознавателем.
-Не знаю такого. – Арахна попыталась вспомнить. – Как палач я с ним не работала.
-Он не доводил до палачей, - мрачно усмехнулся Мальт. – Сам пытал. Да, запрещено. Да, неверно. Но бывшая Коллегия Дознания смотрела на это сквозь пальцы, не желая ввязываться в бюрократию. Нужно ведь было иметь доказательства, чтобы подать прошение в Судейство, и уж оно выдавало разрешение на пытку…это долго. Он выбивал признания без всякого прошения и волокиты.
-сволочь, - Арахна выдернула в ярости руку из хватки Мальта. – Его!
-С другой стороны, именно Бенедикт способствовал освобождению каравана купцов от нападения шаек на Тракте. Да и отличился он при перевороте. А если честно. И с Велесом дел не имел, не терпел мясников!
-Тьфу! Святой Бенедикт! Запишите его в Рыцари Луала!
-Не богохульствуй, - посерьезнел Мальт. – Я сейчас вот размышляю о том, что у нас много ненужных кандидатов. То есть…Бенедикт, Тит, Макрин, Гаюс…не вдумываясь особенно, я могу назвать десятка два имен, которые можно стереть и Маара только выиграет. И ты, пожалуй, можешь назвать еще столько.
-Меньше, - буркнула Арахна.
-Хорошо, - Мальт не стал спорить. – Но проблема в том, что они все либо хитры, либо еще полезны, либо не были связаны с Велесом. Сложно приплести их к убийству человека, который как бы мешал всем, но имел стычку лишь с тобой, мной, Атенаис, мир ее праху, Сонор, мир его праху…
-Святой Велес! – Арахна с яростью взглянула на Мальта. – Он всего лишь едва не замучил пару патрульных, возвысился в бойне…ты видел, что он вытворил с Коллегией Сопровождения?
У нее перехватило дыхание. Она гнала усилием воли тяжелые и жестокие образы, но раз за разом они приходили к ней. В горле мгновенно пересохло от памяти, захотелось выпить и совсем не воды…
-Всё-всё,- Мальт торопливо обнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Он сам не был мастером утешения, но приходилось учиться, приходилось быть другим. Ради сына, и ради Арахны, которая еще так недавно была для него никем, а теперь Мальт боялся даже расставлять категорию их отношений.
Понемногу Арахна затихла. Истерика отступила, а вот жжение в горле нет. чтобы отвлечь ее, Мальт сказал:
-Велес в тот вечер был не один. С ним был помощник. Мои люди установили, что помощника зовут Юстас. Он патрульный. Тебе это говорит о чем-нибудь?
-Да-да…- Арахна с трудом вспоминала, - кажется, Лагот…или Вимарк?
-Юстас убежал от Велеса, струсил. – Мальт напряженно размышлял. – Как говорит Персиваль, Юстас дал показания, что они разделились задолго до убийства Велеса, мол, Велес его отпустил до Штаба. Но мои люди доложили, что он просто сбежал. Луал ему судья, конечно, но ты не думаешь, что этот человек…
-А что мы скажем? – перебила Арахна, поворачиваясь лицом к Мальту. Она надеялась на его решение куда больше, чем на себя. И даже не умела скрыть этого.
-Что он хотел получить место Велеса…или повздорил с ним, - Мальт пожал плечами. – В любом случае, Юстас должен признаться.
Арахна побелела.
-Поручи, - посоветовал Мальт. – поручи это Персивалю. Юстас – его человек. Если Персиваль занимает теперь место Велеса в Совете и в Штабе, то пусть покарает убийцу своего предшественника.
-Но ему придется сказать, - Арахну очень пугало это обстоятельство, - сказать, что мы должны оболгать Юстаса.
Мальт с трудом подавил желание отвесить себе пощечину. Такую нежную тепличную душу втравил он в клубок змей. Впрочем, это желание отступило – Арахна сама позволила себя вовлечь. Каждый делает свой выбор. Что ж…
-Персивалю ничего не нужно говорить настолько открыто. Дознаватель бывшим не бывает, а он всегда был очень хорошим дознавателем. хоть и та еще сволочь!
Пока Арахна и Мальт решали, кого обрядить в вину за убийство Велеса, город кипел. Скоро должны были приехать послы и всё, как по нервной судороге, торопилось привести столицу в приличный вид. Пусть даже всего лишь внешне.
Эжон носился по столице с отрядами мастеров, поправляя пострадавшие в смуту здания и те здания, что были запущены в тяжелые холода и голод. Вечно не хватало рук и времени, но он отлаживал одно и другое, перемещаясь по всем концам города, но больше налегая, конечно, на центральные улицы, дома сбежавших и отступивших на юг, запад и восток аристократов…
Эти аристократы явятся после подписания договоров, примутся каяться и сосредоточенно биться друг с другом за внимание своего нового короля. Будут доносы и будут обвинения: «это он велел мне покинуть столицу, а так я бы никогда!»
И только те семьи, что остались при короле, будут снисходительно усмехаться этой возне подле трона, да насмешничать, не особенно и скрывая, о трусости сбежавших родов.
Но это будет лишь момент. Краткий момент, ведь у трона жизнь идет особенно быстро. и очень скоро придет минута, когда кто-то из покаявшихся и вернувшихся станет возвышаться над тем родом, что остался в тяжелые дни. И иначе будут уже считаться заслуги.
Но это будет чуть позже. А сегодня столица кипит.
Кипит от выступивших на каждые значимые точки столицы поэтов и уличных певцов, призывающих прославлять новый день под правлением Мираса. И, конечно, есть в этих точках влияние Ольсена, который стал как будто бы совсем сумасшедшим и даже чужим – всюду он пропихивает Лагота, завывая, что вот в его устах воля народа, вот он-то народный поэт!
а Лагот не поэт! Он научился понемногу рифмовать кое-как, но для стихов этого мало. Впрочем народ верит. Народ желает верить ему, и в то, что его слова – воля всего народа. Уходит мороз, отступает голод, грядут гости и столица приобретает праздничный вид, так почему бы не поверить и в то, что воля народа слагается так быстро и бодро в строках Лагота?
И где тут упомнить народу какого-то Вимарка, будь он хоть сыном и трижды знаменитого отца? Род Понту ушел в небытие с его смертью, ну так и что ж? прошел Вимарк незаметно, сгинул где-то на улицах, даже не на эшафоте. И помнит о нем только Лагот. Даже Ольсен раздражается на это и в нервности срывается на крик:
-Дался тебе этот завистник! Повторяй от третьего стиха лучше, а голову дурниной не забивай! Выпрямись! Ты народный поэт, так изволь иметь и соответствующий вид!
Не отстает народ. Хоть и недоволен постоянными патрулями, из числа не только штабных, но и солдат (невиданное дело!), но порядок постепенно въедается в столицу, впивается сталью. Комендантский час! после восьмого часа запрещается появляться детям, женщинам и старикам. После девятого – всем, кто не занят на службе Эжона, патруле или еще в чем-нибудь – но и то, там по пропускам.
И пропуска эти накладываются новой заботой. Ложатся на плечи приведенной бароном Боде новой советницы – Эммы, что невеста сына барона. Советница удачная, на своем месте. Сирот сбивает в кучу, беспризорников пытается взять под контроль и за оформление пропусков взялась, то ли сама, то ли по совету Боде – это позволило ей почти со всеми познакомиться из числа советников, да выводы сделать. С законниками только пока как-то не срослось знакомства: там Персиваль только от их числа для патрульных постарался. Ну и всё на этом знакомство…
Советники сбиваются с ног. Боде готовит последние соглашения, Фалько в казне зарылся в бумагах, ему неважно происходящее, ему важно все посчитать и свести. Корсар мучается мыслями о войне: король обещал ему поход на север, карательные отряды на запад, на восток… но это чуть позже, пока – терпи город! Охраняй со своими солдатами и патрульными порядок. А то «вдруг» что не так, «вдруг» бунт.
Корсар опытный воин, в нем много военной хитрости, но минимально бытовой и придворной. Присутствие Корсара в городе связано не с патрулями, а с тем, что король Мирас пока не рискует оставаться без поддержки армий, без верных отрядов… слишком непростое замыслил он в отношении своих советников, которые должны исчезнуть, все в своем прежнем составе, уступив место живой и здоровой крови, лицам, что не пошли уже однажды на предательство.
