-Секреты свои завела, - продолжала кухарка, - на кухню попала помощницей, поваренком, потом поднялась понемногу. Ах, а какой красивой я в молодости была! Худющая! От всех этих огромных кастрюль, да колонок с водою…пока притащишь, пока в чан нальешь, да дрова разожжешь, а уж готовить надо и вертеться быстро-быстро, чтобы хозяина не заставлять ждать, куда уж тут расходиться-то в теле? А сейчас…
Агата махнула рукой как-то неопределенно.
-Старею, чувствую. Ноги уж болят, глаза не так видят, да и помощников стало много на кухне, одна радость мне осталась – вас хоть, гостей моих редких, попотчевать чем-нибудь.
-А вы были замужем? – спросила Лилиан, не заметив, как проглотила кусок пирога – так тесто таяло во рту, оставляя апельсиновое послевкусие. – Боже, вы обязаны дать мне рецепт.
-Да бери, милая, - пожала плечами Агата, - всё в памяти моей, но тебе запишу, как иначе? Только ты же королева, считай, можно ли тебе? А… замужем нет, не была. У меня только кухня эта и
детище мое, и любовь. Пока молода была, конечно, бывало всякое! Заедет, бывало, какой-нибудь гость с хозяином, да на кухню заглянет или во дворе появится, не обижали, по-хорошему всё, благородные господа!
-Одному благородному господину не грех и поучиться бы, - стиснула зубы Лея.
-Ты о ком? – не сразу поняла Лилиан. – Артур?
-А кто ж! – Лея отшвырнула в сторону махровую салфетку. – Меня прямо при спящей жене прижал, да и не первая я, сама догадываешься. А с Морганой… ох, он её и душил, и бросался, и принуждал…
-Одного не пойму, - нахмурилась Лилиан, - Моргана не производит впечатления человека, который может терпеть подобное. Почему она ему яда не подсыпала или не ударила магией, или просто лицом в круглый стол его? она же может!
-Не знаю, - Лея взглянула в окно, пока Агата суетливо бросилась наполнять чашки девушек травяным настоем, прервав свой рассказ. – Не знаю, Лилиан! Я говорила ей, что и яд могу раздобыть, а она – нахмурится и молчит, лишь головой качает.
-Может, сына не хочет без отца оставлять? – предположила Лилиан и тут же отмахнулась. – Да бред! Там такой отец… да и вообще, видела я, как с ней тот же Ланселот обращается, он за ней, не как брат, а как нянька ходит – Моргана, воды попей, Моргана, не холодно ли тебе, вот тебе плащ…
-Моргана, тебе не холодно? Моргана, тебе не жарко? Не душно, не плохо…- подхватила Лея и помрачнела ещё больше.
-М-да, - подвела итог Лилиан, сердито размешивая ложечкой травяной настой. – Мелеагант заботится, но не так. Он, скорее, считает, что я сама в состоянии отследить, когда надо открыть окно, когда нет.
-Ланселот ей однажды перчатки подарил, - поделилась Лея. – С вышивкой какой-то, сам лично не стал дарить – через меня передал. Это ему где-то в половину жалования обошлось!
-Хороший мальчик, - выдохнула Агата. – Родители могут им гордиться!
Лея мрачно взглянула на нее, но сказала совсем другое:
-Как думаешь, если я отравлю Гвиневру, Ланселот станет моим?
Лилиан поперхнулась травяной настойкой и пролила половину содержимого на стол.
-Ты что, спятила? – вежливо поинтересовалась травница, пока Агата молча, и отлажено вытирала стол. – Нет, ты скажи…
-А что? – Лея с горечью обхватила руками голову. – Какая уж теперь разница? Спятила я давно, очень давно! Теперь так – остатки.
-Милая, - Лилиан взяла Лею за руку, - послушай, ты со всем справишься. Мы со всем справимся. Мы не бросим тебя на произвол судьбы, мы поможем! И в обиду не дадим.
-Не дадите, - нехорошо усмехнулась Лея, - конечно же – не дадите, Лилиан. Я верю. Я верю тебе!
***
Гвиневра услышала от Голиарда, что Моргана настойчиво рекомендует ей и оставшимся в ее покоях леди Тамлин и леди Вивьен не выходить из покоев, пищу им обещали приносить, ровно, как и всё нужное, обещали передавать известия, в случае экстренной ситуации, и просили не пугаться стражи у дверей.
На души у Гвиневры скребли уже не кошки, а хищные ржавые крючья, но она терпела, стиснув зубы, преодолевая страх со всей страстью юной души своей, не показывала терзаний и метаний духа, чтобы не напугать леди Вивьен и леди Тамлин.
Леди Вивьен не могла спать. Иногда она проваливалась в полубред и металась, кричала и звала, то мужа, то Эллен, то проклинала Артура, за то, что допустил убийство молодой девушки… она звала и рвалась к чему-то видимому только её воспаленному рассудку и это было страшным зрелищем. Гвиневра, привыкшая видеть леди Вивьен образцом холодной невозмутимости, убеждалась с каждой минутой всё сильнее, что этот образец расползается на её глазах живыми нитками нервов. Кажется, она постарела лет на десять – двенадцать, в бессонных днях и ночах, в отказе от еды и безумии горя.
Гвиневра научилась кормить её с ложечки, хоть немного, хоть как-то уговаривать выпить пару глотков мясного бульона, чтобы не допустить смерти от болезни желудка и обезвоживания у придворной дамы. Гвиневра не любила леди Вивьен, но ее сердце заходилось в жалости и захлебывалось кровавыми слезами при одном взгляде на ее враз высохшее тело.
Леди Тамлин тоже держалась. Она постоянно оглядывалась на дверь и шумно вздыхала, заслышав бренчание железных доспехов за ними, но больше вздыхала, увидев, как меняется на глазах Гвиневра. Она больше не была девочкой с наивным взглядом голубых глаз, нет… теперь это была молодая женщина с заостренными чертами лица, кругами под глазами и тоской во взгляде. Она была полна решительности, действовала спокойно и научилась унимать дрожь в руках. Наивность, детство – всё умерло в Гвиневре, уступив место холодному самоконтролю.
Слабость Гвиневра позволяла себе лишь по ночам. Закусывая уголок подушки, слегка вздрагивая от беспомощных слез, она пыталась вернуться мыслями в моменты своего пусть одинокого, но счастливого детства и в минуты украденных свиданий с Ланселотом. Дальше – шел короткий сон, который нарушал крик леди Вивьен, и все начиналось с самого начала – она поднималась, успокаивала больную, брала себя в руки и коротала время за вышивкой или чтением, делая вид, что все в порядке и не выражая ликом никаких переживаний.
В самом деле – Голиард сказал, что так велела Моргана. Моргана зря говорить не станет. Так нужно – это не страшно. Они живы, Артур жив. Мелеагант идет со своей армией.
Гвиневра колебалась ещё в одном вопросе. Она была полна решимости умереть вместе с Артуром, как королева, как полагает это её долг перед мужем и королевством, но её юное сердце думало о Ланселоте и она начала бояться победы Мелеаганта. Она и раньше его боялась, но теперь - особенно. Ей нужно было расстаться со своей жизнью в час, когда падет Артур, ведь она его жена, ведь она – королева Камелота.
А жить хотелось. Сознание рисовало несбыточные картины счастья с Ланселотом – детей, красивое поместье, сады, где можно будет слушать с Леей по вечерам соловьёв! Но она сильнее закусывала губу, до крови, до боли и вела иголку в ткани, вырисовывая ниткой узор, прерываясь
лишь на краткий обед или на заботу о леди Вивьен. Леди Тамлин наблюдала за нею украдкой, понимая коварством сердца искушенной страстями молодой женщины, что за мысли кружат в голове Гвиневры и со всею раскаянностью перед небом за прошлое, за то, что едва не сгубила её, решила не допустить этого выбора.
«К чему умирать за короля, который унижал её последние месяцы, открыто предпочитая сводную же сестру? К чему умирать, когда можно жить и любить? Жизнь нужно прожить, жизнь нужно отдать на удовольствия, ведь она коротка. К чему эти размышления о чести, которой, впрочем, не заботятся даже рыцари? Моргана вот точно ни за что не умрёт вот так вот… Она возьмет от жизни всё и потребует добавки, откусит руку по локоть – дай ей только палец, так почему же ты, моя королева, не такая?» - размышляла леди Тамлин, механически читая вслух псалмы из Святого Августина. Это никого не успокаивало, но позволяло сделать вид, что они все здесь собрались за обычным времяпровождением по своей воле: королева шьет, служанка её читает из писания, а леди Вивьен…
А леди Вивьен мечется от боли, собирая пальцами простынь вокруг себя.
-Ваше величество, - шепотом позвала как-то леди Тамлин, когда Вивьен забылась кратким сном. – Вы…о чём-нибудь жалеете?
-Жалею? – она склонила голову, глядя в окно, но, словно бы не видя его, - о да, Тамлин, жалею! Если бы я не стала протестовать против решения отца, я не расстроила бы его, больше того – я не вышла бы за Артура…
-Но у вас есть шанс начать жизнь с настоящей любовью! – подкралась к нужной теме Тамлин. – Всё закончится!
-Я королева, - тихо напомнила Гвиневра. – Королевы не уходят в закат с любовником. Королевы не могут любить, или разлюбить короля. Королевы могут пасть от удара палача, могут покончить с собою, если им хватит духа… знаете, Тамлин, Моргана как-то рассказывала на одной пирушке, что одна женщина…как же её звали-то! Боже, уж не вспомню, помню, что правила она где-то и вот. Когда она была пленена своим заклятым врагом, то попросила принести себе корзину с фруктами у верных людей и шепотом добавила им какое-то слово. Ей принесли. И в корзине той, по ее просьбе, была ядовитая змея. Она положила змею себе на грудь и змея её ужалила. Эта женщина, эта правительница умерла. Она знала, что враги надругаются над ее честью…
-Над честью, рано или поздно, надругаются! – горячо заговорила Тамлин. – Ваше величество, я пыталась пробиться к верхам через мужчин, размениваясь своей честью, торгуя, по факту, не только телом, черт с ним, но и душою! Ваше величество, не найдется в этом королевстве мужчины, который возьмет меня в жены и даст мне положение в обществе, но зато может найтись шанс для жизни! Понимаете, я сама могу определить теперь, что мне делать. Да, я дорого плачу за это, но, если посмотреть…
-Я не хочу смотреть, - возразила Гвиневра. – Милая Тамлин, я королева. Королевы не имеют выбора. Королевы последними погибают на казни, но погибают, как и король!
-А вы подумали о Ланселоте? Как ему жить? Он же не сможет! Он не сможет без вас! Королева готова взять на себя грех за его чистую душу?
Гвиневра прикусила язык, но промолчала. Леди Тамлин, угадавшая ноту, продолжала давить:
-А королева готова взять на себя грех его смерти и всю его боль? Он не сможет существовать без вас. И Лея… она любит вас! Каково ей? Каково мне – уж не стану говорить, не та я девушка, о которой вы заботиться станете. А ваш отец? И даже эта женщина…
Тамлин ткнула пальцем в сторону леди Вивьен.
-Ваше величество, скажите, что вы выбираете? Бесчестие на земле перед народом или бесчестие перед господом? Вы заплатите душою за каждую душу и пролитую слезу, если решитесь умереть, если решитесь спастись от бесчестия земного! Вам все равно гореть в аду, так почему не провести минуты счастья на земле? Побудьте немного счастливой, ваше величество!
Слова, сказанные самым пустым человеком, но в нужную минуту, могут спасти. Слова, брошенные в пустоту, не могут уйти, они пустят корни, они заставят человека думать, они заставят того, кто слышал их, размышлять и развивать мысль. Тем слова и замечательны…тем слова и губительны!
***
-Ну, хорошо! – Артур отставил в сторону свой кубок с вином и, изрядно захмелев, снова вернулся к терзающим его мыслям. – Почему я плохой король?
Моргана отложила вилку и спросила серьёзно:
-Тебе в алфавитном порядке или в хронологическом?
-Хролго…что? – Артур взглянул на неё так, как смотрел каждый раз, когда не мог понять, что именно она говорит.
-Забудь, - посоветовала фея, отпила от своего кубка и отложила вилку. – Ну, слушай. Ты обещал людям лучшие дни, ты обещал им избавление от саксонцев, от наёмников, а вместо этого – устраивал пиры и охоты, развлекался на турнирах. Ты, нет уже, Артур, не перебивай! Я понимаю – ты король, ты имеешь право, но и я, и Мерлин, и Голиард тебе говорили, что не надо закатывать роскошные пиршества в дни, когда народ недалеко меняет последнее на хлеб. Нет, ладно, честь в тебе возобладала! Ты ушел от пирушек. И, вроде бы, даже собрали зерно! Но! Артур, ты, чтобы восполнить казну – нет, дело благородное, но ты совершил две непростительные ошибки. Первая – ты отдал приказ распродать всё зерно, что собрали, по землям, вторая – ты поднял налоги на торговлю, не озаботившись узнать, чем живет Камелот. А Камелот у нас живет, Ланселот…
-Торговлей, - покорно отозвался рыцарь, вяло ковыряя вилкой листик салата. – Мы продаём древесину, муку, хлеб, изделия из металла и камня, рыбу.
-Молодец! – похвалила Моргана, даже не взглянув на рыцаря. – Ты повысил налоги на торговлю в месте, которое живет торговлей и только. У нас нет иных каналов обеспечения, мы сотрудничаем с другими землями, и то, только лишь от того, что у нас налоги минимальны. А ты… едва не отвернул от нас половину союзников по торговому альянсу. Зерно, кстати, ты продал почти всё, прежде, чем Голиард спохватился. И после этого нам пришлось закупать его в Седых Берегах, и – черт с ним, бывает, но, как назло, один корабль затонул, из-за того, что его не подлатали вовремя, а не подлатали его из-за того, что не было денег в казне.
Артур молча слушал речи Морганы, а та, словно бы воскресла и давила на него каждым словом. Голос её окреп. Ланселот, изловчившись, пока Моргана не видела, спихнул ей в тарелку несколько кусочков овощей из своей тарелки.
-Далее, - продолжала фея, - ты не вел переговоров. Ты не умел их вести. Да, ты можешь сказать, что у тебя был Мерлин и я. Но, извини, не много ли на нас? И вообще, переговоры – это привилегия короля, в переговорах ты понимаешь, кто перед тобой и на что способен, Камелот – молодое королевство, и мы потеряли очень много в политических игрищах Британии, когда не могли предоставить короля ни на одном нормальном совете, ни в военно-морском альянсе, ни в торговом. Наш голос – это голос советников.
-Так, - Артур наполнил свой кубок снова, - то есть, я плохо управлял? Это я понимаю.
-Ты едва не развязал погибельную для Камелота войну с Мелеагантом, - Моргана принялась загибать пальцы, - ты лишил нас союза с Монтгомери…ладно, каюсь, здесь не ты один! Но ты это начал, сломал хрупкий мостик союза. Ты не поддержал церковь, не дал ей денег на восстановление разрушенного святилища и передал мощи Святого Петра в герцогство Кармелида!
-Это был мой подарок тестю! – возмутился Артур, но как-то не особенно уверенно.
-Ты не дал им ничего взамен! – закатила глаза Моргана, - по факту – ты их ограбил. И не дал денег восстановиться. Далее, ты велел построить школу для крестьянских детей…что ж, дело благородное, только вот, милый мой, почему строить школу в деревне, если у нас одна – в столице?! Да и, если честно, я не думаю, что в деревне, которая находится на границе, очень нужна школа, им скорее нужна стена укрепления, а не ещё одно здание, к тому же – кто бы их там стал учить? Ох, Артур, все твои просчёты перечислять – у меня уже не хватит сил!
-Ладно-ладно, - зловеще спокойно отозвался Артур, - неужели не было ничего хорошего?
-Было, - не стала спорить Моргана, - ты расчистил дорогу к морскому порту, ты обновил каменоломни, ты принял беглецов из соседнего герцогства в Камелоте, ты пытался ввести суд в городе…было и хорошее, да, Артур. Только вот не в то время и не то, что нужно.
