Собрали оставшуюся провизию в мешок, и только тогда заговорили. Начал Базир:
-Теперь о новостях. У меня их две. Плохая и очень плохая. С какой начать?
-Давай с плохой, - решил Рене, когда Абрахам и Стефания промолчали.
-Церковь Животворящего Креста изрядно потеряла в уме. Они вывели на патрульные позиции всех. Я в таверне едва не встретился с братцем и сестрой, ну теми – помните?
Базир, припоминая имена, защелкал пальцами. Стефания, наевшаяся и этим оживлённая, предположила:
-Делин и Клемент?
-Да! Словом, я их встретил в таверне уже на выходе. Они переговаривались, меня не заметили. Я – капюшон на голову и мимо.
Для убедительности Базир натянул на голову капюшон.
-И им хватило? – Абрахам даже скривился от отвращения. – Глупцы!
-Они-то глупцы, - согласился Рене, - но если они рядом, то и другие, стало быть, ошиваются неподалёку. Это – плохая новость для нас. Хотя, учитывая, что ещё недавно мы переживали о том, что погоня за нами едва ли не отсутствующая – это ожидаемо плохая весть.
-Есть ещё хуже, - Базир позволил Рене небольшой монолог прежде, чем снова напомнить о себе. – Они говорили об убитом охотнике. О Марбасе. Делин выговаривала Клементу, что нужно держаться в тени и не лезть на рожон, а то Клемента, цитирую: «прирежут как Марбаса».
-Ну и что? – не выдержал Абрахам. – наткнулся на кого-то, напоролся…
-На нас, - поправил Рене мрачно. – Я знаю, как будет. Они решат, что Марбаса убили мы. Я или Стефания. Если речь идёт про «прирежут». Хотя, неважно даже – повесят на нас. Если до этого момента мы просто насолили главам Церкви, то сейчас мы оскорбили охотников. Теперь нас и слушать не будут: встретят и порвут. Сами же знаете…
Рене был снова прав. Это бесило. Но среди охотников был такой своеобразный кодекс чести, и действительно считалось величайшей подлостью убить своего соратника. Даже то, что они пошли против Церкви не было таким преступлением в глазах всех охотников и их помощников, ведь обстоятельства были смутными, непонятными и Константин явно темнил. Но тело Марбаса – это плевок в своих же. Охотники, настигнув беглецов, предприняли бы все меры, чтобы взять их живыми и доставить в Церковь на суд. Но теперь было ясно: пощады не будет. Никакого сговора, никакого мира – лишь битва до чьей-нибудь смерти.
-Но кто его убил? – Стефания задала вопрос очень робко, боясь, что её услышат.
Услышали.
-Болезная, тебе это принципиально? – спросил Абрахам, грубее, чем прежде. К Марбасу он не питал никаких симпатий, тот отвечал тем же, как и все. Но сам факт гибели охотника, делившего одно дело с Абрахамом, омрачил мага. Он знал свою вину и свои преступления и то, что ему с удовольствием Церковь навешает ещё и это тело, отравляло его гордость.
-Она права, - вступился неожиданно Рене. – Кто убил охотника? Кто мог? Если бы это была магическая тварь, то вряд ли она прирезала бы его.
-С другой стороны, его могли и не убивать. Или от этих идиотов скрыли правду. Или они её не поняли. – Абрахам не желал уступать. – Клемент и Делин – это не самые надёжные люди, не самые умные охотники. И не будут достойным Креста.
-Смотря какого креста, - не удержался Базир. – Крест, предающий идею войны с магической тварью, уже не замарать. Он сам прекрасно с этим справился.
Абрахама это уязвило. Насытившись, отвлекшись на гибель Марбаса, он на мгновение забыл, что весь его привычный и устоявшийся мир снова расколот и теперь его придётся заново собирать по частям.
-Довольно! – воззвал Рене. – Мы должны рассматривать тот вариант, что Марбас убит и в его гибели обвинят нас. Даже если это не так, эти…Делин и Клемент живут с этой вестью. Значит, так им сообщили. И мы будем исходить из этого и только из этого.
-Необходимо ускориться, - сухо заметил Абрахам, вцепившись в слова Рене со своей, какой-то звериной благодарностью. – Иначе мы окажемся в невыгодном положении.
-Простите! – Стефания робко решилась заговорить. – Можно я предложу?
-Крест и пламя! – Рене закатил глаза. – Ну что ж, порази нас!
Она поразила. Ровным и спокойным голосом отрешённого равнодушия ответила:
-У Рене важная информация. Абрахам знает путь и он охотник. Базир пока вне подозрений. А я не несу информации, не знаю дороги, в подозрении, и, откровенно говоря, в обузе.
-Ты что, опять? – с подозрением спросил Рене. – Я же говорил, что могу отвернуться и уступить тебе свой кинжал.
-Дослушайте! – она неожиданно вскочила. Решимость алела в её щеках. Разгорячённость мыслей прорвалась сквозь маску холодного равнодушия, обнажила и горечь, и молодость. И страх.
-Да слушаем мы, слушаем, - успокоил Базир, которому слова Стефании уже не нравились. Но хуже было не от её слов, а от зарождающейся в них справедливости рассуждений.
-Нам нужно время. Немного. Я могу его дать, - Стефания потупилась. Порыв был замечательным и она боялась, что её разубедят.
-Глупо! – сразу вынес вердикт Базир. – Стефа, это абсурд! Ты же…
Он осёкся, поймав тот момент, когда Абрахам и Рене обменялись тяжёлым взглядом.
-Да нет! вы же не посмеете…
-Это имело бы смысл, - осторожно заметил Рене.
Он со смутным страхом ожидал решения Абрахама. Рене неплохо разбирался в людях и понимал, что суровый охотник может сколько угодно называть Стефанию не иначе как «Болезная», но это не отменяет факта его невольной привязанности. Сначала привязанность эта была в сомнении у Ронове. Но он видел, что девица остаётся подле невыносимого охотника вопреки всему. Даже то, что она была некоторое время бесполезным, но всё-таки, информатором, не лишило Стефанию места. И Рене стал приглядываться.
Он увидел, что Абрахам заступается за Стефанию, заметил его грубоватую, приправленную бранью и нотациями заботу и понял, что скрывается за этой грубостью. Сейчас же, когда Стефания была и ближе к Абрахаму и ещё более уязвима, можно было ожидать всего.
Но Рене был изумлён. Абрахам кивнул.
Рене слишком мало жил, чтобы видеть то, что видел Абрахам. А Абрахам понимал две простые истины: его война не закончена и Стефании нужно развиваться. Первая была проста. Предательство Церкви Животворящего Креста – это предательство одной только Церкви. Это сложно, неприятно и тошнотворно осознавать, что ты, пламя знает сколько времени работал на предателей, но это не конец.
Его война с магией не проиграна.
А Стефания всегда казалась ему болезной, тепличной, наивной, не знающей жизни. Его приятно изумило её предложение, поразило его. Однако не хотелось Абрахаму отпускать её одну. Он сам не мог остаться с нею – Болезная была права в том, что Абрахам и Рене вдвоём быстрее достигнут цели, но тогда…
Базир подтвердил мысли Абрахама:
-Я тоже тогда остаюсь.
-Абсурд! – возразила Стефания. – Ты – единственный, кто пока не под официальным подозрением.
-Я выехал с Ронове, - напомнил Базир. – Ронове сейчас нет. кто знает, где он? Если он вернулся в Церковь…
-Это вряд ли! – вставил Рене.
-Я сказал «если»,- Базир не удостоил Рене взглядом, - то тогда все знают, что я с вами. Если нет, то тогда вопрос ко мне – куда я дел Ронове?
Объяснение было слабоватым, но оно подействовало. Рене изначально не собирался собирать большую компанию и рассчитывал только на Абрахама, а Абрахам полагал, что Стефания будет с Базиром в большей безопасности, чем в одиночестве. Что до самой Стефании, то она была благодарна. Легко сказать геройское слово, но совсем нелегко остаться ему верной.
А Стефания не знала, справится ли в одиночку.
-Какой у нас план? – Рене поднялся с травы. – Что делать?
-Расходимся, - Базир взглянул на Стефанию. – Мы пойдём в противоположную сторону и попробуем увести следы охотников. Неплохо вернуться в таверну.
-Если поймают? – Абрахам не смотрел на Базира, он смотрел на свою помощницу, ожидая, что именно она ответит на его вопрос.
Она не подвела и ответила:
-Прежде всего, попробуем сделать так, чтобы не поймали.
-Я сказал «если», - Абрахам никогда не мог удержаться от язвительности.
-Тогда бой.
Стефании было просто сказать о бое по одной причине: она не была в настоящем бою. Повсюду её прикрывал Абрахам или Ронове. Что могла Стефания знать про настоящий бой, когда твои противники опаснее тебя, хотят тебя уничтожить, и нет никакой силы, что выступит вдруг на твоей стороне?
Базир был настроен менее оптимистично и ответил ещё проще:
-В любом случае, они с нами потеряют время.
Он правильно понял: возвращение обоих не предполагалось. Чудо, если они, нарвавшись на охотников, сумеют просто умереть и не попадут в цепкие когти пыточных Церкви. Впрочем, откуда Стефании было знать про пыточные? Она в них никогда не была. Да и мало кто был в них из тех, с кем она общалась.
Базир же нутром чуял, что есть что-то такое в Церкви Животворящего Креста, но в присутствии той, кого он пытался всё ещё защитить, не решился заговорить об этом и избежал всякого ответа, кроме очевидного.
-Похвально, - одобрил Рене. – Я желаю вам удачи. Обоим.
-Удача нужна вам, - Стефания глянула на Рене со странным смешком.
Виноват ли послеполуденный луч, блеснувший в её глазах или игра воображения? Рене почудился вспыхнувший на миг огонёк в этом взгляде. Но он сделал вид, что ничего не заметил.
-Постарайся не опозориться! – напутствие Абрахама было менее доброжелательным. Он коротко кивнул Базиру и повернулся, готовый идти дальше с Рене.
-Куда же мне! – хмыкнула тихонько Стефания себе под нос, глядя на удаляющиеся спины Рене и Абрахама. Прошло всего пару минут, а они уже скрылись в ветвях, и скоро даже трава перестала шелестеть под их шагами.
Базир выждал немного, потом заговорил со Стефанией:
-Слушай, я больше твоего понимаю в такой работе. Давай установим правила? Во-первых, держись за мной, не лезь в бой без нужды. Во-вторых, лучше – побег. Так и по времени выиграем, и шансы свои увеличим. В-третьих…
-Мне не нужны твои правила. – Стефания прервала его спокойно, словно делала это каждый день. Словно не Базир спас ей жизнь, не он поддерживал её столько раз.
Но Базир не спешил возмущаться. Он попытался перевести всё в шутку:
-У тебя есть свои?
-Мне ничего не нужно.
Стефания повернулась и пошла по той дороге, что вывела на них Базира. Она шла спокойно и уверенно к маленькому поселению, что располагаются подле любой крупной дороги. Ей казалось, что она полностью готова к своей отвлекающей роли, а это означало гибель и освобождение от метаний. Рене был прав насчёт выбора и Стефания его сделала. Ей было жаль Базира, жаль того, что он всё-таки поддался её и своему человеческому чувству и остался с нею, и она попыталась оттолкнуть его сострадание, нагрубить, отрезвить.
-Ну и дура! – сообщил ей Базир, нагоняя.
Стефания не отреагировала. Ей хотелось, чтобы Базир оставался с ней до самого конца – она не сомневалась, что нарвётся на охотников. Но мозгом она понимала, что из-за её решения никто не должен страдать. Противоборствующие начала тянули в разные стороны душу, и поэтому она отмолчалась. Базир тоже не подавал голоса – угадал, быть может, что сейчас она должна сама решить, и не мешал.
Абрахам и Рене быстро шли от недавнего привала, не оглядывались, не останавливались, почти не переговаривались. Оба знали, что нужно идти в Сармат, а это далеко и опасно. Оба знали, что не стоит гадать о том, что сейчас происходит с людьми, оставшимися по своей воле за их спинами.
Лишь раз Рене нарушил этот негласный зарок, спросил:
-А если она не вернётся? Силёнок-то маловато. Не жаль?
-Она выбрала сама такой путь, - ответил Абрахам, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы. – Если хочет жить такой жизнью, пусть заслужит право.
-Если не заслужит – погибнет?
-Меня не жалели! – Абрахам усмехнулся. – Жалость – губительная сволочь. Страдание, боль и препятствия либо закаляют, либо уничтожают слабых.
-Если всем будет выпадать такая участь, то что, выживать будут лишь сильные? – Рене явно пытался подвести Абрахама к какой-то мысли, но делал это осторожно, окольными путями. – А сила – разве единственное достоинство?
Но Абрахам не был идиотом. Он понял, что так хочется знать Рене и ответил на его невысказанную мольбу:
-Если мы доберёмся до Церкви Святого Сердца, я не скажу ничего о том, чем ты занимался на самом деле в нашей Церкви.
-Нашей Церкви больше нет. но благодарю тебя за милосердие.
Рене даже как-то выдохнул с облегчением и ускорил шаг. Конечно, когда твой брат – один из лидеров сопротивления такой мощной Церкви, как Животворящий Крест, и при этом ведёт борьбу с магическими тварями, а ты – до недавнего времени – всего лишь цепной пёс, обрушивающийся и шпионящий по приказу совета, невольно начинаешь задумываться о том, кто больше будет достоин триумфа. Но в плаще Рене был триумф, и пусть путь ещё был долог, он уже задумывался о том, как бы получше преподнести всё миру.
Абрахам неожиданно оказался очень понимающим человеком! То есть – магом. До человеческого ему уже никогда не вернуться, как не вернуться Стефании.
В трактире властвовал ненавязчивый шум, как это и подобает такого рода заведениям. Вроде бы тебя никто и не слушает, можно говорить о чём только хочешь, но вроде бы и не расслабляйся – ненавязчивый шум это не гарантия абсолютного секрета.
Это прекрасно знал Базир и не знала Стефания. Она вообще не знала жизни, проведя всю её в Церкви Животворящего Креста. Сейчас же, когда путь до Церкви ей был отрезан, а произошедшие события изменили и разрушили всё прежнее её мировоззрение, она полностью доверилась Базиру.
Позже, конечно, Стефания поймёт, что это ошибка. Но это будет только позже. Сейчас она ещё наивна, ей хочется довериться кому-то, как доверялась она Церкви, и Базир, более опытный, разумный и расчётливый, проявляющий к ней теплоту и заботу взял на себя эту роль.
Она боялась своего решения остаться и отвлекать охотников. Боялась, но некуда было отступить. С Базиром было не так страшно, создавалось ощущение, что всё это – лишь вылазка. Да и Базир, умело манипулируя, пытался оставить в ней только это впечатление.
Когда они вошли в трактир, Базир предложил Стефании сесть за какой-нибудь, не очень-то и чистый, как это всегда бывает в таких местах столик и отдохнуть. Сам же клятвенно обещал переговорить с хозяйкой трактира и выяснить, куда отправились охотники.
Стефания, устав от долгой дороги и измотанная нервными потрясениями, покорилась. Базир же направился к бдительной женщине, стоящей за лавкой расчёта. Женщина эта его уже видела, когда Базир приходил за припасами, и, увидев его снова, да ещё и вошедшего не в одиночку, прищурилась…
Её звали Рози и она была хозяйкой этого заведения. Его до неё держала её мать на пару с отцом. Но отец ушёл в землю рано, оставив всё своей жене. Управление трактиром было всегда делом тяжёлым – здесь требовалось проявлять жесткость и сознательность, уметь не нарываться на конфликт со всеми бродягами, разбойниками и полуразбойниками, что обретались на тракте, но всегда оставаться бдительной. От тяжёлых трудов мать слегла, и вскоре управление перешло на тогда ещё хрупкие плечи Рози.
Рози когда-то была красива, тонка и изящна, но тяжёлый труд и необходимость отстаивать себя и право на этот трактир у всех предприимчивых торговцев, умение находить общий язык с обитателями, не оставили от былой красоты и следа.
-Теперь о новостях. У меня их две. Плохая и очень плохая. С какой начать?
-Давай с плохой, - решил Рене, когда Абрахам и Стефания промолчали.
-Церковь Животворящего Креста изрядно потеряла в уме. Они вывели на патрульные позиции всех. Я в таверне едва не встретился с братцем и сестрой, ну теми – помните?
Базир, припоминая имена, защелкал пальцами. Стефания, наевшаяся и этим оживлённая, предположила:
-Делин и Клемент?
-Да! Словом, я их встретил в таверне уже на выходе. Они переговаривались, меня не заметили. Я – капюшон на голову и мимо.
Для убедительности Базир натянул на голову капюшон.
-И им хватило? – Абрахам даже скривился от отвращения. – Глупцы!
-Они-то глупцы, - согласился Рене, - но если они рядом, то и другие, стало быть, ошиваются неподалёку. Это – плохая новость для нас. Хотя, учитывая, что ещё недавно мы переживали о том, что погоня за нами едва ли не отсутствующая – это ожидаемо плохая весть.
-Есть ещё хуже, - Базир позволил Рене небольшой монолог прежде, чем снова напомнить о себе. – Они говорили об убитом охотнике. О Марбасе. Делин выговаривала Клементу, что нужно держаться в тени и не лезть на рожон, а то Клемента, цитирую: «прирежут как Марбаса».
-Ну и что? – не выдержал Абрахам. – наткнулся на кого-то, напоролся…
-На нас, - поправил Рене мрачно. – Я знаю, как будет. Они решат, что Марбаса убили мы. Я или Стефания. Если речь идёт про «прирежут». Хотя, неважно даже – повесят на нас. Если до этого момента мы просто насолили главам Церкви, то сейчас мы оскорбили охотников. Теперь нас и слушать не будут: встретят и порвут. Сами же знаете…
Рене был снова прав. Это бесило. Но среди охотников был такой своеобразный кодекс чести, и действительно считалось величайшей подлостью убить своего соратника. Даже то, что они пошли против Церкви не было таким преступлением в глазах всех охотников и их помощников, ведь обстоятельства были смутными, непонятными и Константин явно темнил. Но тело Марбаса – это плевок в своих же. Охотники, настигнув беглецов, предприняли бы все меры, чтобы взять их живыми и доставить в Церковь на суд. Но теперь было ясно: пощады не будет. Никакого сговора, никакого мира – лишь битва до чьей-нибудь смерти.
-Но кто его убил? – Стефания задала вопрос очень робко, боясь, что её услышат.
Услышали.
-Болезная, тебе это принципиально? – спросил Абрахам, грубее, чем прежде. К Марбасу он не питал никаких симпатий, тот отвечал тем же, как и все. Но сам факт гибели охотника, делившего одно дело с Абрахамом, омрачил мага. Он знал свою вину и свои преступления и то, что ему с удовольствием Церковь навешает ещё и это тело, отравляло его гордость.
-Она права, - вступился неожиданно Рене. – Кто убил охотника? Кто мог? Если бы это была магическая тварь, то вряд ли она прирезала бы его.
-С другой стороны, его могли и не убивать. Или от этих идиотов скрыли правду. Или они её не поняли. – Абрахам не желал уступать. – Клемент и Делин – это не самые надёжные люди, не самые умные охотники. И не будут достойным Креста.
-Смотря какого креста, - не удержался Базир. – Крест, предающий идею войны с магической тварью, уже не замарать. Он сам прекрасно с этим справился.
Абрахама это уязвило. Насытившись, отвлекшись на гибель Марбаса, он на мгновение забыл, что весь его привычный и устоявшийся мир снова расколот и теперь его придётся заново собирать по частям.
-Довольно! – воззвал Рене. – Мы должны рассматривать тот вариант, что Марбас убит и в его гибели обвинят нас. Даже если это не так, эти…Делин и Клемент живут с этой вестью. Значит, так им сообщили. И мы будем исходить из этого и только из этого.
-Необходимо ускориться, - сухо заметил Абрахам, вцепившись в слова Рене со своей, какой-то звериной благодарностью. – Иначе мы окажемся в невыгодном положении.
-Простите! – Стефания робко решилась заговорить. – Можно я предложу?
-Крест и пламя! – Рене закатил глаза. – Ну что ж, порази нас!
Она поразила. Ровным и спокойным голосом отрешённого равнодушия ответила:
-У Рене важная информация. Абрахам знает путь и он охотник. Базир пока вне подозрений. А я не несу информации, не знаю дороги, в подозрении, и, откровенно говоря, в обузе.
-Ты что, опять? – с подозрением спросил Рене. – Я же говорил, что могу отвернуться и уступить тебе свой кинжал.
-Дослушайте! – она неожиданно вскочила. Решимость алела в её щеках. Разгорячённость мыслей прорвалась сквозь маску холодного равнодушия, обнажила и горечь, и молодость. И страх.
-Да слушаем мы, слушаем, - успокоил Базир, которому слова Стефании уже не нравились. Но хуже было не от её слов, а от зарождающейся в них справедливости рассуждений.
-Нам нужно время. Немного. Я могу его дать, - Стефания потупилась. Порыв был замечательным и она боялась, что её разубедят.
-Глупо! – сразу вынес вердикт Базир. – Стефа, это абсурд! Ты же…
Он осёкся, поймав тот момент, когда Абрахам и Рене обменялись тяжёлым взглядом.
-Да нет! вы же не посмеете…
-Это имело бы смысл, - осторожно заметил Рене.
Он со смутным страхом ожидал решения Абрахама. Рене неплохо разбирался в людях и понимал, что суровый охотник может сколько угодно называть Стефанию не иначе как «Болезная», но это не отменяет факта его невольной привязанности. Сначала привязанность эта была в сомнении у Ронове. Но он видел, что девица остаётся подле невыносимого охотника вопреки всему. Даже то, что она была некоторое время бесполезным, но всё-таки, информатором, не лишило Стефанию места. И Рене стал приглядываться.
Он увидел, что Абрахам заступается за Стефанию, заметил его грубоватую, приправленную бранью и нотациями заботу и понял, что скрывается за этой грубостью. Сейчас же, когда Стефания была и ближе к Абрахаму и ещё более уязвима, можно было ожидать всего.
Но Рене был изумлён. Абрахам кивнул.
Рене слишком мало жил, чтобы видеть то, что видел Абрахам. А Абрахам понимал две простые истины: его война не закончена и Стефании нужно развиваться. Первая была проста. Предательство Церкви Животворящего Креста – это предательство одной только Церкви. Это сложно, неприятно и тошнотворно осознавать, что ты, пламя знает сколько времени работал на предателей, но это не конец.
Его война с магией не проиграна.
А Стефания всегда казалась ему болезной, тепличной, наивной, не знающей жизни. Его приятно изумило её предложение, поразило его. Однако не хотелось Абрахаму отпускать её одну. Он сам не мог остаться с нею – Болезная была права в том, что Абрахам и Рене вдвоём быстрее достигнут цели, но тогда…
Базир подтвердил мысли Абрахама:
-Я тоже тогда остаюсь.
-Абсурд! – возразила Стефания. – Ты – единственный, кто пока не под официальным подозрением.
-Я выехал с Ронове, - напомнил Базир. – Ронове сейчас нет. кто знает, где он? Если он вернулся в Церковь…
-Это вряд ли! – вставил Рене.
-Я сказал «если»,- Базир не удостоил Рене взглядом, - то тогда все знают, что я с вами. Если нет, то тогда вопрос ко мне – куда я дел Ронове?
Объяснение было слабоватым, но оно подействовало. Рене изначально не собирался собирать большую компанию и рассчитывал только на Абрахама, а Абрахам полагал, что Стефания будет с Базиром в большей безопасности, чем в одиночестве. Что до самой Стефании, то она была благодарна. Легко сказать геройское слово, но совсем нелегко остаться ему верной.
А Стефания не знала, справится ли в одиночку.
-Какой у нас план? – Рене поднялся с травы. – Что делать?
-Расходимся, - Базир взглянул на Стефанию. – Мы пойдём в противоположную сторону и попробуем увести следы охотников. Неплохо вернуться в таверну.
-Если поймают? – Абрахам не смотрел на Базира, он смотрел на свою помощницу, ожидая, что именно она ответит на его вопрос.
Она не подвела и ответила:
-Прежде всего, попробуем сделать так, чтобы не поймали.
-Я сказал «если», - Абрахам никогда не мог удержаться от язвительности.
-Тогда бой.
Стефании было просто сказать о бое по одной причине: она не была в настоящем бою. Повсюду её прикрывал Абрахам или Ронове. Что могла Стефания знать про настоящий бой, когда твои противники опаснее тебя, хотят тебя уничтожить, и нет никакой силы, что выступит вдруг на твоей стороне?
Базир был настроен менее оптимистично и ответил ещё проще:
-В любом случае, они с нами потеряют время.
Он правильно понял: возвращение обоих не предполагалось. Чудо, если они, нарвавшись на охотников, сумеют просто умереть и не попадут в цепкие когти пыточных Церкви. Впрочем, откуда Стефании было знать про пыточные? Она в них никогда не была. Да и мало кто был в них из тех, с кем она общалась.
Базир же нутром чуял, что есть что-то такое в Церкви Животворящего Креста, но в присутствии той, кого он пытался всё ещё защитить, не решился заговорить об этом и избежал всякого ответа, кроме очевидного.
-Похвально, - одобрил Рене. – Я желаю вам удачи. Обоим.
-Удача нужна вам, - Стефания глянула на Рене со странным смешком.
Виноват ли послеполуденный луч, блеснувший в её глазах или игра воображения? Рене почудился вспыхнувший на миг огонёк в этом взгляде. Но он сделал вид, что ничего не заметил.
-Постарайся не опозориться! – напутствие Абрахама было менее доброжелательным. Он коротко кивнул Базиру и повернулся, готовый идти дальше с Рене.
-Куда же мне! – хмыкнула тихонько Стефания себе под нос, глядя на удаляющиеся спины Рене и Абрахама. Прошло всего пару минут, а они уже скрылись в ветвях, и скоро даже трава перестала шелестеть под их шагами.
Базир выждал немного, потом заговорил со Стефанией:
-Слушай, я больше твоего понимаю в такой работе. Давай установим правила? Во-первых, держись за мной, не лезь в бой без нужды. Во-вторых, лучше – побег. Так и по времени выиграем, и шансы свои увеличим. В-третьих…
-Мне не нужны твои правила. – Стефания прервала его спокойно, словно делала это каждый день. Словно не Базир спас ей жизнь, не он поддерживал её столько раз.
Но Базир не спешил возмущаться. Он попытался перевести всё в шутку:
-У тебя есть свои?
-Мне ничего не нужно.
Стефания повернулась и пошла по той дороге, что вывела на них Базира. Она шла спокойно и уверенно к маленькому поселению, что располагаются подле любой крупной дороги. Ей казалось, что она полностью готова к своей отвлекающей роли, а это означало гибель и освобождение от метаний. Рене был прав насчёт выбора и Стефания его сделала. Ей было жаль Базира, жаль того, что он всё-таки поддался её и своему человеческому чувству и остался с нею, и она попыталась оттолкнуть его сострадание, нагрубить, отрезвить.
-Ну и дура! – сообщил ей Базир, нагоняя.
Стефания не отреагировала. Ей хотелось, чтобы Базир оставался с ней до самого конца – она не сомневалась, что нарвётся на охотников. Но мозгом она понимала, что из-за её решения никто не должен страдать. Противоборствующие начала тянули в разные стороны душу, и поэтому она отмолчалась. Базир тоже не подавал голоса – угадал, быть может, что сейчас она должна сама решить, и не мешал.
Абрахам и Рене быстро шли от недавнего привала, не оглядывались, не останавливались, почти не переговаривались. Оба знали, что нужно идти в Сармат, а это далеко и опасно. Оба знали, что не стоит гадать о том, что сейчас происходит с людьми, оставшимися по своей воле за их спинами.
Лишь раз Рене нарушил этот негласный зарок, спросил:
-А если она не вернётся? Силёнок-то маловато. Не жаль?
-Она выбрала сама такой путь, - ответил Абрахам, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы. – Если хочет жить такой жизнью, пусть заслужит право.
-Если не заслужит – погибнет?
-Меня не жалели! – Абрахам усмехнулся. – Жалость – губительная сволочь. Страдание, боль и препятствия либо закаляют, либо уничтожают слабых.
-Если всем будет выпадать такая участь, то что, выживать будут лишь сильные? – Рене явно пытался подвести Абрахама к какой-то мысли, но делал это осторожно, окольными путями. – А сила – разве единственное достоинство?
Но Абрахам не был идиотом. Он понял, что так хочется знать Рене и ответил на его невысказанную мольбу:
-Если мы доберёмся до Церкви Святого Сердца, я не скажу ничего о том, чем ты занимался на самом деле в нашей Церкви.
-Нашей Церкви больше нет. но благодарю тебя за милосердие.
Рене даже как-то выдохнул с облегчением и ускорил шаг. Конечно, когда твой брат – один из лидеров сопротивления такой мощной Церкви, как Животворящий Крест, и при этом ведёт борьбу с магическими тварями, а ты – до недавнего времени – всего лишь цепной пёс, обрушивающийся и шпионящий по приказу совета, невольно начинаешь задумываться о том, кто больше будет достоин триумфа. Но в плаще Рене был триумф, и пусть путь ещё был долог, он уже задумывался о том, как бы получше преподнести всё миру.
Абрахам неожиданно оказался очень понимающим человеком! То есть – магом. До человеческого ему уже никогда не вернуться, как не вернуться Стефании.
Глава 23.
В трактире властвовал ненавязчивый шум, как это и подобает такого рода заведениям. Вроде бы тебя никто и не слушает, можно говорить о чём только хочешь, но вроде бы и не расслабляйся – ненавязчивый шум это не гарантия абсолютного секрета.
Это прекрасно знал Базир и не знала Стефания. Она вообще не знала жизни, проведя всю её в Церкви Животворящего Креста. Сейчас же, когда путь до Церкви ей был отрезан, а произошедшие события изменили и разрушили всё прежнее её мировоззрение, она полностью доверилась Базиру.
Позже, конечно, Стефания поймёт, что это ошибка. Но это будет только позже. Сейчас она ещё наивна, ей хочется довериться кому-то, как доверялась она Церкви, и Базир, более опытный, разумный и расчётливый, проявляющий к ней теплоту и заботу взял на себя эту роль.
Она боялась своего решения остаться и отвлекать охотников. Боялась, но некуда было отступить. С Базиром было не так страшно, создавалось ощущение, что всё это – лишь вылазка. Да и Базир, умело манипулируя, пытался оставить в ней только это впечатление.
Когда они вошли в трактир, Базир предложил Стефании сесть за какой-нибудь, не очень-то и чистый, как это всегда бывает в таких местах столик и отдохнуть. Сам же клятвенно обещал переговорить с хозяйкой трактира и выяснить, куда отправились охотники.
Стефания, устав от долгой дороги и измотанная нервными потрясениями, покорилась. Базир же направился к бдительной женщине, стоящей за лавкой расчёта. Женщина эта его уже видела, когда Базир приходил за припасами, и, увидев его снова, да ещё и вошедшего не в одиночку, прищурилась…
Её звали Рози и она была хозяйкой этого заведения. Его до неё держала её мать на пару с отцом. Но отец ушёл в землю рано, оставив всё своей жене. Управление трактиром было всегда делом тяжёлым – здесь требовалось проявлять жесткость и сознательность, уметь не нарываться на конфликт со всеми бродягами, разбойниками и полуразбойниками, что обретались на тракте, но всегда оставаться бдительной. От тяжёлых трудов мать слегла, и вскоре управление перешло на тогда ещё хрупкие плечи Рози.
Рози когда-то была красива, тонка и изящна, но тяжёлый труд и необходимость отстаивать себя и право на этот трактир у всех предприимчивых торговцев, умение находить общий язык с обитателями, не оставили от былой красоты и следа.
