-Я спокойно спал, когда обвинял то одного церковника, то другого по приказу Константина. Я спокойно спал, когда нужно было клеветать и лгать, шпионить и подсматривать, вынюхивать…так почему же теперь, когда я пытаюсь сделать благое дело и открыть лицо Церкви Животворящего Креста, то есть, бороться с обманом, быть благородным и храбрым, я не сплю. Гнетёт. Понимаешь?
-Это просто твой страх, - Стефания была младше Рене и слабее, она не знала его интриг и не могла себя поставить на его место, но поняла. – Ты боишься, что все узнают твоё лицо. И твой брат…
-Лучше не знать! – Рене поёжился. Ночь становилась холоднее – верный признак скоро рассвета. – Между знанием и незнанием впредь буду выбирать второе. Крест и пламя всему остальному! Крест и пламя!
Небо серело. В тёплый сезон рассвет наступает рано, лютует холодом. Ещё и костёр совсем ослаб, затух. Стефания потёрла ладони друг о друга, попыталась согреть руки дыханием.
-Ты можешь уйти к людям, - сказал вдруг Рене, наблюдая за нею. Он был вечным офицером церкви и почти не участвовал в вылазках, но всё равно был привычнее ко всем превратностям путешествия.
-И что мне делать с людьми? – Стефания усмехнулась. – Сажать пшеницу? Растить детей? Шить? Я – церковник.
-С магией в крови, - жестоко напомнил Рене. – Тебя никто не ждёт в церкви.
-Как и у людей, - согласилась Стефания. – Нужно куда-то будет прийти, но я не знаю куда.
-Всякий путь заканчивается.
Посидели в молчании. Оказалось, что молчание сближает не меньше, чем разговор. Молчать было легко и приятно. И это в обществе Рене!
А небо становилось всё серее и прозрачнее. Прохладный ночной воздух становился теплее. Над верхушками деревьев ползли седые клубы тумана. Пожалуй, этим местом можно было бы и любоваться, если бы…
Стефания обернулась. Ничего не увидела, но всякая тишина тела, истомлённого, и лишь понемногу восстанавливающегося, исчезла. Кровь запульсировала во всём теле, да и ноги налились напряжением. Стефания поднялась. Она ничего не видела, но тревога поднимала в ней тяжёлую голову. Наверное, так однажды зарождается инстинкт, когда разум ещё не уловил в полной мере всех признаков угрозы, а чувства уже обострились, и в мозгу чётко бьётся мысль: «опасность. Опасность, опасность».
-Ты чего? – Рене поднялся следом. – эй? Свихнулась?
Но тон его не был уверенным. С земли, отзываясь на тревогу Рене, поднялся Абрахам. Он двигался бесшумно. Его инстинкты тоже застучали и ожили. Он понял, что Стефания ощутила врага.
Мгновенно в пальцах его засияли синеватые огоньки боевого заклинания. Но голос с хрипловатой ленцой, донесшийся из пустоты, промолвил:
-Я бы не стал этого делать.
В следующее мгновение защитные барьеры, поставленные Абрахамом, треснули и провалились невидимыми осколками в пустоту, будто бы от удара сверху. Стефания ойкнула и закрыла голову руками, потому что звук был как от разбитого стекла…
Но ничего не коснулось её. И она решилась оглядеться.
Они были окружены. Шесть охотников, среди которых угадывались Скарон, Клемент и Делин, а трое ещё были скрыты под капюшонами, но, судя по знаку, принадлежали Животворящему Кресту, и настрой их являл нескрываемую враждебность.
В руках Скарона виднелся маленький чёрненький ящичек, как шкатулка для девичьих принадлежностей, только шкатулки не дымятся в правильных условиях, а ящичек дымился.
-Нравится? – спросил Скарон, заметив взгляд Абрахам на ящичек, - работа теоретиков и практиков. Может быть, и Буне. Разработка новейшая и действенная.
Положение было критическим. Троицу нагнали. Маг, вечный офицер, помощница охотника – все в разбитом состоянии. Даже вооружения не хватит, чтобы преодолеть такое окружение. И магии не хватит – теоретики давно бились над разработкой амулетов, что обращают энергию мага против него. Конечно, есть шанс, но…
-Сдавайтесь, - предложил Скарон. – Сдавайтесь…вы что, втроём?
Тон его изменился. Он оглядел хранящих молчание пленников и спросил уже без всякой нарочитой хриплой ленцы:
-Где преступник Ронове?
Абрахам усмехнулся. Он понял, что церковникам неизвестны все обстоятельства и это можно было использовать в свою пользу, теперь пришёл его черёд играть на нервах охотников:
-Неужели ты думаешь, что мы столь глупы, чтобы идти вместе?
-Сдавайтесь! – Клемент, бывший ученик Скарона, не выдержал напряжения и сделал порывистый шаг вперёд. Но Скарон цыкнул на него и Клемент потерял присутствие духа. Ему не хотелось драться с Абрахамом – он не представлял, как это сделать, с Рене – тот внушал ему уважение своей близостью к Константину и Стефанией – всё-таки учились вместе, приятельствовали.
Клемент попытался поймать её взгляд, выразить ей глазами всю мольбу: «сдайтесь, пожалуйста! Во имя небес и милосердия. Во имя блага. Я не хочу…не вынуждай…»
Клемент не хотел драки. Его подмывало жаждой деятельности, и он хотел славы, но драка – это чересчур. Когда началась вся эта охота, он был ещё наивен и думал, что их поймают легко и всё образуется. А потом Скарон вдруг стал жесток и холоден, просто так разнёс несчастных посетителей трактира, до полусмерти, а может и до смерти избил Базира.
Вера задрожала в сердце Клемента. Он не узнавал своего кумира Скарона. Он не узнавал себя, принимавшего участие и в налете на трактир, и в избиении Базира и в этом окружении.
Но если Клемент молил без слов о милосердии, то Делин мечтала о драке. Её карьера взлетела с этой охотой, сделалась яркой. И сама Делин вышла вдруг из тени, и проявляла неслабое рвение, пытаясь выслужиться в погоне. Она оставила где-то позади всего себя прежнюю и обрела странную оболочку, лишившись чувства милосердия и жалости. И Стефания, ставшая для Делин поводом для прежней зависти, превращённая во врага, была идеальной жертвой для ненасытных ныне амбиций Делин.
«Сдайся!» - молил про себя Клемент, всё ещё веруя в то, что ситуация улучшится сама собой.
«Только дай мне повод, и я тебя порву!» - думала его сестра, довольная складывающимися обстоятельствами.
-Нас больше, - Скарон овладел собой, - Абрахам, всё ещё можно исправить. Вы убили Марбаса – одного из наших собратьев, предали Церковь и вас ждёт справедливый суд за это.
-Нельзя предать тех, кто предал раньше, - возразил Абрахам. – Ты не знаешь, что именно мы унесли, но бросился в погоню.
-Совет Церкви знает. Он послал нас, и мы выполняем его волю.
-Воля Церкви – это ещё не воля Бога, - Рене тоже овладел собой. – Мы нашли доказательства предательства нашего славного совета. И мы доставим эти доказательства.
-В последний раз предлагаю сдаться! – Скарон не дрогнул. Его предупреждали, что преступники станут клеветать на Животворящий Крест. – Нас больше, и даже твоя магия, Абрахам, это не спасение! Мы порвём вас. Так не надо жертв. Имейте совесть и сдайтесь, придите на суд Церкви, покайтесь и умрите честно - как подобает слугам Церкви.
Шесть церковников против трёх преступников – это плохой расклад. Но если подумать… тот же Клемент не посмеет драться в полную силу, и, наверное, кто-нибудь из трёх охотников тоже. Они знают Рене, Абрахама и даже Болезную. Они видят несостыковки Совета. Кто-то из шестерых всё равно дрогнет душой. Да и Стефания несет в себе магию. А на нее расчета нет. пусть она не умеет пользоваться, но всё же – это козырь.
-Стоять насмерть! – громыхнул Абрахам, а в следующее мгновение завязался бой. Безобразный бой между вчерашними сторонниками.
Абрахам был опасной единицей, поэтому против него выскочили сразу трое во главе со Скароном. Тройная набранная энергия чьих-то старых заклинаний, переработанная по технологии Церкви, прошла над левым плечом мага. Но Абрахам уже ввязался в заварушку. Он знал, что нельзя использовать заклинания против охотников – их блокируют и передадут энергию ему же во вред. Но кто говорил что-то про зачарованное оружие?
Парные кинжалы Абрахама были заговорены им самим – они подчинялись только ему и не выскальзывали из пальцев, проявляли едва ли не самостоятельную подвижность, направляя его руки на блокировку выпадов. Природная ловкость охотника и опыт позволяли Абрахаму, не желавшему большого кровопролития, уворачиваться от ударов, и отбивать их.
Один из скрытых под капюшоном охотников выхватил еще одну коробочку с запасенной энергией и швырнул её в Абрахама. Маг не успел увернуться и вынужденно разнёс коробочку синеватым огоньком боевого заклинания, но коробочка тут же собралась сама собой и вобрала в себя всё синеватое пламя до конца, а в следующее мгновение швырнула всю мощь в Абрахама. Абрахама швырнуло на траву, но один из его собственных амулетов раскололся и образовал подобие прозрачного щита. Энергия зависла над Абрахамом, растекаясь противным синим желе.
Маг ловко поднялся, прикрываясь щитом. Он быстро реагировал и не давал возможность зайти со стороны. Рядом с ним бился, прикрывая, Рене – это Абрахам отметил с благодарностью. Но с охотниками пора было кончать – сильным движением Абрахам разрушил щит, и пока коробочка собирала энергию разрушенного щита, бросил один из своих кинжалов…
Сталь покорно нашла плоть и впилась в горло охотнику. Тот упал на землю в корчах. Его горло издавало противные хлюпающие звуки. Запахло кровью.
Скарон выругался – он предпочёл бы обойтись без потерь. Но отступать было некуда. Следующим взмахом кинжала Абрахам разнёс в клочья коробочку, такую опасную для его магии.
-берегись! – услышал он над ухом вопль Рене, и едва успел пригнуться.
Рене атаковали два охотника. Вечный офицер предпочитал бы драку поэтическую или танцевальную, но его предпочтений не спросили, и приходилось подчиняться большинству. А Рене был посредственным охотником и поэтому старался больше уклоняться от ударов кинжалом. Зато в какой-то момент перешёл к обыкновенному мордобою и сумел впечатать кулак в переносицу одному из нападавших.
Нападавший отшатнулся и склонился пополам, пытаясь прийти в норму. Соображал он, очевидно, не очень хорошо, а может быть был оглушён ударом. Рене даже порадовался своей находчивости, но триумф угас мгновенно – второй нападавший - Клемент, увидев, что дело у его товарищей плохо, попытался напасть на Абрахама, воспользовавшись отвлечением Рене. Рене успел только крикнуть, Абрахам едва успел повернуться, когда в воздухе что-то просвистело, и Клемент странно дёрнулся и вдруг взвыл, сам сражённый в бок коротким кинжалом.
Кинжал успела воткнуть Стефания.
У неё была одна соперница. Делин. Она бросилась на Стефанию яростной дикой кошкой и, забыв про всякие кинжалы, кресты, амулеты и коробочки с энергией от заклинаний, вцепилась в неё, сбила с ног и попыталась задушить.
И если бы дело происходило пару недель назад, у неё бы всё удалось. Но теперь Стефания была другой. Она умудрилась высвободить руку и рвануть ногтями по лицу Делин, целясь в глаз. В глаз не попала, но хватка ослабла и Стефания, работая кулаками и ногами, пиная противницу, вылезла.
Делин очнулась, рванулась за ней, но Стефания очень грубо пнула её в живот, чего не сделала бы раньше ни за что. Делин охнула, но на ярости попробовала свалить Стефанию. Не угомонившись. Ей это удалось, Стефания упала на колени, и вдруг как-то вывернулась, спасаясь от хватки. Руки её действовали сами – она больно ткнула куда-то в мягкое тело Делин, высвободилась вновь, и оказалась за её спиной, где успела накрутить себе на руку волосы Делин и, не примериваясь больше, без всякой жалости, приложила её – визжащую и бранящуюся к земле головой.
Раз, другой, третий…
Это принесло странное облегчение. Тело Делин обмякло, а Стефания, ощутив в себе странное торжество и уверенность, поднялась.
И вовремя. Она успела увидеть порыв Клемента к Абрахаму и не смогла допустить его. Но было далеко. Далеко, и всё же…
Всё же что-то толкнуло её, как ветер, как сильный порыв ветра, и не успел Клемент сделать движения, а Стефания уже каким-то чудом, не думая даже об отвратительной природе этого чуда, произрастающего, без сомнений, из её отравленной магией крови, оказалась рядом и воткнула в бок Клемента кинжал.
Клемент охнул. Абрахам обернулся полностью, и удивление скользнуло в его лице.
-Ты-ы? – он не мог поверить. Да и Стефания тоже. И надо было бы что-то ответить, но…
Тихое светлое утро вдруг умолкло. На небе заклубилась чернота странного свойства, как облако, которое несёт в себе бурю, только быстрое, живое и слишком стремительное.
Это остановило бой. Скарон в ужасе смотрел в небо. Абрахам плёл в пальцах заклинание, готовясь к более тяжёлому бою. Стефания и Рене задрали головы верх. Клемент молча хватался за бок, из которого торчала рукоять кинжала – от неожиданного этого облака он забыл про боль и кровь капала на землю. Делин слабо зашевелилась. Перевернулась и осталась лежать, глядя в чернеющее небо. Даже охотник со сломанной переносицей, убрал в изумлении руки от окровавленного лица, но тут же схватился за него.
-Что ты делаешь? – крикнул Скарон, обращаясь к Абрахаму. – Что ты…
-Это не я, идиот! – огрызнулся Абрахам, вскинул руку в защитном щите. Он не знал, что последует из этой ненормальной для утра черноты, но уже понимал, что это будет не дождь.
Это будет стихия. Магическая.
А с небес издевательски заструился вниз змеиный столб такой же сизой черноты. И ещё один, и ещё…
-Абрахам! – Стефания заметалась. Она могла понять врагов-церковников, но это пугало её. Белое лицо Абрахама вообще внушало ужас.
Рене прижал её к себе, не то защищая, не то сам ища защиты в ней. Скарон невольно встал ближе к Абрахаму, готовый теперь, если придётся, биться с ним по одну сторону.
А тьма вдруг обрушилась с небес. Просто рухнула на недавнее поле битвы плотным сероватым облаком, и небо очистилось и утро стало светлым. А облако зависло, не касаясь земли причудливой периной. Её можно было даже потрогать, в чём Абрахам убедился. Столбы же, струящиеся с небес, исчезли, словно их и не было.
-Ч…что это? – голос Рене дрожал.
А потом дёрнулось его тело. Стефания отстранилась в ужасе, но было поздно – Рене уже заваливался на траву без чувств.
-Рене! – Стефания бросилась к нему. – Ре…
-Не подхо…- Клемент попытался её остановить, но завалился рядом, сражённый чем-то ему непонятным.
Тут уже завизжала Делин и вдруг затихла. Обрушившаяся темнота, клубившаяся периной у земли, срубила и её сознание.
-Что это…что это. Что это?- Стефания безотчётно шарила руками в этой перине, не зная, что хочет сделать.
Абрахам метнул в неё заклинание, которое долго и усердно сплетал. И перина сизой черноты просто проглотила его, а сам Абрахам, тихо вздохнув, свалился на траву также без чувств.
-Иди сюда! – приказал Скарон, протягивая ей руку, - постарайся не дыша-а…
Его тело обмякло следующим. Стефания попыталась ужаснуться, но мысли словно оцепенели и она потеряла равновесие. Падение подарило ей какое-то болезненное облегчение, а затем для неё самой наступила чернота.
Чернота рассеялась, не осталось от неё и следа. Лишь тени выскользнули из неё. Четыре тени, три из которых держались с почтением к последней.
Эти тени имели человеческие лица. Пусть слишком бледные и чем-то похожие, пусть болезненные, но до мрачной дрожи красивые и холодные, с заострёнными чертами.
-Это просто твой страх, - Стефания была младше Рене и слабее, она не знала его интриг и не могла себя поставить на его место, но поняла. – Ты боишься, что все узнают твоё лицо. И твой брат…
-Лучше не знать! – Рене поёжился. Ночь становилась холоднее – верный признак скоро рассвета. – Между знанием и незнанием впредь буду выбирать второе. Крест и пламя всему остальному! Крест и пламя!
Небо серело. В тёплый сезон рассвет наступает рано, лютует холодом. Ещё и костёр совсем ослаб, затух. Стефания потёрла ладони друг о друга, попыталась согреть руки дыханием.
-Ты можешь уйти к людям, - сказал вдруг Рене, наблюдая за нею. Он был вечным офицером церкви и почти не участвовал в вылазках, но всё равно был привычнее ко всем превратностям путешествия.
-И что мне делать с людьми? – Стефания усмехнулась. – Сажать пшеницу? Растить детей? Шить? Я – церковник.
-С магией в крови, - жестоко напомнил Рене. – Тебя никто не ждёт в церкви.
-Как и у людей, - согласилась Стефания. – Нужно куда-то будет прийти, но я не знаю куда.
-Всякий путь заканчивается.
Посидели в молчании. Оказалось, что молчание сближает не меньше, чем разговор. Молчать было легко и приятно. И это в обществе Рене!
А небо становилось всё серее и прозрачнее. Прохладный ночной воздух становился теплее. Над верхушками деревьев ползли седые клубы тумана. Пожалуй, этим местом можно было бы и любоваться, если бы…
Стефания обернулась. Ничего не увидела, но всякая тишина тела, истомлённого, и лишь понемногу восстанавливающегося, исчезла. Кровь запульсировала во всём теле, да и ноги налились напряжением. Стефания поднялась. Она ничего не видела, но тревога поднимала в ней тяжёлую голову. Наверное, так однажды зарождается инстинкт, когда разум ещё не уловил в полной мере всех признаков угрозы, а чувства уже обострились, и в мозгу чётко бьётся мысль: «опасность. Опасность, опасность».
-Ты чего? – Рене поднялся следом. – эй? Свихнулась?
Но тон его не был уверенным. С земли, отзываясь на тревогу Рене, поднялся Абрахам. Он двигался бесшумно. Его инстинкты тоже застучали и ожили. Он понял, что Стефания ощутила врага.
Мгновенно в пальцах его засияли синеватые огоньки боевого заклинания. Но голос с хрипловатой ленцой, донесшийся из пустоты, промолвил:
-Я бы не стал этого делать.
В следующее мгновение защитные барьеры, поставленные Абрахамом, треснули и провалились невидимыми осколками в пустоту, будто бы от удара сверху. Стефания ойкнула и закрыла голову руками, потому что звук был как от разбитого стекла…
Но ничего не коснулось её. И она решилась оглядеться.
Они были окружены. Шесть охотников, среди которых угадывались Скарон, Клемент и Делин, а трое ещё были скрыты под капюшонами, но, судя по знаку, принадлежали Животворящему Кресту, и настрой их являл нескрываемую враждебность.
В руках Скарона виднелся маленький чёрненький ящичек, как шкатулка для девичьих принадлежностей, только шкатулки не дымятся в правильных условиях, а ящичек дымился.
-Нравится? – спросил Скарон, заметив взгляд Абрахам на ящичек, - работа теоретиков и практиков. Может быть, и Буне. Разработка новейшая и действенная.
Положение было критическим. Троицу нагнали. Маг, вечный офицер, помощница охотника – все в разбитом состоянии. Даже вооружения не хватит, чтобы преодолеть такое окружение. И магии не хватит – теоретики давно бились над разработкой амулетов, что обращают энергию мага против него. Конечно, есть шанс, но…
-Сдавайтесь, - предложил Скарон. – Сдавайтесь…вы что, втроём?
Тон его изменился. Он оглядел хранящих молчание пленников и спросил уже без всякой нарочитой хриплой ленцы:
-Где преступник Ронове?
Абрахам усмехнулся. Он понял, что церковникам неизвестны все обстоятельства и это можно было использовать в свою пользу, теперь пришёл его черёд играть на нервах охотников:
-Неужели ты думаешь, что мы столь глупы, чтобы идти вместе?
-Сдавайтесь! – Клемент, бывший ученик Скарона, не выдержал напряжения и сделал порывистый шаг вперёд. Но Скарон цыкнул на него и Клемент потерял присутствие духа. Ему не хотелось драться с Абрахамом – он не представлял, как это сделать, с Рене – тот внушал ему уважение своей близостью к Константину и Стефанией – всё-таки учились вместе, приятельствовали.
Клемент попытался поймать её взгляд, выразить ей глазами всю мольбу: «сдайтесь, пожалуйста! Во имя небес и милосердия. Во имя блага. Я не хочу…не вынуждай…»
Клемент не хотел драки. Его подмывало жаждой деятельности, и он хотел славы, но драка – это чересчур. Когда началась вся эта охота, он был ещё наивен и думал, что их поймают легко и всё образуется. А потом Скарон вдруг стал жесток и холоден, просто так разнёс несчастных посетителей трактира, до полусмерти, а может и до смерти избил Базира.
Вера задрожала в сердце Клемента. Он не узнавал своего кумира Скарона. Он не узнавал себя, принимавшего участие и в налете на трактир, и в избиении Базира и в этом окружении.
Но если Клемент молил без слов о милосердии, то Делин мечтала о драке. Её карьера взлетела с этой охотой, сделалась яркой. И сама Делин вышла вдруг из тени, и проявляла неслабое рвение, пытаясь выслужиться в погоне. Она оставила где-то позади всего себя прежнюю и обрела странную оболочку, лишившись чувства милосердия и жалости. И Стефания, ставшая для Делин поводом для прежней зависти, превращённая во врага, была идеальной жертвой для ненасытных ныне амбиций Делин.
«Сдайся!» - молил про себя Клемент, всё ещё веруя в то, что ситуация улучшится сама собой.
«Только дай мне повод, и я тебя порву!» - думала его сестра, довольная складывающимися обстоятельствами.
-Нас больше, - Скарон овладел собой, - Абрахам, всё ещё можно исправить. Вы убили Марбаса – одного из наших собратьев, предали Церковь и вас ждёт справедливый суд за это.
-Нельзя предать тех, кто предал раньше, - возразил Абрахам. – Ты не знаешь, что именно мы унесли, но бросился в погоню.
-Совет Церкви знает. Он послал нас, и мы выполняем его волю.
-Воля Церкви – это ещё не воля Бога, - Рене тоже овладел собой. – Мы нашли доказательства предательства нашего славного совета. И мы доставим эти доказательства.
-В последний раз предлагаю сдаться! – Скарон не дрогнул. Его предупреждали, что преступники станут клеветать на Животворящий Крест. – Нас больше, и даже твоя магия, Абрахам, это не спасение! Мы порвём вас. Так не надо жертв. Имейте совесть и сдайтесь, придите на суд Церкви, покайтесь и умрите честно - как подобает слугам Церкви.
Шесть церковников против трёх преступников – это плохой расклад. Но если подумать… тот же Клемент не посмеет драться в полную силу, и, наверное, кто-нибудь из трёх охотников тоже. Они знают Рене, Абрахама и даже Болезную. Они видят несостыковки Совета. Кто-то из шестерых всё равно дрогнет душой. Да и Стефания несет в себе магию. А на нее расчета нет. пусть она не умеет пользоваться, но всё же – это козырь.
-Стоять насмерть! – громыхнул Абрахам, а в следующее мгновение завязался бой. Безобразный бой между вчерашними сторонниками.
Абрахам был опасной единицей, поэтому против него выскочили сразу трое во главе со Скароном. Тройная набранная энергия чьих-то старых заклинаний, переработанная по технологии Церкви, прошла над левым плечом мага. Но Абрахам уже ввязался в заварушку. Он знал, что нельзя использовать заклинания против охотников – их блокируют и передадут энергию ему же во вред. Но кто говорил что-то про зачарованное оружие?
Парные кинжалы Абрахама были заговорены им самим – они подчинялись только ему и не выскальзывали из пальцев, проявляли едва ли не самостоятельную подвижность, направляя его руки на блокировку выпадов. Природная ловкость охотника и опыт позволяли Абрахаму, не желавшему большого кровопролития, уворачиваться от ударов, и отбивать их.
Один из скрытых под капюшоном охотников выхватил еще одну коробочку с запасенной энергией и швырнул её в Абрахама. Маг не успел увернуться и вынужденно разнёс коробочку синеватым огоньком боевого заклинания, но коробочка тут же собралась сама собой и вобрала в себя всё синеватое пламя до конца, а в следующее мгновение швырнула всю мощь в Абрахама. Абрахама швырнуло на траву, но один из его собственных амулетов раскололся и образовал подобие прозрачного щита. Энергия зависла над Абрахамом, растекаясь противным синим желе.
Маг ловко поднялся, прикрываясь щитом. Он быстро реагировал и не давал возможность зайти со стороны. Рядом с ним бился, прикрывая, Рене – это Абрахам отметил с благодарностью. Но с охотниками пора было кончать – сильным движением Абрахам разрушил щит, и пока коробочка собирала энергию разрушенного щита, бросил один из своих кинжалов…
Сталь покорно нашла плоть и впилась в горло охотнику. Тот упал на землю в корчах. Его горло издавало противные хлюпающие звуки. Запахло кровью.
Скарон выругался – он предпочёл бы обойтись без потерь. Но отступать было некуда. Следующим взмахом кинжала Абрахам разнёс в клочья коробочку, такую опасную для его магии.
-берегись! – услышал он над ухом вопль Рене, и едва успел пригнуться.
Рене атаковали два охотника. Вечный офицер предпочитал бы драку поэтическую или танцевальную, но его предпочтений не спросили, и приходилось подчиняться большинству. А Рене был посредственным охотником и поэтому старался больше уклоняться от ударов кинжалом. Зато в какой-то момент перешёл к обыкновенному мордобою и сумел впечатать кулак в переносицу одному из нападавших.
Нападавший отшатнулся и склонился пополам, пытаясь прийти в норму. Соображал он, очевидно, не очень хорошо, а может быть был оглушён ударом. Рене даже порадовался своей находчивости, но триумф угас мгновенно – второй нападавший - Клемент, увидев, что дело у его товарищей плохо, попытался напасть на Абрахама, воспользовавшись отвлечением Рене. Рене успел только крикнуть, Абрахам едва успел повернуться, когда в воздухе что-то просвистело, и Клемент странно дёрнулся и вдруг взвыл, сам сражённый в бок коротким кинжалом.
Кинжал успела воткнуть Стефания.
У неё была одна соперница. Делин. Она бросилась на Стефанию яростной дикой кошкой и, забыв про всякие кинжалы, кресты, амулеты и коробочки с энергией от заклинаний, вцепилась в неё, сбила с ног и попыталась задушить.
И если бы дело происходило пару недель назад, у неё бы всё удалось. Но теперь Стефания была другой. Она умудрилась высвободить руку и рвануть ногтями по лицу Делин, целясь в глаз. В глаз не попала, но хватка ослабла и Стефания, работая кулаками и ногами, пиная противницу, вылезла.
Делин очнулась, рванулась за ней, но Стефания очень грубо пнула её в живот, чего не сделала бы раньше ни за что. Делин охнула, но на ярости попробовала свалить Стефанию. Не угомонившись. Ей это удалось, Стефания упала на колени, и вдруг как-то вывернулась, спасаясь от хватки. Руки её действовали сами – она больно ткнула куда-то в мягкое тело Делин, высвободилась вновь, и оказалась за её спиной, где успела накрутить себе на руку волосы Делин и, не примериваясь больше, без всякой жалости, приложила её – визжащую и бранящуюся к земле головой.
Раз, другой, третий…
Это принесло странное облегчение. Тело Делин обмякло, а Стефания, ощутив в себе странное торжество и уверенность, поднялась.
И вовремя. Она успела увидеть порыв Клемента к Абрахаму и не смогла допустить его. Но было далеко. Далеко, и всё же…
Всё же что-то толкнуло её, как ветер, как сильный порыв ветра, и не успел Клемент сделать движения, а Стефания уже каким-то чудом, не думая даже об отвратительной природе этого чуда, произрастающего, без сомнений, из её отравленной магией крови, оказалась рядом и воткнула в бок Клемента кинжал.
Клемент охнул. Абрахам обернулся полностью, и удивление скользнуло в его лице.
-Ты-ы? – он не мог поверить. Да и Стефания тоже. И надо было бы что-то ответить, но…
Тихое светлое утро вдруг умолкло. На небе заклубилась чернота странного свойства, как облако, которое несёт в себе бурю, только быстрое, живое и слишком стремительное.
Это остановило бой. Скарон в ужасе смотрел в небо. Абрахам плёл в пальцах заклинание, готовясь к более тяжёлому бою. Стефания и Рене задрали головы верх. Клемент молча хватался за бок, из которого торчала рукоять кинжала – от неожиданного этого облака он забыл про боль и кровь капала на землю. Делин слабо зашевелилась. Перевернулась и осталась лежать, глядя в чернеющее небо. Даже охотник со сломанной переносицей, убрал в изумлении руки от окровавленного лица, но тут же схватился за него.
-Что ты делаешь? – крикнул Скарон, обращаясь к Абрахаму. – Что ты…
-Это не я, идиот! – огрызнулся Абрахам, вскинул руку в защитном щите. Он не знал, что последует из этой ненормальной для утра черноты, но уже понимал, что это будет не дождь.
Это будет стихия. Магическая.
А с небес издевательски заструился вниз змеиный столб такой же сизой черноты. И ещё один, и ещё…
-Абрахам! – Стефания заметалась. Она могла понять врагов-церковников, но это пугало её. Белое лицо Абрахама вообще внушало ужас.
Рене прижал её к себе, не то защищая, не то сам ища защиты в ней. Скарон невольно встал ближе к Абрахаму, готовый теперь, если придётся, биться с ним по одну сторону.
А тьма вдруг обрушилась с небес. Просто рухнула на недавнее поле битвы плотным сероватым облаком, и небо очистилось и утро стало светлым. А облако зависло, не касаясь земли причудливой периной. Её можно было даже потрогать, в чём Абрахам убедился. Столбы же, струящиеся с небес, исчезли, словно их и не было.
-Ч…что это? – голос Рене дрожал.
А потом дёрнулось его тело. Стефания отстранилась в ужасе, но было поздно – Рене уже заваливался на траву без чувств.
-Рене! – Стефания бросилась к нему. – Ре…
-Не подхо…- Клемент попытался её остановить, но завалился рядом, сражённый чем-то ему непонятным.
Тут уже завизжала Делин и вдруг затихла. Обрушившаяся темнота, клубившаяся периной у земли, срубила и её сознание.
-Что это…что это. Что это?- Стефания безотчётно шарила руками в этой перине, не зная, что хочет сделать.
Абрахам метнул в неё заклинание, которое долго и усердно сплетал. И перина сизой черноты просто проглотила его, а сам Абрахам, тихо вздохнув, свалился на траву также без чувств.
-Иди сюда! – приказал Скарон, протягивая ей руку, - постарайся не дыша-а…
Его тело обмякло следующим. Стефания попыталась ужаснуться, но мысли словно оцепенели и она потеряла равновесие. Падение подарило ей какое-то болезненное облегчение, а затем для неё самой наступила чернота.
Чернота рассеялась, не осталось от неё и следа. Лишь тени выскользнули из неё. Четыре тени, три из которых держались с почтением к последней.
Эти тени имели человеческие лица. Пусть слишком бледные и чем-то похожие, пусть болезненные, но до мрачной дрожи красивые и холодные, с заострёнными чертами.
