Скорбь

-Что здесь? – голос этого четвертого был мелодичным и обволакивающим, он мог увести куда-то, зачаровать бархатом.
              Три гостя быстро шныряли среди разложенных по мелкому лесочку вблизи друг к другу тел. Вскоре последовал доклад:
       -Ваше сиятельство, расклад такой: один мёртв. Один ранен, ещё один в крови. Остальные без сознания. Всего девять тел. Живых восемь. Из них две девушки, один маг.
       -Это всё?
       -Ну…- докладчик пожал плечами, - форма одна. Животворящий Крест. А дрались друг с другом.
              К «сиятельству» приблизилась одна из явленных теней – высокая молодая, такая же холодная и болезненная на вид. Докладчик, увидев её, отступил на шаг с усмешкой – чего уж удивляться? Он привык к таким временным фавориткам своего хозяина. Сегодня Люси, завтра кто-то ещё – перед каждой кланяться устанешь!
              Девушка оглядела ближайшие тела, спросила с нарочитой формальностью, хотя голос выдавал страх:
       -Влад, что это?
              Конечно, она боялась. Боялась, потому что и ей он был хозяином, и звать его лишь по имени было безумством, и то, что сегодня он позволял ей это прощал, завтра могло стать причиной полного низложения. Но иначе она не могла поступать – хозяин требовал к себе нежности.
              Влад не ответил. Он начал оглядывать разложенные тела. Мертвец его не заинтересовал – ничем, кроме походного снаряжения похвастать он всё равно не мог. Также прошёл он и других охотников, едва вглядываясь. Зато Абрахаму обрадовано улыбнулся.
       -Какая птица в наши сети! – настроение Влада улучшалось.
       -Ваше сиятельство, - отступивший докладчик, потупив голову, приблизился к хозяину со свёртком, - у вон того найдены бумаги.
              Докладчик указал кивком головы на бесчувственного Рене.
       -Как тот человек и говорил! – охнула очередная фаворитка. Докладчик даже не взглянул на неё. Влад, впрочем, тоже.
       -Ронове был прав…- медленно промолвил Влад, а затем одним махом отправил всю пачку писем за пазуху. – Это крайне…
              Он осёкся. В его давно мёртвой проклятой богами и самой магией груди, в бесчувственной телесной оболочке вампира заныло, словно было ещё чему ныть и болеть. Это было для людей, а он не был человеком уже давно, скоро уже четыре века, а всё же давит, давит человеческой болью!
              Фаворитка-Люси и докладчик обалдело взирали на своего хозяина. Всегда сдержанный господин, детище ночи, древнее существо первородной кровавой магии, их обожаемый и бесконечно почитаемый граф Влад просто застыл, сражённый чем-то, что им неподвластно и неизведанно.
              Влад смотрел на бесчувственную Стефанию. Он узнавал её! Нет, не саму Стефанию, но эти черты, такие знакомые, такие яркие, несущие в себе природную красоту. И даже цвет волос, и фигура – о, как это было всё ему знакомо!
       -Эйша! – тихо прошептал сражённый неожиданной встречей Влад. И тут же взял себя в руки. Нет, конечно, не Эйша! Нет! Эйша мертва. Он знает это лучше других. Когда это было? как сложно поймать время, когда ты живёшь так долго. лет двадцать пять назад? Да, кажется. Кто же это? Дочь?
              Да, у Эйши ведь оставалась дочь! Влад искал её. Тщетно искал. И вот судьба нашла её для него. Но какое же поразительно сходство! Как живая Эйша.
       -Хозяин? – докладчик первым нарушил оцепенение хозяина. Влад откликнулся на эту мольбу, сказал с прежней мягкостью и мелодичностью:
       -эту девушку, Абрахама и того, с бумагами, ко мне в дом.
       -Куда именно? В тюрьму? – деловито уточнил докладчик, сделав вид, что не заметил смущения хозяина. В конце концов, даже давно мёртвым нужно проявлять тактичность.
       -Мужчин к Ронове. Девушку… девушке дайте покои. Как проснётся – зовите.
              Влад заставил себя оторвать взгляд от лица, такого знакомого, но не принадлежащего Эйше. Заставил себя повернуться и пойти прочь.
       -А остальных? – поинтересовался докладчик.
       -На корм, - не глянув, махнул рукой Влад.
              Люси метнулась к хозяину:
       -Всё в порядке?
       -И эту тоже, - Влад слегка отпихнул вмиг опостылевшую фаворитку. – Надоела.
              Люси что-то попыталась возразить, но тьма уже заклубилась, принимая графа в свои объятия и унося его от недавнего поля битвы. Докладчик проследил за исчезновением хозяина и хмыкнул: пора было выполнять его приказы!
       

       
       
       Глава 27.

       Приход в сознание был неприятным, но что значило физическое неприятие в сравнении с фактом осознания пленения? Абрахам открыл глаза молча, также молча сел – он всё понял. Он узнал тот колдовской дурман, срубивший его, потому что уже сталкивался с этим дурманом и тоже тогда проиграл. Единственное, что удивило его, это то, что он был жив. На месте своего врага Абрахам не оставил бы себе жизни второй раз, да и в первый очень сомнительно.
              Но Абрахам был жив. Но это ещё ничего: жив был и Рене, и…Ронове?
              Да, это был Ронове. Он склонился над слабо шевелящимся Рене, оказавшись спиной к Абрахаму, и потому не заметил пробуждения мага.
       – Крест и пламя… - прошипел Абрахам, закашлялся. Ронове вздрогнул, обернулся к нему и выдохнул с облегчением:
       – Ты жив!
              Рене тоже сумел привстать. Ему досталось сильнее, похоже, вечного офицера тошнило.
       – Да уж не сдох! – Абрахам не был расположен к любезностям. Он быстро оглядел темницу Ронове, убедился в том, что сам цел и тогда спросил: - долго мы здесь?
       – Часа два, – Ронове пожал плечами. Он прятал взгляд от Абрахама, боясь, что тот прочтёт в его взгляде всё то, что Ронове сам боялся за собою признать.
              На помощь Ронове пришёл Рене, спросивший:
       – Мы вообще где? И что случилось?
              И тут же побледнел, сунул руку за пазуху, где лежал драгоценный свёрток с бумагами. Его лицо исказилось в страшной муке, брови изломились в страдании и ужасе.
       -Нет? – Абрахам был спокоен. Его даже не удивила утрата драгоценных бумаг.
       -Нет! – у Рене дрожали пальцы. Он в волнении обхватил голову руками, представляя, как всё в один миг потерпело крах. Все его планы, все мечты и амбиции стали ничем. Доказательства предательства Церкви Святого Креста канули в неизвестность, а слова…кто им верит? Даже заповеди и законы Бога и то записаны.
       – Это ещё не конец, – Абрахам понимал это яснее других. Он уже знал эту силу, и теперь было очевидно, что его и их оставили в живых для разговора, для цели. Значит, не всё потеряно. – В конце концов, это неважно. Сейчас вторично.
       - Да что ты?! – Рене отнял дрожащие руки от головы, и кривая усмешка изуродовала его лицо. – Ты ли рисковал за…
       – Вторично, – повторил Абрахам и перевёл взгляд на Ронове. – Рассказывай!
              Едва увидев, как к нему в комнату вносят два бессознательных тела, Ронове уже понял, что придётся рассказать ему всё немногое, но очень неприятное из последних пережитых моментов. Он отдал бы последние моменты своего счастья, лишь бы не рассказывать ничего, но…
              Но кто в последний раз спрашивал его желание?
       – Рассказывай! – повторил Абрахам уже с нажимом. Ронове только вздохнул – он знал, что этого не избежать, и понимал, как к нему отнесётся Абрахам после.
              Но увильнуть некуда. Даже Рене на миг вышел из своего горя и взглянул на Ронове с интересом: бешено пульсировали в его уме мысли, он пытался понять, как вывернуться из ситуации, ни один показатель, ни одна данность которой ему не была ещё известна.
       – Когда мы с Базиром столкнулись с вами, когда всё ещё только началось… – Ронове вдруг осёкся, взглянул на Абрахама, на Рене и оборвал сам себя. – А где Стефания и где Базир?
       – Базир был ранен ещё до того, как мы оказались здесь, и до того, как потеряли сознание, - сурово ответил Абрахам, игнорируя вопрос о Стефании, поскольку неизвестность о ней доставляла дискомфорт ему самому.
       – А Стефания? – Ронове ощутил тоскливый испуг за неё, ведь он так и не успел сказать ей ничего, он бросил её, испугался, и не успел ещё объяснить ей своей реакции на то, в чём она, как Ронове теперь ясно понимал и осознавал всем сердцем, не была виновна.
       – Она дралась. Потом я потерял сознание. Верно, она тоже, – Рене понял, что он единственный, кто может ответить Ронове. – ты о ней ничего не знаешь?
       – Нет, – Ронове побледнел. – Как думаете, она здесь? Цела?
       – Мы этого не знаем, напомнил Абрахам. – Мы знаем, что ты должен нам кое-что рассказать. И мы ждём этого.
              Со стороны могло показаться, что судьба девушки его никак не заботит. Рене и Ронове, пожалуй, так и решили, но истина была в том, что Абрахам был крайне озабочен отсутствием Стефании, но по привычке своего недоверия не мог выразить этого беспокойства, и предпочитал не тратить время на пустые вздохи и предположения, а получить всё-таки какую-то информацию.
              Отступать было некуда.
       – Когда я ушёл от вас… – Ронове подавил вздох сожаления. Он понимал, что клеймо ушедшего навсегда с ним. Сейчас он может сказать и сделать всё, что угодно, но есть факт – он ушел, и факт этот не изменить. – Когда я ушёл, то был растерян. Я не знал, что делать и Стефания меня напугала.
              Он слышал, как жалко звучат его слова – нелепое оправдание! Она не напугала Абрахама, но его нельзя напугать, не напугала Рене, но тот был озабочен проблемами иного толка, но Базира ведь не напугала! А он, Ронове?
       – Не то, чтобы напугала, – спохватился Ронове, – просто шокировала, и даже не шокировала…
       – Ты ушёл, ¬¬– напомнил Рене жёстко, – но ты здесь. Что произошло?
       –Я мучился, – признал Ронове, –не знал, что делать и куда податься. И тогда я решил вернуться к вам, найти вас. Мне всё равно нигде не дали бы жизни! А так хоть с вами. Я пошёл назад.
       –И встретил Марбаса? – предположил Абрахам с неприятной ледяной улыбкой. Ронове вздрогнул, и этим выдал себя – он вообще планировал как-то опустить эту часть истории, но куда скроешься от Абрахама?
       –Марбаса? – растерялся Рене.
       –Охотники говорили об убийстве Марбаса, вешали его на нас. Я не убивал, как ты, Базир и Болезная. Ронове не было в охоте на нас, значит, он не прибился к церковникам, а значит, есть вероятность, что Марбаса убил он! – с неожиданной охотой объяснил Абрахам. Похоже, ему было приятно падение Ронове.
              Рене перевёл взгляд на Ронове, ожидая его реакции, и по лицу, задолго до того, как Ронове признал, понял правоту Абрахама.
       –Марбас вынудил меня! – Ронове до последнего надеялся хотя бы для самого себя придерживаться этой веры. – Вынудил! Он говорил про Иас, про мою вину, про то…
       –Правду, – сократил путь безжалостный Абрахам.
       –Это вторично! – заметил мстительный Рене, – продолжай, Ронове!
       –Мне пришлось поступить так. Мне было трудно, но он вынудил меня и да, я это сделал. Пошёл прочь от тела, прочь из леса, за вами, но тут провал и что-то такое…– Ронове замолчал, переживая снова те неприятные секунды своего пленения. – Когда открыл глаза, то оказался здесь. Это логово вампиров. Вернее, они не называют себя вампирами, но это они.
              Рене выругался. Вампиров он боялся за их свирепость и смешение с людьми, за то, что их очень сложно было находить, а ещё за то, что те пили людскую кровь. Абрахам же и бровью не повёл — он уже знал, что здесь обитает.
       ¬–А я что…– и снова Ронове оправдывался сам с собою, – я всего лишь человек. что я могу? Они здесь служат все одному хозяину. Графу Владу.
       –Граф по имени? Без родового…– замечание Рене было неуместным, Ронове рассердился:
       –Уж простите, полную версию имени я не уточнял!
       –Дальше! – велел Абрахам отрывисто.
       –Мне сказали, что я убил Марбаса в лесах этого графа, и что моё дело будет разбирать он, мол, только он может убивать и охотиться в этих местах, а я нарушил территорию.
       –Какой собственник! – Рене нервно рассмеялся, но его смеха никто не поддержал.
       –Я думал, что меня сожрут! – Ронове не выдержал, в тоне его прорвалась мольба. Мольба виноватого. – У меня и сейчас нет уверенности, что этого не произойдёт, понимаете? Понимаете?
       –Ты встретился с этим графом? – Абрахама мольбы Ронове не тронули.
              Ронове кивнул.
              О да, он встретился с этим графом Владом – таинственным кровососом Сарматского или как говорили люди – Карпатского – владения. И кивком своим Ронове бессилен передать всё то, что пережил в момент этой встречи. Ещё до неё он успел напридумывать себе ужасов, что его непременно сожрут, жестоко порвут в клочки и опустошат!
              А потом он увидел графа. Тот был внешне молод и даже привлекателен, и хотя в чертах его залегла вампирская болезненность, она не портила его и не выделяла среди людей. Граф был учтив и голос его – очень мягкий и очень вкрадчивый обезоружили Ронове.
              Ронове, готовый погибнуть на поле боя, в столкновениях с нечистой силой, оказался не готов погибнуть в плену вампирского отродья. Страх породил в нём унижение, очень стыдное для охотника, ведь каждый, кто вступает в ряды охотников, должен перестать бояться смерти, а Ронове лишь жил иллюзией собственной храбрости. Оказавшись лицом к лицу с древней силой, он повалился перед нею на колени и был в слезах…
              И всего этого не передать одним лишь кивком.
       –Что он спрашивал? – Абрахама нельзя обмануть, он ясно видел страх, пульсирующий в глазах Ронове, но пока не определился с тем, насколько его следует за этот страх укорить.
       –Всё…– Ронове прикрыл глаза, чтобы прогнать непрошенные образы.
              Да, голос графа был вкрадчивым и мягким, а манеры учтивы, но тот взгляд, которым он награждал Ронове, те его расспросы о Церкви, об обстоятельствах убийств одного церковника другим, о предательстве нескольких церковников – всё это было страшно и унизительно. Вопросы были цепкими, отступать Ронове было некуда, да и не думал он об отступлении, а желал лишь уцелеть.
       –Про то, почему я убил Марбаса, что делал так далеко от Церкви Животворящего Креста, сколько нас и куда мы, то есть вы! – направляетесь.
       –А ты ещё Стефанию обвинял в трусости! – Рене фыркнул. – Она девчонка, а он охотник.
       –А что со Стефанией? – напряжённо спросил Ронове. – И нет, я не трус!
       –Верно, – согласился покладистый Абрахам, – ты не трус, ты много хуже. Тебе не хватило мужества и чести умереть, но не выдавать нас врагу. А теперь что? Мы в плену у вампиров? Мы потеряли бумаги? И мы не знаем, где часть церковников, в том числе Стефания!
              Ронове молчал. Упрёк был справедливым. Он сам не знал, куда делась его собственная душевная твёрдость, почему он так малодушно рассказал всё, что знал, про бумаги, про предательство Церкви Животворящего Креста. Выходило, что Стефанию, Рене и Абрахама нашли из-за него!
       –Твоя магия работает здесь? – Рене овладел собою. Деятельная натура жаждала действия.
       –Да, – Абрахам отозвался с мрачностью, которая даже для него была слишком уж вычурной и очевидной.
       –Так в чём проблема? – не понял Рене. – Сделай что-нибудь!
       –Не получится, – Абрахам прикрыл глаза. Он чувствовал магию повсюду, она была в стенах, в полах и даже в потолке. Всё здесь было пропитано магией, и отовсюду какие-то силы, какие-то ручейки заклинаний стекались, продолжая питать и удерживать клетку. – Это как…
              Он не нашёл сразу же определения. Сложно говорить с людьми о том, что им непонятно и не доводилось испытывать.
       –Как пытаться вычерпать воду из лодки, не устраняя течь, – сравнение было не очень точным, но это было лучшее, что придумал Абрахам. – То есть, с каким количеством воды справиться можно, но течь не устранена и лодку заливает. Я могу пробить пару слоёв местной защиты, но здесь всё кипит от магии.
       –И что делать? – Рене растерялся. Ощущение ему не понравилось. Он почувствовал себя беспомощнее, чем чувствовал себя прежде, ведь мало того, что он находился в плену у вампиров, так ещё и маг, на которого Рене так уповал, бессилен!