–Я сам не знаю, что теперь делать, – признался Влад. – Тебя не должно здесь быть. Но ты здесь. И я в растерянности, ты всё осложнила.
–Это входит в дурную привычку, – Стефания виновато улыбнулась. – Кажется, я мастер усложнять…
Вампир действительно не знал как поступить. Понятное дело, что следует поговорить с девушкой, но ему трудно было решиться на это. Она – враг. И он ей враг.
Стефания сама нарушила тишину неожиданным вопросом:
–Где Абрахам? Это церковник…
–Я знаю кто такой Абрахам, – Влад криво усмехнулся. Усмешка вышла невольной, но больно забавные совпадения творят дороги Сарматского края.
–Вы имели с ним дело! – Стефания вдруг дёрнулась. Она вспоминала карточки Абрахама, которые недолго разбирала до того, как началось всё безумие. – Дело двести пятьдесят три – дробь ноль. Шегешвар. Вы дрались с Абрахамом…да, да, я читала.
Всё сходилось. И то, что Абрахам часами изучал карту Сармата, выслеживая своего врага-вампира, и то, что этот самый вампир сам заговорил про Сармат, и знал Абрахама, а Стефания могла руку дать на отсечение, что не так много вампиров, знающих Абрахама, живут в сарматских краях.
–Читала? – Влад был удивлён, но нельзя было понять, радует его это или нет. – Что ж, да, я имел дело с Абрахамом. В Шегешваре. Я тогда победил его, но не убил.
Стефания хотела спросить, в чём причина такой добродетели от вампира, но не решилась. В конце концов, она всего лишь пленница и ей бы стоило молчать. Но Влад сам продолжил:
–Абрахам был и останется магом. Не в моих правилах убивать магов, пусть и заплутавших.
–Он не заплутал! Он сменил сторону! – Стефания мгновенно бросилась на заступничество своего наставника, забыв про все его укоры в её сторону. – Он выбрал свет…
Она осеклась. Нельзя было бы продолжать дальше под этим издевательским взглядом Влада. Взглядом знания. Стефания была всего лишь девчонкой и видела лишь один кусочек истории Абрахама, а у Влада было больше данных.
–Его свет ничем не отличается от тьмы, а может быть, и превосходит её. – Влад был беспощаден, но не дал Стефании и попытки опомниться. – Однако не мне судить его. На это есть судьба. Тебе скажу одно, успокою, если угодно…Абрахам жив. Более того, даже цел и невредим.
Стефании стало легче. Влад мог её обманывать – это она понимала, но голос вампира был печален, и Стефания попробовала поверить.
–Добавлю также, что Рене жив. И Ронове, – Влад понаблюдал за нею прежде, чем продолжить.
Стефания вскинулась:
–Ре…Ронове?
Про Ронове она в кипении всего безумия и думать забыла! Но вот Влад произнёс его имя, и Стефанию обожгло горечью. Тоскливой горечью разлуки с человеком, который ей нравился. Впервые она позволила себе влюбиться, да ещё и в кого! И вышло так нелепо, так больно…
–Ронове, – подтвердил Влад, – как, по-твоему, я вышел на вас? Ронове был в моём лесу. Он совершил преступление. Убил церковника. Не знаю, что у вас за мода пошла губить друг друга, но в моём лесу на убийство разрешение должны спрашивать у меня.
Стефания переваривала услышанное. Ронове жив? Ронове в плену Влада? Ронове убил?.. кого убил? Как? За что?
Стефания тряхнула головою. Путаница стала невыносимой.
–Ронове поймали на убийстве. Когда я пришёл допрашивать его, он рассказал про ваш увлекательный поход против этой…Церкви Животворящего Креста. Что вы обнаружили бумаги, изобличающие деятельность своей церкви, уличили заговор её с Цитаделью Магии.
Вот здесь Стефания пришла в ужас. Этот вампир знали слишком много. Но неужели Ронове всё это мог сказать? Нет, Ронове крепок духом. Этот вампир просто пытал его! Мерзавец!
Ужас сменился гневом, Стефания, не скрывая своего презрения, сообщила чуть дрожащим голосом:
–Вы можете и меня пытать, но я не скажу вам ничего!
Влад взглянул на неё очень внимательно, а затем расхохотался совсем как живой. Смех его был весёлым и от этого Стефании сделалось дурно. Отсмеявшись, вампир погрустнел:
–Ты слишком хорошего мнения о людях, девочка! Да и вообще обо всех. Ронове не нужно было пытать. Он вообразил себе, как и ты себе вообразила, что я – чудовище. И стоило ему это вообразить, как Ронове ощутил жажду жизни и стал словоохотливым до бесстыдства. Так он рассказал про содержание бумаг, про то, что бросил вас и захотел вернуться, но не успел, и про то, что ты – обладатель магической силы.
Стефания вскочила с постели. Она немного не рассчитала: тело, лежавшее несколько часов без движения, было неподатливым, и девушка успешно вскочив, тотчас потеряла равновесие и упала на пол. Ушиб был не сильно болезненным, скорее обидным. На глаза навернулись слёзы.
–Вся в мать! – Влад оказался рядом, вампирская скорость позволила ему преодолеть половину комнаты в секунду, и помог ей подняться. Руки у него были холодные, но учитывая, что сама Стефания пылала от гнева, обиды и растерянности, да так, что кожа её пошла красными пятнами, холод был даже приятен.
Влад усадил её обратно на постель и тактично отошёл на прежнее место, уже не используя вампирской скорости.
–Я не обладатель…– Стефания сглотнула комок и тут глаза её расширились. До неё дошла фраза Влада. – Вся…что?
–В мать, – повторил Влад, усаживаясь обратно. – Ты её не можешь помнить.
–Вы её…– в горле стало сухо. Стефания зашлась кашлем.
Влад прикрыл глаза, лицо его стало сосредоточенным, но длилось это недолго. Ещё до того, как Стефания закончила кашлять, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась тоненькая бледная девушка с красноватым огоньком вампирской сути в глазах. В руках её был серебряный поднос с золочёным кувшином, кубком и тарелкой, наполненной хлебом, сыром и холодным мясом. Девушка, не рискуя поднять взгляда на хозяина, призвавшего её, поставила в молчании поднос на постель к Стефании. Поклонилась, и убежала прочь.
–Перекуси, выпей, – тоном радушного хозяина предложил Влад. – Прости, я должен был озаботиться раньше, но годы нежити дают о себе знать. Мой голод стал вечным.
Стефания перестала кашлять. В горле была сухость, но она с напряжением смотрела на поднос. Кувшин с витой плетёной причудливо ручкой, кубок, увитый вырезными цветами и выложенный каменьями, тарелка, от которой исходили приятные ароматы, волнующие желудок… это всё было ненормально.
–Не отравлено! – Влад верно понял её опасение. – У меня бывают в гостях…люди. Запасов немного, но они есть.
Он не стал уточнять, в роли кого бывают у него люди, ведь роль живых сосудов с кровью, которые надлежало восстанавливать и снова использовать, могла показаться Стефании ужасной. А так её молодость не позволила ей об этом догадаться.
Робко Стефания прикоснулась к кувшину. В кувшине оказалось тёмно-красное вино. Она несмело налила себе половину, понюхала кубок, нерешительно глотнула…
Терпкость прошлась по рту Стефании, непривычным букетом ощущений задев все вкусовые рецепторы, прокатилась волной странного чувства по языку, и оставило чуть горьковатое, но в целом приятное и мягкое послевкусие.
Сухость отступила. Стефания приложилась к кубку уже смелее. Это было вкуснее всего, что прежде она пробовала, хотя, надо было признать, в вине, как и во всех хмельных напитках, она не разбиралась.
Вспомнив о приличиях, Стефания отставила кубок и взглянула виновато на вампира, но он ободряюще улыбнулся
–Хорошее вино, верно? Оно прибыло из Лигурии.
Стефания понятия не имела, где находится Лигурия и что это вообще такое. Но кивнула, мол, тогда понятно почему вкусно – Лигурия всё-таки!
–Спасибо, – сказала Стефания, возвращаясь к встревожившей её фразе вампира. – Вы знали мою мать?
Ей было странно произносить слово «мать». она жила в Церкви Животворящего Креста всю свою сознательную жизнь и понимала, что попала сюда из-за войны с магами. О происхождении своём она не смела задавать долгих вопросов, да и тоски какой-то не знала, а если и находили минуты тяжести, если накрывало от нехватки нежности и тепла, то она тут же себя одёргивала: сейчас война и все заняты, а Стефании тут захотелось чего-то! Не умрёт же она без объятий!
Ну вот и не умерла. А тут оказалось, что её враг, похоже, знает что-то о той, что должна была стать для Стефании самым близким человеком, но…
Но что?
–Да, я знал её, – Влад улыбнулся. – Ты на неё так похожа. Одно лицо. Одни черты! и даже неловка так, как и она. Да, я знал её! Мы с твоей мамой...
Вампир замялся, подбирая слово для того, что должно было угаснуть в нём с человеческой смертью, но почему-то не ушло. Стефания, видя его страдание, пришла на помощь:
–Были любовниками?
Граф поперхнулся и с презрением промолвил:
–Не знаю, как учат нынешних церковников, но в моё время последний церковный архивариус знал, что вампиры могут испытывать влечение только к вампирам. Все остальные – еда. Мы с твоей мамой были друзьями.
–То есть вы, – Стефания усмехнулась своим мыслям, – дружили с котлетой?
Вампир долго, пряча рвущиеся слова обратно, смотрел на Стефанию, но нашёл всё-таки приличный ответ:
–Скорее, это как дружба с кроликом. Можно сварить из кролика суп, а можно любоваться им и заботиться о нём.
–А ещё можно варежки сделать! – Стефания вдруг рассмеялась, но тут же посерьёзнела. Да и смех её – краткий, неловкий, давил на неё саму.
–Можно, – граф не стал спорить. – Но мы были друзьями. Ты хочешь знать?
Стефания задумалась. За последние дни она поняла, что незнание – это спасение от боли. Незнание – это благо и роскошь. Но мог ли кто-то за исключением этого Влада рассказать хоть что-то о матери Стефании? Но, опять же! Жила же Стефания без этого знания и ничего!
–Я не знаю, – честно признала она. – Скажите лучше, где Абрахам, Рене и…Ронове?
–Они в другой комнате. – Вампир отнёсся с пониманием к ответу Стефании. Во всяком случае, внешне он не выразил недовольства её нерешительностью. – Все целы.
–А что с теми церковниками, что на нас напали? – Стефания вспомнила безобразную свою драку с Делин и устыдилась её, с горечью подумав о разрушенной дружбе, и тут же спохватилась, понимая, что «дружба» – слишком сильное слово, и оно не подходило для описаний отношений между Стефанией и Делин. Но всё-таки было паршиво.
–Они живы, – в этом граф не соврал. Он просто не стал уточнять, что напавшие переведены в подвалы и на уровень живых скотов и жизнь их – недолгая, угасающая понемногу, будет постоянным мучением до последней капли крови.
–И что вы с нами сделаете? – этот вопрос снова терзал Стефанию.
Она боялась ответа. Но ещё больше неизвестность. Она предпочла бы сейчас увидеть Абрахама и выслушать от него новые упрёки, согласиться с ними в полном счастье.
–Это хороший вопрос, – признал Влад с неохотой. – Но он требует обсуждения. Общего, я полагаю. Когда твои друзья будут готовы обсудить, мы все поговорим об этом. Дружно.
–Но вы не убьёте нас? – Стефания осмелела.
–Мои вампиры сделали бы это с удовольствием, – Влад не стал скрывать очевидное. – Но моя воля сильнее. В любом случае, тебе нечего опасаться.
–Из-за моей матери? – слово было непривычное для Стефании. Она смущалась его.
–Из-за неё, – подтвердил Влад и поднялся. – У меня дела. Я советую тебе немного отдохнуть. За тобой придут, когда твои друзья будут готовы беседовать. Советую не тратить этого времени на пустые метания. Также советую не совершать необдуманных поступков. Здесь ты под защитой моего имени, но стоит тебе пересечь порог комнаты без моего согласия, и я уже не смогу гарантировать тебе целостность вен!
Не дав Стефании что-то возразить или сказать, Влад поспешно оставил комнату. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом, затем быстро провернулся в скважине ключ. И Стефания осталась одна в полном недоумении и в ошарашенности чувств. она была уверена, что не уснёт, но то ли тело было ещё слабым, то ли вино дало о себе знать, Стефания даже не заметила, как моргать стало вдруг тяжелее, а затем что-то навалилось на неё, вдавливая в непривычно роскошную кровать, мягкую и совершенно чужую.
Стефания летела целую вечность куда-то сквозь темноту, как через коридор, только совсем неосвещённый, от этого ещё более пугающий. Какая-то сила влекла её за собой, как влечёт случайно упавшую веточку бурное течение реки. Стефания пыталась остановиться, оглядеться, но коридор вращался, а что-то неведомое тащило её сквозь это вращение и вдруг впереди мелькнуло что-то светлое.
Стефания бросилась вперёд уже сама, надеясь выйти на свет, стряхнуть с себя липкую темноту коридора, и её ослепило этим светом. В медленном растворении света она увидела чудесную пушистую зелень листвы и кустарников, мягкие розы и множество бабочек, вившихся над ними, переступила в странной, непривычной лёгкости через порог, разделяющий этот рай и бесконечную темноту, и побежала куда-то по мягкой зелёной траве.
Трава приминалась под её ногами, и тут же весело пружинила вверх. Стефания упала на траву, руками провела по ней, наслаждаясь безопасностью и свежестью, перевернулась и увидела, как из земли, аккурат возле неё, из-под земли тоненькой струйкой бьёт ключ. Да только не с водой, а с дивным красноватым вином.
Стефания поднесла ладони ковшиком к этому ключу, зачерпнула вина и зажмурилась от удовольствия. Чей-то вкрадчиво-мягкий голос сообщил над её ухом:
–Это Лигурия…тебе нравится? Твоей матери нравилось.
–Я её и не знала! – обиженно напомнила Стефания, и что-то невидимое тряхнуло её за плечо…
Стефания открыла глаза. Знакомая её тоненькая девушка стояла возле неё это её рука была на плече Стефании.
–А…– Стефания хватанула ртом воздух, закашлялась снова. – Что?
–Господин велел привести вас, – девушка поклонилась. – Хозяин ждёт вас.
Она говорила на знакомом Стефании языке, но в словах её была непривычная уху растянутость гласность. Не сразу, но Стефания всё-таки сообразила и вспомнила, что от неё хотят и что ей самой это нужно и поспешно поднялась, разминая затёкшую, как оказалось, шею.
Девушка поманила её за собой, и Стефания, почти наяву ощущая презрение Абрахама и его: «Болезная!», вопреки всякому здравомыслию, последовала за девушкой.
Пришлось пройти длинный извилистый коридор, тускло освещённый луною, серебрившей пол причудливыми тенями. Нигде в этом коридоре Стефанию не покусали и не обидели, не выпили её крови, но она всё равно чувствовала себя неуютно. Может быть, причина была в лунном свете, а может быть, в холоде, на который был так щедр коридор, Стефания не знала. Ей просто хотелось скорее куда-нибудь уже придти, и она искренне обрадовалась, когда её тоненькая проводница распахнула перед нею массивную дверь и жестом пригласила её войти.
Стефания вошла в залу. Здесь было больше света – кроме лунного свет исходил и от канделябров, уставивших круглый стол. Стол был накрыт на четыре персоны, но стульев стояло пять. Само же накрытие поразило Стефанию изобилием. Тут была и какая-то рыба, разрезанная на крупные куски и приправленная лимоном и зеленью, и мясные кусочки в красном соусе, и грибы, и овощи, и сыр, и орехи…столько всего сразу! У Стефании от ароматов и от вида еды даже желудок перекрутило – всё её внимание было приковано к блюдам, которых не встретишь в Церкви Животворящего Креста и в праздник.
–Стефания! – голос был знакомый. Она обернулась с радостью, хотя обычно появление Рене ни у кого радости не вызывало. Здесь же девушка не просто бросилась к нему навстречу, но и порывисто обняла его и тут же отступила.
–Это входит в дурную привычку, – Стефания виновато улыбнулась. – Кажется, я мастер усложнять…
Вампир действительно не знал как поступить. Понятное дело, что следует поговорить с девушкой, но ему трудно было решиться на это. Она – враг. И он ей враг.
Стефания сама нарушила тишину неожиданным вопросом:
–Где Абрахам? Это церковник…
–Я знаю кто такой Абрахам, – Влад криво усмехнулся. Усмешка вышла невольной, но больно забавные совпадения творят дороги Сарматского края.
–Вы имели с ним дело! – Стефания вдруг дёрнулась. Она вспоминала карточки Абрахама, которые недолго разбирала до того, как началось всё безумие. – Дело двести пятьдесят три – дробь ноль. Шегешвар. Вы дрались с Абрахамом…да, да, я читала.
Всё сходилось. И то, что Абрахам часами изучал карту Сармата, выслеживая своего врага-вампира, и то, что этот самый вампир сам заговорил про Сармат, и знал Абрахама, а Стефания могла руку дать на отсечение, что не так много вампиров, знающих Абрахама, живут в сарматских краях.
–Читала? – Влад был удивлён, но нельзя было понять, радует его это или нет. – Что ж, да, я имел дело с Абрахамом. В Шегешваре. Я тогда победил его, но не убил.
Стефания хотела спросить, в чём причина такой добродетели от вампира, но не решилась. В конце концов, она всего лишь пленница и ей бы стоило молчать. Но Влад сам продолжил:
–Абрахам был и останется магом. Не в моих правилах убивать магов, пусть и заплутавших.
–Он не заплутал! Он сменил сторону! – Стефания мгновенно бросилась на заступничество своего наставника, забыв про все его укоры в её сторону. – Он выбрал свет…
Она осеклась. Нельзя было бы продолжать дальше под этим издевательским взглядом Влада. Взглядом знания. Стефания была всего лишь девчонкой и видела лишь один кусочек истории Абрахама, а у Влада было больше данных.
–Его свет ничем не отличается от тьмы, а может быть, и превосходит её. – Влад был беспощаден, но не дал Стефании и попытки опомниться. – Однако не мне судить его. На это есть судьба. Тебе скажу одно, успокою, если угодно…Абрахам жив. Более того, даже цел и невредим.
Стефании стало легче. Влад мог её обманывать – это она понимала, но голос вампира был печален, и Стефания попробовала поверить.
–Добавлю также, что Рене жив. И Ронове, – Влад понаблюдал за нею прежде, чем продолжить.
Стефания вскинулась:
–Ре…Ронове?
Про Ронове она в кипении всего безумия и думать забыла! Но вот Влад произнёс его имя, и Стефанию обожгло горечью. Тоскливой горечью разлуки с человеком, который ей нравился. Впервые она позволила себе влюбиться, да ещё и в кого! И вышло так нелепо, так больно…
–Ронове, – подтвердил Влад, – как, по-твоему, я вышел на вас? Ронове был в моём лесу. Он совершил преступление. Убил церковника. Не знаю, что у вас за мода пошла губить друг друга, но в моём лесу на убийство разрешение должны спрашивать у меня.
Стефания переваривала услышанное. Ронове жив? Ронове в плену Влада? Ронове убил?.. кого убил? Как? За что?
Стефания тряхнула головою. Путаница стала невыносимой.
–Ронове поймали на убийстве. Когда я пришёл допрашивать его, он рассказал про ваш увлекательный поход против этой…Церкви Животворящего Креста. Что вы обнаружили бумаги, изобличающие деятельность своей церкви, уличили заговор её с Цитаделью Магии.
Вот здесь Стефания пришла в ужас. Этот вампир знали слишком много. Но неужели Ронове всё это мог сказать? Нет, Ронове крепок духом. Этот вампир просто пытал его! Мерзавец!
Ужас сменился гневом, Стефания, не скрывая своего презрения, сообщила чуть дрожащим голосом:
–Вы можете и меня пытать, но я не скажу вам ничего!
Влад взглянул на неё очень внимательно, а затем расхохотался совсем как живой. Смех его был весёлым и от этого Стефании сделалось дурно. Отсмеявшись, вампир погрустнел:
–Ты слишком хорошего мнения о людях, девочка! Да и вообще обо всех. Ронове не нужно было пытать. Он вообразил себе, как и ты себе вообразила, что я – чудовище. И стоило ему это вообразить, как Ронове ощутил жажду жизни и стал словоохотливым до бесстыдства. Так он рассказал про содержание бумаг, про то, что бросил вас и захотел вернуться, но не успел, и про то, что ты – обладатель магической силы.
Стефания вскочила с постели. Она немного не рассчитала: тело, лежавшее несколько часов без движения, было неподатливым, и девушка успешно вскочив, тотчас потеряла равновесие и упала на пол. Ушиб был не сильно болезненным, скорее обидным. На глаза навернулись слёзы.
–Вся в мать! – Влад оказался рядом, вампирская скорость позволила ему преодолеть половину комнаты в секунду, и помог ей подняться. Руки у него были холодные, но учитывая, что сама Стефания пылала от гнева, обиды и растерянности, да так, что кожа её пошла красными пятнами, холод был даже приятен.
Влад усадил её обратно на постель и тактично отошёл на прежнее место, уже не используя вампирской скорости.
–Я не обладатель…– Стефания сглотнула комок и тут глаза её расширились. До неё дошла фраза Влада. – Вся…что?
–В мать, – повторил Влад, усаживаясь обратно. – Ты её не можешь помнить.
–Вы её…– в горле стало сухо. Стефания зашлась кашлем.
Влад прикрыл глаза, лицо его стало сосредоточенным, но длилось это недолго. Ещё до того, как Стефания закончила кашлять, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась тоненькая бледная девушка с красноватым огоньком вампирской сути в глазах. В руках её был серебряный поднос с золочёным кувшином, кубком и тарелкой, наполненной хлебом, сыром и холодным мясом. Девушка, не рискуя поднять взгляда на хозяина, призвавшего её, поставила в молчании поднос на постель к Стефании. Поклонилась, и убежала прочь.
–Перекуси, выпей, – тоном радушного хозяина предложил Влад. – Прости, я должен был озаботиться раньше, но годы нежити дают о себе знать. Мой голод стал вечным.
Стефания перестала кашлять. В горле была сухость, но она с напряжением смотрела на поднос. Кувшин с витой плетёной причудливо ручкой, кубок, увитый вырезными цветами и выложенный каменьями, тарелка, от которой исходили приятные ароматы, волнующие желудок… это всё было ненормально.
–Не отравлено! – Влад верно понял её опасение. – У меня бывают в гостях…люди. Запасов немного, но они есть.
Он не стал уточнять, в роли кого бывают у него люди, ведь роль живых сосудов с кровью, которые надлежало восстанавливать и снова использовать, могла показаться Стефании ужасной. А так её молодость не позволила ей об этом догадаться.
Робко Стефания прикоснулась к кувшину. В кувшине оказалось тёмно-красное вино. Она несмело налила себе половину, понюхала кубок, нерешительно глотнула…
Терпкость прошлась по рту Стефании, непривычным букетом ощущений задев все вкусовые рецепторы, прокатилась волной странного чувства по языку, и оставило чуть горьковатое, но в целом приятное и мягкое послевкусие.
Сухость отступила. Стефания приложилась к кубку уже смелее. Это было вкуснее всего, что прежде она пробовала, хотя, надо было признать, в вине, как и во всех хмельных напитках, она не разбиралась.
Вспомнив о приличиях, Стефания отставила кубок и взглянула виновато на вампира, но он ободряюще улыбнулся
–Хорошее вино, верно? Оно прибыло из Лигурии.
Стефания понятия не имела, где находится Лигурия и что это вообще такое. Но кивнула, мол, тогда понятно почему вкусно – Лигурия всё-таки!
–Спасибо, – сказала Стефания, возвращаясь к встревожившей её фразе вампира. – Вы знали мою мать?
Ей было странно произносить слово «мать». она жила в Церкви Животворящего Креста всю свою сознательную жизнь и понимала, что попала сюда из-за войны с магами. О происхождении своём она не смела задавать долгих вопросов, да и тоски какой-то не знала, а если и находили минуты тяжести, если накрывало от нехватки нежности и тепла, то она тут же себя одёргивала: сейчас война и все заняты, а Стефании тут захотелось чего-то! Не умрёт же она без объятий!
Ну вот и не умерла. А тут оказалось, что её враг, похоже, знает что-то о той, что должна была стать для Стефании самым близким человеком, но…
Но что?
–Да, я знал её, – Влад улыбнулся. – Ты на неё так похожа. Одно лицо. Одни черты! и даже неловка так, как и она. Да, я знал её! Мы с твоей мамой...
Вампир замялся, подбирая слово для того, что должно было угаснуть в нём с человеческой смертью, но почему-то не ушло. Стефания, видя его страдание, пришла на помощь:
–Были любовниками?
Граф поперхнулся и с презрением промолвил:
–Не знаю, как учат нынешних церковников, но в моё время последний церковный архивариус знал, что вампиры могут испытывать влечение только к вампирам. Все остальные – еда. Мы с твоей мамой были друзьями.
–То есть вы, – Стефания усмехнулась своим мыслям, – дружили с котлетой?
Вампир долго, пряча рвущиеся слова обратно, смотрел на Стефанию, но нашёл всё-таки приличный ответ:
–Скорее, это как дружба с кроликом. Можно сварить из кролика суп, а можно любоваться им и заботиться о нём.
–А ещё можно варежки сделать! – Стефания вдруг рассмеялась, но тут же посерьёзнела. Да и смех её – краткий, неловкий, давил на неё саму.
–Можно, – граф не стал спорить. – Но мы были друзьями. Ты хочешь знать?
Стефания задумалась. За последние дни она поняла, что незнание – это спасение от боли. Незнание – это благо и роскошь. Но мог ли кто-то за исключением этого Влада рассказать хоть что-то о матери Стефании? Но, опять же! Жила же Стефания без этого знания и ничего!
–Я не знаю, – честно признала она. – Скажите лучше, где Абрахам, Рене и…Ронове?
–Они в другой комнате. – Вампир отнёсся с пониманием к ответу Стефании. Во всяком случае, внешне он не выразил недовольства её нерешительностью. – Все целы.
–А что с теми церковниками, что на нас напали? – Стефания вспомнила безобразную свою драку с Делин и устыдилась её, с горечью подумав о разрушенной дружбе, и тут же спохватилась, понимая, что «дружба» – слишком сильное слово, и оно не подходило для описаний отношений между Стефанией и Делин. Но всё-таки было паршиво.
–Они живы, – в этом граф не соврал. Он просто не стал уточнять, что напавшие переведены в подвалы и на уровень живых скотов и жизнь их – недолгая, угасающая понемногу, будет постоянным мучением до последней капли крови.
–И что вы с нами сделаете? – этот вопрос снова терзал Стефанию.
Она боялась ответа. Но ещё больше неизвестность. Она предпочла бы сейчас увидеть Абрахама и выслушать от него новые упрёки, согласиться с ними в полном счастье.
–Это хороший вопрос, – признал Влад с неохотой. – Но он требует обсуждения. Общего, я полагаю. Когда твои друзья будут готовы обсудить, мы все поговорим об этом. Дружно.
–Но вы не убьёте нас? – Стефания осмелела.
–Мои вампиры сделали бы это с удовольствием, – Влад не стал скрывать очевидное. – Но моя воля сильнее. В любом случае, тебе нечего опасаться.
–Из-за моей матери? – слово было непривычное для Стефании. Она смущалась его.
–Из-за неё, – подтвердил Влад и поднялся. – У меня дела. Я советую тебе немного отдохнуть. За тобой придут, когда твои друзья будут готовы беседовать. Советую не тратить этого времени на пустые метания. Также советую не совершать необдуманных поступков. Здесь ты под защитой моего имени, но стоит тебе пересечь порог комнаты без моего согласия, и я уже не смогу гарантировать тебе целостность вен!
Не дав Стефании что-то возразить или сказать, Влад поспешно оставил комнату. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом, затем быстро провернулся в скважине ключ. И Стефания осталась одна в полном недоумении и в ошарашенности чувств. она была уверена, что не уснёт, но то ли тело было ещё слабым, то ли вино дало о себе знать, Стефания даже не заметила, как моргать стало вдруг тяжелее, а затем что-то навалилось на неё, вдавливая в непривычно роскошную кровать, мягкую и совершенно чужую.
Стефания летела целую вечность куда-то сквозь темноту, как через коридор, только совсем неосвещённый, от этого ещё более пугающий. Какая-то сила влекла её за собой, как влечёт случайно упавшую веточку бурное течение реки. Стефания пыталась остановиться, оглядеться, но коридор вращался, а что-то неведомое тащило её сквозь это вращение и вдруг впереди мелькнуло что-то светлое.
Стефания бросилась вперёд уже сама, надеясь выйти на свет, стряхнуть с себя липкую темноту коридора, и её ослепило этим светом. В медленном растворении света она увидела чудесную пушистую зелень листвы и кустарников, мягкие розы и множество бабочек, вившихся над ними, переступила в странной, непривычной лёгкости через порог, разделяющий этот рай и бесконечную темноту, и побежала куда-то по мягкой зелёной траве.
Трава приминалась под её ногами, и тут же весело пружинила вверх. Стефания упала на траву, руками провела по ней, наслаждаясь безопасностью и свежестью, перевернулась и увидела, как из земли, аккурат возле неё, из-под земли тоненькой струйкой бьёт ключ. Да только не с водой, а с дивным красноватым вином.
Стефания поднесла ладони ковшиком к этому ключу, зачерпнула вина и зажмурилась от удовольствия. Чей-то вкрадчиво-мягкий голос сообщил над её ухом:
–Это Лигурия…тебе нравится? Твоей матери нравилось.
–Я её и не знала! – обиженно напомнила Стефания, и что-то невидимое тряхнуло её за плечо…
Стефания открыла глаза. Знакомая её тоненькая девушка стояла возле неё это её рука была на плече Стефании.
–А…– Стефания хватанула ртом воздух, закашлялась снова. – Что?
–Господин велел привести вас, – девушка поклонилась. – Хозяин ждёт вас.
Она говорила на знакомом Стефании языке, но в словах её была непривычная уху растянутость гласность. Не сразу, но Стефания всё-таки сообразила и вспомнила, что от неё хотят и что ей самой это нужно и поспешно поднялась, разминая затёкшую, как оказалось, шею.
Девушка поманила её за собой, и Стефания, почти наяву ощущая презрение Абрахама и его: «Болезная!», вопреки всякому здравомыслию, последовала за девушкой.
Пришлось пройти длинный извилистый коридор, тускло освещённый луною, серебрившей пол причудливыми тенями. Нигде в этом коридоре Стефанию не покусали и не обидели, не выпили её крови, но она всё равно чувствовала себя неуютно. Может быть, причина была в лунном свете, а может быть, в холоде, на который был так щедр коридор, Стефания не знала. Ей просто хотелось скорее куда-нибудь уже придти, и она искренне обрадовалась, когда её тоненькая проводница распахнула перед нею массивную дверь и жестом пригласила её войти.
Стефания вошла в залу. Здесь было больше света – кроме лунного свет исходил и от канделябров, уставивших круглый стол. Стол был накрыт на четыре персоны, но стульев стояло пять. Само же накрытие поразило Стефанию изобилием. Тут была и какая-то рыба, разрезанная на крупные куски и приправленная лимоном и зеленью, и мясные кусочки в красном соусе, и грибы, и овощи, и сыр, и орехи…столько всего сразу! У Стефании от ароматов и от вида еды даже желудок перекрутило – всё её внимание было приковано к блюдам, которых не встретишь в Церкви Животворящего Креста и в праздник.
–Стефания! – голос был знакомый. Она обернулась с радостью, хотя обычно появление Рене ни у кого радости не вызывало. Здесь же девушка не просто бросилась к нему навстречу, но и порывисто обняла его и тут же отступила.
