Глава 1. Та, кто долго спал.
Мрак слился со мной, я – с мраком. Мрак стал мной, я – им. Вместе мы… соглашусь, звучит как чушь, особенно если учесть, что пропавшая из поля зрения Алиса заменилась смешавшимися звуками! Прорвой разговоров, ускоренных и отчего-то плавно слившихся в кучу неясного жужжания со сменой выделяющихся громких слов, различимых только для будто выделяющего их специально слуха. Они передавались мне через забившуюся в уши грязь, что сейчас была мной.
- …ошибка… попытка… живот… умерла… если… ребёнок… колба… люблю… воздух… боль… правда… колба… смерть… она… хвост… смерть… колба… яд… ты… ко-олба-а… сдохнуть… Элли… дитя… убить… сон… к-х-колб… мертва! ... лет… Лесси… смешно… долг… бесит… КОЛБА!
И резкий выход из стазиса! Тело автоматически выпустило из себя боль, попытку вздоха и спасительную метку, вырвавшуюся из меня таким магическим рывком, что всплеск я бы и не смогла выдержать. Нет, всё было невероятно не так и неправильно! Совсем плохо, потому как волны скопившейся во мне магии разлетались, пока я пыталась поймать их отчего-то вялыми, словно затёкшими руками. Мне было тяжело передвигать ими, даже не считая того, что перед глазами всё ещё была чернота, уши оставались заложены, а тело… я не могла ощутить ничего! У меня будто не было никаких чувств, я попыталась вытянуть руку, наткнулась на преграду, но не ощутила её тактильно. Мне помогало лишь ориентирование в пространстве, позволившее сперва почувствовать, как меня потянули вперед, а после понять, что… я стала тяжёлой сама для себя. До этого мне позволяли двигаться, а теперь ослабленное тело не могло и пошевелиться.
Я была тряпичной куклой, куда-то усаженной или… я была на руках! Точно, меня несли, и это отдавалось шумом в ушах – кто-то со мной говорил. Скажите, что это не эта сука Хакгард, иначе я его лично придушу! Вот прямо сейчас… как научусь дышать, а не булькать какой-то жидкостью внутри, то сразу… о, челюсть открыли. Смешно, два пальца в рот висталке. Угу, пять раз. Говорю же, полное отсутствие рвотного рефлекса! Ничего у них не полу… перевернули вниз головой?! Действенно, получается – теперь внутри просто что-то хлюпало.
Первый вдох вышел влажным и слезливым. Я плакала саднящими глазами, дышала прожжённым тысячей кислот горлом и уже который раз выдавала из себя воду… всеми способами. Надеюсь, что я обосрала Хакгарду всю лабораторию, помимо кровати, комнаты, замка, дворца и мира. Ещё надеюсь, что я его этим убила нахуй, но все мы с вами реалисты, как дерьмо можно убить дерьмом, верно?
Сколько часов это продолжалось – не знаю. Считать я начала от безысходности и слишком поздно. Около четырёх после того, как скука и боль одолели меня окончательно. Нужно было держаться, будь я хоть сколько обессилевшей и потерянной. Внутри всё ещё была моя дочь! Я видела… видела, как пульсирует и она этой болью, этой мерзостью и страхом, но обе мы были живы и невредимы, слава Циклу.
Может нас спасли? Моя метка всё ещё плыла где-то высоко, я не могла её контролировать, как и всё остальное. Я была бессильна, что бы сейчас со мной не происходило, кто бы меня не трогал, кто бы что не… первое, что я почувствовала, было покалывание там, где меня касались. Прикосновения, ясно дело, были чьими-то. Не злыми? Судя по медлительности и постоянству – нет. Даже учитывая, что вечно открытый рот и упавшая челюсть иногда пронзались судорогой, то я была согласна на кого угодно, только чтобы это закончилось.
Чтобы я проснулась, села на кровати в спальне главного Кери, увидела, что начался солнечный дождик, побежала лениво закрывать балкон… блять, промывание желудка! Несколько раз, медитативно, сперва наливают через какую-то трубку, потом… вот бы у меня челюсть работала, и я кусаться могла! Я бы им все продолговатые предметы, да своими острыми зубами!
А после раз! И из ушей резко вылились водные пробки, оставив меня наедине с возможностью слышать. Но не то, чтобы отвечать – я и пальцем пошевелить не смогла бы!
- …иди спать, я справлюсь, - голос Виктора.
Спасибо, господи. Я была с ним, а не ещё где, что означало, что я не просто в безопасности, а всё отлично! Боюсь представить, по каким углам Танатоса себя сейчас Хакгард ищет, если я бы и сама его прахом разметала, а уж Викторчик явно поболя его помучил. Эх, поглядеть бы, да поучаствовать!
- Я не устала, - неожиданно женский голос, - а ещё у неё из ушей этот формалин потёк. М-может она… как думаешь, она может нас слышать?
Незнакомый. Понятия не имею, кто это, и почему она тут. Может у меня искажение маминого голоса? С другой стороны, она бы так неуверенно и плаксиво не стала бы выражаться. Её командный тон прорезал бы пространство с моими пробками и в ушах, и в жопе.
- Не знаю, - Викторчик, - от неё нет реакций, это очень плохо. Если так продолжится, нам предстоит использовать менталиста для подтверждения умственной активности.
Вскрик женщины прервался так же резко, как начался. Она кажется ударила себя по губам и всхлипнула, после чего дрожаще выдала:
- Ты можешь идти спать сам. Й-я… посижу немного, потом тебя разбужу и… мне так страшно за неё! Не может же быть так, что она только появилась, и тут же… она будет жить?
Виктор хмыкнул.
- Да, я в этом уверен. Но в каком виде – сложно сказать, - отчего-то строго, - можешь остаться в этой спальне. Шагай, я сделаю всё как нужно. Без тебя не посмею принимать решения.
Женщина повторила хмык старшего Кери.
- Вот и не смей, и-иначе… - кажется поднялась на ноги, - вода у неё всё равно холодная, мне кажется, что ей не нравится. У неё такое лицо… и этот шрам странный по овалу. Может я бы…
- Брысь, - фыркнул Виктор, - и побыстрее. Ты должна выспаться, когда она сможет с тобой говорить.
Так. Что я поняла из этого: я не слышала шума воды, про которую они говорили, не чувствовала её телом, не могла разобрать каких-то ощущений. Я продолжала осознавать покалыванием те места, что соприкасались с твёрдыми поверхностями – спина вертикально, ноги горизонтально, я сидела. Одна рука под чьими-то движениями пальцев, у самого запястья. Лоб… лёгкое покалывание и звук… меня поцеловали?
- Надеюсь, что ты просто спишь, и скоро к нам вернёшься, - шёпот той же женщины, - спокойной ночи, ма…
И невероятный по силе виток боли! Меня пронзила тысяча судорог, миллион стекол, ударов, пронзительных игл, оторванных конечностей, взрывов магии! Звуки прервались неожиданным визгом той самой женщины, какими-то поспешными шагами и… нет, я не смогла дёрнуться или запищать – у меня не было возможности сделать это. Я лишь наплевала на магический выброс, рванувший сперва по венам, а после из кожи сразу в атмосферу. Разлетевшаяся по пространству магия принесла взрывную разруху, крики и, кажется, боль.
Да, моя магия при отсутствии контроля могла и не такое. Поэтому нельзя плакать. Я должна улыбаться и быть сильной, иначе… меня вывернет второй ударной волной максимальной силы, что разнесёт комнату в клочья, если никто не успеет поставить надо мной барьер. Сдерживающий меня, а не защищающий.
Меня уронило куда-то в темноту. На этот раз не такую насыщенную и совсем не грязную. Тёплую в какой-то мере и унёсшую за собой боль. Разве не это главное? Ненавижу боль, не могу её терпеть, и не умею. Избежать бы её навсегда! Или в этом поможет только смерть?
В следующий раз я очнулась, кажется, через очень длительное время. Меня унесли на кровать. Как я это поняла? Под кожей ощущалась грубая ткань, которую обожал в постельном белье Виктор. Как же часто я вошкалась от этой его идеи! Чесалось и зудело у меня отчаянно сильно, и как же сейчас хотелось улыбаться от того, что я могла чувствовать эту дрянь! Сама! Своей кожей!
- …п-постойте, лорд Кери! – неизвестный голос, - есть! Да, я сейчас могу… леди Кери, вы меня слышите?
Ещё бы нет, так счастливо орать этот мужчина не был приспособлен. Аж охрип, бедный.
- Ох, прошу прощения, леди Кери, - радостно рассмеялся менталист, - я не посмею забредать в ваше сознание глубоко, но ваш муж крайне обеспокоен вашим состоянием. Могу я поинтересоваться и передать ему что-то от вас?
Пф-ф. Да пожа… Хакгард сдох?!
- А, эм, - растерялся менталист, - передавать дословно?
Ну! Блять! Быстрее.
- Оу, я понял, леди, - он растерялся ещё больше, - лорд Кери, к-хм… «Хакгард сдох»?
Секундная заминка. Смешок Викторюсика разрезал пространство.
- Среди всего, что ты могла спросить, восхищающая, ты нашла самый неоднозначный вопрос, - он прочистил горло, - и да, и нет. Мы не сумели его убить. Однако он был заточён. Долго. Очень долго. Сейчас это бессмысленно. Но сообщу тебе заранее – мы займёмся этим позже. Потому как и у меня есть вопросы. Первый – как ты себя чувствуешь?
Никак, ёб твою мать! Жопой об косяк, кунькой об асфальт, попкой об…
- Я не стану озвучивать подобное, прошу прощения лорд Кери, - почти спокойно говорил менталист, - уточню, что леди путается в мыслях. Помимо прочего, у неё невероятный склад ума, ещё на поверхностном сканировании мне предоставлены образы в большей степени, что слова. Уверяю вас, что настолько детальной проработки сознания я не видел никогда, а в моей практике были тысячи голов! Леди… впечатляет.
- Это было понятно и без вас, - прозвучал фырк той самой женщины, - нам нужно не копаться в её голове, а узнать, что с ней всё в порядке! Т-так вот… - на последней фразе она резко потерялась, - ей больно?
Странная. Какая-то слишком резкая и сумбурная, а ещё властная, судя по всему. Мне виделась в ней какая-то лёгкая важность Кери вперемешку с-с… а где моя Тини?!
- С ней всё в порядке, леди. Она довольна, здорова и находится здесь, рядом, - прочистил горло мужчина, - насчёт боли, то на данный момент нет, леди Кери, - ещё больше запутал менталист, - но судя по тому, что остаётся во внимании леди – выбросы магии сопровождаются её болью, в этом я уверен. А, эм… витки настолько интенсивные, что леди отключается. И так как моя компетенция далека от этого, я позволю себе попросить вас призвать лекаря обратно.
Да-да! Это надо! Если мои эти выбросы, судя по всему, кто-то может стопорить, то каждый раз обсирающаяся во мраке я как-то не шибко желала вырубаться и выть, ещё и не дёргаясь. Да мои страдания все должны видеть! Знать, чувствовать, волноваться, слёзки лить! Вот Виктор плачет сидит, м? Хоть зенки свои замечательные трёт?
- Нет, леди Кери, - ответил менталист с усмешкой, - к сожалению, плакать никто над вами не… собирается.
Передайте им, чтобы начинали, иначе атмосфера не та! Мне надо, чтобы они всей Рощей мне ванну из слёз надоили. И ничего смешного! Это моё требование, как больной, полудохлой и обосравшейся! Хоть кто-то подумал, насколько мне тяжело от того, какой у меня просчёт случился из-за одного уебана? Которого уж я-то расчленю и закопаю за свою дочь так глубоко в жерло его же сраки, что…
- Вы крайне… ругательны, леди Кери, - не нашёл иного слова менталист, - я не посмею повторить подобное в присутствии кого бы то ни было. Простите меня.
П-ф-ф. Ну что за слабые мужичонки повелись? При виде письки краснеем, при виде жопки в обморок брякаемся?
- Именно так, леди, - безбожно смущался мужчина, - однако если бы я пробыл в подобном вашему стазисе столь продолжительное время…
Какое? Да, кстати. Сколько я дрыхла, что вы не успели окончательно отлупить Хакгарда по его тощей сраке? Два дня и три часа? Ха! Я бы управилась за час, только дайте возможность поднимать руку, сжимать продолговатые предметы и тянуть на себя!
- Нет! – Виктор остановил издавшего было звук менталиста, - Элли, спешащая, тебе нужен постепенный приход информации. Прими эту мою… блажь. Она как минимум тебе пригодится, чтобы оставаться в ясном уме без каких-либо… проблем. Мы договорились?
Опять что-то придумал? Ну ладно, я не спешу. У меня буквально прорва времени, чтобы валяться и в хуй не дуть, потому как губы, сука, не вытягиваются!
- Леди своеобразно согласилась с вами, - менталист, - есть ли у вас ещё вопросы? Я бы поторопил приход лекаря, пока не поздно. Всё же знать, что я смог помочь в чём-то настолько необычном, для меня звучит впечат…
Он не успел договорить – женщина, чей голос всегда был рядом, фыркнула, перебив его:
- Я бы хотела знать… что она чувствовала, когда была… в этой штуке?
Что за «штуке»? Обтекаемо, помимо того, что знать бы, с кем я разговариваю. Что за «леди Кери»? На Терру не похоже, на Тома тем более.
- В колбе, леди, вы находились в сосуде с жидкостью, - ответил менталист, - насчёт того, кем вам приходится леди…
Хватит ледькать, ё-моё! Ну сколько можно уже… значит эта мразь реально меня заформальдегидила? Вот сука, я так и подумала, что у него хватит совести что-то такое сотворить, а после вокруг ходить и чопик свой надрачивать! Чтоб у него он отсох, а.
- Мне называть вас как-то иначе? – удивился менталист, - вы не леди Ариэлла Кери?
Шутник, блять. Хотя мне без второго рода больше нравится, это точно. К-хм. Варг со мной развёлся?
- Он мёртв, леди Кери, - огорошили меня его слова, - надеюсь мне можно было про это вам говорить.
Что я чувствовала? В грязи и до неё я мечтала об этом, а сейчас… значит Викторюсик всё же пошёл по нашему плану?
- Мне кажется, что это слишком личная информация, леди, - отчеканил мужчина, - я не посмею интересоваться.
- Думаю, это не помешает, - усмешка Викторчика ощущалась явственно, - тебя ждёт множество новых знакомств, копающая. И одновременно груда разочарований – смертей выдалось за время твоего сна не менее, чем рождений.
Звучит глобально. Но что если… Я захлебнулась! В боли, беззвучном крике у себя в голове и единственном доступном мне сейчас действии – я смогла трепетать ставшими ощутимыми ресницами. Их, как и всё остальное, пронзала адская боль, граничащая с мучениями от пыток, человеческими родами, и да – выбросом магии, который и происходил сейчас.
- Быстрее! – визг той же женщины, - почему вы такой медленный?! Вы же видите, что она…
Мрак. На секунду! А после снова крик:
- …как это не помогает? Что значит недостаточное влияние?! Ищите достаточное! Живее! Если она ещё хоть немного…
Будто погружение в воду, в темноту. Прохладную, позволившую моему телу остыть от жара боли, но только на секунду.
- …странно, - голос Виктора, - мы пытались заблокировать выбросы. Это невозможно. Мы искали необходимую дозировку обезболивающего, но её не существует. Как такое возможно, если…
Темнота. Густая, болезненная и удушающая. Мне слишком тяжело было переносить её, особенно когда она сгущалась судорогами, спазмами и будто растекающимся по венам ядом.
- …наркотик? – в ужасе спрашивала женщина, - вы же понимаете, что она беременна? Опиоидные ей просто… а какая реакция будет у малыша на эту дрянь? Это ведь не просто обезболивающее, а именно… опиум. Так нельзя!
Виктор:
- У нас нет выбора. Либо она продолжит испытывать боль восстановления источника и тела. Ничем иным мы не способны повлиять на это. Смерть ей не грозит, но помутнение сознания на фоне болевого шока возможно.
Женщина:
- Я понимаю это, но ты не можешь решать один! – она злилась, - вы ведь не просто так молчите на мой вопрос про вред ребенку! Потому что вы не знаете, что будет. А вот я знаю, потому что в моём мире хотя бы изучают влияние этих препаратов на организм! И вот, что я скажу: нет, мы будем пользоваться самыми сильными не из тяжёлых наркотиков! Это смягчит её состояние, но не навредит так сильно.
