Она давала мне шанс снова стать собой, а я им не воспользовалась. Девушка резко отвернулась от меня. Лишь бы я не видела ее излишних эмоций. Упрямое Море заволновалось, волны стали неумело переваливаться через борт.
— Не могу я принять ее дар и жить как прежде. Считай, я не могу простить ее за то, что она выбрала меня, а не мир. Это был именно такой выбор, — тихо, сипло сказала она, обнимая себя. Я тоже так делала, когда пыталась скрыться от всего мира, защитить саму себя.
— Мне жаль. Мне ужасно жаль. Но это был ее выбор.
— Не говори так.
Бывшая Хранительница Упрямого Моря показала свое запястье, где мерцал едва-видимым светом ключ. Такой же, как у Лоуренс. Он едва переливался. Ее дар едва отвечал ей.
— Теперь мне едва хватает сил переправить нас до Риталии, раньше я могла странствовать из одного королевства в другое днями без устали.
Я смотрела на волны, не на девушку, от которой остался слабый свет. Она сидела все также, отвернувшись от меня и в тоже время от своего признания.
— Уверена, твоя мать ни разу не пожалела о своем поступке.
Леори дернулась от моих слов.
— В этом-то все и дело, — закричала она. От ее крика стали низко летать чайки, волны взлетели над нами, превратившись в трех птиц. Они улетели в небо, а потом упали камнем вниз, превратившись в море. Я положила руку на плечо девушки.
— Ни один дар не стоит жизни. Даже такой великий, как ее.
Она покачала головой, уткнувшись лбом в мое плечо. Несколько капель упала мне на руку, я сделала вид, что их не заметила. Как и множество несуществующих чаек над головой, превращающихся в бескрайнее море.
Она плакала так долго, как могла. А я смотрела на море, которое бушевало вместе с ней. У каждого своя борьба, своя битва. У Леори эта битва была тяжелой.
Девушка отпустила свою боль вместе со слезами лишь, когда мы стали приближаться к суше. Только тогда море стало успокаиваться.
Когда я сходила на берег, Леори так и не попросила меня ни о чем, что бы касалось ее матери. Она стояла ровно держа спину в своей лодке и провожала меня тяжелым взглядом. И в нем было все: начиная от растерянности заканчивая твердостью. Одного там я так и не увидела — прощения. И потому девушка молчала, сжимала упрямо кулаки и так и не попросила ничего передать величайшей пророчице, своей матери.
— Ты пойдешь со мной? — крикнула я. Девушка все такая же прямая и упрямая, качнула головой.
— Нет. Наберусь сил, чтобы отправиться назад в путь.
— Как знаешь, — пробормотала я, поежившись от ее слов.
Пока мы шли с Локом по лесу, я думала лишь о том, что во мне больше не находилось желания помогать людям выбираться из трудностей, пытаться утешить страдающих и нуждающихся. В Лолейхоле мимо беды не пройдешь. Здесь ее учишься не замечать. В этом мире я научилась пониманию, что всем не поможешь и у тебя есть своя жизнь, которой нужно уделять свое внимание. Это очень правильно. Очень нужное понимание. Совсем взрослое. Только почему-то живя в Лолейхоле, помогая всем, ты сам становишься счастливее. А здесь, замыкаясь на себе, люди становятся черствее и жестче. Но более счастливыми - нет, к сожалению. Я тоже стала такой же, как все. Очень взрослой.
Я остановилась на опушке. Неосознанно улыбнулась, глядя на дымок, который был виден среди деревьев. Слышно было, как мычат коровы и звучат песни на местном наречии. Появилось странное умиротворение.
У каждого своя битва. И не каждый выходит из нее победителем. Но мы попытаемся с Локом.
Деревушка была домов на тридцать-сорок. Вокруг которой кипела жизнь. Никто не провожал нас странными взглядами, все жители занимались своими обыденными делами. Из кузнечной раздавался звук молота, из хлебопекарни вытекали запахи один лучше другого, из старенького сарайчика женщины выносили ведра с молоком, ребятна носилась наперегонки, маленькая собаченка бегала за ними, весело подняв хвост, храбрый гусь пытался догнать их всех. Я бы подумала, что я в Лолейхоле. Если бы не некоторые покосившиеся домики, уставшие деревья, которые казалось вот-вот скинут свои одеяния и общий пейзаж, который в общем-то ничем не напоминал Лолейхол.
Мы обошли с Локом достаточно много домов, когда нас направили в самый крайний. Там жила одинокая женщина, которая за скромную оплату приняла нас с Локом. Что немаловажно, Локу она разрешила спать в комнате, а не в сарае, как предлагали остальные жильцы.
Домик на краю был весь чистенький, беленький, огород был под стать жилищу. Наскоро перекусив, я заставила нас с Локом пройтись.
Мы вышли из поселения в совершенно другом направлении, нежели откуда пришли. По левую сторону тянулась дорожка вдоль леса, вторая вела прямо в поле и терялась в нем. Еще одна тропинка огибала всю деревню и вела к лесам и низким серым горам, в вечерних сумерках отдававших сиреневым цветом. На завтрашний день я запланировала пойти именно в ту сторону.
Сегодня мы лишь прошлись по тропинке вдоль леса. До самого горизонта тянулись леса, они сменялись один за другим. Сначала еловый худоватый, затем шли тяжелые дубы и снова ели вперемешку с другими деревьями. Где именно расположено место под названием Этот Лес, я понятия не имела.
Мы вернулись в свое временное пристанище, когда совсем стемнело. Закат застрял за лесом, в вечерних сумерках деревня грелась огнем из светильников.
Хозяйка - Векория, веселая хохотушка встретила нас блинами и медовой закваской. Лока она накормила мясным рагу, отчего тот наевшись, улегся под массивным столом и громко храпел. Тепло от его тела передавалось мне, и я чувствовала себя в безопасности. Мы говорили с Векорией о местном урожае, который обещал быть славным, о вестях из мира, о ее доме.
— Как мне попасть в Этот Лес? — наконец решила я задать серьезный вопрос. Векория быстрым жестом поправила роскошные кудрявые волосы и добродушно улыбнулась мне.
— Не доброе ты решила - идти туда. Но я выдам тебе карту, девочка.
Это оказалась листок, на котором чья-то талантливая рука начертила каждую кочку, речушку, гору и леса поблизости деревушки под названием Рео.
— Этот Лес меняет людей, они перестают быть собой.
— Кто-то из ваших жителей ходил туда?
Векория покачала головой, долго рассматривала узоры на скатерти, пригладила несуществующие складки и поправила глиняный кувшин.
— Я знавала одного юнца, который ушел в Этот Лес и вернулся совершенно другим. Это всегда чувствуется, когда человек меняется. В его глазах появилась часть тьмы, в лице появилась жестокость.
— Как такое возможно?
Векория развела руками.
— Никто не ведает.
— Я слышала, что в Этот Лес уходят все, кто хочет найти покой.
Хозяйка дома не понимающе посмотрела на меня.
— Возможно тот, кто это сказал, перепутал Леса. Такое бывает. Этот Лес — не то место, в котором можно найти покой. Временное убежище — можно, ответы на свои вопросы — тоже, — женщина взяла меня за руку, повыше локтя. — Но будь готова оплатить со временем за свои ответы.
Предвосхищая мои вопросы, Векория покачала головой.
— Все это толики сплетен, которые собирались со всего поселения. Они не имеют под собой твердую почву. Пойди и узнай все сама.
Векория поднялась, убирая все со стола. Я принялась рассматривать самодельную карту, но при слабом огне от свечи особо не рассмотришь детали, поэтому я оставила ее на утро. Вставать я планировала рано.
— Я хотела задать вопрос, еще один… — я крутила в руках ленту Лоуренс и не знала, как начать разговор. Распознав мою паузу за нерешительность, женщина проговорила:
— Тут намедни появился знатный господин из больших городов. Не ты одна в поисках Этого Леса.
— Мне стоит опасаться его? — теперь я следила за Векорией. Она мыла тарелки тряпкой, стирала жир листьями и полоскала в холодной воде. Мой вопрос ничего не значил для нее.
— Этого мне не знать. Но на его руке мальчишки заметили странный символ — светящийся щит.
— Спасибо, — я перестала теребить ленту Лоуренс и подтянула рукав, пряча ее. Ее слова говорили, что Хранительнице Врат удалось спрятаться, уйти раньше, чем ее настигли следопыты. Провернуть все она могла только с помощью того, кто умеет управлять временем, сокращая пути. И тот, кто ей помог — точно не Норий.
Забыв, что я уже поблагодарила Векорию, я снова прибавила: — спасибо.
Женщина вытерла руки о ручник и взглянула на меня с любопытством.
— Что насчет твоего вопроса?
— Есть ли здесь знахарская лавка?
Во сне меня тянули, тянули сквозь поле. На многие мили не наблюдалось ни людей, ни существ. Что-то темное и липкое окутало меня сверху до низу. Я задыхалась, пыталась выпутаться.
Острый нож воткнулся рядом со мной, я откатилась в сторону. Паук нависал надо мной, а на нем сидело ниори. Я в страхе стала отползать.
Золотую маску ниори поднимало медленно, зная, что я ничего ему не сделаю.
Плоть с ниори слезала комьями. Паук готовил сеть, чтобы кинуть меня в кокон и забрать в логово, где я бы стала одной из них.
— Ну же, я жду… — хрипло рассмеялось ниори.
Что-то липкое коснулось лица, я стала тереть лицо, прогоняя наваждение. А когда поняла, что, крепко зажмурилась и вынырнула из сна.
Передо мной сидел Лок. Именно он вытянул меня из сна. Я коснулась рукой до его лба, не в силах произнести ни слова.
В горле першило, голова кружилась и в глазах появились тени. Такого тяжелого пробуждения у меня еще не случалось. Моя надежда в собственную победу ослабла в ночи.
Я заставила себя подняться и переодеться, затем прошла к столу. Аккуратная скатерть, красивая ваза с синеватые цветами. Я принюхалась к ним: пустоцветы безвредны. Всего лишь помогают крепче уснуть. В сердцах я вытащила цветы и выбросила их в открытое окно, вслед им полетела вода из кувшина.
Я потянулась к стакану с водой, сделав живительный глоток, прислонилась к окну. Если это просто сновидение мне повезет. Если это только сон, не истинное видение.
Но обманывать себя я не умела, и ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Именно поэтому я сейчас в Риталии, ищу пророчицу, которая даст мне ответ, как избежать встречи с ниори. Возможно мне повезет, и она подскажет способ, как прекратить мои видения.
Я забралась обратно в кровать, крепко закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Лок мирно спал возле кровати. Ему было жарко, и он не собирался подниматься ко мне. Заставлять его я не хотела. Хотя его близкое присутствие здорово бы облегчило мое состояние.
Я воскрешала в памяти Лолейхол, его море тихое, спокойное, успокаивающее. Святой Нои, когда я смогу оказаться в безопасности?
В этот раз видение пробило во мне какую-то скрытую брешь. Я дрожала и не могла успокоиться. Покрутившись, я подошла к маленькому окошку, но не смогла открыть его. Мне стало не хватать воздуха. Лок словно по зову поднялся и подошел ко мне.
Вместе с ним я вышла на крыльцо. Прохлада немного привела меня в порядок, я подошла к бочке с водой, умыла лицо. Смыла остатки своего видения.
Затем присев на крыльцо, поежилась от прохлады. Запах елей витал повсюду, он заставлял дышать полной грудью. Я вытерла тыльной стороной ладони пот со лба, Лок положил голову мне на колени. Так мы и сидели вдвоем.
Больше всего на свете я хотела зажечь огневку и развеять свой страх, который продолжал меня мучить изнутри. Но не смела этого сделать. Даже в Реликте я пользовалась ими в самых крайних случаев. В тот день, когда встретила лучника и пещере. И тем не менее, мне казалось, что сегодня был особый день.
Я долго растирала плечи, прогоняя тьму изнутри. Так и не позволив себе зажечь вечный огонь, способный разогнать любую тьму золотым свечением, я наблюдала за далекими звездами. Искала в них необходимый свет.
Созвездия всегда помогали пережить не лучшие мои ночи в Реликте. Они помогали окончательно не заблудиться в собственном видении и напоминали о Лолейхоле.
Однажды, мы задержались с бабушкой в горах. Ночь застала нас в открытом поле, вокруг нас стоял упоительный запах рек из гор, окутывали долгие переливы сказочных существ, звучали тихие трели ночных птиц, возвещающих о скором рассвете, в горах тихо играли существа - люти, звезды были близки.
— Весь небосвод в звездах. Выбирай — любая твоя. Но лишь одна, зато твоя, — родственница ободряюще улыбнулась мне. А я засмеялась.
— А ты свою выбрала?
— Конечно. Все взрослые самостоятельные люди выбирают себе звезду, но не всегда ее придерживаются. Некоторым хочется скакать по звездам, и тогда какая-то из звезд может упасть.
— Тогда мы загадываем желание.
— Да, но мы загадываем желание себе, а получается, что звезде. Чтобы она смогла долететь.
— Я этого не знала, бабушка.
— Теперь знаешь.
Не все находят свои звезды. Но если уж находишь, будь добра выбери правильно и держись ее.
— Ты ведь говоришь не о звездах, правда?
— Разумеется, внучка.
Та ночь, полная звезд, свободы выбора, простоты от жизни стала самой лучшей в моей жизни.
Вдали от дома я все больше вспоминала о ней, пытаясь воскресить разговор раз за разом в своей голове. Каждый раз воспоминание тускнело, его смывало словно песок морской водой. Каждый раз что-то остается, но и забирается достаточно.
От пробудившихся воспоминаний мне в который раз за последние лиры стало одиноко. Щемящее чувство сдавило горло и грудную клетку.
Меня отвлекло тихое посвистывание, блеяние и голоса. Поднявшись со своего места, вышла к дороге. Старый пастух с палкой уходил в рассвет, забирал целое стадо. Овечки как белые пушистые облака были повсюду, тянулись и растягивались, уходили по дороге в леса и поля, к горам. Туда же лежал наш сегодняшний путь.
Позавтракав, мы вышли из деревни, свернули на тропинку, ведущую к Этому Полю. Исходя из карты, добравшись до него, мы дойдем до Этого Леса.
Мы долго шли вдоль кромки леса, никуда не сворачивая. Утренние струйки тумана тянулись за нами, провожая. Небо так и не посветлело, облака висели низко, не предвещая хорошую погоду. Холод пробирал, хотя, конечно, не так как в Реликте. В конце концов, дорожка повела вглубь темного утреннего леса. Тишина в нем стояла невозможная. Ни слышно было ни птиц, ни зверей. Мы пробирались по мокрой траве, а затем по мху и веткам, забирались все выше. В какой-то момент пришлось забираться по корням наверх пригорка. Когда взобрались, на нас брызнули солнечные лучи со всех сторон. Мы оказались на поляне, полной ярких синевато-сереневых ягод, называемых в народе - молодка. Самые первые ягоды весны, которые собирали все жители деревень. Остановившись возле очередного куста, я собрала немного в ладонь. С пригорка деревня лежала, как на ладони. И люди казались маленькими муравьями.
Мы отправились дальше после маленького привала. Тропинка вывела нас к каменной дороге, которая плавно вела вверх. Скользкие камни не облегчали подъем. Как ни странно, Лок был проворнее меня. Он ловко перепрыгивал по камням наверх, пока я цеплялась за них руками и ногами, следя за каждым шагом. Когда мы были достаточно высоко, появился туман, повис на уровне носа. Дальше путь еще осложнился. Наверх мы забрались, когда солнце опять скрылось за тучами. Мы выбрались на Это Поле, если судить по карте. Гор не было видно, лишь густой туман, повисший на Поле. Что ни шаг, то почти в пустоту. Пошел дождь. Сначала несмело, но быстро перешел в ливень.
Лок мотнул своей лохматой мордой, настойчиво указывал куда-то в сторону.
— Не могу я принять ее дар и жить как прежде. Считай, я не могу простить ее за то, что она выбрала меня, а не мир. Это был именно такой выбор, — тихо, сипло сказала она, обнимая себя. Я тоже так делала, когда пыталась скрыться от всего мира, защитить саму себя.
— Мне жаль. Мне ужасно жаль. Но это был ее выбор.
— Не говори так.
Бывшая Хранительница Упрямого Моря показала свое запястье, где мерцал едва-видимым светом ключ. Такой же, как у Лоуренс. Он едва переливался. Ее дар едва отвечал ей.
— Теперь мне едва хватает сил переправить нас до Риталии, раньше я могла странствовать из одного королевства в другое днями без устали.
Я смотрела на волны, не на девушку, от которой остался слабый свет. Она сидела все также, отвернувшись от меня и в тоже время от своего признания.
— Уверена, твоя мать ни разу не пожалела о своем поступке.
Леори дернулась от моих слов.
— В этом-то все и дело, — закричала она. От ее крика стали низко летать чайки, волны взлетели над нами, превратившись в трех птиц. Они улетели в небо, а потом упали камнем вниз, превратившись в море. Я положила руку на плечо девушки.
— Ни один дар не стоит жизни. Даже такой великий, как ее.
Она покачала головой, уткнувшись лбом в мое плечо. Несколько капель упала мне на руку, я сделала вид, что их не заметила. Как и множество несуществующих чаек над головой, превращающихся в бескрайнее море.
Она плакала так долго, как могла. А я смотрела на море, которое бушевало вместе с ней. У каждого своя борьба, своя битва. У Леори эта битва была тяжелой.
Девушка отпустила свою боль вместе со слезами лишь, когда мы стали приближаться к суше. Только тогда море стало успокаиваться.
Когда я сходила на берег, Леори так и не попросила меня ни о чем, что бы касалось ее матери. Она стояла ровно держа спину в своей лодке и провожала меня тяжелым взглядом. И в нем было все: начиная от растерянности заканчивая твердостью. Одного там я так и не увидела — прощения. И потому девушка молчала, сжимала упрямо кулаки и так и не попросила ничего передать величайшей пророчице, своей матери.
— Ты пойдешь со мной? — крикнула я. Девушка все такая же прямая и упрямая, качнула головой.
— Нет. Наберусь сил, чтобы отправиться назад в путь.
— Как знаешь, — пробормотала я, поежившись от ее слов.
Пока мы шли с Локом по лесу, я думала лишь о том, что во мне больше не находилось желания помогать людям выбираться из трудностей, пытаться утешить страдающих и нуждающихся. В Лолейхоле мимо беды не пройдешь. Здесь ее учишься не замечать. В этом мире я научилась пониманию, что всем не поможешь и у тебя есть своя жизнь, которой нужно уделять свое внимание. Это очень правильно. Очень нужное понимание. Совсем взрослое. Только почему-то живя в Лолейхоле, помогая всем, ты сам становишься счастливее. А здесь, замыкаясь на себе, люди становятся черствее и жестче. Но более счастливыми - нет, к сожалению. Я тоже стала такой же, как все. Очень взрослой.
Я остановилась на опушке. Неосознанно улыбнулась, глядя на дымок, который был виден среди деревьев. Слышно было, как мычат коровы и звучат песни на местном наречии. Появилось странное умиротворение.
У каждого своя битва. И не каждый выходит из нее победителем. Но мы попытаемся с Локом.
Деревушка была домов на тридцать-сорок. Вокруг которой кипела жизнь. Никто не провожал нас странными взглядами, все жители занимались своими обыденными делами. Из кузнечной раздавался звук молота, из хлебопекарни вытекали запахи один лучше другого, из старенького сарайчика женщины выносили ведра с молоком, ребятна носилась наперегонки, маленькая собаченка бегала за ними, весело подняв хвост, храбрый гусь пытался догнать их всех. Я бы подумала, что я в Лолейхоле. Если бы не некоторые покосившиеся домики, уставшие деревья, которые казалось вот-вот скинут свои одеяния и общий пейзаж, который в общем-то ничем не напоминал Лолейхол.
Мы обошли с Локом достаточно много домов, когда нас направили в самый крайний. Там жила одинокая женщина, которая за скромную оплату приняла нас с Локом. Что немаловажно, Локу она разрешила спать в комнате, а не в сарае, как предлагали остальные жильцы.
Домик на краю был весь чистенький, беленький, огород был под стать жилищу. Наскоро перекусив, я заставила нас с Локом пройтись.
Мы вышли из поселения в совершенно другом направлении, нежели откуда пришли. По левую сторону тянулась дорожка вдоль леса, вторая вела прямо в поле и терялась в нем. Еще одна тропинка огибала всю деревню и вела к лесам и низким серым горам, в вечерних сумерках отдававших сиреневым цветом. На завтрашний день я запланировала пойти именно в ту сторону.
Сегодня мы лишь прошлись по тропинке вдоль леса. До самого горизонта тянулись леса, они сменялись один за другим. Сначала еловый худоватый, затем шли тяжелые дубы и снова ели вперемешку с другими деревьями. Где именно расположено место под названием Этот Лес, я понятия не имела.
Мы вернулись в свое временное пристанище, когда совсем стемнело. Закат застрял за лесом, в вечерних сумерках деревня грелась огнем из светильников.
Хозяйка - Векория, веселая хохотушка встретила нас блинами и медовой закваской. Лока она накормила мясным рагу, отчего тот наевшись, улегся под массивным столом и громко храпел. Тепло от его тела передавалось мне, и я чувствовала себя в безопасности. Мы говорили с Векорией о местном урожае, который обещал быть славным, о вестях из мира, о ее доме.
— Как мне попасть в Этот Лес? — наконец решила я задать серьезный вопрос. Векория быстрым жестом поправила роскошные кудрявые волосы и добродушно улыбнулась мне.
— Не доброе ты решила - идти туда. Но я выдам тебе карту, девочка.
Это оказалась листок, на котором чья-то талантливая рука начертила каждую кочку, речушку, гору и леса поблизости деревушки под названием Рео.
— Этот Лес меняет людей, они перестают быть собой.
— Кто-то из ваших жителей ходил туда?
Векория покачала головой, долго рассматривала узоры на скатерти, пригладила несуществующие складки и поправила глиняный кувшин.
— Я знавала одного юнца, который ушел в Этот Лес и вернулся совершенно другим. Это всегда чувствуется, когда человек меняется. В его глазах появилась часть тьмы, в лице появилась жестокость.
— Как такое возможно?
Векория развела руками.
— Никто не ведает.
— Я слышала, что в Этот Лес уходят все, кто хочет найти покой.
Хозяйка дома не понимающе посмотрела на меня.
— Возможно тот, кто это сказал, перепутал Леса. Такое бывает. Этот Лес — не то место, в котором можно найти покой. Временное убежище — можно, ответы на свои вопросы — тоже, — женщина взяла меня за руку, повыше локтя. — Но будь готова оплатить со временем за свои ответы.
Предвосхищая мои вопросы, Векория покачала головой.
— Все это толики сплетен, которые собирались со всего поселения. Они не имеют под собой твердую почву. Пойди и узнай все сама.
Векория поднялась, убирая все со стола. Я принялась рассматривать самодельную карту, но при слабом огне от свечи особо не рассмотришь детали, поэтому я оставила ее на утро. Вставать я планировала рано.
— Я хотела задать вопрос, еще один… — я крутила в руках ленту Лоуренс и не знала, как начать разговор. Распознав мою паузу за нерешительность, женщина проговорила:
— Тут намедни появился знатный господин из больших городов. Не ты одна в поисках Этого Леса.
— Мне стоит опасаться его? — теперь я следила за Векорией. Она мыла тарелки тряпкой, стирала жир листьями и полоскала в холодной воде. Мой вопрос ничего не значил для нее.
— Этого мне не знать. Но на его руке мальчишки заметили странный символ — светящийся щит.
— Спасибо, — я перестала теребить ленту Лоуренс и подтянула рукав, пряча ее. Ее слова говорили, что Хранительнице Врат удалось спрятаться, уйти раньше, чем ее настигли следопыты. Провернуть все она могла только с помощью того, кто умеет управлять временем, сокращая пути. И тот, кто ей помог — точно не Норий.
Забыв, что я уже поблагодарила Векорию, я снова прибавила: — спасибо.
Женщина вытерла руки о ручник и взглянула на меня с любопытством.
— Что насчет твоего вопроса?
— Есть ли здесь знахарская лавка?
Во сне меня тянули, тянули сквозь поле. На многие мили не наблюдалось ни людей, ни существ. Что-то темное и липкое окутало меня сверху до низу. Я задыхалась, пыталась выпутаться.
Острый нож воткнулся рядом со мной, я откатилась в сторону. Паук нависал надо мной, а на нем сидело ниори. Я в страхе стала отползать.
Золотую маску ниори поднимало медленно, зная, что я ничего ему не сделаю.
Плоть с ниори слезала комьями. Паук готовил сеть, чтобы кинуть меня в кокон и забрать в логово, где я бы стала одной из них.
— Ну же, я жду… — хрипло рассмеялось ниори.
Что-то липкое коснулось лица, я стала тереть лицо, прогоняя наваждение. А когда поняла, что, крепко зажмурилась и вынырнула из сна.
Передо мной сидел Лок. Именно он вытянул меня из сна. Я коснулась рукой до его лба, не в силах произнести ни слова.
В горле першило, голова кружилась и в глазах появились тени. Такого тяжелого пробуждения у меня еще не случалось. Моя надежда в собственную победу ослабла в ночи.
Я заставила себя подняться и переодеться, затем прошла к столу. Аккуратная скатерть, красивая ваза с синеватые цветами. Я принюхалась к ним: пустоцветы безвредны. Всего лишь помогают крепче уснуть. В сердцах я вытащила цветы и выбросила их в открытое окно, вслед им полетела вода из кувшина.
Я потянулась к стакану с водой, сделав живительный глоток, прислонилась к окну. Если это просто сновидение мне повезет. Если это только сон, не истинное видение.
Но обманывать себя я не умела, и ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Именно поэтому я сейчас в Риталии, ищу пророчицу, которая даст мне ответ, как избежать встречи с ниори. Возможно мне повезет, и она подскажет способ, как прекратить мои видения.
Я забралась обратно в кровать, крепко закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Лок мирно спал возле кровати. Ему было жарко, и он не собирался подниматься ко мне. Заставлять его я не хотела. Хотя его близкое присутствие здорово бы облегчило мое состояние.
Я воскрешала в памяти Лолейхол, его море тихое, спокойное, успокаивающее. Святой Нои, когда я смогу оказаться в безопасности?
В этот раз видение пробило во мне какую-то скрытую брешь. Я дрожала и не могла успокоиться. Покрутившись, я подошла к маленькому окошку, но не смогла открыть его. Мне стало не хватать воздуха. Лок словно по зову поднялся и подошел ко мне.
Вместе с ним я вышла на крыльцо. Прохлада немного привела меня в порядок, я подошла к бочке с водой, умыла лицо. Смыла остатки своего видения.
Затем присев на крыльцо, поежилась от прохлады. Запах елей витал повсюду, он заставлял дышать полной грудью. Я вытерла тыльной стороной ладони пот со лба, Лок положил голову мне на колени. Так мы и сидели вдвоем.
Больше всего на свете я хотела зажечь огневку и развеять свой страх, который продолжал меня мучить изнутри. Но не смела этого сделать. Даже в Реликте я пользовалась ими в самых крайних случаев. В тот день, когда встретила лучника и пещере. И тем не менее, мне казалось, что сегодня был особый день.
Я долго растирала плечи, прогоняя тьму изнутри. Так и не позволив себе зажечь вечный огонь, способный разогнать любую тьму золотым свечением, я наблюдала за далекими звездами. Искала в них необходимый свет.
Созвездия всегда помогали пережить не лучшие мои ночи в Реликте. Они помогали окончательно не заблудиться в собственном видении и напоминали о Лолейхоле.
Однажды, мы задержались с бабушкой в горах. Ночь застала нас в открытом поле, вокруг нас стоял упоительный запах рек из гор, окутывали долгие переливы сказочных существ, звучали тихие трели ночных птиц, возвещающих о скором рассвете, в горах тихо играли существа - люти, звезды были близки.
— Весь небосвод в звездах. Выбирай — любая твоя. Но лишь одна, зато твоя, — родственница ободряюще улыбнулась мне. А я засмеялась.
— А ты свою выбрала?
— Конечно. Все взрослые самостоятельные люди выбирают себе звезду, но не всегда ее придерживаются. Некоторым хочется скакать по звездам, и тогда какая-то из звезд может упасть.
— Тогда мы загадываем желание.
— Да, но мы загадываем желание себе, а получается, что звезде. Чтобы она смогла долететь.
— Я этого не знала, бабушка.
— Теперь знаешь.
Не все находят свои звезды. Но если уж находишь, будь добра выбери правильно и держись ее.
— Ты ведь говоришь не о звездах, правда?
— Разумеется, внучка.
Та ночь, полная звезд, свободы выбора, простоты от жизни стала самой лучшей в моей жизни.
Вдали от дома я все больше вспоминала о ней, пытаясь воскресить разговор раз за разом в своей голове. Каждый раз воспоминание тускнело, его смывало словно песок морской водой. Каждый раз что-то остается, но и забирается достаточно.
От пробудившихся воспоминаний мне в который раз за последние лиры стало одиноко. Щемящее чувство сдавило горло и грудную клетку.
Меня отвлекло тихое посвистывание, блеяние и голоса. Поднявшись со своего места, вышла к дороге. Старый пастух с палкой уходил в рассвет, забирал целое стадо. Овечки как белые пушистые облака были повсюду, тянулись и растягивались, уходили по дороге в леса и поля, к горам. Туда же лежал наш сегодняшний путь.
Позавтракав, мы вышли из деревни, свернули на тропинку, ведущую к Этому Полю. Исходя из карты, добравшись до него, мы дойдем до Этого Леса.
Мы долго шли вдоль кромки леса, никуда не сворачивая. Утренние струйки тумана тянулись за нами, провожая. Небо так и не посветлело, облака висели низко, не предвещая хорошую погоду. Холод пробирал, хотя, конечно, не так как в Реликте. В конце концов, дорожка повела вглубь темного утреннего леса. Тишина в нем стояла невозможная. Ни слышно было ни птиц, ни зверей. Мы пробирались по мокрой траве, а затем по мху и веткам, забирались все выше. В какой-то момент пришлось забираться по корням наверх пригорка. Когда взобрались, на нас брызнули солнечные лучи со всех сторон. Мы оказались на поляне, полной ярких синевато-сереневых ягод, называемых в народе - молодка. Самые первые ягоды весны, которые собирали все жители деревень. Остановившись возле очередного куста, я собрала немного в ладонь. С пригорка деревня лежала, как на ладони. И люди казались маленькими муравьями.
Мы отправились дальше после маленького привала. Тропинка вывела нас к каменной дороге, которая плавно вела вверх. Скользкие камни не облегчали подъем. Как ни странно, Лок был проворнее меня. Он ловко перепрыгивал по камням наверх, пока я цеплялась за них руками и ногами, следя за каждым шагом. Когда мы были достаточно высоко, появился туман, повис на уровне носа. Дальше путь еще осложнился. Наверх мы забрались, когда солнце опять скрылось за тучами. Мы выбрались на Это Поле, если судить по карте. Гор не было видно, лишь густой туман, повисший на Поле. Что ни шаг, то почти в пустоту. Пошел дождь. Сначала несмело, но быстро перешел в ливень.
Лок мотнул своей лохматой мордой, настойчиво указывал куда-то в сторону.
