Мужчина наклонив голову, смотрел на меня, изучающе и на губах у него играла усмешка. У него были острые черты лица, умные янтарные глаза и светлые волосы в беспорядке. Одет он был в простые штаны и рубашку из белой ткани. Итак, этот мужчина сидел на лодке и плел красивую непонятную сеть из золотых нитей, которые почему-то дотронувшись до меня, исчезли.
— Почему они исчезли, дотронувшись до меня? — прочистив горло, спросила я. Мужчина отложил свое занятие и подошел ко мне.
— Наши судьбы связаны, Энита. Как и многие другие.
— Откуда вам известно мое имя?
Он улыбнулся понимающе.
— Я собираю пророчества и видения. А значит знаю куда больше, чем бы мне иногда хотелось.
Я всмотрелась в лицо мужчины. Ему можно было дать все тридцать весен, в уголках глаз разбегались морщинки, выдавая опыт прожитых лет.
— Идем за мной.
Я пошла за ним по берегу, белые волны аккуратно дотрагивались до ног, отчего мне пришлось закатать свои штаны выше колена. Мы двигались в сторону башни.
— Я видел твой сон, — сказал мужчина, потом серьезно посмотрел на меня и произнес: — Мне жаль, что тебе пришлось проходить сквозь него раз за разом без единой возможности избежать. Но определенно это сделало тебя сильнее, Энита.
— А мне казалось, что я схожу с ума, а не становлюсь сильнее, — пробурчала я. Он хмыкнул.
— Как вы не сошли с ума от количества увиденного?
— Тебе хочется узнать, не мешали ли видения мне по ночам также, как тебе, Энита? — с усмешкой спросил он. От его прозорливости стало не по себе. — Конечно, мешали.
— Что вы делаете со снами и пророчествами?
— Я вылавливаю их золотыми сетями в разных уголках мира, там, где мне комфортно. Направляю важные Нои.
— Нои?
— Нои.
— Невозможно.
— Разве? — сощурившись, спросил мужчина, снова взглянув мне в глаза. — А мне казалось, что ты с ним уже встречалась.
Я открыла рот в удивлении, собираясь прояснить этот момент, но мы подошли к крепости.
— Тебе нужно добраться до крепости вплавь. Другого выхода не дано. Волны отступят именно в том месте, где тебе суждено будет подняться. Появятся ступеньки.
— А дальше?
— А дальше все будет зависеть от того, на что ты будешь готова, — мягко сказал ловец пророчеств. —Только ничего не бойся. Я буду рядом.
— На берегу, — согласилась я.
— Я буду здесь. Как только что-то пойдет не так, я тут же вмешаюсь.
Увидев в моем взгляде проблески страха.
— Я успею, — он был серьезен этот чужой незнакомый мужчина.
Я потерла лоб в растерянности, пытаясь пригладить золотистые волосы от ветра, я проговорила:
— У меня есть вопрос. Почему я здесь? Зачем вам мне помогать?
— Ты на все свои вопросы знаешь ответы, — улыбнулся провидец, он протянул мне ракушку, переливающуюся всеми цветами. Я приблизила ее к глазам и понюхала. Пахла она морскими странствиями. Отчего я громко засмеялась, моментально успокоившись. Я находилась в Лолейхоле. В его таких глубинах, куда, возможно, не имел входа даже мой дед. А он мог попасть почти куда угодно. Кроме Лаферсии — таинственного острова Лолейхола. Его спрятал Нои от всех жителей, здесь хранится невообразимое количество тайн.
Я надеюсь, никто и никогда не узнает, что я была здесь. Иначе мне несдобровать. На мне применят куда более сильные вещи, чем чары Следопытов.
Я кинула ракушку обратно, провидец словил ее на лету. Рукав рубашки поднялся. На его правом запястье был тонкий истрепанный браслет. Даже не браслет, а нечто из выцветших ленточек. Я все продолжала смотреть на эту ленточку. Провидец молчал. Я прочистила горло.
— Откуда у вас этот браслет?
— Разве не ты мне его дала много лет назад?
Я отступила на несколько шагов. Шум волн позади заглушил его следующие слова или я не поняла его. Или не захотела поверить.
Его янтарные глаза все следили за мной. Я не узнала их. Как и этого человека, который стал чужим за столько лет.
— Кэйлан? — спросила я у самой себя.
— Рад, что ты не забыла моё имя, сестренка. Но узнавание могло бы произойти и гораздо раньше, — заметил он, и я вдруг отчетливо услышала в нем нотки присущие нашей семейки. Мне стало смешно и неловко. От того, вместо слов я подошла и с силой ткнулась в его плечо, вдыхая давно забытые запахи детства, где мы были одни против всего мира.
Кэйтлан крепко прижал меня к себе.
— У нас с тобой будет очень много времени все обсудить. Но лишь тогда, когда ты вернешься, — тихо прошептал он мне в волосы. — Только не наделай глупостей. Предатели выбирают свои пути. Ты же идешь спасать себя.
— С какой стати ты это говоришь? — пробормотала я.
— Потому что все вокруг знают тебя лучше тебя самой.
Я хотела возразить. Откуда бы ему знать обо мне все, если он не видел меня долгие года. Но лишь показала ему язык, он усмехнулся и стал отдаляться.
Я же стала снимать ботинки, подумав, стала расстегивать рубашку и снимать брюки.
Волна захлестнула сразу, но подпрыгнув, я преодолела ее. Я плыла и плыла. Пока не достигла каменных ступенек. Я поднялась по ним. Передо мной предстала дверь, обитая не противными зелеными водорослями, а нежнейшими морскими цветами, которые так любили принцессы дальних королевств.
Я поднялась по ступенькам, дернула за ручку. Ничего не произошло.
На ступеньках лежало полотно из золотых нитей. Я накинула его на плечи, оно моментально окутало теплом, как в коконе. Я дернула дверь и оказалась в ничем не примечательной комнатке. Болотного цвета картины с изображением зверьков, куча подушек и корзин с ягодами. Большая кровать. Стоило мне присесть на нее, как моментально захотелось спать. Так, словно я не смыкала глаз несколько дней. Я стала проваливаться в сон. Из окна доносились переливы птичек, пахло летними цветами, доносился смех почти возле меня. Мне почудилось, что я оказалась в беззаботном времени, где все удивительно правильно и по-настоящему. Как в детстве.
Но так не бывает во взрослой жизни. Но оно было. И я в этом приятном новом состоянии, уснула.
Это была самая прекрасная из услышанных мною песен. Долгая, непрекращающаяся.
Когда последний орёл пролетит над исчезающей горой,
В тени леса, старого и изношенного,
Появится дорога.
Старые землянки пастухов прогибаются от ветров,
Тёмные тени ходят под окнами,
Длинные корни цепляются за ноги,
Ветки глухо стонут над головой.
Ямы скрыты под листвой
Наступи. Узнай.
Тяжёлые капли падают с неба,
Когда в ночи звезды не видны,
Ты не чувствуешь защиты.
Но есть дорога,
Там, где цветы зацветают с утра - нет места для скорби,
Тёмные долины прекращают жить,
Утром исчезают последние тени,
Лучи прогоняют туман.
Тяжёлые капли падают градом,
Спешит река нести потоки,
Древние горы проводят орлов,
Мир восстановлен, туман ушёл,
Искрящиеся лучи сильнее.
С последними слова меня будто толкнули. Я открыла глаза. Скорее по привычке потрогала свою одежду. Сухая. На мне были чистые штаны и белоснежная легкая рубашка с длинным рукавом. Кто-то переодел меня.
Я спустила ноги на пушистый коврик и огляделась. Маленькая комнатка в болотистых цветах, с деревянным столом у окна и креслом-качалкой у маленького камина. Большая кровать была усыпана разными тканями, сшитыми из водорослей Миили. И не было чудеснее ложа, чем это. Выглянув из окна, я увидела лишь лес и маленькое озерцо поодаль, освещающееся несколькими светильниками.
Все незнакомое и чужое. Я даже не помнила, как очутилась здесь. Помню пещеру, тролля и… брата. Все.
Чудесные запахи манили в кухоньку, куда я и пошла. Пройдя светлый коридор, в котором сушились грибы и валялись корзины с цветами, вышла в маленькую комнатку. Там суетилась невысокого роста женщина, а на стуле рядом с ней сидел мужчина с бородой и весело насвистывал простой мотивчик сельской песенки.
— Выспалась, наконец-то, — весело пробормотал мужчина с длинной бородой и веселыми зелеными глазами.
— Конечно, Тири, выспалась за столько-то беспокойных виер, — строго сказала женщина, стукнув его полотенцем по плечу. Отчего тот засмеялся.
У нее были ямочки на щеках и кудрявые волосы, которые открывали аккуратные ушки и подчеркивали изящные бровки. Она подошла ко мне и крепко обняла меня. Узоры лесных растений тянулись по ее рукам, красиво переливаясь. Женщина из моего видения. Именно ее я встретила возле озера, где она пела песню.
А дар тогда пропал. Но видение все же появилось.
— Садись, крошка. Поешь супчика, а затем я дам тебе пирога…Конечно, не такого вкусного, как у твоего родственника, но все же…
– Садись, садись, — покивал ее муж. – Сначала еда, а потом разговоры. Дай, я представлюсь.
Мужчина провел рукой по коротким волосам, приглаживая их напоказ, привстал и поклонился.
— Я –Тириос, а это Левиния, жена моя.
Я не села, а приземлилась в мягкое кресло, которое окутало меня. Схватившись за голову, глупо улыбнулась им обоим.
Я нашла ее. Нашла величайшую пророчицу. Я не могла поверить в это. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты дыши, — посоветовала тетушка Леви. — Станет легче.
Тириос крякнул, похлопал меня по плечу и вышел. Мы остались вдвоем. Левиния расставила чашки ручной работы и достала еще один пирог. Из ягод леса, красиво украшенный. Разрезала его медленно. Разложила каждый кусок по тарелке и тогда впервые заговорила:
— Придется, девочка, тебе пройти свой путь.
Она аккуратно взяла мою руку, дотронулась до запястья, прикрыв глаза. А когда открыла, посмотрела на меня с жалостью и грустью. Я нахмурилась.
— Тебе придется выйти в Лес. И пойти навстречу своим страхам. Тириос проводит тебя.
— Но что там в Лесу? — спросила я бесцветным голосом.
— Дорога. Самая лучшая из тех, что ты видела.
Мы посидели в тишине.
— Трактиру на краю города нужна крепкая рука.
— Почему же ты об этом говоришь? — спросила Левиния, приподняв брови. — Почему той, кому я нужна, сама не придет сюда?
— Потому что…— я замолчала. — Ваша дочь считает себя виноватой, не может смириться с потерей дара. Из-за чего сама стала терять силу.
Левиния откинулась на спинку кресла и слушала внимательно.
— Бедные вы детишки. Такие наивные, упрямые. Юные - одним словом, — она покачала головой. Сережки в виде больших колец тихонько зазвенели. — Вы не смириться не можете со своими судьбами, а принять их. От того ваши беды. Сами себе придумываете того, чего нет.
На запястье у пророчицы сидела белая птица.
— Ваша птица, она вернулась, — ошарашенно произнесла я.
— Для вас имеет большое значение вот эти символы, вы думаете, что они показатель вашей силы, — женщина тяжело вздохнула, произнеся последнюю фразу. — А дело не в них. Никогда не было в них. В этом мире все еще действует закон, в котором отдавая, ты получаешь еще больше, чем имел.
— Вы второй человек, который потерял дар и снова его вернул. Кто вернул вам его?
— Видишь, ты снова ничего не поняла, малышка, — грустно улыбнулась она. — Их трое. Людей, которые не потеряли дар, а получили еще более сильные способности.
В кухоньку заглянул Тихон. Он кивнул своей жене. Время пришло.
Ночная прохлада встретила нас приветливо, ветер одарил свежестью, потрепав по волосам, а маленькие светлячки осветили дорогу.
— По ночам не видна нужная нам Дорога. Ее легко спутать с другой. Но нужно найти ее. Будем искать.
Тириос свернул в сторону и оказался на неприветливой тропинке, сплошь заросшей сорняками и колючками. Она бежала вдоль озерца. Вблизи оно оказалось далеко не тем, чем виделось. Множество звёзд падало в него. А там уже звезды превращались в настоящие маяки. Маяки надежды, которые помогали тем, кто потерялся. Море отступало под этим натиском. То самое море, что только что было озерцом.
— Идем, девочка, не стоит тебе смотреть на чужие судьбы. Не ты одна пытаешься справиться со своим предназначением, с уготованной участью.
— Кто знает, они победят?— я кивнула на светлячков в озере.
— А кто знает, победишь ли ты? — в ответ спросил он. На этой ноте мы пошли дальше.
Над лесом кружили вороны, хоть была ночь. Им стоило бы спать и не пугать и без того перепуганную меня. Но их я не волновала.
— Куда ведет другая дорога, Тириос? – спросила я.
— Она ведет далеко, почти что в Никуда. Но если все –таки ты на нее встанешь, придется постараться. Чтобы вернуться. Туда не ходят люди с умом, да и зачем туда ходить?
— Почему кто-то становится на нее?
— Кто же скажет… — задумчиво произнес он, беря в руки белые бутоны, которые росли повсюду. Тоненькая ниточка растворялась в его руке, окутывая наши следы. – Одно сказать надо: постараться вернуться можно только в начале.
— А потом?
— А потом великую силу духа надо иметь. Редкость в наше время.
— Есть ли какой-то способ защитить себя?
— Я о них уже рассказал.
— Я невнимательно слушала.
Мы незаметно как, но вышли к полю. Поле как поле. Но что-то в нем было не то. Оно было таким же, как в моем видении.
— Вы же не скажите, что вы Хранитель, — спросила я севшим голосом.
— Как бы я по твоему открыл все эти двери? — спросил Тириос лукаво. После чего сложил ладошку ко лбу. Тоненькая струйка тумана бежала к нам.
— Пора мне, иди вперед.
Хранитель хлопнул меня по плечу и исчез, словно его и не было. Я оцепенела, не могла сделать и шагу. Лишь смотрела, как туман окутывал меня. Мне становилось дурно от собственных мыслей.
Я столько времени избегала встречи со своим страхом, чтобы наконец оказаться лицом к лицу с ним? Я боролась с самой собой долгие лиры. Но вместо победы я пришла к тому, от чего я так упорно убегала. Это осознание сильно ударило меня, намного сильнее даже, чем потеря дара. Я даже не сразу заметила, как передо мной выкатилось отвратного вида существо с множеством конечностями, длинным хоботком и длинными ушами.
— Ищем путь? — прохаркало оно. — Могу подсказать.
— Обойдусь, — буркнула я.
— Не доверяешь? А как же постулат верь ближнему своему?
— Едва ли это можно трактовать, как верь первому встречному,— отрезала я.
— И где вас только таких недоверчивых берут, — буркнуло существо и ушло в лес. Я проводила его взглядом и пошла за ним, мелко дрожа.
Туман тянулся за мной. Я вышла на развилку. Существо ушло. Передо мной лежали три дороги, каждая из которых таила в себе неизвестность. Я крепко закрыла глаза, выбирая внутри себя.
Выбрала ту, что самая неприветливая, где множество капканов и колючек. Довольно быстро дорога вывела меня к полю. К тому же самому, от которого я ушла.
Я стала отступать в обратную сторону, оступилась, упала на землю, схватилась за растения. Чтобы защититься, нужно было отпустить. Я слышала этот ответ внутри себя. Но я не могла. Я цеплялась за них, как за последнюю надежду.
Меня с силой дернули и поволокли по земле. Все как в моем сновидении.
Неожиданно надо мной захлопала крыльями огромная птица с золотым клювом. Она приземлилась рядом, ветви ослабли. Я, превозмогая боль в ногах, вскочила. Птица летела надо мной, подгоняя.
Я снова оказалась на дороге. Птица приземлилась рядом. Верховик. Тот самый. Он смотрел на меня сердито, хлопая крыльями, подгоняя меня.
Я достала из мешочка щепотку златой соли и выкинула на землю. Ничего не происходило. А потом множество светлячков, подхватив эти песчинки, поднимались все выше и выше, полетели по главной дороге. Я не раздумывая, бросилась по ней. Птица полетела надо мной, крича что-то на своем языке.
— Почему они исчезли, дотронувшись до меня? — прочистив горло, спросила я. Мужчина отложил свое занятие и подошел ко мне.
— Наши судьбы связаны, Энита. Как и многие другие.
— Откуда вам известно мое имя?
Он улыбнулся понимающе.
— Я собираю пророчества и видения. А значит знаю куда больше, чем бы мне иногда хотелось.
Я всмотрелась в лицо мужчины. Ему можно было дать все тридцать весен, в уголках глаз разбегались морщинки, выдавая опыт прожитых лет.
— Идем за мной.
Я пошла за ним по берегу, белые волны аккуратно дотрагивались до ног, отчего мне пришлось закатать свои штаны выше колена. Мы двигались в сторону башни.
— Я видел твой сон, — сказал мужчина, потом серьезно посмотрел на меня и произнес: — Мне жаль, что тебе пришлось проходить сквозь него раз за разом без единой возможности избежать. Но определенно это сделало тебя сильнее, Энита.
— А мне казалось, что я схожу с ума, а не становлюсь сильнее, — пробурчала я. Он хмыкнул.
— Как вы не сошли с ума от количества увиденного?
— Тебе хочется узнать, не мешали ли видения мне по ночам также, как тебе, Энита? — с усмешкой спросил он. От его прозорливости стало не по себе. — Конечно, мешали.
— Что вы делаете со снами и пророчествами?
— Я вылавливаю их золотыми сетями в разных уголках мира, там, где мне комфортно. Направляю важные Нои.
— Нои?
— Нои.
— Невозможно.
— Разве? — сощурившись, спросил мужчина, снова взглянув мне в глаза. — А мне казалось, что ты с ним уже встречалась.
Я открыла рот в удивлении, собираясь прояснить этот момент, но мы подошли к крепости.
— Тебе нужно добраться до крепости вплавь. Другого выхода не дано. Волны отступят именно в том месте, где тебе суждено будет подняться. Появятся ступеньки.
— А дальше?
— А дальше все будет зависеть от того, на что ты будешь готова, — мягко сказал ловец пророчеств. —Только ничего не бойся. Я буду рядом.
— На берегу, — согласилась я.
— Я буду здесь. Как только что-то пойдет не так, я тут же вмешаюсь.
Увидев в моем взгляде проблески страха.
— Я успею, — он был серьезен этот чужой незнакомый мужчина.
Я потерла лоб в растерянности, пытаясь пригладить золотистые волосы от ветра, я проговорила:
— У меня есть вопрос. Почему я здесь? Зачем вам мне помогать?
— Ты на все свои вопросы знаешь ответы, — улыбнулся провидец, он протянул мне ракушку, переливающуюся всеми цветами. Я приблизила ее к глазам и понюхала. Пахла она морскими странствиями. Отчего я громко засмеялась, моментально успокоившись. Я находилась в Лолейхоле. В его таких глубинах, куда, возможно, не имел входа даже мой дед. А он мог попасть почти куда угодно. Кроме Лаферсии — таинственного острова Лолейхола. Его спрятал Нои от всех жителей, здесь хранится невообразимое количество тайн.
Я надеюсь, никто и никогда не узнает, что я была здесь. Иначе мне несдобровать. На мне применят куда более сильные вещи, чем чары Следопытов.
Я кинула ракушку обратно, провидец словил ее на лету. Рукав рубашки поднялся. На его правом запястье был тонкий истрепанный браслет. Даже не браслет, а нечто из выцветших ленточек. Я все продолжала смотреть на эту ленточку. Провидец молчал. Я прочистила горло.
— Откуда у вас этот браслет?
— Разве не ты мне его дала много лет назад?
Я отступила на несколько шагов. Шум волн позади заглушил его следующие слова или я не поняла его. Или не захотела поверить.
Его янтарные глаза все следили за мной. Я не узнала их. Как и этого человека, который стал чужим за столько лет.
— Кэйлан? — спросила я у самой себя.
— Рад, что ты не забыла моё имя, сестренка. Но узнавание могло бы произойти и гораздо раньше, — заметил он, и я вдруг отчетливо услышала в нем нотки присущие нашей семейки. Мне стало смешно и неловко. От того, вместо слов я подошла и с силой ткнулась в его плечо, вдыхая давно забытые запахи детства, где мы были одни против всего мира.
Кэйтлан крепко прижал меня к себе.
— У нас с тобой будет очень много времени все обсудить. Но лишь тогда, когда ты вернешься, — тихо прошептал он мне в волосы. — Только не наделай глупостей. Предатели выбирают свои пути. Ты же идешь спасать себя.
— С какой стати ты это говоришь? — пробормотала я.
— Потому что все вокруг знают тебя лучше тебя самой.
Я хотела возразить. Откуда бы ему знать обо мне все, если он не видел меня долгие года. Но лишь показала ему язык, он усмехнулся и стал отдаляться.
Я же стала снимать ботинки, подумав, стала расстегивать рубашку и снимать брюки.
Волна захлестнула сразу, но подпрыгнув, я преодолела ее. Я плыла и плыла. Пока не достигла каменных ступенек. Я поднялась по ним. Передо мной предстала дверь, обитая не противными зелеными водорослями, а нежнейшими морскими цветами, которые так любили принцессы дальних королевств.
Я поднялась по ступенькам, дернула за ручку. Ничего не произошло.
На ступеньках лежало полотно из золотых нитей. Я накинула его на плечи, оно моментально окутало теплом, как в коконе. Я дернула дверь и оказалась в ничем не примечательной комнатке. Болотного цвета картины с изображением зверьков, куча подушек и корзин с ягодами. Большая кровать. Стоило мне присесть на нее, как моментально захотелось спать. Так, словно я не смыкала глаз несколько дней. Я стала проваливаться в сон. Из окна доносились переливы птичек, пахло летними цветами, доносился смех почти возле меня. Мне почудилось, что я оказалась в беззаботном времени, где все удивительно правильно и по-настоящему. Как в детстве.
Но так не бывает во взрослой жизни. Но оно было. И я в этом приятном новом состоянии, уснула.
Глава 6 Элийские Пустоши
Это была самая прекрасная из услышанных мною песен. Долгая, непрекращающаяся.
Когда последний орёл пролетит над исчезающей горой,
В тени леса, старого и изношенного,
Появится дорога.
Старые землянки пастухов прогибаются от ветров,
Тёмные тени ходят под окнами,
Длинные корни цепляются за ноги,
Ветки глухо стонут над головой.
Ямы скрыты под листвой
Наступи. Узнай.
Тяжёлые капли падают с неба,
Когда в ночи звезды не видны,
Ты не чувствуешь защиты.
Но есть дорога,
Там, где цветы зацветают с утра - нет места для скорби,
Тёмные долины прекращают жить,
Утром исчезают последние тени,
Лучи прогоняют туман.
Тяжёлые капли падают градом,
Спешит река нести потоки,
Древние горы проводят орлов,
Мир восстановлен, туман ушёл,
Искрящиеся лучи сильнее.
С последними слова меня будто толкнули. Я открыла глаза. Скорее по привычке потрогала свою одежду. Сухая. На мне были чистые штаны и белоснежная легкая рубашка с длинным рукавом. Кто-то переодел меня.
Я спустила ноги на пушистый коврик и огляделась. Маленькая комнатка в болотистых цветах, с деревянным столом у окна и креслом-качалкой у маленького камина. Большая кровать была усыпана разными тканями, сшитыми из водорослей Миили. И не было чудеснее ложа, чем это. Выглянув из окна, я увидела лишь лес и маленькое озерцо поодаль, освещающееся несколькими светильниками.
Все незнакомое и чужое. Я даже не помнила, как очутилась здесь. Помню пещеру, тролля и… брата. Все.
Чудесные запахи манили в кухоньку, куда я и пошла. Пройдя светлый коридор, в котором сушились грибы и валялись корзины с цветами, вышла в маленькую комнатку. Там суетилась невысокого роста женщина, а на стуле рядом с ней сидел мужчина с бородой и весело насвистывал простой мотивчик сельской песенки.
— Выспалась, наконец-то, — весело пробормотал мужчина с длинной бородой и веселыми зелеными глазами.
— Конечно, Тири, выспалась за столько-то беспокойных виер, — строго сказала женщина, стукнув его полотенцем по плечу. Отчего тот засмеялся.
У нее были ямочки на щеках и кудрявые волосы, которые открывали аккуратные ушки и подчеркивали изящные бровки. Она подошла ко мне и крепко обняла меня. Узоры лесных растений тянулись по ее рукам, красиво переливаясь. Женщина из моего видения. Именно ее я встретила возле озера, где она пела песню.
А дар тогда пропал. Но видение все же появилось.
— Садись, крошка. Поешь супчика, а затем я дам тебе пирога…Конечно, не такого вкусного, как у твоего родственника, но все же…
– Садись, садись, — покивал ее муж. – Сначала еда, а потом разговоры. Дай, я представлюсь.
Мужчина провел рукой по коротким волосам, приглаживая их напоказ, привстал и поклонился.
— Я –Тириос, а это Левиния, жена моя.
Я не села, а приземлилась в мягкое кресло, которое окутало меня. Схватившись за голову, глупо улыбнулась им обоим.
Я нашла ее. Нашла величайшую пророчицу. Я не могла поверить в это. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты дыши, — посоветовала тетушка Леви. — Станет легче.
Тириос крякнул, похлопал меня по плечу и вышел. Мы остались вдвоем. Левиния расставила чашки ручной работы и достала еще один пирог. Из ягод леса, красиво украшенный. Разрезала его медленно. Разложила каждый кусок по тарелке и тогда впервые заговорила:
— Придется, девочка, тебе пройти свой путь.
Она аккуратно взяла мою руку, дотронулась до запястья, прикрыв глаза. А когда открыла, посмотрела на меня с жалостью и грустью. Я нахмурилась.
— Тебе придется выйти в Лес. И пойти навстречу своим страхам. Тириос проводит тебя.
— Но что там в Лесу? — спросила я бесцветным голосом.
— Дорога. Самая лучшая из тех, что ты видела.
Мы посидели в тишине.
— Трактиру на краю города нужна крепкая рука.
— Почему же ты об этом говоришь? — спросила Левиния, приподняв брови. — Почему той, кому я нужна, сама не придет сюда?
— Потому что…— я замолчала. — Ваша дочь считает себя виноватой, не может смириться с потерей дара. Из-за чего сама стала терять силу.
Левиния откинулась на спинку кресла и слушала внимательно.
— Бедные вы детишки. Такие наивные, упрямые. Юные - одним словом, — она покачала головой. Сережки в виде больших колец тихонько зазвенели. — Вы не смириться не можете со своими судьбами, а принять их. От того ваши беды. Сами себе придумываете того, чего нет.
На запястье у пророчицы сидела белая птица.
— Ваша птица, она вернулась, — ошарашенно произнесла я.
— Для вас имеет большое значение вот эти символы, вы думаете, что они показатель вашей силы, — женщина тяжело вздохнула, произнеся последнюю фразу. — А дело не в них. Никогда не было в них. В этом мире все еще действует закон, в котором отдавая, ты получаешь еще больше, чем имел.
— Вы второй человек, который потерял дар и снова его вернул. Кто вернул вам его?
— Видишь, ты снова ничего не поняла, малышка, — грустно улыбнулась она. — Их трое. Людей, которые не потеряли дар, а получили еще более сильные способности.
В кухоньку заглянул Тихон. Он кивнул своей жене. Время пришло.
Ночная прохлада встретила нас приветливо, ветер одарил свежестью, потрепав по волосам, а маленькие светлячки осветили дорогу.
— По ночам не видна нужная нам Дорога. Ее легко спутать с другой. Но нужно найти ее. Будем искать.
Тириос свернул в сторону и оказался на неприветливой тропинке, сплошь заросшей сорняками и колючками. Она бежала вдоль озерца. Вблизи оно оказалось далеко не тем, чем виделось. Множество звёзд падало в него. А там уже звезды превращались в настоящие маяки. Маяки надежды, которые помогали тем, кто потерялся. Море отступало под этим натиском. То самое море, что только что было озерцом.
— Идем, девочка, не стоит тебе смотреть на чужие судьбы. Не ты одна пытаешься справиться со своим предназначением, с уготованной участью.
— Кто знает, они победят?— я кивнула на светлячков в озере.
— А кто знает, победишь ли ты? — в ответ спросил он. На этой ноте мы пошли дальше.
Над лесом кружили вороны, хоть была ночь. Им стоило бы спать и не пугать и без того перепуганную меня. Но их я не волновала.
— Куда ведет другая дорога, Тириос? – спросила я.
— Она ведет далеко, почти что в Никуда. Но если все –таки ты на нее встанешь, придется постараться. Чтобы вернуться. Туда не ходят люди с умом, да и зачем туда ходить?
— Почему кто-то становится на нее?
— Кто же скажет… — задумчиво произнес он, беря в руки белые бутоны, которые росли повсюду. Тоненькая ниточка растворялась в его руке, окутывая наши следы. – Одно сказать надо: постараться вернуться можно только в начале.
— А потом?
— А потом великую силу духа надо иметь. Редкость в наше время.
— Есть ли какой-то способ защитить себя?
— Я о них уже рассказал.
— Я невнимательно слушала.
Мы незаметно как, но вышли к полю. Поле как поле. Но что-то в нем было не то. Оно было таким же, как в моем видении.
— Вы же не скажите, что вы Хранитель, — спросила я севшим голосом.
— Как бы я по твоему открыл все эти двери? — спросил Тириос лукаво. После чего сложил ладошку ко лбу. Тоненькая струйка тумана бежала к нам.
— Пора мне, иди вперед.
Хранитель хлопнул меня по плечу и исчез, словно его и не было. Я оцепенела, не могла сделать и шагу. Лишь смотрела, как туман окутывал меня. Мне становилось дурно от собственных мыслей.
Я столько времени избегала встречи со своим страхом, чтобы наконец оказаться лицом к лицу с ним? Я боролась с самой собой долгие лиры. Но вместо победы я пришла к тому, от чего я так упорно убегала. Это осознание сильно ударило меня, намного сильнее даже, чем потеря дара. Я даже не сразу заметила, как передо мной выкатилось отвратного вида существо с множеством конечностями, длинным хоботком и длинными ушами.
— Ищем путь? — прохаркало оно. — Могу подсказать.
— Обойдусь, — буркнула я.
— Не доверяешь? А как же постулат верь ближнему своему?
— Едва ли это можно трактовать, как верь первому встречному,— отрезала я.
— И где вас только таких недоверчивых берут, — буркнуло существо и ушло в лес. Я проводила его взглядом и пошла за ним, мелко дрожа.
Туман тянулся за мной. Я вышла на развилку. Существо ушло. Передо мной лежали три дороги, каждая из которых таила в себе неизвестность. Я крепко закрыла глаза, выбирая внутри себя.
Выбрала ту, что самая неприветливая, где множество капканов и колючек. Довольно быстро дорога вывела меня к полю. К тому же самому, от которого я ушла.
Я стала отступать в обратную сторону, оступилась, упала на землю, схватилась за растения. Чтобы защититься, нужно было отпустить. Я слышала этот ответ внутри себя. Но я не могла. Я цеплялась за них, как за последнюю надежду.
Меня с силой дернули и поволокли по земле. Все как в моем сновидении.
Неожиданно надо мной захлопала крыльями огромная птица с золотым клювом. Она приземлилась рядом, ветви ослабли. Я, превозмогая боль в ногах, вскочила. Птица летела надо мной, подгоняя.
Я снова оказалась на дороге. Птица приземлилась рядом. Верховик. Тот самый. Он смотрел на меня сердито, хлопая крыльями, подгоняя меня.
Я достала из мешочка щепотку златой соли и выкинула на землю. Ничего не происходило. А потом множество светлячков, подхватив эти песчинки, поднимались все выше и выше, полетели по главной дороге. Я не раздумывая, бросилась по ней. Птица полетела надо мной, крича что-то на своем языке.
