- Мальчики! – крикнула она своему младшему сыну и Зангу. – В подвале бочки с отличным кальвадосом, поднимите две.
- Подожди, пока они закончат со столами, - откликнулся старик, - потом займутся выпивкой.
Ванда открыла было рот, чтобы поспорить, но махнула рукой и скрылась в таверне. Пусть покомандует на старости лет. Заслужил!
- Нужно подготовить больше свечей и фонарей, милая, - сказала она Тее, - в кладовой этого добра навалом.
Тея закончила с чисткой овощей, прибрала за собой посуду и отправилась в кладовую выполнять указание подруги. В небольшом помещении было темно, света через открытую дверь проникало очень мало, но Тея уверенно вошла внутрь, ища рукой свечу. Вдруг кто-то заскочил за ней следом и плотно закрыл за собой дверь. Тут же чьи-то руки крепко схватили её за талию. Женщина взвизгнула, пошарила в темноте руками и огрела нападающего первым, что попалось ей под руку. Совершенно случайно это оказался тяжелый кованный подсвечник. Почувствовав, что руки на её талии ослабли и услышав звук падения тела, она шумно выдохнула, взяла подсвечник поудобнее, приняла боевую стойку, готовая ударить противника ещё раз, если это потребуется, и ногой распахнула дверь.
Юкас лежал в комнате Теи на постели. Маски на нём не было, бровь мужчины была рассечена, а рядом с ним сидела Ванда и соединяла края раны, сшивая их конским волосом. Лошадей у них в округе не водилось, и подобный продукт был в дефиците, в чём она не преминула упрекнуть Юкаса и ласково сказала Тее:
- Милая, тебе нужно было его добить! Никто бы тебя не осудил.
Трактирщица промокнула рану тканью, смоченной в каком-то отваре.
- Я полагал, что нравлюсь тебе, Ванда! – обиженно сказал Юкас.
- Ещё пара шишек, шрамов и синяков на твоём лице – и я твоя навеки! – ответила она, выходя из комнаты.
- Видишь, до чего ты могла меня довести! – он обращался к Тее. – Скоро у тебя появится конкурентка!
- Конкурировать с Вандой? Отдаю тебя без боя! Разве можно так пугать?
- Я хотел сделать сюрприз, - еще обиженней сказал он и протянул к ней руки, призывая к нему приблизиться:
- Пожалей меня, крошка.
- Мне совсем тебя не жалко, ты сам виноват, - она всё же наклонилась и поцеловала его в лоб, чуть выше нанесённого увечья.
- Ай! – вскрикнул он, обнял её и повалил на постель. - Поласковей, милая!
Вернувшихся с зерном земляков встречали радостными возгласами. Тут же, на площади перед воротами, согласно составленым ранее спискам, жителям раздавали зерно, муку и зазывали к таверне на праздник. Стоял прекрасный тёплый день, и вечер обещал быть таким же, тёплым и уютным. К таверне подходили нарядные горожане, они переговариварись и смеялись, усаживались за накрытые столы, многие приносили с собой угощение для общего застолья. Когда все собрались, Занг произнёс речь, в которой скромно, не заостряя внимания, отметил, какой вклад внесли Тея, Юкас и Лотта. Тея просила его не делать этого, но он не послушал и всё же упомянул, что в том числе благодаря ей стал возможен этот праздник.
Айна при этих словах пихнула локтём мужа и выразительно на него посмотрела. Тея приветливо улыбнулась всем, кто обратил на неё внимание после слов главы города, но внимание это ей не нравилось. Ей не хотелось, чтобы все знали, откуда у неё взялись деньги, а догадаться об этом было не сложно - Джодо ни от кого не прятался, чувств своих не стеснялся, а не заходил в город лишь потому, что она его просила не делать этого. К тому же, Тея дала ему слово, что всё, что они обсуждали в хижине, остаётся между ними, поэтому не желала, чтобы информация о том, что именно он спонсировал покупку хлеба, дошла до Марана с её подачи. Неважно, что многие тайны и тайнами-то не являются, ибо они очевидны. К тому же, ей не хотелось, чтобы её "творческий кризис" связывали со встречами с командиром ненавистных захватчиков. Сколько проблем от тебя, Джодо! Хорошо, что мы больше не увидимся! Чёрт!
Постепенно стемнело, и на столах зажгли множество фонарей. Музыканты - их городской ансамбль самоучек, наполняли площадь музыкой. Получалось не слишком умело и мелодично, но задорно, живо, и настроение артистов передавалось всем жителям. Многие изрядно выпили, но не было ни ссор, ни драк, коими обычно славятся такие мероприятия. Кто-то запел залихвацкую песенку, и её подхватили почти все присутствующие. Пели на разные голоса, но слаженно и дружно. Кейл пригласил танцевать Лотту, она отнекивалась, потому что никогда этого не делала, но под напором друга решила всё же попробовать, и они, смеясь, кружились, взявшись за руки, пытались повторять движения за взрослыми танцорами, и, в конце концов, включились в общий танец. Юкас, как обычно, быстро напился, и спал на столе, подложив под голову руки.
Ванда стояла на крыльце таверны и думала, что пора бы отправить невесток собирать со столов грязную посуду. Но барышни так лихо плясали со своими мужьями, что ей жаль было их отвлекать.
- Ванда, - Тея подошла к трактирщице сзади и обняла её, положив подбородок ей на плечо.
- Скоро закончим, милая, но нам придётся задержаться, чтобы навести тут порядок.
- Я не об этом. Веселье в разгаре, не разгоняй всех раньше времени!
- Скоро все разойдутся сами, всегда так бывает. Лишь пара человек останется в дальнем углу, не в силах оторваться от задушевной беседы. Что ты хотела?
- Прости меня за вопрос, но куда ты дела... - Тея прикрыла рот рукой, уговаривая себя не плакать, - ...моего сына?
Женщина скосила глаза на Тею, взяла свой жакет, лежащий тут же, на перилах, ей принёс его заботливый старый вождь, который считал, что на улице прохладно, и Ванда может простыть.
- Оденься теплее, - посоветовала она и Тее.
Та быстро сбегала в комнату и накинула свой любимый плащ с большим капюшоном. Ванда взяла переносной фонарь и повела Тею по узкими извилистым улочкам. Вышли они в старый заросший сад, где доживали свои дни корявые кривые яблони, и почти всё свободное пространство заполонили борящиеся между собой за жизненное пространство, поросли молодой вишни и малины. Пробравшись через них, женщины вышли на свободное ухоженное место. Оно было вычищено от кустов, прошлогоднего мусора не было. Перед тремя небольшими холмиками, отмеченными крупными камнями, стояла маленькая скамеечка. Один холмик почти сравнялся с землёй, второй явно был выше, но тоже уже давно порос травой. Третий холм по сравнению с остальными был совсем свежий.
Ванда села на скамейку, места для Теи там не осталось, и она опустилась на колени перед могилками.
- Твой мальчик в центре, - сказала Ванда.
- А эти? - Тея раскинула руки и положила их на два холмика по бокам.
- Моя девочка и парнишка Айны и Галвина.
- Ты тоже теряла ребёнка?
- Что значит "тоже"? - взвилась вдруг Ванда. - Я мечтала о ней, берегла, любила! Поздний цветочек, нечаянное счастье! Да я тяжелее пивной кружки не поднимала, чтобы сохранить её! Но она родилась раньше срока и не сделала ни одного вдоха, как я ни старалась вернуть малышку к жизни! А ты сравниваешь меня с вами? Вы - две безголовые идиотки! Какие из вас матери?
Тея никогда не видела подругу в таком состоянии. Всегда спокойная Ванда горячо оплакивала свою давно умершую девочку и двух нерождённых чужих мальчиков.
- Знаешь что? - Тея тоже плакала. - Возможно, этот ребёнок был моего мужа, а не Джодо.
- Что это меняет? - успокаиваясь, спросила Ванда.
- Как это? Всё меняет! - воскликнула Тея.
- Да ни хрена подобного! Нет никакой разницы, кто отец, если жизнь уже растёт в тебе! Если женщина допустила зачатие, значит, будь добра, выноси, роди и вырасти!
- Рожать нужно от надёжных мужчин, сама же говорила! Не совсем так говорила, но я проследила причинно - следственную связь.
- Трахаться нужно не абы с кем! Вот и вся причинно-следственная связь, - фыркнула Ванда.
Тея замолчала, Ванда тоже.
- Пошли, милая, - обняла её трактирщица через несколько минут. - Что сделано, то сделано!
Огромные медведи, быстро двигаясь вперёд наступали, легко раскидывая лапами пытающихся преграждать им путь седоков на медведях гораздо меньших размеров. Нападающих было в разы меньше, чем защитников, однако их преимущество было очевидным. Очередная битва с непокорившимися снова должна была закончиться победой Марана. Он сам был в гуще событий, и, управляя медведем, наблюдал, как его животное убивало всех, кто попадал под его тяжёлую лапу. Мужчина достал меч, но вскоре убрал его обратно в ножны, понимая, что сопротивление ослабевает и многие воины, оказывающие его, разворачивают своих мелких медведей и пытаются покинуть поле боя.
- Это наёмники, - Джодо на медведе приблизился к главе. - Пусть уходят.
- Догнать, - тихо сказал Маран. - Людей оставьте, их шавок убейте.
- Дружище! Зачем убивать медведей? - попробовал возразить Джодо.
- Что бы ты чувствовал, если бы убили твоего? - скривил рот в ухмылке Маран.
- Пусть уходят, - повторил Джодо, - они всё поняли, они бегут, считай, что они сдались.
- Ты стал много спорить со мной, Джодо. Я наблюдал за тобой, ты не ввязывался в бой, только смотрел, изредка давая короткие указание солдатам.
- В качестве твоего друга и советника считаю себя в праве высказать мнение, - начал Джодо.
- В качестве моего подчиненного ты обязан выполнять мои приказы! Я приказываю догнать дезертиров и убить их медведей!
Джодо сжал зубы, но всё же повторил:
- Нет надобности унижать их. Они и без того унижены. А в бой я не вступал, потому что этого не требовалось. Я обучил целую армию отличных бойцов, они справились. Но я заметил ошибки, которые допускали некоторые из них, и обязательно разберу их на построении.
Маран, не веря своим ушам, перевёл взгляд на друга.
- Твоя сука плохо на тебя влияет! Каждый раз после встреч с ней ты витаешь в облаках и забываешь, кто ты есть на самом деле! - сплюнул он. - Город наш. Все, кто хочет уйти, пусть уходят, это не принципиально. Командуй!
Джодо кивнул и оставил его. Маран ласково похлопал по голове своего медведя.
- Это был последний противник, который казался мне сильным, Ёрч, - сказал он ему. - Становится скучно. Нужно открывать новые горизонты.
Маран с Джодо выросли на одной улице, но подружились только тогда, когда отправились в первый настоящий поход. Тогда в их местности предполагалось, что об обучении мальчиков военному ремеслу должны позаботиться их семьи, но этих мальчишек никто особо не обучал. Возможно, у них обоих был к этому врождённый талант, потому что полученный в бою адреналин, воодушевляющие призывы к наступлению и мощь вселяющих в противника ужас их собственных медведей им понравились. И они, не сговариваясь, решили, что это и станет их основным занятием. Встречаясь на поле вблизи своего поселения, юноши отрабатывали друг на друге приёмы, устраивая тренировочные бои. Тренировки эти, сначала слабые и неуверенные, переросли в настоящие битвы. Вскоре к ним присоединились и другие ребята, а Маран и Джодо стали уже не просто тренироваться, но и наставлять соседских ребятишек и даже взрослых мужчин.
Джодо всегда был спокойным и рассудительным и обладал удивительным хладнокровием, когда речь шла о покорение врага и завоевании принадлежащих ему земель. Его считали одним из самых жестоких людей, но, скорее, он был не столько жесток, сколько безразличен к чужим судьбам. Маран же любил демонстрировать своё превосходство, ему нравились крики ужаса, мольбы о пощаде. Джодо всего этого было не нужно. Марану нравилось уважение и поклонение, Джодо и это было не интересно. Он легко признал главенство друга. Тем не менее, они всегда вместе планировали, развивали, убивали, завоёвывали... А сегодня Маран почувствовал, как теряет что-то очень важное, и это непременно нужно вернуть обратно.
Почти ночью, сидя перед костром наедине с другом, Маран, не выдержал напряжения и завёл с ним разговор:
- Только благодаря тому, что шли рука об руку, мы имеем то, что у нас есть! Уважение, деньги, людей, силу! Мы можем больше! Вместе, дружище. Сегодня после твоего отказа лишать этот сброд медведей, я на секунду подумал, что лишился лучшего друга.
- Я всегда буду твоим другом, - уверил его Джодо. - И только потому, что больше никто не смеет тебе перечить, удерживаю тебя от ненужных действий. Мы доказали своё величие. Нужно ли нам ещё больше?
- Конечно, нужно! Вспомни, какой проделан путь! Одни наши медведи чего стоят! Сколько животных загублено ради того, чтобы род продолжали лишь те, кто отвечает самым высоким стандартам? Сколько потрачено сил на установление действующих правил? Вспомни нашу первую победу! И предсказание гадалки. Ты же был со мной и всё слышал!
- Она предрекла, что ты будешь великим правителем, Маран. Так оно и случилось. Или ты считаешь, что ещё недостаточно велик?
- Зря ты не дал ей каплю своей крови, дружище, она и про тебя бы что-нибудь рассказала, - Маран обнял Джодо за плечи.
- В то время у меня не было к ней вопросов, - усмехаясь, ответил тот.
- А сейчас?
- Сейчас я бы без сомнений протянул ей свой палец.
- Но спросил бы не о битвах и славе, - догадался Маран.
- Я уже насытился и тем, и другим, - взглянул на друга Джодо.
Маран огляделся по сторонам, протянул руку в сторону, сорвав что-то, отдал Джодо ромашку.
- Ты даришь мне цветы? - поднял брови тот.
- Это вместо гадалки! - улыбнулся вождь. - Ты же об этом спросил бы, если она была бы в состоянии тебе ответить?
В свете костра были видны впалые щёки Марана, его борода на выступающем подбородке, морщины, убегающие ко рту от носа. Давно не пылкий, жаждущий признания юноша, но всё тот же гордец и максималист, а ещё сына ругает! В кого Ираю быть другим, если и матушка его такая же, как папаша - горячо поддерживает в муже идею, что тот - миссия, посланный создавать новый мир!
- Ну что? - спросил он, когда Джодо оторвал от цветка последний лепесток и крутил в руках стебель. - К чёрту пошлёт?
- Уже послала. Но цветок утверждает иное.
- Я бы больше доверял цветку, чем словам рыжей шл... женщины.
***
Следующие несколько месяцев жизнь шла своим чередом, без взлётов и падений.
Тея к великому разочарованию постоянных клиентов, окончательно оставила своё занятие, полностью посвятив себя помощи Ванде в управлении таверной, и трактирщица переложила на её плечи многие свои заботы. Женщина по-прежнему приходила к Юкасу и изредка оставалась на ночь, но никогда больше не заговаривала о своей к нему привязанности и не предлагала жить вместе. Ей многого в нём не хватало, но всё же ей казалось, что Юкас – лучше, чем ничего. Лучшего мужчины она и не достойна, да и взяться ему неоткуда. Однажды она дошла до их с Джодо хижины и долго лежала на кровати. Там всё ещё была верёвка, привязанная к изголовью, а на столе лежал нож. И верёвку, и оружие она принесла специально, вскоре после того, как получила от него записку, тогда же отметила, что ложе, которое они сломали, приобрело совсем другой вид. Наверное, над ним поработал тот красавец, что передавал ей деньги. Тогда её это очень позабавило, она даже рассмеялась над глупым Джодо, жить которому, по её разумению, оставалось совсем недолго. Сейчас ей было не до смеха, она тосковала по вниманию и заботе, которую она от него получала. Иногда
- Подожди, пока они закончат со столами, - откликнулся старик, - потом займутся выпивкой.
Ванда открыла было рот, чтобы поспорить, но махнула рукой и скрылась в таверне. Пусть покомандует на старости лет. Заслужил!
- Нужно подготовить больше свечей и фонарей, милая, - сказала она Тее, - в кладовой этого добра навалом.
Тея закончила с чисткой овощей, прибрала за собой посуду и отправилась в кладовую выполнять указание подруги. В небольшом помещении было темно, света через открытую дверь проникало очень мало, но Тея уверенно вошла внутрь, ища рукой свечу. Вдруг кто-то заскочил за ней следом и плотно закрыл за собой дверь. Тут же чьи-то руки крепко схватили её за талию. Женщина взвизгнула, пошарила в темноте руками и огрела нападающего первым, что попалось ей под руку. Совершенно случайно это оказался тяжелый кованный подсвечник. Почувствовав, что руки на её талии ослабли и услышав звук падения тела, она шумно выдохнула, взяла подсвечник поудобнее, приняла боевую стойку, готовая ударить противника ещё раз, если это потребуется, и ногой распахнула дверь.
Юкас лежал в комнате Теи на постели. Маски на нём не было, бровь мужчины была рассечена, а рядом с ним сидела Ванда и соединяла края раны, сшивая их конским волосом. Лошадей у них в округе не водилось, и подобный продукт был в дефиците, в чём она не преминула упрекнуть Юкаса и ласково сказала Тее:
- Милая, тебе нужно было его добить! Никто бы тебя не осудил.
Трактирщица промокнула рану тканью, смоченной в каком-то отваре.
- Я полагал, что нравлюсь тебе, Ванда! – обиженно сказал Юкас.
- Ещё пара шишек, шрамов и синяков на твоём лице – и я твоя навеки! – ответила она, выходя из комнаты.
- Видишь, до чего ты могла меня довести! – он обращался к Тее. – Скоро у тебя появится конкурентка!
- Конкурировать с Вандой? Отдаю тебя без боя! Разве можно так пугать?
- Я хотел сделать сюрприз, - еще обиженней сказал он и протянул к ней руки, призывая к нему приблизиться:
- Пожалей меня, крошка.
- Мне совсем тебя не жалко, ты сам виноват, - она всё же наклонилась и поцеловала его в лоб, чуть выше нанесённого увечья.
- Ай! – вскрикнул он, обнял её и повалил на постель. - Поласковей, милая!
Вернувшихся с зерном земляков встречали радостными возгласами. Тут же, на площади перед воротами, согласно составленым ранее спискам, жителям раздавали зерно, муку и зазывали к таверне на праздник. Стоял прекрасный тёплый день, и вечер обещал быть таким же, тёплым и уютным. К таверне подходили нарядные горожане, они переговариварись и смеялись, усаживались за накрытые столы, многие приносили с собой угощение для общего застолья. Когда все собрались, Занг произнёс речь, в которой скромно, не заостряя внимания, отметил, какой вклад внесли Тея, Юкас и Лотта. Тея просила его не делать этого, но он не послушал и всё же упомянул, что в том числе благодаря ей стал возможен этот праздник.
Айна при этих словах пихнула локтём мужа и выразительно на него посмотрела. Тея приветливо улыбнулась всем, кто обратил на неё внимание после слов главы города, но внимание это ей не нравилось. Ей не хотелось, чтобы все знали, откуда у неё взялись деньги, а догадаться об этом было не сложно - Джодо ни от кого не прятался, чувств своих не стеснялся, а не заходил в город лишь потому, что она его просила не делать этого. К тому же, Тея дала ему слово, что всё, что они обсуждали в хижине, остаётся между ними, поэтому не желала, чтобы информация о том, что именно он спонсировал покупку хлеба, дошла до Марана с её подачи. Неважно, что многие тайны и тайнами-то не являются, ибо они очевидны. К тому же, ей не хотелось, чтобы её "творческий кризис" связывали со встречами с командиром ненавистных захватчиков. Сколько проблем от тебя, Джодо! Хорошо, что мы больше не увидимся! Чёрт!
Постепенно стемнело, и на столах зажгли множество фонарей. Музыканты - их городской ансамбль самоучек, наполняли площадь музыкой. Получалось не слишком умело и мелодично, но задорно, живо, и настроение артистов передавалось всем жителям. Многие изрядно выпили, но не было ни ссор, ни драк, коими обычно славятся такие мероприятия. Кто-то запел залихвацкую песенку, и её подхватили почти все присутствующие. Пели на разные голоса, но слаженно и дружно. Кейл пригласил танцевать Лотту, она отнекивалась, потому что никогда этого не делала, но под напором друга решила всё же попробовать, и они, смеясь, кружились, взявшись за руки, пытались повторять движения за взрослыми танцорами, и, в конце концов, включились в общий танец. Юкас, как обычно, быстро напился, и спал на столе, подложив под голову руки.
Глава 13.
Ванда стояла на крыльце таверны и думала, что пора бы отправить невесток собирать со столов грязную посуду. Но барышни так лихо плясали со своими мужьями, что ей жаль было их отвлекать.
- Ванда, - Тея подошла к трактирщице сзади и обняла её, положив подбородок ей на плечо.
- Скоро закончим, милая, но нам придётся задержаться, чтобы навести тут порядок.
- Я не об этом. Веселье в разгаре, не разгоняй всех раньше времени!
- Скоро все разойдутся сами, всегда так бывает. Лишь пара человек останется в дальнем углу, не в силах оторваться от задушевной беседы. Что ты хотела?
- Прости меня за вопрос, но куда ты дела... - Тея прикрыла рот рукой, уговаривая себя не плакать, - ...моего сына?
Женщина скосила глаза на Тею, взяла свой жакет, лежащий тут же, на перилах, ей принёс его заботливый старый вождь, который считал, что на улице прохладно, и Ванда может простыть.
- Оденься теплее, - посоветовала она и Тее.
Та быстро сбегала в комнату и накинула свой любимый плащ с большим капюшоном. Ванда взяла переносной фонарь и повела Тею по узкими извилистым улочкам. Вышли они в старый заросший сад, где доживали свои дни корявые кривые яблони, и почти всё свободное пространство заполонили борящиеся между собой за жизненное пространство, поросли молодой вишни и малины. Пробравшись через них, женщины вышли на свободное ухоженное место. Оно было вычищено от кустов, прошлогоднего мусора не было. Перед тремя небольшими холмиками, отмеченными крупными камнями, стояла маленькая скамеечка. Один холмик почти сравнялся с землёй, второй явно был выше, но тоже уже давно порос травой. Третий холм по сравнению с остальными был совсем свежий.
Ванда села на скамейку, места для Теи там не осталось, и она опустилась на колени перед могилками.
- Твой мальчик в центре, - сказала Ванда.
- А эти? - Тея раскинула руки и положила их на два холмика по бокам.
- Моя девочка и парнишка Айны и Галвина.
- Ты тоже теряла ребёнка?
- Что значит "тоже"? - взвилась вдруг Ванда. - Я мечтала о ней, берегла, любила! Поздний цветочек, нечаянное счастье! Да я тяжелее пивной кружки не поднимала, чтобы сохранить её! Но она родилась раньше срока и не сделала ни одного вдоха, как я ни старалась вернуть малышку к жизни! А ты сравниваешь меня с вами? Вы - две безголовые идиотки! Какие из вас матери?
Тея никогда не видела подругу в таком состоянии. Всегда спокойная Ванда горячо оплакивала свою давно умершую девочку и двух нерождённых чужих мальчиков.
- Знаешь что? - Тея тоже плакала. - Возможно, этот ребёнок был моего мужа, а не Джодо.
- Что это меняет? - успокаиваясь, спросила Ванда.
- Как это? Всё меняет! - воскликнула Тея.
- Да ни хрена подобного! Нет никакой разницы, кто отец, если жизнь уже растёт в тебе! Если женщина допустила зачатие, значит, будь добра, выноси, роди и вырасти!
- Рожать нужно от надёжных мужчин, сама же говорила! Не совсем так говорила, но я проследила причинно - следственную связь.
- Трахаться нужно не абы с кем! Вот и вся причинно-следственная связь, - фыркнула Ванда.
Тея замолчала, Ванда тоже.
- Пошли, милая, - обняла её трактирщица через несколько минут. - Что сделано, то сделано!
***
Огромные медведи, быстро двигаясь вперёд наступали, легко раскидывая лапами пытающихся преграждать им путь седоков на медведях гораздо меньших размеров. Нападающих было в разы меньше, чем защитников, однако их преимущество было очевидным. Очередная битва с непокорившимися снова должна была закончиться победой Марана. Он сам был в гуще событий, и, управляя медведем, наблюдал, как его животное убивало всех, кто попадал под его тяжёлую лапу. Мужчина достал меч, но вскоре убрал его обратно в ножны, понимая, что сопротивление ослабевает и многие воины, оказывающие его, разворачивают своих мелких медведей и пытаются покинуть поле боя.
- Это наёмники, - Джодо на медведе приблизился к главе. - Пусть уходят.
- Догнать, - тихо сказал Маран. - Людей оставьте, их шавок убейте.
- Дружище! Зачем убивать медведей? - попробовал возразить Джодо.
- Что бы ты чувствовал, если бы убили твоего? - скривил рот в ухмылке Маран.
- Пусть уходят, - повторил Джодо, - они всё поняли, они бегут, считай, что они сдались.
- Ты стал много спорить со мной, Джодо. Я наблюдал за тобой, ты не ввязывался в бой, только смотрел, изредка давая короткие указание солдатам.
- В качестве твоего друга и советника считаю себя в праве высказать мнение, - начал Джодо.
- В качестве моего подчиненного ты обязан выполнять мои приказы! Я приказываю догнать дезертиров и убить их медведей!
Джодо сжал зубы, но всё же повторил:
- Нет надобности унижать их. Они и без того унижены. А в бой я не вступал, потому что этого не требовалось. Я обучил целую армию отличных бойцов, они справились. Но я заметил ошибки, которые допускали некоторые из них, и обязательно разберу их на построении.
Маран, не веря своим ушам, перевёл взгляд на друга.
- Твоя сука плохо на тебя влияет! Каждый раз после встреч с ней ты витаешь в облаках и забываешь, кто ты есть на самом деле! - сплюнул он. - Город наш. Все, кто хочет уйти, пусть уходят, это не принципиально. Командуй!
Джодо кивнул и оставил его. Маран ласково похлопал по голове своего медведя.
- Это был последний противник, который казался мне сильным, Ёрч, - сказал он ему. - Становится скучно. Нужно открывать новые горизонты.
***
Маран с Джодо выросли на одной улице, но подружились только тогда, когда отправились в первый настоящий поход. Тогда в их местности предполагалось, что об обучении мальчиков военному ремеслу должны позаботиться их семьи, но этих мальчишек никто особо не обучал. Возможно, у них обоих был к этому врождённый талант, потому что полученный в бою адреналин, воодушевляющие призывы к наступлению и мощь вселяющих в противника ужас их собственных медведей им понравились. И они, не сговариваясь, решили, что это и станет их основным занятием. Встречаясь на поле вблизи своего поселения, юноши отрабатывали друг на друге приёмы, устраивая тренировочные бои. Тренировки эти, сначала слабые и неуверенные, переросли в настоящие битвы. Вскоре к ним присоединились и другие ребята, а Маран и Джодо стали уже не просто тренироваться, но и наставлять соседских ребятишек и даже взрослых мужчин.
Джодо всегда был спокойным и рассудительным и обладал удивительным хладнокровием, когда речь шла о покорение врага и завоевании принадлежащих ему земель. Его считали одним из самых жестоких людей, но, скорее, он был не столько жесток, сколько безразличен к чужим судьбам. Маран же любил демонстрировать своё превосходство, ему нравились крики ужаса, мольбы о пощаде. Джодо всего этого было не нужно. Марану нравилось уважение и поклонение, Джодо и это было не интересно. Он легко признал главенство друга. Тем не менее, они всегда вместе планировали, развивали, убивали, завоёвывали... А сегодня Маран почувствовал, как теряет что-то очень важное, и это непременно нужно вернуть обратно.
Почти ночью, сидя перед костром наедине с другом, Маран, не выдержал напряжения и завёл с ним разговор:
- Только благодаря тому, что шли рука об руку, мы имеем то, что у нас есть! Уважение, деньги, людей, силу! Мы можем больше! Вместе, дружище. Сегодня после твоего отказа лишать этот сброд медведей, я на секунду подумал, что лишился лучшего друга.
- Я всегда буду твоим другом, - уверил его Джодо. - И только потому, что больше никто не смеет тебе перечить, удерживаю тебя от ненужных действий. Мы доказали своё величие. Нужно ли нам ещё больше?
- Конечно, нужно! Вспомни, какой проделан путь! Одни наши медведи чего стоят! Сколько животных загублено ради того, чтобы род продолжали лишь те, кто отвечает самым высоким стандартам? Сколько потрачено сил на установление действующих правил? Вспомни нашу первую победу! И предсказание гадалки. Ты же был со мной и всё слышал!
- Она предрекла, что ты будешь великим правителем, Маран. Так оно и случилось. Или ты считаешь, что ещё недостаточно велик?
- Зря ты не дал ей каплю своей крови, дружище, она и про тебя бы что-нибудь рассказала, - Маран обнял Джодо за плечи.
- В то время у меня не было к ней вопросов, - усмехаясь, ответил тот.
- А сейчас?
- Сейчас я бы без сомнений протянул ей свой палец.
- Но спросил бы не о битвах и славе, - догадался Маран.
- Я уже насытился и тем, и другим, - взглянул на друга Джодо.
Маран огляделся по сторонам, протянул руку в сторону, сорвав что-то, отдал Джодо ромашку.
- Ты даришь мне цветы? - поднял брови тот.
- Это вместо гадалки! - улыбнулся вождь. - Ты же об этом спросил бы, если она была бы в состоянии тебе ответить?
В свете костра были видны впалые щёки Марана, его борода на выступающем подбородке, морщины, убегающие ко рту от носа. Давно не пылкий, жаждущий признания юноша, но всё тот же гордец и максималист, а ещё сына ругает! В кого Ираю быть другим, если и матушка его такая же, как папаша - горячо поддерживает в муже идею, что тот - миссия, посланный создавать новый мир!
- Ну что? - спросил он, когда Джодо оторвал от цветка последний лепесток и крутил в руках стебель. - К чёрту пошлёт?
- Уже послала. Но цветок утверждает иное.
- Я бы больше доверял цветку, чем словам рыжей шл... женщины.
***
Следующие несколько месяцев жизнь шла своим чередом, без взлётов и падений.
Тея к великому разочарованию постоянных клиентов, окончательно оставила своё занятие, полностью посвятив себя помощи Ванде в управлении таверной, и трактирщица переложила на её плечи многие свои заботы. Женщина по-прежнему приходила к Юкасу и изредка оставалась на ночь, но никогда больше не заговаривала о своей к нему привязанности и не предлагала жить вместе. Ей многого в нём не хватало, но всё же ей казалось, что Юкас – лучше, чем ничего. Лучшего мужчины она и не достойна, да и взяться ему неоткуда. Однажды она дошла до их с Джодо хижины и долго лежала на кровати. Там всё ещё была верёвка, привязанная к изголовью, а на столе лежал нож. И верёвку, и оружие она принесла специально, вскоре после того, как получила от него записку, тогда же отметила, что ложе, которое они сломали, приобрело совсем другой вид. Наверное, над ним поработал тот красавец, что передавал ей деньги. Тогда её это очень позабавило, она даже рассмеялась над глупым Джодо, жить которому, по её разумению, оставалось совсем недолго. Сейчас ей было не до смеха, она тосковала по вниманию и заботе, которую она от него получала. Иногда
