- Показывай! - в комнату вошла Ванда.
Она осмотрела руку Теи, поцокала языком, сказала чётко с долей иронии:
- Негодник! Такое платье испортил – оно всё в крови!
Тея с Джодо улыбнулись.
- Спасибо Вам, - с уважением обратился к Ванде Джодо и поклонился ей, - я не знаю, как могу Вас отблагодарить.
- Меня благодарить не надо, я для тебя и пальцем бы не пошевелила, - ответила она, прикладывая к ране Теи тряпку смоченную очередным отваром. - Ты по-прежнему убийца моего сына.
- Он не знал, Ванда! - вступилась за Джодо Тея.
- А если бы знал? - прищурила глаз Ванда.
- У меня не было выбора - или я их, или они меня. Я не имею привычки оправдываться, но делаю это из уважения, - сказал Джодо.
- Перед ней ты весь вечер вчера оправдывался, - Ванда кивнула на Тею.
- Она особенная, - пожал плечами тот.
- Кровь остановилась, я наложу повязку, всё быстро заживёт, - сказала трактирщица.
- Нам лучше уехать сейчас, - грустно сказала Тея. - Я не буду ни с кем прощаться.
- Тебе надо было уехать с ним шесть лет назад, - махнула рукой Ванда, - всем было бы лучше. А теперь уж днём раньше, днём позже...
Ванда вышла из комнаты, Тея достала свои вещи, выбирая из них, что она хочет взять с собой. Затем оставила это занятие, выбрала из всего того, что достала из шкафа и комода две вещи: серьги и колье с изумрудами, вспомнила про мешочки с деньгами, достала и их. Сказала Джодо:
- Я не хочу ничего отсюда брать. Купим мне новые платья?
- Какие захочешь, птичка! - радостно отозвался тот.
Он ещё никогда не покупал платья! Но хочет поучаствовать в выборе. Нет! Он хочет выбрать для неё платья сам! Не мужское занятие? Да плевать он хотел!
- А дом у нас будет с садом? – спросила вдруг Тея.
- Обязательно! - подтвердил Джодо.
- Может, заведём козу? Я уже давно мечтаю!
- Давай! - азартно согласился он.
- Родим кучу детишек?
Джодо погрустнел и опустил глаза. Тея присела перед ним на корточки, взяла за щёки и сказала:
- Не хочешь кучу? Хорошо, родим парочку. Ты обещал, что весь мир будет возле моих ног, а такую мелочь пообещать не можешь?
- Этого не могу пообещать, любимая, - грустно покачал он головой.
- Тогда я тебе обещаю. Сходим в одно место? И сразу уедем.
Они прошли в сад с совсем уже пропавшими холмиками над детскими могилками. Только камни напоминали о том, что они тут когда-то были.
- Ему сейчас было бы десять лет, не будь его мамаша идиоткой, - сказала Тея, указав на камень в центре. - Но я себя простила за это, Джодо.
Он кивнул и обнял её за плечи, уводя отсюда. О том, кто здесь покоится, Джодо думать решительно не хотел - будь то его ребёнок или ребёнок убитого мужа Теи. Уже неважно. Уже вообще ничего не важно! Важно, что у них будут новые платья, розовые кусты и... коза, мать её! Какое счастье обо всём этом думать!
Джодо вывел медведя из сарая, Тея ждала его, с небольшой сумкой, одетая в плащ. Они хотели уехать тихо, ни с кем не прощаясь. Если её кто-то потеряет, Ванда расскажет, куда она делась. Тея больше ничего не скрывает, и ей совсем не совестно за то, какой выбор она сделала.
Джодо усадил её на медведя, сел позади, и они направились к выходу из города.
- Тея! - услышала она за спиной голос Лотты, та бежала за ней.
- Остановимся, я попрощаюсь с девочкой, - обернулась она к Джодо, и тот остановил медведя и помог ей слезть с него.
Тея подошла к Лотте, обняла её. Та плакала и не хотела отпускать Тею.
- Лотта, милая, хочешь, мы возьмём тебя с собой?
- Он же враг! Ты сама говорила, - возмущённо сказала Лотта. - Из-за него убили Айну. Из-за него ты бросила Юкаса?
- Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. И как всё же хорошо, что ты тогда не отравила его медведя.
- Отравила? - удивилась Лотта. - Ты же говорила, что там снотворное!
- Я соврала, милая. Думаю, мы ещё увидимся, я заскучаю по пирогам Ванды, и мы с Джодо приедем обедать.
- Врунья и предательница!
Лотта оттолкнула Тею и убежала. Тея не устояла на ногах, упала от толчка. Джодо поднял её, подозвал медведя.
- Я бы прихлопнул и эту девчонку, и того парня в таверне, - вздохнул он, - и каждого, кто косо на тебя посмотрит. Но ты же будешь этим недовольна?
- Похлопай-ка лучше меня по заднице, весь плащ в пыли! - ответила она, не подавая вида, что слова Лотты её расстроили.
Лотта вошла в дом, возбуждённая и немного нервная. Юкас и Эсфирь готовились к скорому отбытию в своё очередное путешествие. Они воодушевлённо обсуждали, по какому маршруту отправятся в этот раз и прикидывали, сколько им удастся собрать людей.
- Когда взорвём медведей, самое время будет напасть и свергнуть существующий режим! - говорила Эсфирь, перебирая вещи в походной сумке Юкаса.
- Воины у них сильные и хорошо обученные, но без медведей их победить очень даже реально, - поддерживал её Юкас.
- А уж до следующей весны мы наберём такой отряд сопротивления, что воинов там хватит с лихвой. Я написала новую песню, послушаешь? Но ты должен задать мне ритм, - Эсфирь подала в руки Юкасу плоский жестяной таз и большую деревянную ложку.
Она начала нахлопывать и напевать ритм, Юкас подхватил его, колотя ложкой по тазу, но не успела Эсфирь начать петь, Лотта выхватила у Юкаса ложку и ударила его ею по лбу. Удар пришёлся по маске, но Юкас его очень даже заметил.
- С ума сошла? - вскрикнул он.
- Тея уехала, - сообщила Лотта.
Юкас бросил таз, взял Лотту за плечи, встревоженно спросил:
- Куда?
- К врагам! Её забрал тот, кого не добила Айна. Тея, кстати, не возражала, - бушевала Лотта. - Ты мог бы её остановить, но теперь уже поздно. Её новый мужчина согнёт тебя в бараний рог.
- Пусть едет! - Юкас резко успокоился, махнул рукой, плюхнулся на кровать и обратился к Лотте:
- Ты слишком часто стала повышать на меня голос, грубить и позволять себе лишнее. Понимаю, переходный возраст, но всё же, держи себя в руках. Заметь, я нисколько не злюсь.
"Зато я злюсь!", - подумала Лотта, но промолчала.
- Эсфирь, ты согласна стать моей новой возлюбленной?
Он поймал Эсфирь за талию и увлёк за собой на кровать. Она взвизгнула и засмеялась, попыталась освободиться от его рук, но он держал крепко.
Лотта закатила глаза и вышла. Войдя в свой сарай, она повалилась на солому, обняла своего медведя и расплакалась. Ей было грустно из-за Теи, в Лотте боролись два чувства к ней - любовь и ненависть. Любовь за то, что она отчасти заменила ей мать, всегда была к ней добра и внимательна. Ненависть - потому что предала, бросила, да ещё и ради этого... Лотта не могла подобрать слова, каким хотела бы описать Джодо. Она считала его злобным монстром, который убил сына тёти Ванды и стал причиной смерти Айны. Но увидев его, Лотта почему-то не смогла связать эти смерти с ним и даже расстроилась, потому что с виду Джодо оказался не таким уж ужасным, каким рисовало его её детское воображение. Эсфирь ей любить было не за что, впрочем, как и ненавидеть. Но при мысли, что она сейчас ответит Юкасу согласием, Лотту охватывало неиспытанное ею доселе чувство. Ей не хотелось, чтобы хоть немного внимания Юкаса доставалось кому-то, кроме неё и Теи. О Тее можно забыть, но она, Лотта, тут! Наверное, именно его называют ревностью?
"Неужели Юкас оставит её у нас навсегда? Она совсем ему не подходит! Она не любит шутить, не смеется над его шутками. Она тихая, при посторонних говорит мало и вообще старается быть незаметной. Только и делает, что пишет свои дурацкие песенки! Юкас приволок её для того, чтобы позлить Тею! Но Тее всё равно. Даже если она узнает, чем они занимаются по ночам, то только порадуется за них", - думала Лотта.
Лотта представила поцелуи Юкаса и Эсфирь, слёзы её высохли, она побежала в свой угол, опустила руку в карман старого пальто, которое уже давно не носила, оно было ей мало. Достала оттуда пузырёк с ядом, который когда-то дала ей Тея, обманув, что это снотворное для медведя, сжала его в руках и начала перебирать в голове варианты того, как она могла бы им воспользоваться, чтобы избавиться от неожиданной "новой возлюбленной".
Лотта лежала в постели и думала о действии яда. Как Эсфирь будет умирать - быстро или медленно? Будет ли она мучиться, какой механизм действия у отравы? Какие органы поражает? Она задохнётся, у неё заболит живот, станет густой кровь? А, может, она просто тотчас упадёт замертво? Если пузырька должно было хватить на огромного медведя, то на субтильную женщину хватит и подавно. Может, стоит использовать всего одну треть? Нет! Весь! Целый флакон! Чтобы наверняка. Столько времени прошло, может, он уже потерял свои свойства? А если он горький, и она заметит? Медведь бы не стал пить горький.
Обдумывая эти вопросы, Лотта уснула.
Не дождавшись, пока булочница принесёт свежую выпечку в их с Мараном дом, Грета отправилась в хлебную лавку. Из-за закрытых ставней доносился запах свежего хлеба, но внутри никого не было. Не висело и никаких объявлений, которые сообщали бы о том, куда отлучились хозяева.
За столько лет общения пекари стали её друзьями, а между их сыном и своим Грета почти не делала различий. Недолго думая, она отправилась в их дом узнать, не случилось ли чего плохого. Она быстро прошла по многолюдной улице и, остановившись возле знакомой двери, постучала в неё. Грета ждала ответа довольно долго, постучала ещё несколько раз, затем, обеспокоившись не на шутку, толкнула дверь и, входя, позвала подругу по имени. Замолчала, прислушавшись, и ей показалось, что в одной из комнат она услышала приглушенный стон, оборвавшийся, как будто человеку, издающему его, прикрыли рукой рот. В комнате зашептались, Грета прислушалась, услышала голос Ригана, позвала его, вознамерилась зайти в его комнату, но её остановил как всегда спокойный голос юноши:
- Я сейчас выйду!
Грета успокоилась и осмотрелась. На спинке стула, стоящего перед небольшим обеденным столом, висел пояс с ножнами и подвешенным на застёжке свёрнутым кнутом. Она знала, кому принадлежит этот пояс. Все это знали. Шагнув чуть в сторону, Грета попала в короткий коридор, ведущий в спальню Ригана и наткнулась на разбросанные в беспорядке предметы гардероба, в частности, на полу валялась пара сапог с узким носом, которые были небольшого размера, один сапог побольше, короткая женская куртка и ещё что-то, скомканное, снятое впопыхах.
Не подумав ничего плохого, Грета сделала шаг назад, и тут к ней вышел Риган. Его длинные волосы были распущены, юноша пытался пригладить их пальцами и убрать за спину. Штаны и рубашка были на месте, но ноги были босыми.
- Я тебя разбудила? - улыбнулась Грета.
- Я переодевался, - коротко ответил тот, не вдаваясь в подробности.
Грета вдруг решила, что это очень странно - переодеваться в разгар утра, но промолчала. Он, стараясь казаться беззаботным, взял с вешалки фартук матери и накинул его на пояс Адель, чем ещё больше обратил на него внимание Греты.
- Где твоя мама? - спросила Грета, понимая, что Риган проводит время в компании Адель.
Она не вкладывала в это никакого дурного подтекста. Дети давно дружат и ходят друг к другу в гости. Удивительно, почему Ирай не с ними, обычно эта троица неразлучна.
- Отец вчера надорвался, поехали к сумасшедшему, заговаривать, - ответил Риган.
Он имел в виду знахаря, который не так давно появился в их краях, но уже оброс славой колдуна-целителя. Этот не старый ещё мужчина жил в лесу, довольно далеко от города, и наведывались к нему лишь в крайних случаях. Был он угрюм и совсем не дружил с головой, пугая многих своим бормотанием и агрессивным поведением. Он был груб с тем, кто к нему приходил и несколько раз менял место своего пребывания, скрываясь от посетителей, при этом старался держаться далеко от небольшой землянки, которую облюбовал и обитал в ней в холодное время года.
Грета не удивилась, что пекарша повезла мужа к нему, они были людьми простыми и больше верили заговорам и обрядам, чем способам лечения, которые предлагали лекари.
- Надеюсь, что после этой поездки отцу станет легче, - с участием заметила Грета и добавила:
- Из лавки пахнет свежей выпечкой.
- Мать наказала мне принести хлеб к вам домой, - сказал Риган, - я как раз собирался это сделать.
- Я буду тебе очень за это благодарна!
Риган кивнул и направился в свою комнату, Грета вышла на улицу, но задержалась возле приоткрытой двери. Ей в ботинок попал камешек и она пыталась от него избавиться. Сняв обувь, она опёрлась рукой о косяк и услышала, как Риган и Адель довольно грубо переговариваются. Грета подумала, что ей стоит вернуться и поздороваться с девушкой, но поняв, что ссора не затихает, она плотно закрыла за собой дверь и ушла.
- Я говорил тебе, чтобы ты больше сюда не приходила! - шипел Риган, кидая Адель её одежду.
- Говорил, но когда пришла, не выгнал.
- Потому что ты с порога начала раздеваться и дала понять, что не уйдёшь. Мать Ирая заметила твой пояс!
- И что с того? Может, я дала тебе его поносить?
- Очень смешно, Адель! Посмотрим, как нам будет весело, если Ирай узнает, чем мы занимаемся до того, как ты закончишь с ним эти дурацкие игры в жениха и невесту.
Адель, до этого благодушно настроенная, резко встряхнула свои штаны, опустила в расправленные штанины свои стройные длинные ноги.
- Мы обсуждали это много раз! - пылко ответила она. - Я люблю Ирая не меньше, чем тебя. Просто ты запретный плод, а он всегда слаще.
- Больше не приходи ко мне, - спокойно сказал Риган.
- А это не ты будешь решать!
Девушка полностью оделась, натянула сапоги, хотела взять Ригана за щёки, но тот уклонился назад.
- Не делай так больше! - погрозила пальцем Адель и притянула его к себе, крепко ухватив за волосы.
- А то что?
- А то я больше не приду!
Тея сидела на медведе, свесив ноги на бок, сзади сидел Джодо и всю дорогу придерживал её, не желая выпускать ни на минуту. Они уже приближались к городу, и Тее вдруг стало не по себе.
- Я думала, мы уедем куда-нибудь, где нас никто не знает, - робко улыбнулась она ему.
- Зачем? Мы переедем в дом на окраине, с небольшим садом и сараем для твоей козы.
Джодо наклонился к ней и легонько укусил за плечо, его переполняли чувства, и он не знал, как ещё их выразить.
- Это место я никогда не смогу назвать домом. Обещай, что мы уедем. Не сегодня, но в скором времени.
- Я дал клятву верности Марану, ещё в юности, - погрустнел тот, - покинуть его без позволения невозможно.
- Значит, он даст тебе позволение. Нам с тобой.
Они проходили мимо ворот, и их приветствовали охранники. Тея весело им улыбнулась и помахала рукой. Двигаясь по чистым широким улицам, она видела довольных людей, сильных воинов и добротные дома. Её ласково обнимали сильные руки, и Тея первый раз за очень долгое время почувствовала, что она никому ничего не должна, что она любима, что она в безопасности.
- Я отведу медведя, - сказал Джодо, - жди меня дома, я быстро.
- А можно с тобой? - взволнованно спросила Тея, не желая расставаться.
- Тебе можно всё, птичка!
Они зашли в ворота, отделяющие казарменную часть, навстречу им на своём огромном Ёрче ехал Маран. Лицо его озарилось улыбкой, когда он увидел друга в компании Теи. Мужчины слезли с медведей, Джодо хотел помочь спешиться Тее, но Маран опередил его и сам спустил её со спины животного, обхватив за талию.
Она осмотрела руку Теи, поцокала языком, сказала чётко с долей иронии:
- Негодник! Такое платье испортил – оно всё в крови!
Тея с Джодо улыбнулись.
- Спасибо Вам, - с уважением обратился к Ванде Джодо и поклонился ей, - я не знаю, как могу Вас отблагодарить.
- Меня благодарить не надо, я для тебя и пальцем бы не пошевелила, - ответила она, прикладывая к ране Теи тряпку смоченную очередным отваром. - Ты по-прежнему убийца моего сына.
- Он не знал, Ванда! - вступилась за Джодо Тея.
- А если бы знал? - прищурила глаз Ванда.
- У меня не было выбора - или я их, или они меня. Я не имею привычки оправдываться, но делаю это из уважения, - сказал Джодо.
- Перед ней ты весь вечер вчера оправдывался, - Ванда кивнула на Тею.
- Она особенная, - пожал плечами тот.
- Кровь остановилась, я наложу повязку, всё быстро заживёт, - сказала трактирщица.
- Нам лучше уехать сейчас, - грустно сказала Тея. - Я не буду ни с кем прощаться.
- Тебе надо было уехать с ним шесть лет назад, - махнула рукой Ванда, - всем было бы лучше. А теперь уж днём раньше, днём позже...
Ванда вышла из комнаты, Тея достала свои вещи, выбирая из них, что она хочет взять с собой. Затем оставила это занятие, выбрала из всего того, что достала из шкафа и комода две вещи: серьги и колье с изумрудами, вспомнила про мешочки с деньгами, достала и их. Сказала Джодо:
- Я не хочу ничего отсюда брать. Купим мне новые платья?
- Какие захочешь, птичка! - радостно отозвался тот.
Он ещё никогда не покупал платья! Но хочет поучаствовать в выборе. Нет! Он хочет выбрать для неё платья сам! Не мужское занятие? Да плевать он хотел!
- А дом у нас будет с садом? – спросила вдруг Тея.
- Обязательно! - подтвердил Джодо.
- Может, заведём козу? Я уже давно мечтаю!
- Давай! - азартно согласился он.
- Родим кучу детишек?
Джодо погрустнел и опустил глаза. Тея присела перед ним на корточки, взяла за щёки и сказала:
- Не хочешь кучу? Хорошо, родим парочку. Ты обещал, что весь мир будет возле моих ног, а такую мелочь пообещать не можешь?
- Этого не могу пообещать, любимая, - грустно покачал он головой.
- Тогда я тебе обещаю. Сходим в одно место? И сразу уедем.
Они прошли в сад с совсем уже пропавшими холмиками над детскими могилками. Только камни напоминали о том, что они тут когда-то были.
- Ему сейчас было бы десять лет, не будь его мамаша идиоткой, - сказала Тея, указав на камень в центре. - Но я себя простила за это, Джодо.
Он кивнул и обнял её за плечи, уводя отсюда. О том, кто здесь покоится, Джодо думать решительно не хотел - будь то его ребёнок или ребёнок убитого мужа Теи. Уже неважно. Уже вообще ничего не важно! Важно, что у них будут новые платья, розовые кусты и... коза, мать её! Какое счастье обо всём этом думать!
***
Джодо вывел медведя из сарая, Тея ждала его, с небольшой сумкой, одетая в плащ. Они хотели уехать тихо, ни с кем не прощаясь. Если её кто-то потеряет, Ванда расскажет, куда она делась. Тея больше ничего не скрывает, и ей совсем не совестно за то, какой выбор она сделала.
Джодо усадил её на медведя, сел позади, и они направились к выходу из города.
- Тея! - услышала она за спиной голос Лотты, та бежала за ней.
- Остановимся, я попрощаюсь с девочкой, - обернулась она к Джодо, и тот остановил медведя и помог ей слезть с него.
Тея подошла к Лотте, обняла её. Та плакала и не хотела отпускать Тею.
- Лотта, милая, хочешь, мы возьмём тебя с собой?
- Он же враг! Ты сама говорила, - возмущённо сказала Лотта. - Из-за него убили Айну. Из-за него ты бросила Юкаса?
- Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. И как всё же хорошо, что ты тогда не отравила его медведя.
- Отравила? - удивилась Лотта. - Ты же говорила, что там снотворное!
- Я соврала, милая. Думаю, мы ещё увидимся, я заскучаю по пирогам Ванды, и мы с Джодо приедем обедать.
- Врунья и предательница!
Лотта оттолкнула Тею и убежала. Тея не устояла на ногах, упала от толчка. Джодо поднял её, подозвал медведя.
- Я бы прихлопнул и эту девчонку, и того парня в таверне, - вздохнул он, - и каждого, кто косо на тебя посмотрит. Но ты же будешь этим недовольна?
- Похлопай-ка лучше меня по заднице, весь плащ в пыли! - ответила она, не подавая вида, что слова Лотты её расстроили.
Глава 6.
Лотта вошла в дом, возбуждённая и немного нервная. Юкас и Эсфирь готовились к скорому отбытию в своё очередное путешествие. Они воодушевлённо обсуждали, по какому маршруту отправятся в этот раз и прикидывали, сколько им удастся собрать людей.
- Когда взорвём медведей, самое время будет напасть и свергнуть существующий режим! - говорила Эсфирь, перебирая вещи в походной сумке Юкаса.
- Воины у них сильные и хорошо обученные, но без медведей их победить очень даже реально, - поддерживал её Юкас.
- А уж до следующей весны мы наберём такой отряд сопротивления, что воинов там хватит с лихвой. Я написала новую песню, послушаешь? Но ты должен задать мне ритм, - Эсфирь подала в руки Юкасу плоский жестяной таз и большую деревянную ложку.
Она начала нахлопывать и напевать ритм, Юкас подхватил его, колотя ложкой по тазу, но не успела Эсфирь начать петь, Лотта выхватила у Юкаса ложку и ударила его ею по лбу. Удар пришёлся по маске, но Юкас его очень даже заметил.
- С ума сошла? - вскрикнул он.
- Тея уехала, - сообщила Лотта.
Юкас бросил таз, взял Лотту за плечи, встревоженно спросил:
- Куда?
- К врагам! Её забрал тот, кого не добила Айна. Тея, кстати, не возражала, - бушевала Лотта. - Ты мог бы её остановить, но теперь уже поздно. Её новый мужчина согнёт тебя в бараний рог.
- Пусть едет! - Юкас резко успокоился, махнул рукой, плюхнулся на кровать и обратился к Лотте:
- Ты слишком часто стала повышать на меня голос, грубить и позволять себе лишнее. Понимаю, переходный возраст, но всё же, держи себя в руках. Заметь, я нисколько не злюсь.
"Зато я злюсь!", - подумала Лотта, но промолчала.
- Эсфирь, ты согласна стать моей новой возлюбленной?
Он поймал Эсфирь за талию и увлёк за собой на кровать. Она взвизгнула и засмеялась, попыталась освободиться от его рук, но он держал крепко.
Лотта закатила глаза и вышла. Войдя в свой сарай, она повалилась на солому, обняла своего медведя и расплакалась. Ей было грустно из-за Теи, в Лотте боролись два чувства к ней - любовь и ненависть. Любовь за то, что она отчасти заменила ей мать, всегда была к ней добра и внимательна. Ненависть - потому что предала, бросила, да ещё и ради этого... Лотта не могла подобрать слова, каким хотела бы описать Джодо. Она считала его злобным монстром, который убил сына тёти Ванды и стал причиной смерти Айны. Но увидев его, Лотта почему-то не смогла связать эти смерти с ним и даже расстроилась, потому что с виду Джодо оказался не таким уж ужасным, каким рисовало его её детское воображение. Эсфирь ей любить было не за что, впрочем, как и ненавидеть. Но при мысли, что она сейчас ответит Юкасу согласием, Лотту охватывало неиспытанное ею доселе чувство. Ей не хотелось, чтобы хоть немного внимания Юкаса доставалось кому-то, кроме неё и Теи. О Тее можно забыть, но она, Лотта, тут! Наверное, именно его называют ревностью?
"Неужели Юкас оставит её у нас навсегда? Она совсем ему не подходит! Она не любит шутить, не смеется над его шутками. Она тихая, при посторонних говорит мало и вообще старается быть незаметной. Только и делает, что пишет свои дурацкие песенки! Юкас приволок её для того, чтобы позлить Тею! Но Тее всё равно. Даже если она узнает, чем они занимаются по ночам, то только порадуется за них", - думала Лотта.
Лотта представила поцелуи Юкаса и Эсфирь, слёзы её высохли, она побежала в свой угол, опустила руку в карман старого пальто, которое уже давно не носила, оно было ей мало. Достала оттуда пузырёк с ядом, который когда-то дала ей Тея, обманув, что это снотворное для медведя, сжала его в руках и начала перебирать в голове варианты того, как она могла бы им воспользоваться, чтобы избавиться от неожиданной "новой возлюбленной".
Лотта лежала в постели и думала о действии яда. Как Эсфирь будет умирать - быстро или медленно? Будет ли она мучиться, какой механизм действия у отравы? Какие органы поражает? Она задохнётся, у неё заболит живот, станет густой кровь? А, может, она просто тотчас упадёт замертво? Если пузырька должно было хватить на огромного медведя, то на субтильную женщину хватит и подавно. Может, стоит использовать всего одну треть? Нет! Весь! Целый флакон! Чтобы наверняка. Столько времени прошло, может, он уже потерял свои свойства? А если он горький, и она заметит? Медведь бы не стал пить горький.
Обдумывая эти вопросы, Лотта уснула.
***
Не дождавшись, пока булочница принесёт свежую выпечку в их с Мараном дом, Грета отправилась в хлебную лавку. Из-за закрытых ставней доносился запах свежего хлеба, но внутри никого не было. Не висело и никаких объявлений, которые сообщали бы о том, куда отлучились хозяева.
За столько лет общения пекари стали её друзьями, а между их сыном и своим Грета почти не делала различий. Недолго думая, она отправилась в их дом узнать, не случилось ли чего плохого. Она быстро прошла по многолюдной улице и, остановившись возле знакомой двери, постучала в неё. Грета ждала ответа довольно долго, постучала ещё несколько раз, затем, обеспокоившись не на шутку, толкнула дверь и, входя, позвала подругу по имени. Замолчала, прислушавшись, и ей показалось, что в одной из комнат она услышала приглушенный стон, оборвавшийся, как будто человеку, издающему его, прикрыли рукой рот. В комнате зашептались, Грета прислушалась, услышала голос Ригана, позвала его, вознамерилась зайти в его комнату, но её остановил как всегда спокойный голос юноши:
- Я сейчас выйду!
Грета успокоилась и осмотрелась. На спинке стула, стоящего перед небольшим обеденным столом, висел пояс с ножнами и подвешенным на застёжке свёрнутым кнутом. Она знала, кому принадлежит этот пояс. Все это знали. Шагнув чуть в сторону, Грета попала в короткий коридор, ведущий в спальню Ригана и наткнулась на разбросанные в беспорядке предметы гардероба, в частности, на полу валялась пара сапог с узким носом, которые были небольшого размера, один сапог побольше, короткая женская куртка и ещё что-то, скомканное, снятое впопыхах.
Не подумав ничего плохого, Грета сделала шаг назад, и тут к ней вышел Риган. Его длинные волосы были распущены, юноша пытался пригладить их пальцами и убрать за спину. Штаны и рубашка были на месте, но ноги были босыми.
- Я тебя разбудила? - улыбнулась Грета.
- Я переодевался, - коротко ответил тот, не вдаваясь в подробности.
Грета вдруг решила, что это очень странно - переодеваться в разгар утра, но промолчала. Он, стараясь казаться беззаботным, взял с вешалки фартук матери и накинул его на пояс Адель, чем ещё больше обратил на него внимание Греты.
- Где твоя мама? - спросила Грета, понимая, что Риган проводит время в компании Адель.
Она не вкладывала в это никакого дурного подтекста. Дети давно дружат и ходят друг к другу в гости. Удивительно, почему Ирай не с ними, обычно эта троица неразлучна.
- Отец вчера надорвался, поехали к сумасшедшему, заговаривать, - ответил Риган.
Он имел в виду знахаря, который не так давно появился в их краях, но уже оброс славой колдуна-целителя. Этот не старый ещё мужчина жил в лесу, довольно далеко от города, и наведывались к нему лишь в крайних случаях. Был он угрюм и совсем не дружил с головой, пугая многих своим бормотанием и агрессивным поведением. Он был груб с тем, кто к нему приходил и несколько раз менял место своего пребывания, скрываясь от посетителей, при этом старался держаться далеко от небольшой землянки, которую облюбовал и обитал в ней в холодное время года.
Грета не удивилась, что пекарша повезла мужа к нему, они были людьми простыми и больше верили заговорам и обрядам, чем способам лечения, которые предлагали лекари.
- Надеюсь, что после этой поездки отцу станет легче, - с участием заметила Грета и добавила:
- Из лавки пахнет свежей выпечкой.
- Мать наказала мне принести хлеб к вам домой, - сказал Риган, - я как раз собирался это сделать.
- Я буду тебе очень за это благодарна!
Риган кивнул и направился в свою комнату, Грета вышла на улицу, но задержалась возле приоткрытой двери. Ей в ботинок попал камешек и она пыталась от него избавиться. Сняв обувь, она опёрлась рукой о косяк и услышала, как Риган и Адель довольно грубо переговариваются. Грета подумала, что ей стоит вернуться и поздороваться с девушкой, но поняв, что ссора не затихает, она плотно закрыла за собой дверь и ушла.
- Я говорил тебе, чтобы ты больше сюда не приходила! - шипел Риган, кидая Адель её одежду.
- Говорил, но когда пришла, не выгнал.
- Потому что ты с порога начала раздеваться и дала понять, что не уйдёшь. Мать Ирая заметила твой пояс!
- И что с того? Может, я дала тебе его поносить?
- Очень смешно, Адель! Посмотрим, как нам будет весело, если Ирай узнает, чем мы занимаемся до того, как ты закончишь с ним эти дурацкие игры в жениха и невесту.
Адель, до этого благодушно настроенная, резко встряхнула свои штаны, опустила в расправленные штанины свои стройные длинные ноги.
- Мы обсуждали это много раз! - пылко ответила она. - Я люблю Ирая не меньше, чем тебя. Просто ты запретный плод, а он всегда слаще.
- Больше не приходи ко мне, - спокойно сказал Риган.
- А это не ты будешь решать!
Девушка полностью оделась, натянула сапоги, хотела взять Ригана за щёки, но тот уклонился назад.
- Не делай так больше! - погрозила пальцем Адель и притянула его к себе, крепко ухватив за волосы.
- А то что?
- А то я больше не приду!
***
Тея сидела на медведе, свесив ноги на бок, сзади сидел Джодо и всю дорогу придерживал её, не желая выпускать ни на минуту. Они уже приближались к городу, и Тее вдруг стало не по себе.
- Я думала, мы уедем куда-нибудь, где нас никто не знает, - робко улыбнулась она ему.
- Зачем? Мы переедем в дом на окраине, с небольшим садом и сараем для твоей козы.
Джодо наклонился к ней и легонько укусил за плечо, его переполняли чувства, и он не знал, как ещё их выразить.
- Это место я никогда не смогу назвать домом. Обещай, что мы уедем. Не сегодня, но в скором времени.
- Я дал клятву верности Марану, ещё в юности, - погрустнел тот, - покинуть его без позволения невозможно.
- Значит, он даст тебе позволение. Нам с тобой.
Они проходили мимо ворот, и их приветствовали охранники. Тея весело им улыбнулась и помахала рукой. Двигаясь по чистым широким улицам, она видела довольных людей, сильных воинов и добротные дома. Её ласково обнимали сильные руки, и Тея первый раз за очень долгое время почувствовала, что она никому ничего не должна, что она любима, что она в безопасности.
- Я отведу медведя, - сказал Джодо, - жди меня дома, я быстро.
- А можно с тобой? - взволнованно спросила Тея, не желая расставаться.
- Тебе можно всё, птичка!
Они зашли в ворота, отделяющие казарменную часть, навстречу им на своём огромном Ёрче ехал Маран. Лицо его озарилось улыбкой, когда он увидел друга в компании Теи. Мужчины слезли с медведей, Джодо хотел помочь спешиться Тее, но Маран опередил его и сам спустил её со спины животного, обхватив за талию.
