Но в привычной этой обстановке я чувствовала себя на диво неуютно. Поежившись, обвела корчму еще одним взглядом и поняла, в чем причина: некто в плаще не мигая таращился на меня, забыв о стынущем картофельном супе. Я одарила его соответствующим случаю взглядом и вновь уткнулась в свой чай. Ощущение буравящего спину ножа не исчезло. Некто и не подумал перестать глазеть. Для разборок не было ни сил, ни желания, и потому я встала, одним глотком допила чай и вышла под мелко моросящий дождик через черный ход, по пути попрощавшись с Пефимом и Корой.
А ведь этого нахала я уже видела, здесь, в Трехгранье. Вернее, очень похожего на него человека. Или точно такой же плащ, скрывающий и лицо, и фигуру. И даже вспомнила, при каких обстоятельствах... Это же он пытался устроить мне добровольно-принудительное сожжение!
В корчму я вернулась бегом. Все было как и несколько минут назад, кроме одного: мужчина, сняв-таки плащ, без особого энтузиазма ковырялся в тарелке и более не вызывал никаких подозрений – немолодой, худощавый, с простым, усталым лицом, он ничуть не походил на сложившийся в моей голове образ злодея.
И чего только со страху не покажется!..
Тихо выругавшись, я поплелась домой; жутко хотелось спать, однако я не была уверена, что смогу не то что заснуть – даже просто закрыть глаза, оставаясь один на один с темнотой и своими кошмарами.
* * *
– Пчхи!.. Еще вон те зелья возьми, – оглушительно чихая, подсказал Герт. Я послушно сунула в раздувшуюся сумку еще пару склянок.
– Так... – Его мутный от жара взгляд быстро заскользил по мне, охватывая с ног до головы. – А браслет где? Пчхи!.. Живо надевай! Он даст тебе силы на три-четыре огнешара... Надень-ка и на другую руку! Пчхи!.. Кольцо перемещений... нет, на безымянный палец надо, не на указательный! Сгодится на одно перемещение, не забудь... Вроде все на месте... Пчхи!..
– Будь здоров, – вздохнула я.
Ночью я, как и предполагала, не сомкнула глаз, хоть и свечей не гасила. И то мерещилось невесть что в сплетающихся на потолке причудливых тенях. Так и лежала, завернувшись в одеяло и настороженно вглядываясь в пугающий полумрак комнаты да вслушиваясь в шорохи за окном. А сейчас меня и вовсе как в последний путь собирали. Герт поначалу ругался, но потом понял, что я права и проверить, что за пакость объявилась в Трехгранье, все равно придется. Маги других градов сделали вид, что их это никоим образом не касается – мол, и у самих забот выше крыши, где уж нам еще и с вашими возиться... Как говорится, сделай морду кирпичом и живи спокойно. Ну, это мы еще посмотрим. Что-что, а уж «спокойную» жизнь я им устроить постараюсь!
Если вернусь. Все-таки я не совсем четко представляла, что, пусть даже и обвешанная с ног до головы магическими побрякушками, смогу сделать против неизвестной твари одна.
– Ничего! – решительно заявил Герт на мой вопрос. – Только посмотри, что там и как. Никакого геройства! Если что – сразу домой! И потом, ты пойдешь не одна, – уже более спокойно добавил он, кутаясь в теплый плед и шмыгая носом.
– Да? А с кем? – заинтересовалась я. Вряд ли у кого-то из штатных магов проснулась совесть – в сказки я не верила.
– С моим братом, – вновь чихнув, пояснил Герт.
Ого, а я и не знала! По крайней мере, за все лето этот таинственный брат ни разу не попадался мне на глаза.
– Он тоже маг? – спросила я.
– Учится на последнем курсе Академии, – пояснил Герт. – Он неплохой маг, я бы даже сказал – хороший, если бы не его отношение к своим обязанностям и к жизни вообще... Оно у него – легче воздуха. За все лето только пару раз здесь и побывал, нет бы помочь чем, но у него лишь одни забавы на уме... Ну да ладно. Я посвятил его в суть дела. Не беспокойся, он сильный и опытный, и когда захочет, может многое.
– А он захочет? – с некоторой опаской поинтересовалась я – характеристика Гертова братца совершенно не вдохновила.
– Уже захотел, – улыбнулся маг. – Он сам вызвался помочь. Я даже удивился. Видимо, начал-таки браться за ум. Не бойся, я бы не послал тебя с братом, если бы не был уверен в нем. При всей своей легкомысленности он никогда не нарушит данное однажды слово.
– И когда он придет? – успокоившись, спросила я, еще раз проверяя наличие в сумке нужных зелий. В этот момент хлопнула входная дверь, и Герт ответил, кивнув мне за спину:
– А он уже здесь.
Я обернулась и с выражением, ничуть не стесняясь Герта, ругнулась. Мой напарник ослепительно улыбнулся, прямо-таки излучая трудовой энтузиазм.
Гмарра ему под подушку, ведь все так хорошо начиналось! Теперь понятно, почему мне захотелось свернуть в проклятый переулок! И почему плющ показался таким привлекательным... Кое-кто попросту задурил мне голову! Маг, чтоб ему!
– Попробуешь задеть ее хоть словом – язык оторву, – пообещал Герт, выразительно сжимая кулак.
– Заденешь ее, как же, – проворчал Мит. – И потом, я же обещал тебе, что позабочусь о нашей ведьме!
Как он меня назвал?! Я вспыхнула, но сдержалась. Не сейчас. Вот на выгоне да без лишних свидетелей... Скажу потом, что его тварь схарчила, а сама отравилась, так как ее мама не научила не тянуть в рот насквозь ядовитых магов.
Я оценила, как ловко Мит закрепляет наспинные ножны с парными клинками, и тяжело вздохнула.
Эх, мечты-мечты!..
* * *
Небо, от души порыдавшее накануне, полыхало закатным пожаром, подсвечивая изнутри редкие рваные тучи – все, что осталось после недавнего ливня. Лужи, живописно разбросанные по дороге, напоминали небольшие озера, отражающие небесное пламя.
Мит, отчаявшись задеть меня откровенными подначками, принялся во все горло, со зловещими, как у профессиональных предсказателей, нотками в голосе распевать песенку, от которой хотелось забиться в самый безопасный угол и никогда оттуда не вылезать.
В лесу сидит леший, в болоте – болотник.
Ты, конный иль пеший, нарвешься – покойник!
По лесу закружат, в болоте утопят;
Там призраки тужат, кикиморы бродят.
Войдешь ты в чащобу и вряд ли вернешься;
Пойдешь по болоту – в трясину сорвешься.
А в полночь глухую на лунной поляне
На гмарра наткнешься – прощайте, селяне!
И в озере лучше ночном не купаться –
Объятья русалки смертельные, братцы.
А ведьминский шабаш – то полная крышка!
Поймают – живьем ведь зажарят, братишка!
А если упырь вдруг на узкой дорожке –
Резвей скакунов понесут тебя ножки!
Ты выйдешь из дома, решимости полный...
А кто-то зубастый поймет: ты съедобный.
В лесу сидит леший, в болоте – болотник...
А ты сиди в хате, полночный охотник!
Ну все, мне окончательно расхотелось куда-либо идти! Если уж так на пение потянуло, неужели нельзя было подобрать другой репертуар?!
– Сейчас стемнеет, тогда и разберемся, что к чему, – бодро высказался Мит, перепрыгивая через лужи.
Я мысленно пожелала ему не допрыгнуть и упрямо уставилась под ноги.
– Ну и что на этот раз не так? – не отставал Мит, примериваясь к моему шагу.
Он еще спрашивает!
– Все, и в первую очередь – ты, – хмуро, только чтобы отвязаться, ответила я. – Чем болтать или драть горло, лучше бы подумал, что мы будем делать!
– Ну, раз романтического свидания все равно не получится – только зря пел, а еще говорят, что хорошая песня сердце девушки вернее всего растопит! – то займемся работой, – игнорируя мой возмущенный взгляд, хмыкнул Мит.
– А что, тут прозвучала хорошая песня? Каюсь, прослушала! Есть соображения по существу, герой кошмаров девичьих? – буркнула я, обходя очередную лужу. Закат догорал, делая передвижение по «озерному краю» весьма проблематичным.
– А как же! – беззаботно отозвался Мит. Кажется, его ничуть не смущало и не напрягало предстоящее дело. – Следы зубов на останках жертвы разные, тут явно угадывается симбиоз нежити: одна тварь подвергает мясо тепловой обработке, а другая с удовольствием им лакомится. Жареное мяско-то, оно все повкуснее будет.
– Больной, – сглотнула я, подавляя новый приступ дурноты.
– Расслабься, принцесса! – ухмыльнулся он. – Ты спросила – я ответил, всего-то.
Лучше б не спрашивала. Хотя этот извращенец, сдается мне, прав. Если предположить, что одной из тварей является огнедышащий змей – низший, лишенный разума, но не охотничьего инстинкта подвид драконов, преизрядная пакость, как ни крути, – то многое становится понятным. Или же червь-огневик... Выяснить бы еще, кто за ним подъедает... И только ли подъедает. Но за этим дело не станет, для того мы и топаем туда.
Вернее, уже дотопали. Очнувшись от размышлений, я осознала сразу несколько не самых приятных вещей: во-первых, мы добрались до места; во-вторых, в мире прочно утвердилась стылая осенняя ночь; и в-третьих, мои сапоги все-таки промокли. Вздохнув, я окинула взглядом темные просторы.
– Ну и?..
– Стой здесь пока, а еще лучше – спрячься в тех кустиках у обочины, – задумчиво изрек Мит, взлохмачивая и без того живописную шевелюру. – А я проверю, все ли там спокойно...
И не успела я возразить, как он уже скрылся с глаз моих, свернув направо. Я покосилась на мокрые кусты, сиротливо торчащие вдоль левой обочины в свете зловеще полной, нереально огромной, как на страшненьких картинках в дешевых книжонках, луны. Я еще в своем уме, чтобы в них лезть. К тому же нежить тоже весьма охоча до придорожных кустов...
Подтверждая последнюю мысль, оные угрожающе затрещали, словно через них кто-то ломился. Я попятилась, споткнулась и с приглушенным воплем села в лужу, благо что мелкую. Ну и где этот гмарров защитничек? Собирается стоять и смотреть, как меня есть будут?! Ради этого, наверное, со мной и потащился, а еще обещал Герту, что...
Кусты в очередной раз вздохнули, ввергая меня в предынфарктное состояние и выпуская на дорогу... ребенка. Я аж встать забыла от удивления. Обыкновенная девочка лет семи в простой одежонке, веснушчатая, с двумя толстенными русыми косичками. Зареванная к тому же.
– Тетенька! – кинулась ко мне малявка. – Помоги, тетенька!
Она с разгону врезалась в меня, и я, только-только выбравшись из лужи, вновь вернулась в ее ледяные объятия – вместе с бьющейся в истерике девчонкой. Выругавшись сквозь зубы, я все-таки покинула гостеприимную лужу, неловко прижимая к себе ревущего в тридцать три ручья ребенка.
Лучше б действительно нежить выпрыгнула, тогда бы я хоть знала, что делать – бежать со всех ног и орать погромче, чтобы мой горе-напарничек наконец-то соизволил про меня вспомнить! А тут... Утешительница из меня та еще.
– Что случилось, милая? – присев на корточки, спросила я.
– Там брат у меня... – шмыгая носом, пролепетала девочка. – Мы играли... Еще светло было-о-о... А у него-о-о в выбоину нога попала-а-а, не поддается ника-а-ак... а уже темно, и тут нежи-и-ить...
– Только не реви, – поспешно сказала я, предотвращая очередное слезоизвержение. – Это далеко? Ну, брат твой?
– Не-эт, – всхлипнула девочка. – Здесь рядом!
– Веди, – вздохнула я, оглядываясь на дорогу.
Ну где леший этого мага недоделанного носит? Гмарр с ним, без него справлюсь. Пусть сам, если ему так приспичило, по кустам сидит. Надо срочно убрать отсюда детей. И куда только их родители смотрят? Ничего, мальчишку я как-нибудь вытащу, а потом вернемся домой – не ловить же нежить в присутствии мелких!
Я сжала протянутую девочкой руку и, старательно глядя под ноги, пошла вперед. Детская ладошка оказалась на удивление холодной, ледяной даже. От неожиданности я чуть не споткнулась, тихо выругалась – не хватало еще самой в земляную ловушку попасться!
Но оказалось, что я и без того попалась – влипла по самое не могу. И поняла я это за миг до истошного вопля Мита:
– Куда, ведьма гмаррова?! Назад, леший тебя побери!
Назад? Да пожалуйста! Дернувшись, я шлепнулась на жадно чавкнувшую землю.
– Не успеет, – спокойно покачала головой девочка, разворачиваясь и показывая в улыбке острые клычки.
– Гмарр тебя раздери, – прошептала я, отползая задним ходом. – Варра*!..
*Варра – нечисть, способная принимать облик безобидного существа и заманивать своих жертв в логово*
А в ней уже мало осталось человеческого – разве только очертания, да и то... Нечто, сплетенное из жил и кровеносных сосудов, снабженное внушительными челюстями и когтями, отлично приспособленными для разделки жертв на фарш...
Сумка! Сумка с зельями осталась на обочине!.. Я подняла руку, чтобы засветить в тварь огнешаром... И обнаружила, что эта малолетняя нечисть, пока я ее утешала, успела утащить оба браслета и кольцо в придачу!
Судорожно обернувшись, я увидела Мита, изо всех сил бегущего ко мне. Варра права – он не успеет. Полностью трансформировавшись и оскалив клыки, тварь кинулась на меня. Близко мелькнули фосфоресцирующие желтые глаза без белков с вертикальными зрачками, правый бок обожгла острая боль, в левое плечо впилось что-то режуще-клыкастое... в общем, мною принялись ужинать, причем с поистине нечеловеческим аппетитом.
Взвыв от боли и ужаса, я пнула варру в живот и выкатилась из-под нее, оставив в когтях, как показалось, добрую половину собственного бока. Варра зашипела и попыталась достать меня снова, пока я корчилась от дикой боли на холодной земле, но внезапно завопила на высокой режущей слух ноте и... лопнула, словно воздушный шарик, начиненный кровью.
Пока я отрешенно думала, разглядывая копошащуюся кисть с отроду не стриженными когтями, падать в обморок или все же нет, подоспел Мит. Вздернул на ноги, оглядывая совершенно диким взглядом, проверяя, цела ли я. Не цела, я и так могу сказать, у меня половины бока нет и плечо выгрызено!.. Только ничего я не сказала – язык от ужаса к нёбу прилип. Но Мит и так догадался – видимо, по моим без меры округлившимся глазам, – что стоит оглянуться.
Змей был не просто большим – огромным. И трехголовым – для нашего полного счастья, не иначе. И, по-моему, он был очень недоволен тем, что мы только что лишили его добытчицы. Уши резанул противный визг...
Мит вовремя поставил щит. Жидкое пламя растеклось по прозрачной сфере, окрасив ее в багряный цвет. Долго он защиту не удержит, это я видела ясно. Спаренный щит продержался бы дольше, но, увы и ах...
– Вытащи мечи, – прохрипел Мит, не сводя застывшего взгляда с равномерно выдыхающей огонь твари.
Я, окончательно забыв о своем плачевном состоянии, выхватила клинки из висящих на спине мага крест-накрест ножен и воткнула их в землю между Митом и щитом.
– Отойди подальше, и Создатель упаси тебя влезть – сам прибью, обещаю! – отрывисто бросил Мит.
Я обиженно фыркнула, но спорить не стала. В самом деле, толку-то сейчас от меня – как телеге от пятого колеса.
Змей выдохся на мгновение раньше мага. Щит, полыхнув серебряными звездочками, рассыпался. Мит вскочил на ноги, выдергивая из земли мечи, и понеслось...
Колдовать он не мог, но и змей пока не был готов к новой огненной атаке, так что противники сошлись в бою на мечах, хвосте и крыльях. Рычащий и шипящий клубок, окруженный облаком разлетающихся искр, вихрем носился по полю, производя неизгладимое впечатление. Впрочем, на сегодня подобных впечатлений с меня было довольно. Лезть в драку мне запретили, но вот насчет того, чтобы я вообще ничего не вздумала предпринимать, не прозвучало ни слова.
Первым делом я решила покопаться в останках варры. Ну и мерзость, прости Создатель! Так... это что еще? Глаз?! О-о, это выше моих сил... А это... челюсть. С окровавленными клыками. И остатками языка между передними зубками.
А ведь этого нахала я уже видела, здесь, в Трехгранье. Вернее, очень похожего на него человека. Или точно такой же плащ, скрывающий и лицо, и фигуру. И даже вспомнила, при каких обстоятельствах... Это же он пытался устроить мне добровольно-принудительное сожжение!
В корчму я вернулась бегом. Все было как и несколько минут назад, кроме одного: мужчина, сняв-таки плащ, без особого энтузиазма ковырялся в тарелке и более не вызывал никаких подозрений – немолодой, худощавый, с простым, усталым лицом, он ничуть не походил на сложившийся в моей голове образ злодея.
И чего только со страху не покажется!..
Тихо выругавшись, я поплелась домой; жутко хотелось спать, однако я не была уверена, что смогу не то что заснуть – даже просто закрыть глаза, оставаясь один на один с темнотой и своими кошмарами.
* * *
– Пчхи!.. Еще вон те зелья возьми, – оглушительно чихая, подсказал Герт. Я послушно сунула в раздувшуюся сумку еще пару склянок.
– Так... – Его мутный от жара взгляд быстро заскользил по мне, охватывая с ног до головы. – А браслет где? Пчхи!.. Живо надевай! Он даст тебе силы на три-четыре огнешара... Надень-ка и на другую руку! Пчхи!.. Кольцо перемещений... нет, на безымянный палец надо, не на указательный! Сгодится на одно перемещение, не забудь... Вроде все на месте... Пчхи!..
– Будь здоров, – вздохнула я.
Ночью я, как и предполагала, не сомкнула глаз, хоть и свечей не гасила. И то мерещилось невесть что в сплетающихся на потолке причудливых тенях. Так и лежала, завернувшись в одеяло и настороженно вглядываясь в пугающий полумрак комнаты да вслушиваясь в шорохи за окном. А сейчас меня и вовсе как в последний путь собирали. Герт поначалу ругался, но потом понял, что я права и проверить, что за пакость объявилась в Трехгранье, все равно придется. Маги других градов сделали вид, что их это никоим образом не касается – мол, и у самих забот выше крыши, где уж нам еще и с вашими возиться... Как говорится, сделай морду кирпичом и живи спокойно. Ну, это мы еще посмотрим. Что-что, а уж «спокойную» жизнь я им устроить постараюсь!
Если вернусь. Все-таки я не совсем четко представляла, что, пусть даже и обвешанная с ног до головы магическими побрякушками, смогу сделать против неизвестной твари одна.
– Ничего! – решительно заявил Герт на мой вопрос. – Только посмотри, что там и как. Никакого геройства! Если что – сразу домой! И потом, ты пойдешь не одна, – уже более спокойно добавил он, кутаясь в теплый плед и шмыгая носом.
– Да? А с кем? – заинтересовалась я. Вряд ли у кого-то из штатных магов проснулась совесть – в сказки я не верила.
– С моим братом, – вновь чихнув, пояснил Герт.
Ого, а я и не знала! По крайней мере, за все лето этот таинственный брат ни разу не попадался мне на глаза.
– Он тоже маг? – спросила я.
– Учится на последнем курсе Академии, – пояснил Герт. – Он неплохой маг, я бы даже сказал – хороший, если бы не его отношение к своим обязанностям и к жизни вообще... Оно у него – легче воздуха. За все лето только пару раз здесь и побывал, нет бы помочь чем, но у него лишь одни забавы на уме... Ну да ладно. Я посвятил его в суть дела. Не беспокойся, он сильный и опытный, и когда захочет, может многое.
– А он захочет? – с некоторой опаской поинтересовалась я – характеристика Гертова братца совершенно не вдохновила.
– Уже захотел, – улыбнулся маг. – Он сам вызвался помочь. Я даже удивился. Видимо, начал-таки браться за ум. Не бойся, я бы не послал тебя с братом, если бы не был уверен в нем. При всей своей легкомысленности он никогда не нарушит данное однажды слово.
– И когда он придет? – успокоившись, спросила я, еще раз проверяя наличие в сумке нужных зелий. В этот момент хлопнула входная дверь, и Герт ответил, кивнув мне за спину:
– А он уже здесь.
Я обернулась и с выражением, ничуть не стесняясь Герта, ругнулась. Мой напарник ослепительно улыбнулся, прямо-таки излучая трудовой энтузиазм.
Гмарра ему под подушку, ведь все так хорошо начиналось! Теперь понятно, почему мне захотелось свернуть в проклятый переулок! И почему плющ показался таким привлекательным... Кое-кто попросту задурил мне голову! Маг, чтоб ему!
– Попробуешь задеть ее хоть словом – язык оторву, – пообещал Герт, выразительно сжимая кулак.
– Заденешь ее, как же, – проворчал Мит. – И потом, я же обещал тебе, что позабочусь о нашей ведьме!
Как он меня назвал?! Я вспыхнула, но сдержалась. Не сейчас. Вот на выгоне да без лишних свидетелей... Скажу потом, что его тварь схарчила, а сама отравилась, так как ее мама не научила не тянуть в рот насквозь ядовитых магов.
Я оценила, как ловко Мит закрепляет наспинные ножны с парными клинками, и тяжело вздохнула.
Эх, мечты-мечты!..
* * *
Небо, от души порыдавшее накануне, полыхало закатным пожаром, подсвечивая изнутри редкие рваные тучи – все, что осталось после недавнего ливня. Лужи, живописно разбросанные по дороге, напоминали небольшие озера, отражающие небесное пламя.
Мит, отчаявшись задеть меня откровенными подначками, принялся во все горло, со зловещими, как у профессиональных предсказателей, нотками в голосе распевать песенку, от которой хотелось забиться в самый безопасный угол и никогда оттуда не вылезать.
В лесу сидит леший, в болоте – болотник.
Ты, конный иль пеший, нарвешься – покойник!
По лесу закружат, в болоте утопят;
Там призраки тужат, кикиморы бродят.
Войдешь ты в чащобу и вряд ли вернешься;
Пойдешь по болоту – в трясину сорвешься.
А в полночь глухую на лунной поляне
На гмарра наткнешься – прощайте, селяне!
И в озере лучше ночном не купаться –
Объятья русалки смертельные, братцы.
А ведьминский шабаш – то полная крышка!
Поймают – живьем ведь зажарят, братишка!
А если упырь вдруг на узкой дорожке –
Резвей скакунов понесут тебя ножки!
Ты выйдешь из дома, решимости полный...
А кто-то зубастый поймет: ты съедобный.
В лесу сидит леший, в болоте – болотник...
А ты сиди в хате, полночный охотник!
Ну все, мне окончательно расхотелось куда-либо идти! Если уж так на пение потянуло, неужели нельзя было подобрать другой репертуар?!
– Сейчас стемнеет, тогда и разберемся, что к чему, – бодро высказался Мит, перепрыгивая через лужи.
Я мысленно пожелала ему не допрыгнуть и упрямо уставилась под ноги.
– Ну и что на этот раз не так? – не отставал Мит, примериваясь к моему шагу.
Он еще спрашивает!
– Все, и в первую очередь – ты, – хмуро, только чтобы отвязаться, ответила я. – Чем болтать или драть горло, лучше бы подумал, что мы будем делать!
– Ну, раз романтического свидания все равно не получится – только зря пел, а еще говорят, что хорошая песня сердце девушки вернее всего растопит! – то займемся работой, – игнорируя мой возмущенный взгляд, хмыкнул Мит.
– А что, тут прозвучала хорошая песня? Каюсь, прослушала! Есть соображения по существу, герой кошмаров девичьих? – буркнула я, обходя очередную лужу. Закат догорал, делая передвижение по «озерному краю» весьма проблематичным.
– А как же! – беззаботно отозвался Мит. Кажется, его ничуть не смущало и не напрягало предстоящее дело. – Следы зубов на останках жертвы разные, тут явно угадывается симбиоз нежити: одна тварь подвергает мясо тепловой обработке, а другая с удовольствием им лакомится. Жареное мяско-то, оно все повкуснее будет.
– Больной, – сглотнула я, подавляя новый приступ дурноты.
– Расслабься, принцесса! – ухмыльнулся он. – Ты спросила – я ответил, всего-то.
Лучше б не спрашивала. Хотя этот извращенец, сдается мне, прав. Если предположить, что одной из тварей является огнедышащий змей – низший, лишенный разума, но не охотничьего инстинкта подвид драконов, преизрядная пакость, как ни крути, – то многое становится понятным. Или же червь-огневик... Выяснить бы еще, кто за ним подъедает... И только ли подъедает. Но за этим дело не станет, для того мы и топаем туда.
Вернее, уже дотопали. Очнувшись от размышлений, я осознала сразу несколько не самых приятных вещей: во-первых, мы добрались до места; во-вторых, в мире прочно утвердилась стылая осенняя ночь; и в-третьих, мои сапоги все-таки промокли. Вздохнув, я окинула взглядом темные просторы.
– Ну и?..
– Стой здесь пока, а еще лучше – спрячься в тех кустиках у обочины, – задумчиво изрек Мит, взлохмачивая и без того живописную шевелюру. – А я проверю, все ли там спокойно...
И не успела я возразить, как он уже скрылся с глаз моих, свернув направо. Я покосилась на мокрые кусты, сиротливо торчащие вдоль левой обочины в свете зловеще полной, нереально огромной, как на страшненьких картинках в дешевых книжонках, луны. Я еще в своем уме, чтобы в них лезть. К тому же нежить тоже весьма охоча до придорожных кустов...
Подтверждая последнюю мысль, оные угрожающе затрещали, словно через них кто-то ломился. Я попятилась, споткнулась и с приглушенным воплем села в лужу, благо что мелкую. Ну и где этот гмарров защитничек? Собирается стоять и смотреть, как меня есть будут?! Ради этого, наверное, со мной и потащился, а еще обещал Герту, что...
Кусты в очередной раз вздохнули, ввергая меня в предынфарктное состояние и выпуская на дорогу... ребенка. Я аж встать забыла от удивления. Обыкновенная девочка лет семи в простой одежонке, веснушчатая, с двумя толстенными русыми косичками. Зареванная к тому же.
– Тетенька! – кинулась ко мне малявка. – Помоги, тетенька!
Она с разгону врезалась в меня, и я, только-только выбравшись из лужи, вновь вернулась в ее ледяные объятия – вместе с бьющейся в истерике девчонкой. Выругавшись сквозь зубы, я все-таки покинула гостеприимную лужу, неловко прижимая к себе ревущего в тридцать три ручья ребенка.
Лучше б действительно нежить выпрыгнула, тогда бы я хоть знала, что делать – бежать со всех ног и орать погромче, чтобы мой горе-напарничек наконец-то соизволил про меня вспомнить! А тут... Утешительница из меня та еще.
– Что случилось, милая? – присев на корточки, спросила я.
– Там брат у меня... – шмыгая носом, пролепетала девочка. – Мы играли... Еще светло было-о-о... А у него-о-о в выбоину нога попала-а-а, не поддается ника-а-ак... а уже темно, и тут нежи-и-ить...
– Только не реви, – поспешно сказала я, предотвращая очередное слезоизвержение. – Это далеко? Ну, брат твой?
– Не-эт, – всхлипнула девочка. – Здесь рядом!
– Веди, – вздохнула я, оглядываясь на дорогу.
Ну где леший этого мага недоделанного носит? Гмарр с ним, без него справлюсь. Пусть сам, если ему так приспичило, по кустам сидит. Надо срочно убрать отсюда детей. И куда только их родители смотрят? Ничего, мальчишку я как-нибудь вытащу, а потом вернемся домой – не ловить же нежить в присутствии мелких!
Я сжала протянутую девочкой руку и, старательно глядя под ноги, пошла вперед. Детская ладошка оказалась на удивление холодной, ледяной даже. От неожиданности я чуть не споткнулась, тихо выругалась – не хватало еще самой в земляную ловушку попасться!
Но оказалось, что я и без того попалась – влипла по самое не могу. И поняла я это за миг до истошного вопля Мита:
– Куда, ведьма гмаррова?! Назад, леший тебя побери!
Назад? Да пожалуйста! Дернувшись, я шлепнулась на жадно чавкнувшую землю.
– Не успеет, – спокойно покачала головой девочка, разворачиваясь и показывая в улыбке острые клычки.
– Гмарр тебя раздери, – прошептала я, отползая задним ходом. – Варра*!..
*Варра – нечисть, способная принимать облик безобидного существа и заманивать своих жертв в логово*
А в ней уже мало осталось человеческого – разве только очертания, да и то... Нечто, сплетенное из жил и кровеносных сосудов, снабженное внушительными челюстями и когтями, отлично приспособленными для разделки жертв на фарш...
Сумка! Сумка с зельями осталась на обочине!.. Я подняла руку, чтобы засветить в тварь огнешаром... И обнаружила, что эта малолетняя нечисть, пока я ее утешала, успела утащить оба браслета и кольцо в придачу!
Судорожно обернувшись, я увидела Мита, изо всех сил бегущего ко мне. Варра права – он не успеет. Полностью трансформировавшись и оскалив клыки, тварь кинулась на меня. Близко мелькнули фосфоресцирующие желтые глаза без белков с вертикальными зрачками, правый бок обожгла острая боль, в левое плечо впилось что-то режуще-клыкастое... в общем, мною принялись ужинать, причем с поистине нечеловеческим аппетитом.
Взвыв от боли и ужаса, я пнула варру в живот и выкатилась из-под нее, оставив в когтях, как показалось, добрую половину собственного бока. Варра зашипела и попыталась достать меня снова, пока я корчилась от дикой боли на холодной земле, но внезапно завопила на высокой режущей слух ноте и... лопнула, словно воздушный шарик, начиненный кровью.
Пока я отрешенно думала, разглядывая копошащуюся кисть с отроду не стриженными когтями, падать в обморок или все же нет, подоспел Мит. Вздернул на ноги, оглядывая совершенно диким взглядом, проверяя, цела ли я. Не цела, я и так могу сказать, у меня половины бока нет и плечо выгрызено!.. Только ничего я не сказала – язык от ужаса к нёбу прилип. Но Мит и так догадался – видимо, по моим без меры округлившимся глазам, – что стоит оглянуться.
Змей был не просто большим – огромным. И трехголовым – для нашего полного счастья, не иначе. И, по-моему, он был очень недоволен тем, что мы только что лишили его добытчицы. Уши резанул противный визг...
Мит вовремя поставил щит. Жидкое пламя растеклось по прозрачной сфере, окрасив ее в багряный цвет. Долго он защиту не удержит, это я видела ясно. Спаренный щит продержался бы дольше, но, увы и ах...
– Вытащи мечи, – прохрипел Мит, не сводя застывшего взгляда с равномерно выдыхающей огонь твари.
Я, окончательно забыв о своем плачевном состоянии, выхватила клинки из висящих на спине мага крест-накрест ножен и воткнула их в землю между Митом и щитом.
– Отойди подальше, и Создатель упаси тебя влезть – сам прибью, обещаю! – отрывисто бросил Мит.
Я обиженно фыркнула, но спорить не стала. В самом деле, толку-то сейчас от меня – как телеге от пятого колеса.
Змей выдохся на мгновение раньше мага. Щит, полыхнув серебряными звездочками, рассыпался. Мит вскочил на ноги, выдергивая из земли мечи, и понеслось...
Колдовать он не мог, но и змей пока не был готов к новой огненной атаке, так что противники сошлись в бою на мечах, хвосте и крыльях. Рычащий и шипящий клубок, окруженный облаком разлетающихся искр, вихрем носился по полю, производя неизгладимое впечатление. Впрочем, на сегодня подобных впечатлений с меня было довольно. Лезть в драку мне запретили, но вот насчет того, чтобы я вообще ничего не вздумала предпринимать, не прозвучало ни слова.
Первым делом я решила покопаться в останках варры. Ну и мерзость, прости Создатель! Так... это что еще? Глаз?! О-о, это выше моих сил... А это... челюсть. С окровавленными клыками. И остатками языка между передними зубками.
