Когда мы, запыхавшиеся и немного потрепанные, нагнали ее, оказалось, что вредная красавица уже вовсю строит глазки растроганному встречей Герту.
– Прелесть ты моя, хорошая, умница, – рассыпался в комплиментах маг, с осторожностью перебирая белоснежную гриву. Сметанка недовольно дергала ушами, однако терпела – из-за красивых слов в ее честь. – Сейчас я тебе сметаны налью, милая...
– Не приставай к этой лошади – потом не отвяжешься, – посоветовала я, появляясь во дворе.
– Ярослава! Как я рад тебя видеть! – приветливо улыбнулся Герт. Вот только тревоги в серых глазах скрыть не смог...
* * *
– Ну и чего необычного? – удивилась я, оглядывая памятный выгон, на котором мы с Митом уничтожили любимых питомцев Сафона.
– Конкретно здесь – ничего, – покачал головой Герт. – Зато дальше... – И он махнул рукой в сторону леса. – Я уже несколько дней голову ломаю, да все понять не могу, что происходит. Кажется, что... Нет, не буду говорить, чтобы не влиять на твое восприятие.
– Педагог, – беззлобно ругнулась я. И нахмурилась: – Герт, почему тебе понадобилась я? Что об этом думают другие маги?
– Издеваешься? – усмехнулся он. – Они наотрез отказались даже слушать.
– Нет, ну и наглость, – хлопнула в ладоши я. Леность и трусость градских магов, коих в Трехгранье, кроме Герта, было еще два, давно уже не являлись секретом. И не только для меня – но и для большинства селян. – Хотя... одно утешает.
– И что же? – заинтересовался Герт.
– То, что в этом мире есть место постоянству, – фыркнула я. – Идем?
– Идем, – кивнул маг.
– Стой-ка, кудесник, – промурлыкал молчавший доселе Матвей, придержав Герта за локоть.
– Почему это? – обернулась я.
Перевертыш стоял на самом краю дороги, не заступая за него и не позволяя Герту шагнуть на траву выгона.
– Там достаточно и тебя. Еще один маг под боком лишь собьет с толку и исказит ощущения. – Матвей почесал Сметанку за ухом, и она согласно всхрапнула.
Я малодушно понадеялась, что Герт все-таки пойдет со мной, но он неожиданно кивнул, благословляя меня на одиночное исследование подозрительной территории:
– Матвей прав. Ступай, но будь осторожна.
– Буду, – буркнула я. Появилось стойкое ощущение, что влипаю в очередную историю.
Судьба такая, что ли?
«Или просто голова дурная...»
Я даже с шага сбилась. Огляделась с подозрением, дотронулась до кулона...
Давно его не было слышно. Захотелось пообщаться? Ну это без меня.
«А стоило бы иногда и прислушиваться...»
Вот именно – иногда! И вообще... может, это всего-навсего плод моего больного воображения.
«Имей в виду – плод твоего больного воображения там тебе ничем помочь не сможет».
Да я только рада! От иных помощь принимать чревато... Ладно, пора двигаться, а то Герт с Матвеем уже начали на меня очень странно смотреть. Как им объяснить, что я разговариваю с украшением?
Я вздохнула, еще раз окинула укоризненным взглядом мага и перевертыша и зашагала к лесу.
День понемногу разгорался, солнце в ярко-синей вышине сияло, пригревая траву, заливая светом надвигающийся лес, который я знала как свои пять пальцев. Мы с Митом его вдоль и поперек облазили, ища нужные Герту травки да корешки. Светлый, радостный, не лес даже, а солнечная роща. И лешего здешнего я хорошо знала и даже дружила с ним, насколько это возможно с представителями нечисти. Фанька, как он позволял себя называть, имел незлобивый характер и если уж и начинал издеваться над путниками, так только из-за скуки, и то в пределах разумного. А уж как он радовался приносимым мною яйцам, сушеным фруктам да пирогам! Вот и сейчас в небольшом узелке я несла лакомства для лешего, надеясь получить нужную информацию из, так сказать, первоисточника.
И что странного нашел тут Герт? Лес как лес, шумный, зеленый, самый что ни на есть обычный. Может, показалось что? Мало ли...
Но, едва ступив под сень деревьев, я заподозрила неладное. Птицы молчали. За пределами леса их щебет раздавался, а вот в самом лесу царила тишина. Недобрая такая, зловещая. Продирающая по коже не хуже лютого мороза.
Преодолев постыдное желание повернуть назад, я пошла дальше, сторожко глядя по сторонам и отмечая, что деревья выглядят странно, нездорово. С каждым шагом природа увядала, будто цветущее лето в одночасье сменила поздняя старушка-осень в скорбном вдовьем уборе.
Под ногами подозрительно зачавкало. Я недоверчиво посмотрела вниз, даже присела, разглядывая землю. И удивленно охнула – сухая ранее почва превращалась в болотистую.
– Что за гмарр? – пробормотала я, разгибаясь. – Стоит только отлучиться, как дома невесть что твориться начинает!..
Дальше положение ухудшалось. Появились засохшие деревья – словно кто-то разом выпил их силы... Я содрогнулась, почувствовав на мгновение такой ужас, что ладони вспотели, а колени подогнулись.
Кто-то нехороший был в этом лесу. Возможно, и сейчас еще есть. А может, и нет, однако след оставил глубокий. Кровавый.
– Друидов бы сюда, – продолжала тихо говорить я, ища успокоение в звуках собственного, отчего-то дрожащего, голоса. – Или эльфов... Хотя нет, не надо эльфов, с этими зазнайками лучше не связываться... А вот друидов бы надо... Только их из Внутреннего Круга* не вытащишь... Гмарр, пусть Межрасовый как хочет, так их сюда и тащит! Пора бы и хозяину появиться... Фаня! – крикнула, остановившись. – Фанька, пень лохматый, ты где?
Обычно после этих слов являлся возмущенный до кончиков ушей леший и, тыча мохнатым пальцем в мою ногу, долго и красочно излагал, что думает по поводу нравов современной молодежи, после чего требовал извинений и откупа в виде снеди. На этот же раз никто не показался.
– Афанасий! – на всякий случай повторила я, уже понимая, что не дозовусь.
Что ж... Раз хозяин не выходит, придется самой полазить по его владениям. Нехорошо это, конечно, но выбора нет. Потом извинюсь, ежели чего. Думать, что с Фанькой случилось несчастье, я себе запретила.
Чем глубже в лес уводила неприметная тропка, тем больше он походил на болото. Под ногами откровенно хлюпало, почва неохотно отдавала сапоги, разочарованно всхлипывая при каждом шаге. И деревья сплошь были сухими. Но причин всего этого я не находила... А потом почувствовала чье-то присутствие. Оно не было враждебным и даже вызывало знакомые ощущения, однако заставило насторожиться. В конце концов, самое опасное – это расслабиться и потерять бдительность. Вот тогда-то тебя и могут ударить в спину. Или по голове, что ничуть не лучше.
Еще несколько осторожных шагов... И моего слуха коснулись звуки. Музыка...
Тихая, едва уловимая мелодия – на самой грани слышимости. То ли есть она, то ли нет...
Еще шаг – и я оказалась на полянке. Абсолютно пустой. Но музыка продолжала звучать, приобретя тревожные, предупреждающие нотки.
– Не ходила бы ты дальше, девица-красавица, – раздался надо мной усталый голос.
Я вздрогнула и подняла взгляд. На толстой ветке ближайшего дуба, нежно касаясь пальцами струн гуслей, сидел мой знакомый незнакомец.
Вот так удача! Теперь никуда не денется, на все вопросы ответит!
– Слезай! – кровожадно прищурилась я.
– Не в этот раз, – качнул головой он. – Уходи-ка отсюда, да побыстрее, пока еще не поздно.
– Ну уж нет, – буркнула я и попыталась залезть на дерево, облюбованное таинственным музыкантом.
Почему-то не получалось. Более того, бессмысленные попытки так утомили, что я сдалась и привалилась к дереву, признавая поражение.
– Ладно, – процедила я, – мы прекрасно можем и так поговорить. Ты кто такой?
– Человек! – широко улыбнулся гусляр.
– Издеваешься?! – вскипела я. – Не надоело еще?
Мне показалось, что его улыбка стала еще шире. А черты лица – четче... Я прищурилась, стремясь удержать мгновение, и разочарованно вздохнула – не вышло.
– Слушай, не надо, не сейчас! – быстро проговорил гусляр. – Уходи отсюда, это ловушка!
– Не могу. Лешего найти надо.
– Не найдешь. Нет здесь лешего больше.
– Как – нет?!
– А так. Неужели не видишь – нехорошее это место. Был лес – стало болото. Были птицы – ныне нет никого. Был хозяин – и не стало его.
– Но...
– Не нужно вопросов. Не могу я дать на них ответы. Уходи, прошу. Неужели я хоть раз советовал тебе что-то, что пошло тебе во вред?
А верно ведь говорит. Нервирует он шибко, это да, а вот вреда не чинил... и, судя по всему, не собирается.
По траве прокатился шорох, словно сама земля вздохнула, устав от тяжести мирской. Нехорошая тишина в лесу сгустилась, стала еще непроницаемее и тревожнее. И нестерпимо захотелось оказаться как можно дальше от этого места.
– Уходи, – охрипшим голосом каркнул гусляр. – Уходи!
Сердце ухнуло в пятки, спина похолодела, ноги приросли к земле. Шорох усилился, став похожим на угрожающий ропот, и что-то споро двинулось навстречу. А я по-прежнему не могла сделать ни шага. Чьи-то невидимые пальцы впились в локоть, кто-то дернул меня на себя... и тут-то гусляр соблаговолил спуститься с насиженного дерева. Вернее, спрыгнуть. Прямиком на невидимого кого-то, неведомо куда тянущего меня. Некто (или все-таки нечто?) явно не ожидал такого, потому выпустил мой рукав из цепкой хватки.
– Да беги же ты! – крикнул гусляр, прыгая в воздухе, словно оседлав невидимую вздорную лошадь.
Оцепенение наконец разжало тиски, и я стрелой понеслась прочь, интуитивно зная, что гусляр прекрасно справится и без моей помощи. Только минут через пять поняла, что бегу совсем не в ту сторону, в какую нужно. Помянув лешего (прости, Фанька!), затормозила и огляделась. Ну... ничего хорошего – болото, болото и еще раз болото. Под ногами противно чавкало, от земли поднималось что-то зеленое и дурно пахнущее, и вообще...
… и вообще, под ближайшим чахлым деревцем это что-то сгустилось за считанные мгновения, зашевелилось, шумно вздохнуло... Охнув, я отшатнулась, едва не упав – напротив стоял огромный мужчина, бледный, с зеленоватыми пятнами на угрюмом, словно из каменной глыбы вытесанном лице. Я нервно сжала и разжала ладонь, но вместо огнешара с нее сорвалось лишь несколько жалких искорок, с шипением погасших при соприкосновении с зараженной землей.
– Вот гмарр... – пролепетала я, ошеломленная подобным коварством магии. – Э... ну я пойду тогда? – Это уже подозрительному зеленокожему.
Тот прищурился, поправил перевязь с мечом, медленно покачал головой и шагнул вперед.
Бежала я быстро. Очень быстро. Не смея остановиться, не смея оглянуться. Но даже не оглядываясь, чувствовала, что преследователь уже близко. Послышался лязг вынимаемого из ножен меча и характерный посвист. Я дернулась в сторону, споткнулась о невесть откуда взявшийся корень (поклясться могу, не было его здесь!) и упала на землю, кувыркнувшись несколько раз. Вскочила, развернулась... И поняла, что едва не лишилась головы. Если бы так вовремя не упала...
Новый взмах меча. Я отпрыгнула, уже по собственной инициативе грохнулась оземь и попыталась сделать подсечку. Как ни странно, получилось, и огромная туша рухнула на спину, однако на диво легко и быстро взвилась на ноги и вновь принялась размахивать своей оглоблей.
Зеленокожий сделал отчаянный выпад, и меч накрепко застрял в мощном дубе, за который я нырнула в поисках защиты. Пока противник пытался вытащить орудие убиения, я, не теряя времени, вновь побежала, надеясь, что меч застрял всерьез и надолго. Судя по злому реву, прозвучавшему минутой позже, надеялась зря. Хотя... этой минуты хватило, чтобы, подобно насмерть перепуганному зайцу, вылететь из леса и помчаться к дороге, где на травке спокойно расположились Матвей, Герт и Сметанка.
– Караул, убивают! – заорала я, не снижая скорости.
Герт мгновенно подхватился с травки и помчался навстречу. В это же время из леса выскочил и преследователь...
– Мама! – подбодрила я себя новым воплем, а Герт, выхватывая из ножен меч, заорал:
– Ложись!
Обычно старших я не слушаю. Я мало кого слушаю... Но сейчас поступилась своими принципами. И осталась жива. Потому как, едва я успела хлопнуться в травку, над моей головой просвистела пара кинжалов.
– Вот гад! – потрясенно сообщила я ползущему перед носом жучку с изумрудной круглой спинкой.
Жучок расправил крылышки и взлетел, не впечатлившись моим обществом, и в ту же секунду через меня кто-то перепрыгнул, едва не отдавив ногу. Спешно откатившись в сторону, я приподнялась на локте и восхищенно присвистнула. Каюсь, ни разу не видела, как Герт обращается с мечом. И никогда не задумывалась, откуда у обыкновенного градского мага столь примечательный меч, один из тех, которые так любят боевые маги: прочное длинное узкое лезвие с серебряной каемкой, удобная рукоять, испещренная древними охранными рунами, да еще с серебряными шипами на оголовье – такой приложишь какого-нибудь волкодлака промеж глаз, и все, готово. Если для меня великан с огромным мечом являлся непреодолимым препятствием, то Герт попросту никаких препятствий не видел. Изящные блоки и молниеносные выпады поражали четкостью и мастерством. Пара минут – и прямой удар в незащищенное горло открывшегося соперника положил конец поединку. Герт медленно вытер клинок клочком травы, небрежно перевернул поверженного врага на спину, задумчиво принялся его рассматривать. Я, поборов ступор, поднялась с травы и подошла к нему.
– Ты где его откопала? – брезгливо ткнув тело носком сапога, поинтересовался маг. Даже не запыхался! Можно подумать, что целыми днями таких вот шкафов уделывает...
– Это он чуть меня не закопал, – передернулась я. – А что?
– А личико-то у него и при жизни серо-синенькое было? – приподнял брови Герт. Я внимательнее вгляделась в закатившего глаза врага. И правда...
– Нет, – покачала головой. – Он... О, гмарр! Бежим!
Маг мгновенно понял, и мы рванули с места, как застоявшиеся кони.
Взрыв оглушил. В спину ударил горячий воздух, повеяло паленым, и мы с Гертом оказались на траве, уткнувшись в нее носами и закрыв головы руками. Когда сверху прекратили сыпаться комья земли, мы с трудом встали и обернулись.
– Какой ровный котлован, – одобрительно кивнул Герт.
– На любой стройке цены этим умельцам не было бы, – угрюмо поддакнула я.
Чувствовала я себя не слишком уютно. Конечно, я слышала о заклинаниях на случай смерти... Не знаю как сейчас, а вот раньше среди боевых магов такая практика была вещью обычной. А что, удобно – поразил тебя ворог проклятый, уж и ручки радостно потирать принялся, пир предвкушая, а тут... бабах, и нету этого самого ворога. Дешево и сердито.
Да, слышать слышала. Но не видела. До сегодняшнего дня.
– Ну и мерзость, – честно сказала я.
– Обычное дело, – пожал плечами Герт. Я вытаращилась на него, как на больного:
– Обычное? Для градского мага, коий только и знает, что людей от похмелья лечить да нагловатых упырей шугать? Не дури мне голову, Гертониус Аверон! Кто ты?
– Яра, камушком по голове попало? – встревожился Герт, порываясь осмотреть мою «поврежденную» макушку.
– Герт! – рыкнула я. – Хватит врать!
– Ладно, – вздохнул маг, устало потирая виски. – Я был боевым магом в войске короля Ларионы. Семь лет назад.
– Ух ты! – не сдержалась я. Так вот откуда магистр Багиус его знает... – Здорово!
– Ничего здорового, девочка, – помрачнел Герт. – Знала бы ты, сколько мерзости и грязи повидал я за время службы... Одна эта идиотская кампания против Медера чего стоила.
– Прелесть ты моя, хорошая, умница, – рассыпался в комплиментах маг, с осторожностью перебирая белоснежную гриву. Сметанка недовольно дергала ушами, однако терпела – из-за красивых слов в ее честь. – Сейчас я тебе сметаны налью, милая...
– Не приставай к этой лошади – потом не отвяжешься, – посоветовала я, появляясь во дворе.
– Ярослава! Как я рад тебя видеть! – приветливо улыбнулся Герт. Вот только тревоги в серых глазах скрыть не смог...
* * *
– Ну и чего необычного? – удивилась я, оглядывая памятный выгон, на котором мы с Митом уничтожили любимых питомцев Сафона.
– Конкретно здесь – ничего, – покачал головой Герт. – Зато дальше... – И он махнул рукой в сторону леса. – Я уже несколько дней голову ломаю, да все понять не могу, что происходит. Кажется, что... Нет, не буду говорить, чтобы не влиять на твое восприятие.
– Педагог, – беззлобно ругнулась я. И нахмурилась: – Герт, почему тебе понадобилась я? Что об этом думают другие маги?
– Издеваешься? – усмехнулся он. – Они наотрез отказались даже слушать.
– Нет, ну и наглость, – хлопнула в ладоши я. Леность и трусость градских магов, коих в Трехгранье, кроме Герта, было еще два, давно уже не являлись секретом. И не только для меня – но и для большинства селян. – Хотя... одно утешает.
– И что же? – заинтересовался Герт.
– То, что в этом мире есть место постоянству, – фыркнула я. – Идем?
– Идем, – кивнул маг.
– Стой-ка, кудесник, – промурлыкал молчавший доселе Матвей, придержав Герта за локоть.
– Почему это? – обернулась я.
Перевертыш стоял на самом краю дороги, не заступая за него и не позволяя Герту шагнуть на траву выгона.
– Там достаточно и тебя. Еще один маг под боком лишь собьет с толку и исказит ощущения. – Матвей почесал Сметанку за ухом, и она согласно всхрапнула.
Я малодушно понадеялась, что Герт все-таки пойдет со мной, но он неожиданно кивнул, благословляя меня на одиночное исследование подозрительной территории:
– Матвей прав. Ступай, но будь осторожна.
– Буду, – буркнула я. Появилось стойкое ощущение, что влипаю в очередную историю.
Судьба такая, что ли?
«Или просто голова дурная...»
Я даже с шага сбилась. Огляделась с подозрением, дотронулась до кулона...
Давно его не было слышно. Захотелось пообщаться? Ну это без меня.
«А стоило бы иногда и прислушиваться...»
Вот именно – иногда! И вообще... может, это всего-навсего плод моего больного воображения.
«Имей в виду – плод твоего больного воображения там тебе ничем помочь не сможет».
Да я только рада! От иных помощь принимать чревато... Ладно, пора двигаться, а то Герт с Матвеем уже начали на меня очень странно смотреть. Как им объяснить, что я разговариваю с украшением?
Я вздохнула, еще раз окинула укоризненным взглядом мага и перевертыша и зашагала к лесу.
День понемногу разгорался, солнце в ярко-синей вышине сияло, пригревая траву, заливая светом надвигающийся лес, который я знала как свои пять пальцев. Мы с Митом его вдоль и поперек облазили, ища нужные Герту травки да корешки. Светлый, радостный, не лес даже, а солнечная роща. И лешего здешнего я хорошо знала и даже дружила с ним, насколько это возможно с представителями нечисти. Фанька, как он позволял себя называть, имел незлобивый характер и если уж и начинал издеваться над путниками, так только из-за скуки, и то в пределах разумного. А уж как он радовался приносимым мною яйцам, сушеным фруктам да пирогам! Вот и сейчас в небольшом узелке я несла лакомства для лешего, надеясь получить нужную информацию из, так сказать, первоисточника.
И что странного нашел тут Герт? Лес как лес, шумный, зеленый, самый что ни на есть обычный. Может, показалось что? Мало ли...
Но, едва ступив под сень деревьев, я заподозрила неладное. Птицы молчали. За пределами леса их щебет раздавался, а вот в самом лесу царила тишина. Недобрая такая, зловещая. Продирающая по коже не хуже лютого мороза.
Преодолев постыдное желание повернуть назад, я пошла дальше, сторожко глядя по сторонам и отмечая, что деревья выглядят странно, нездорово. С каждым шагом природа увядала, будто цветущее лето в одночасье сменила поздняя старушка-осень в скорбном вдовьем уборе.
Под ногами подозрительно зачавкало. Я недоверчиво посмотрела вниз, даже присела, разглядывая землю. И удивленно охнула – сухая ранее почва превращалась в болотистую.
– Что за гмарр? – пробормотала я, разгибаясь. – Стоит только отлучиться, как дома невесть что твориться начинает!..
Дальше положение ухудшалось. Появились засохшие деревья – словно кто-то разом выпил их силы... Я содрогнулась, почувствовав на мгновение такой ужас, что ладони вспотели, а колени подогнулись.
Кто-то нехороший был в этом лесу. Возможно, и сейчас еще есть. А может, и нет, однако след оставил глубокий. Кровавый.
– Друидов бы сюда, – продолжала тихо говорить я, ища успокоение в звуках собственного, отчего-то дрожащего, голоса. – Или эльфов... Хотя нет, не надо эльфов, с этими зазнайками лучше не связываться... А вот друидов бы надо... Только их из Внутреннего Круга* не вытащишь... Гмарр, пусть Межрасовый как хочет, так их сюда и тащит! Пора бы и хозяину появиться... Фаня! – крикнула, остановившись. – Фанька, пень лохматый, ты где?
Обычно после этих слов являлся возмущенный до кончиков ушей леший и, тыча мохнатым пальцем в мою ногу, долго и красочно излагал, что думает по поводу нравов современной молодежи, после чего требовал извинений и откупа в виде снеди. На этот же раз никто не показался.
– Афанасий! – на всякий случай повторила я, уже понимая, что не дозовусь.
Что ж... Раз хозяин не выходит, придется самой полазить по его владениям. Нехорошо это, конечно, но выбора нет. Потом извинюсь, ежели чего. Думать, что с Фанькой случилось несчастье, я себе запретила.
Чем глубже в лес уводила неприметная тропка, тем больше он походил на болото. Под ногами откровенно хлюпало, почва неохотно отдавала сапоги, разочарованно всхлипывая при каждом шаге. И деревья сплошь были сухими. Но причин всего этого я не находила... А потом почувствовала чье-то присутствие. Оно не было враждебным и даже вызывало знакомые ощущения, однако заставило насторожиться. В конце концов, самое опасное – это расслабиться и потерять бдительность. Вот тогда-то тебя и могут ударить в спину. Или по голове, что ничуть не лучше.
Еще несколько осторожных шагов... И моего слуха коснулись звуки. Музыка...
Тихая, едва уловимая мелодия – на самой грани слышимости. То ли есть она, то ли нет...
Еще шаг – и я оказалась на полянке. Абсолютно пустой. Но музыка продолжала звучать, приобретя тревожные, предупреждающие нотки.
– Не ходила бы ты дальше, девица-красавица, – раздался надо мной усталый голос.
Я вздрогнула и подняла взгляд. На толстой ветке ближайшего дуба, нежно касаясь пальцами струн гуслей, сидел мой знакомый незнакомец.
Вот так удача! Теперь никуда не денется, на все вопросы ответит!
– Слезай! – кровожадно прищурилась я.
– Не в этот раз, – качнул головой он. – Уходи-ка отсюда, да побыстрее, пока еще не поздно.
– Ну уж нет, – буркнула я и попыталась залезть на дерево, облюбованное таинственным музыкантом.
Почему-то не получалось. Более того, бессмысленные попытки так утомили, что я сдалась и привалилась к дереву, признавая поражение.
– Ладно, – процедила я, – мы прекрасно можем и так поговорить. Ты кто такой?
– Человек! – широко улыбнулся гусляр.
– Издеваешься?! – вскипела я. – Не надоело еще?
Мне показалось, что его улыбка стала еще шире. А черты лица – четче... Я прищурилась, стремясь удержать мгновение, и разочарованно вздохнула – не вышло.
– Слушай, не надо, не сейчас! – быстро проговорил гусляр. – Уходи отсюда, это ловушка!
– Не могу. Лешего найти надо.
– Не найдешь. Нет здесь лешего больше.
– Как – нет?!
– А так. Неужели не видишь – нехорошее это место. Был лес – стало болото. Были птицы – ныне нет никого. Был хозяин – и не стало его.
– Но...
– Не нужно вопросов. Не могу я дать на них ответы. Уходи, прошу. Неужели я хоть раз советовал тебе что-то, что пошло тебе во вред?
А верно ведь говорит. Нервирует он шибко, это да, а вот вреда не чинил... и, судя по всему, не собирается.
По траве прокатился шорох, словно сама земля вздохнула, устав от тяжести мирской. Нехорошая тишина в лесу сгустилась, стала еще непроницаемее и тревожнее. И нестерпимо захотелось оказаться как можно дальше от этого места.
– Уходи, – охрипшим голосом каркнул гусляр. – Уходи!
Сердце ухнуло в пятки, спина похолодела, ноги приросли к земле. Шорох усилился, став похожим на угрожающий ропот, и что-то споро двинулось навстречу. А я по-прежнему не могла сделать ни шага. Чьи-то невидимые пальцы впились в локоть, кто-то дернул меня на себя... и тут-то гусляр соблаговолил спуститься с насиженного дерева. Вернее, спрыгнуть. Прямиком на невидимого кого-то, неведомо куда тянущего меня. Некто (или все-таки нечто?) явно не ожидал такого, потому выпустил мой рукав из цепкой хватки.
– Да беги же ты! – крикнул гусляр, прыгая в воздухе, словно оседлав невидимую вздорную лошадь.
Оцепенение наконец разжало тиски, и я стрелой понеслась прочь, интуитивно зная, что гусляр прекрасно справится и без моей помощи. Только минут через пять поняла, что бегу совсем не в ту сторону, в какую нужно. Помянув лешего (прости, Фанька!), затормозила и огляделась. Ну... ничего хорошего – болото, болото и еще раз болото. Под ногами противно чавкало, от земли поднималось что-то зеленое и дурно пахнущее, и вообще...
… и вообще, под ближайшим чахлым деревцем это что-то сгустилось за считанные мгновения, зашевелилось, шумно вздохнуло... Охнув, я отшатнулась, едва не упав – напротив стоял огромный мужчина, бледный, с зеленоватыми пятнами на угрюмом, словно из каменной глыбы вытесанном лице. Я нервно сжала и разжала ладонь, но вместо огнешара с нее сорвалось лишь несколько жалких искорок, с шипением погасших при соприкосновении с зараженной землей.
– Вот гмарр... – пролепетала я, ошеломленная подобным коварством магии. – Э... ну я пойду тогда? – Это уже подозрительному зеленокожему.
Тот прищурился, поправил перевязь с мечом, медленно покачал головой и шагнул вперед.
Бежала я быстро. Очень быстро. Не смея остановиться, не смея оглянуться. Но даже не оглядываясь, чувствовала, что преследователь уже близко. Послышался лязг вынимаемого из ножен меча и характерный посвист. Я дернулась в сторону, споткнулась о невесть откуда взявшийся корень (поклясться могу, не было его здесь!) и упала на землю, кувыркнувшись несколько раз. Вскочила, развернулась... И поняла, что едва не лишилась головы. Если бы так вовремя не упала...
Новый взмах меча. Я отпрыгнула, уже по собственной инициативе грохнулась оземь и попыталась сделать подсечку. Как ни странно, получилось, и огромная туша рухнула на спину, однако на диво легко и быстро взвилась на ноги и вновь принялась размахивать своей оглоблей.
Зеленокожий сделал отчаянный выпад, и меч накрепко застрял в мощном дубе, за который я нырнула в поисках защиты. Пока противник пытался вытащить орудие убиения, я, не теряя времени, вновь побежала, надеясь, что меч застрял всерьез и надолго. Судя по злому реву, прозвучавшему минутой позже, надеялась зря. Хотя... этой минуты хватило, чтобы, подобно насмерть перепуганному зайцу, вылететь из леса и помчаться к дороге, где на травке спокойно расположились Матвей, Герт и Сметанка.
– Караул, убивают! – заорала я, не снижая скорости.
Герт мгновенно подхватился с травки и помчался навстречу. В это же время из леса выскочил и преследователь...
– Мама! – подбодрила я себя новым воплем, а Герт, выхватывая из ножен меч, заорал:
– Ложись!
Обычно старших я не слушаю. Я мало кого слушаю... Но сейчас поступилась своими принципами. И осталась жива. Потому как, едва я успела хлопнуться в травку, над моей головой просвистела пара кинжалов.
– Вот гад! – потрясенно сообщила я ползущему перед носом жучку с изумрудной круглой спинкой.
Жучок расправил крылышки и взлетел, не впечатлившись моим обществом, и в ту же секунду через меня кто-то перепрыгнул, едва не отдавив ногу. Спешно откатившись в сторону, я приподнялась на локте и восхищенно присвистнула. Каюсь, ни разу не видела, как Герт обращается с мечом. И никогда не задумывалась, откуда у обыкновенного градского мага столь примечательный меч, один из тех, которые так любят боевые маги: прочное длинное узкое лезвие с серебряной каемкой, удобная рукоять, испещренная древними охранными рунами, да еще с серебряными шипами на оголовье – такой приложишь какого-нибудь волкодлака промеж глаз, и все, готово. Если для меня великан с огромным мечом являлся непреодолимым препятствием, то Герт попросту никаких препятствий не видел. Изящные блоки и молниеносные выпады поражали четкостью и мастерством. Пара минут – и прямой удар в незащищенное горло открывшегося соперника положил конец поединку. Герт медленно вытер клинок клочком травы, небрежно перевернул поверженного врага на спину, задумчиво принялся его рассматривать. Я, поборов ступор, поднялась с травы и подошла к нему.
– Ты где его откопала? – брезгливо ткнув тело носком сапога, поинтересовался маг. Даже не запыхался! Можно подумать, что целыми днями таких вот шкафов уделывает...
– Это он чуть меня не закопал, – передернулась я. – А что?
– А личико-то у него и при жизни серо-синенькое было? – приподнял брови Герт. Я внимательнее вгляделась в закатившего глаза врага. И правда...
– Нет, – покачала головой. – Он... О, гмарр! Бежим!
Маг мгновенно понял, и мы рванули с места, как застоявшиеся кони.
Взрыв оглушил. В спину ударил горячий воздух, повеяло паленым, и мы с Гертом оказались на траве, уткнувшись в нее носами и закрыв головы руками. Когда сверху прекратили сыпаться комья земли, мы с трудом встали и обернулись.
– Какой ровный котлован, – одобрительно кивнул Герт.
– На любой стройке цены этим умельцам не было бы, – угрюмо поддакнула я.
Чувствовала я себя не слишком уютно. Конечно, я слышала о заклинаниях на случай смерти... Не знаю как сейчас, а вот раньше среди боевых магов такая практика была вещью обычной. А что, удобно – поразил тебя ворог проклятый, уж и ручки радостно потирать принялся, пир предвкушая, а тут... бабах, и нету этого самого ворога. Дешево и сердито.
Да, слышать слышала. Но не видела. До сегодняшнего дня.
– Ну и мерзость, – честно сказала я.
– Обычное дело, – пожал плечами Герт. Я вытаращилась на него, как на больного:
– Обычное? Для градского мага, коий только и знает, что людей от похмелья лечить да нагловатых упырей шугать? Не дури мне голову, Гертониус Аверон! Кто ты?
– Яра, камушком по голове попало? – встревожился Герт, порываясь осмотреть мою «поврежденную» макушку.
– Герт! – рыкнула я. – Хватит врать!
– Ладно, – вздохнул маг, устало потирая виски. – Я был боевым магом в войске короля Ларионы. Семь лет назад.
– Ух ты! – не сдержалась я. Так вот откуда магистр Багиус его знает... – Здорово!
– Ничего здорового, девочка, – помрачнел Герт. – Знала бы ты, сколько мерзости и грязи повидал я за время службы... Одна эта идиотская кампания против Медера чего стоила.
