– Удачно обменялся, – пояснил в тот момент Винсент, видя немые вопросы спутников, и раздал каждому по тряпке.
– Удачно обменялся?! – хором воскликнули Виола и Алекс.
Но ругаться они не стали.
Виола искреннее верила, что у их прагматичного и рассудительного проводника, действительно, есть хороший план.
В конце улицы показалась долгожданная будка Северного перехода между уровнями. Неказистое сооружение из бетона и металла, исписанное широкими каракулями и непристойными рисунками.
У Алекса загорелись глаза.
– Если не ошибаюсь, в таких переходах должны стоять автоматы с едой и водой, – ликовал он. – В переходе между шестым и седьмым я часто посещал автомат с вкуснейшими пакетиками бочи-бан. Каких только вкусов там не было! И креветки в сливочном соусе, и паста с лососевым пудингом, и говядина по-тунжурски с кусочками авокадо…
Алекс так глубоко погрузился в свои вкусовые воспоминания, что чуть слюной не захлебнулся. Но вскоре его ждало разочарование.
В серых и абсолютно безлюдных переходах никаких вендинговых аппаратов не оказалось, ни между третьим и вторым, ни между вторым и первым уровнями. Там даже турникеты все застыли нараспашку, а рамки и УФ-прожекторы выглядели нерабочими не первое десятилетие. Пограничной охраны и сканеров тоже не наблюдалось. Создавалось впечатление, что переходы существовали лишь формально. И многие годы эти бетонные строения с длинными лестницами и эскалаторами внутри играли карикатурную роль контрольно-пропускного пункта.
А какие сказки всем рассказывали в школе… «Ни одно чудовище не пройдёт на седьмой уровень. У нас серьёзная защита на каждом переходе».
Есть хотелось просто безумно. Алекс прав, внутренности не прекращали верещать о том, чтобы их наполнили хоть чем-нибудь. Вчерашние сдобы из кафе башни Юпитер уже давно растворились, словно и не было ничего.
Но выйдя на первом уровне из перехода на улицу, аппетит у всех резко пропал. В нос ударило тошнотворное зловоние. Хотелось задержать дыхание и больше никогда не втягивать отравленный воздух.
– Кошмар, что за смрад? – гнусаво возмутился Алекс, зажимая нос рукой.
– Это трупное разложение, – хладнокровно ответил Винсент.
Виола зажала рот, борясь с рвотным позывом, а Алекс себя сдерживать не стал.
Винсент тоже выглядел недовольным ароматом, но переносил его в разы лучше остальных. Алекс и Виола намотали вокруг носа и рта свои палантины, лишь бы не задохнуться.
– Сейчас нам нужно преодолеть полтора километра по пересечённой местности до входа на станцию, а потом три километра по туннелю, только так мы сможем преодолеть городскую стену, – предупредил Винсент. – Держитесь рядом, будьте начеку. Не отвлекайтесь.
– Принято, сэр, – отрапортовал Алекс, паясничая и изображая пьяное воинское приветствие.
Виола уже не придавала таким гримасам значения. Но Винсент вдруг нахмурился.
– Алекс, это не шутки, – сказал он. – Если из-за тебя на нас нападут вирсуи или варксы, я смогу спасти только одного из вас. Угадай, кого я выберу.
Алекс заметно поник.
– Да я и не рассчитывал. Можно я хотя бы оружие себе какое-нибудь найду?
– Найди, – сквозь зубы ответил Винсент. А потом заметно смягчился и посоветовал: – Что-нибудь длинное металлическое и острое.
Бариста бросился к ближайшей груде металлолома, рыскал там минут пять и победно вытащил полуметровый обломок ржавой арматуры.
Винсент кивнул и продолжил путь.
Виола до этого момента никогда не бывала на первом уровне. Она даже представить его себе не могла.
В своих снах она гуляла по земле одноуровневых городов прошлого, но увиденное в реальности даже близко оказалось не похоже на кадры из снов.
Густой туман заволакивал всё вокруг, дальше двадцати метров уже превращаясь в молочный кисель, за которым с трудом получалось разглядеть даже очертания зданий.
Широкий проспект, над которым проходили дорожные потоки всех уровней, завалило разбитыми аэрокарами, такси и аэробасами. Всеми, кто в момент отключения магнитного поля находился в потоке. Первые упавшие под весом последующих деформировались до неузнаваемости. Весь проспект представлял собой огромную гору из искорёженного металла, закалённого стекла и человеческих тел. Но за серой дымкой эта жуткая картина показывалась не целиком. И от того пробирала ужасом до самых костей, открывая взору фрагмент за фрагментом.
Винсент повёл их в обход импровизированной свалки, но взгляды так или иначе обращались в сторону стихийного кладбища, проглядывающего сквозь пелену.
Туман непостоянен, словно дыхание живого организма. Он двигался, подрагивал, перемещался, сгущался и рассеивался. И за его завесой могло спрятаться всё, что угодно.
Виола вздрогнула от примерещившихся красных глаз. Моргнула в надежде скинуть призрачное видение. Но красные глаза разгорелись сильнее и приобрели остальную плоть. Виола вцепилась в Винсента и замерла на месте, боясь произнести и слово вслух.
Винсент тоже остановился, проследив за её испуганным взглядом.
На окутанной туманом вершине горы из металлолома сидела тёмная тень в багровом балахоне и наблюдала за путниками. Из-под плотного капюшона пышной копной выглядывали длинные каштановые кудри. Алые глаза сверкали в мрачной дымке. В руках тень крутила костяной кинжал, играясь.
Винсент пристально смотрел на вирсуи. Его глаза зажглись огненными кольцами, а тело напряглось, готовое к схватке.
Но вирсуи понаблюдала ещё какое-то время, развернулась и скрылась на другой стороне свалки.
Винсент подтолкнул своих зазевавшихся спутников. Задерживаться не стоит. Появилась одна вирсуи, значит, через минуту тут возникнет уже целая стая. Но почему она не напала? Не то, чтобы Виолу расстроил этот факт. Но это весьма необычное поведение для кровососов.
– Мне тоже нужно было взять какое-нибудь оружие, – с сожалением заметила Виола.
– Не нужно, – возразил Винсент. – Я твоё оружие.
Она не стала спорить, а лишь покачала головой и погрузилась в свои мрачные размышления.
Эти слова с такой лёгкостью сорвались с его губ, словно он не вкладывал в них тайный смысл, а говорил буквально. Кого он из себя изображает? Рыцаря из древних сказок? Или монстра, пытающегося показать себя с лучшей стороны?
«Я твоё оружие»
Что это значит? Что он принадлежит ей или что он ограничивает её? Только ему решать, как и чем ей защищаться? Виоле не нравилось, когда кто-то решал за неё. Но она никогда с этим и не спорила. Быть тихой и не выделяться, исполнять все условия, играть по правилам, лишь бы её не трогали или оставили в покое.
«Я твоё оружие»
Как праведный огненный меч, готовый рассечь всех противников. Готовый сражаться без устали. Но даже если так…
Мир изменчив. Изменчивы люди, изменчивы даже монстры. Как быстро переменились все одноклассники Виолы, моментом исчезнув из её жизни, будто и не было их никогда. Так же может исчезнуть любой. Особенно в этом новом мире, где чудовища реальны, и где люди не менее чудовищны.
Виола не верила в то, что Винсент всегда сможет оставаться её мечом. Виола даже допускала пугающую мысль: однажды этот меч погубит её. Она чувствовала, что так и будет, даже если он продолжит убеждать её в обратном. Слова – это просто слова.
Но пока другого выбора у неё нет. Пусть она будет слабой и беззащитной, а Винсент пусть будет её оружием.
Её жизнь до недавних пор казалась простой и понятной, размеренной, даже немного серой. А потом появился он, полный тайной силы и знаний, настоящий беспокойный огонь в закрытом сосуде. За холодной серостью глаз и рассудительным молчанием в нём скрывался убийственный ураган. Виола на его фоне просто бледный мотылёк без права голоса.
Когда Винсент сказал про пересеченную местность, Виола представляла равнины, горы и речки. Но в реальности им пришлось преодолевать захламлённые площади, заросшие дикими травами и кустарниками.
Бледные травинки и тонкие серые стебли продирались сквозь потрескавшиеся уличные плиты и асфальт, доказывая всем свою тягу к жизни. По блеклым и затянувшимся мхом и вьюном силуэтам угадывались останки древнего города. Фонарные столбы, оплетённые плющом, изображали из себя усыхающие деревья. Местами под насыпями песка, поросшего сорняками, выглядывали корпуса диковинных машин. Они чем-то напоминали аэрокары, но кардинально отличались от них. Нечто похожее Виола видела в старых фильмах, там люди перемещались в автомобилях на колёсах.
– Мы близко, – утешил Винсент.
Виола не видела цель, куда они шли, но обратила внимание, что на площади туман стал разреженным, пронизываемый солнечными лучами. И вроде даже смрадный воздух очистился.
– Ах, ты ж дрянь! – заорал вдруг Алекс, подпрыгнув и взвизгнув как девчонка.
Виола успела увидеть лишь длинный голый хвост, скрывшийся в густой траве.
– Крыса, долбанная крыса, – охрипшим голосом простонал Алекс.
Винсент начал крутить головой. Его глаза вспыхнули при дневном свете, а это дурной знак.
– Бежим, – крикнул борнали и, не выпуская руки Виолы, побежал.
Алекс с трудом поспевал за ними. Когда Виола обернулась, он отстал уже слишком сильно. Впереди туман расступился, и во весь рост показалось странное угловатое сооружение, похожее на высокий подъезд с множеством дверей, от которых остались только металлические рамы.
Винсент ловко проскочил внутрь, а Виола затормозила в проходе, снова оглянувшись.
Алекс приближался так быстро, насколько ему позволяла его комплекция и накопившаяся усталость. Оставалось двадцать шагов. И вдруг его сбила с ног худая фигура в песочной хламиде.
Виола вскрикнула, тут же закрыв рот рукой.
Алекс упал на спину и отчаянно боролся, не давая напавшей на него твари укусить себя. Но вирсуи сильнее любого человека, это знают и школьники. И хоть судьба Алекса была определена, Виола не могла отвести взгляда.
Винсент застыл в ожидании, Виола держалась за него, но не двигалась с места.
– Помоги ему, – прошептала она.
Он заметно колебался. Если он поможет Алексу, это вынудит его оставить Виолу в опасности. Поэтому Виола осознанно повторила просьбу и умоляющее взглянула на Винсента.
Борнали вздохнул и стремительно бросился на помощь, почти на бегу сдёргивая вирсуи за шиворот. Алекс, мельтеша ногами, отполз в сторону от схлестнувшихся монстров.
Винсент нанёс серию ударов и, подхватив с земли обронённый металлический прут, вонзил его в глаз вирсуи, пробив череп насквозь.
Алекс неуклюже поднялся на ноги, подошёл к телу в хламиде, обиженно пнул его и с трудом вытащил свой прут арматуры из головы чудовища. По рукаву Алекса от плеча до локтя расползлось алое пятно, рубашка порвалась в том месте. Вирсуи всё-таки успел вонзить свои клыки.
– Я теперь умру или превращусь в кровопийцу? – в ужасе спросил Алекс, подходя к Виоле.
– Просто царапина. От этого не превращаются, – сухо заметил Винсент.
Виола аккуратно заглянула в рану: рваные края и кровотечение. Но артерии и вены не задеты. Здесь не помешали бы дезинфекция и наложение швов, но у Виолы ничего с собой не было, даже антисептика для очистки рук. Она оторвала повреждённый рукав от рубашки Алекса, потом разорвала его ещё на две части и получившимися неровными лоскутами перебинтовала раненое плечо. Далеко от идеала, но лучше чем ничего. Лишь бы кровотечение остановилось.
Здоровой рукой Алекс крепко держал свой металлический прут со следами чёрной крови вирсуи, словно королевский жезл. Виолу поражал харизмой этот неказистый и очень везучий парень.
Винсент первым спустился вниз по тёмным ступеням, то и дело проверяя идут ли за ним остальные. Виола ступала осторожно. Чем глубже они уходили, тем гуще становилась мгла. Смешанный запах сырости и креозота пришёл на смену смраду.
Виола не представляла, какой план Винсент нарисовал у себя в голове, но пока всё выглядело очень шатко. Они спускались глубоко под землю, где царил мрак, где в туннеле могли роиться сонные вирсуи, а другие – преследовать их, прибежав на крик Алекса.
Сколько им идти по этому туннелю? Три километра? Это невыносимо далеко и долго. Горло уже пересохло от жажды, а живот сдавливали спазмы. Интересно, похож ли голод борнали на обычный человеческий? Или он во много раз сильнее?
Когда ступени закончились, возникла ровная платформа и во тьме начали проявляться серые очертания. Виола не умела видеть в темноте, как борнали, но однажды в школе она провела эксперимент. Учась в начальном классе, она и ещё несколько девочек спустились в подвал под женской раздевалкой и просидели там за закрытой дверью без окон достаточно долго. Сначала чернота была такая, что хоть глаз выколи, а потом произошло чудо. Глаза привыкли и из черноты появились контуры предметов и фигур. И чем дольше они там сидели, тем яснее выражалась картинка. А потом их нашла уборщица и выгнала прочь.
Вот и теперь. Виола шла, аккуратно ступая по широким гранитным плитам, а по бокам уже различались края платформы. Винсент, сверкая своими огненными кольцами глаз, спрыгнул с платформы на пути, подозвал Виолу с Алексом, помог им спуститься вниз. И они все вместе продолжили путь в желобе между рельсами.
– Здесь оглушительно тихо, – заметил Алекс.
– Пусть так и останется, – намекнул Винсент.
Виола очень радовалась этой тишине. Тишина означала спокойствие и, что рядом нет чудовищ и злых людей, желающих полакомиться человечиной. Можно предположить, что в тишине чудовища дремали, тем более, что сейчас на улице день только разгорался. Но Виола держала Винсента за руку и чувствовала, как он расслаблен. И это успокаивало.
Значит, опасности нет…
Туннель расширился и показался край платформы конечной станции. В этот момент Винсент услышал приглушенный шелест и шипение, доносящееся с разных сторон. Похоже на шорох листвы в ветреный день. Но под землёй не росли деревья.
Сердце ускорило свой ритм. В груди сильно сжалась тревога, как пружина, готовая в любой момент распрямиться во всю свою длину, выстрелить.
Винсент завёл доверившихся ему людей в логово чудовищ. И если у него самого ещё оставался шанс выбраться живым, то его спутники теперь обречены.
Шипение усиливалось, в темноте засветились красные глаза, вспыхивая то тут, то там. Как адские звёзды на чёрном небосклоне.
Виола и Алекс вжались в бока Винсента, будто это могло защитить их от острых зубов.
– Простите, – с сожалением произнёс он, догадываясь, что это станет последним словом, которое услышат его спутники в своей жизни.
Вирсуи окружали. Они были уже и на платформе, и в туннеле. Кольцо сжималось, но никто пока не нападал.
Сзади раздался свист. Сначала прозвучал простой короткий звук, словно сорвавшийся с губ по ошибке. Выскочил и тут же приглушился. Но от этого звука вирсуи замельтешили, переглядываясь. Шипение прекратилось на секунду. А потом зазвучала целая мелодия художественного свиста, эхом разносящаяся по всему туннелю. И вирсуи стали пятиться, скрываясь во тьме. Но они не уходили, просто расступались.
Благодаря этому открылся проход на платформу. Винсент подсадил Виолу, потом Алекса и забрался сам. Вирсуи продолжали пятиться, словно уклоняясь от насвистывания.
Ребята ступали уже на середине платформы, когда насвистывание стало ближе, и за спиной распознались шаги. Винсент обернулся. Свист прекратился. В шести метрах от него, словно тень, стояла вирсуи в тёмном балахоне, из-под капюшона вылезали длинные кудри.
– Удачно обменялся?! – хором воскликнули Виола и Алекс.
Но ругаться они не стали.
Виола искреннее верила, что у их прагматичного и рассудительного проводника, действительно, есть хороший план.
В конце улицы показалась долгожданная будка Северного перехода между уровнями. Неказистое сооружение из бетона и металла, исписанное широкими каракулями и непристойными рисунками.
У Алекса загорелись глаза.
– Если не ошибаюсь, в таких переходах должны стоять автоматы с едой и водой, – ликовал он. – В переходе между шестым и седьмым я часто посещал автомат с вкуснейшими пакетиками бочи-бан. Каких только вкусов там не было! И креветки в сливочном соусе, и паста с лососевым пудингом, и говядина по-тунжурски с кусочками авокадо…
Алекс так глубоко погрузился в свои вкусовые воспоминания, что чуть слюной не захлебнулся. Но вскоре его ждало разочарование.
В серых и абсолютно безлюдных переходах никаких вендинговых аппаратов не оказалось, ни между третьим и вторым, ни между вторым и первым уровнями. Там даже турникеты все застыли нараспашку, а рамки и УФ-прожекторы выглядели нерабочими не первое десятилетие. Пограничной охраны и сканеров тоже не наблюдалось. Создавалось впечатление, что переходы существовали лишь формально. И многие годы эти бетонные строения с длинными лестницами и эскалаторами внутри играли карикатурную роль контрольно-пропускного пункта.
А какие сказки всем рассказывали в школе… «Ни одно чудовище не пройдёт на седьмой уровень. У нас серьёзная защита на каждом переходе».
Есть хотелось просто безумно. Алекс прав, внутренности не прекращали верещать о том, чтобы их наполнили хоть чем-нибудь. Вчерашние сдобы из кафе башни Юпитер уже давно растворились, словно и не было ничего.
Но выйдя на первом уровне из перехода на улицу, аппетит у всех резко пропал. В нос ударило тошнотворное зловоние. Хотелось задержать дыхание и больше никогда не втягивать отравленный воздух.
– Кошмар, что за смрад? – гнусаво возмутился Алекс, зажимая нос рукой.
– Это трупное разложение, – хладнокровно ответил Винсент.
Виола зажала рот, борясь с рвотным позывом, а Алекс себя сдерживать не стал.
Винсент тоже выглядел недовольным ароматом, но переносил его в разы лучше остальных. Алекс и Виола намотали вокруг носа и рта свои палантины, лишь бы не задохнуться.
– Сейчас нам нужно преодолеть полтора километра по пересечённой местности до входа на станцию, а потом три километра по туннелю, только так мы сможем преодолеть городскую стену, – предупредил Винсент. – Держитесь рядом, будьте начеку. Не отвлекайтесь.
– Принято, сэр, – отрапортовал Алекс, паясничая и изображая пьяное воинское приветствие.
Виола уже не придавала таким гримасам значения. Но Винсент вдруг нахмурился.
– Алекс, это не шутки, – сказал он. – Если из-за тебя на нас нападут вирсуи или варксы, я смогу спасти только одного из вас. Угадай, кого я выберу.
Алекс заметно поник.
– Да я и не рассчитывал. Можно я хотя бы оружие себе какое-нибудь найду?
– Найди, – сквозь зубы ответил Винсент. А потом заметно смягчился и посоветовал: – Что-нибудь длинное металлическое и острое.
Бариста бросился к ближайшей груде металлолома, рыскал там минут пять и победно вытащил полуметровый обломок ржавой арматуры.
Винсент кивнул и продолжил путь.
Виола до этого момента никогда не бывала на первом уровне. Она даже представить его себе не могла.
В своих снах она гуляла по земле одноуровневых городов прошлого, но увиденное в реальности даже близко оказалось не похоже на кадры из снов.
Густой туман заволакивал всё вокруг, дальше двадцати метров уже превращаясь в молочный кисель, за которым с трудом получалось разглядеть даже очертания зданий.
Широкий проспект, над которым проходили дорожные потоки всех уровней, завалило разбитыми аэрокарами, такси и аэробасами. Всеми, кто в момент отключения магнитного поля находился в потоке. Первые упавшие под весом последующих деформировались до неузнаваемости. Весь проспект представлял собой огромную гору из искорёженного металла, закалённого стекла и человеческих тел. Но за серой дымкой эта жуткая картина показывалась не целиком. И от того пробирала ужасом до самых костей, открывая взору фрагмент за фрагментом.
Винсент повёл их в обход импровизированной свалки, но взгляды так или иначе обращались в сторону стихийного кладбища, проглядывающего сквозь пелену.
Туман непостоянен, словно дыхание живого организма. Он двигался, подрагивал, перемещался, сгущался и рассеивался. И за его завесой могло спрятаться всё, что угодно.
Виола вздрогнула от примерещившихся красных глаз. Моргнула в надежде скинуть призрачное видение. Но красные глаза разгорелись сильнее и приобрели остальную плоть. Виола вцепилась в Винсента и замерла на месте, боясь произнести и слово вслух.
Винсент тоже остановился, проследив за её испуганным взглядом.
На окутанной туманом вершине горы из металлолома сидела тёмная тень в багровом балахоне и наблюдала за путниками. Из-под плотного капюшона пышной копной выглядывали длинные каштановые кудри. Алые глаза сверкали в мрачной дымке. В руках тень крутила костяной кинжал, играясь.
Винсент пристально смотрел на вирсуи. Его глаза зажглись огненными кольцами, а тело напряглось, готовое к схватке.
Но вирсуи понаблюдала ещё какое-то время, развернулась и скрылась на другой стороне свалки.
Винсент подтолкнул своих зазевавшихся спутников. Задерживаться не стоит. Появилась одна вирсуи, значит, через минуту тут возникнет уже целая стая. Но почему она не напала? Не то, чтобы Виолу расстроил этот факт. Но это весьма необычное поведение для кровососов.
– Мне тоже нужно было взять какое-нибудь оружие, – с сожалением заметила Виола.
– Не нужно, – возразил Винсент. – Я твоё оружие.
Она не стала спорить, а лишь покачала головой и погрузилась в свои мрачные размышления.
Эти слова с такой лёгкостью сорвались с его губ, словно он не вкладывал в них тайный смысл, а говорил буквально. Кого он из себя изображает? Рыцаря из древних сказок? Или монстра, пытающегося показать себя с лучшей стороны?
«Я твоё оружие»
Что это значит? Что он принадлежит ей или что он ограничивает её? Только ему решать, как и чем ей защищаться? Виоле не нравилось, когда кто-то решал за неё. Но она никогда с этим и не спорила. Быть тихой и не выделяться, исполнять все условия, играть по правилам, лишь бы её не трогали или оставили в покое.
«Я твоё оружие»
Как праведный огненный меч, готовый рассечь всех противников. Готовый сражаться без устали. Но даже если так…
Мир изменчив. Изменчивы люди, изменчивы даже монстры. Как быстро переменились все одноклассники Виолы, моментом исчезнув из её жизни, будто и не было их никогда. Так же может исчезнуть любой. Особенно в этом новом мире, где чудовища реальны, и где люди не менее чудовищны.
Виола не верила в то, что Винсент всегда сможет оставаться её мечом. Виола даже допускала пугающую мысль: однажды этот меч погубит её. Она чувствовала, что так и будет, даже если он продолжит убеждать её в обратном. Слова – это просто слова.
Но пока другого выбора у неё нет. Пусть она будет слабой и беззащитной, а Винсент пусть будет её оружием.
Её жизнь до недавних пор казалась простой и понятной, размеренной, даже немного серой. А потом появился он, полный тайной силы и знаний, настоящий беспокойный огонь в закрытом сосуде. За холодной серостью глаз и рассудительным молчанием в нём скрывался убийственный ураган. Виола на его фоне просто бледный мотылёк без права голоса.
Когда Винсент сказал про пересеченную местность, Виола представляла равнины, горы и речки. Но в реальности им пришлось преодолевать захламлённые площади, заросшие дикими травами и кустарниками.
Бледные травинки и тонкие серые стебли продирались сквозь потрескавшиеся уличные плиты и асфальт, доказывая всем свою тягу к жизни. По блеклым и затянувшимся мхом и вьюном силуэтам угадывались останки древнего города. Фонарные столбы, оплетённые плющом, изображали из себя усыхающие деревья. Местами под насыпями песка, поросшего сорняками, выглядывали корпуса диковинных машин. Они чем-то напоминали аэрокары, но кардинально отличались от них. Нечто похожее Виола видела в старых фильмах, там люди перемещались в автомобилях на колёсах.
– Мы близко, – утешил Винсент.
Виола не видела цель, куда они шли, но обратила внимание, что на площади туман стал разреженным, пронизываемый солнечными лучами. И вроде даже смрадный воздух очистился.
– Ах, ты ж дрянь! – заорал вдруг Алекс, подпрыгнув и взвизгнув как девчонка.
Виола успела увидеть лишь длинный голый хвост, скрывшийся в густой траве.
– Крыса, долбанная крыса, – охрипшим голосом простонал Алекс.
Винсент начал крутить головой. Его глаза вспыхнули при дневном свете, а это дурной знак.
– Бежим, – крикнул борнали и, не выпуская руки Виолы, побежал.
Алекс с трудом поспевал за ними. Когда Виола обернулась, он отстал уже слишком сильно. Впереди туман расступился, и во весь рост показалось странное угловатое сооружение, похожее на высокий подъезд с множеством дверей, от которых остались только металлические рамы.
Винсент ловко проскочил внутрь, а Виола затормозила в проходе, снова оглянувшись.
Алекс приближался так быстро, насколько ему позволяла его комплекция и накопившаяся усталость. Оставалось двадцать шагов. И вдруг его сбила с ног худая фигура в песочной хламиде.
Виола вскрикнула, тут же закрыв рот рукой.
Алекс упал на спину и отчаянно боролся, не давая напавшей на него твари укусить себя. Но вирсуи сильнее любого человека, это знают и школьники. И хоть судьба Алекса была определена, Виола не могла отвести взгляда.
Винсент застыл в ожидании, Виола держалась за него, но не двигалась с места.
– Помоги ему, – прошептала она.
Он заметно колебался. Если он поможет Алексу, это вынудит его оставить Виолу в опасности. Поэтому Виола осознанно повторила просьбу и умоляющее взглянула на Винсента.
Борнали вздохнул и стремительно бросился на помощь, почти на бегу сдёргивая вирсуи за шиворот. Алекс, мельтеша ногами, отполз в сторону от схлестнувшихся монстров.
Винсент нанёс серию ударов и, подхватив с земли обронённый металлический прут, вонзил его в глаз вирсуи, пробив череп насквозь.
Алекс неуклюже поднялся на ноги, подошёл к телу в хламиде, обиженно пнул его и с трудом вытащил свой прут арматуры из головы чудовища. По рукаву Алекса от плеча до локтя расползлось алое пятно, рубашка порвалась в том месте. Вирсуи всё-таки успел вонзить свои клыки.
– Я теперь умру или превращусь в кровопийцу? – в ужасе спросил Алекс, подходя к Виоле.
– Просто царапина. От этого не превращаются, – сухо заметил Винсент.
Виола аккуратно заглянула в рану: рваные края и кровотечение. Но артерии и вены не задеты. Здесь не помешали бы дезинфекция и наложение швов, но у Виолы ничего с собой не было, даже антисептика для очистки рук. Она оторвала повреждённый рукав от рубашки Алекса, потом разорвала его ещё на две части и получившимися неровными лоскутами перебинтовала раненое плечо. Далеко от идеала, но лучше чем ничего. Лишь бы кровотечение остановилось.
Здоровой рукой Алекс крепко держал свой металлический прут со следами чёрной крови вирсуи, словно королевский жезл. Виолу поражал харизмой этот неказистый и очень везучий парень.
Винсент первым спустился вниз по тёмным ступеням, то и дело проверяя идут ли за ним остальные. Виола ступала осторожно. Чем глубже они уходили, тем гуще становилась мгла. Смешанный запах сырости и креозота пришёл на смену смраду.
Виола не представляла, какой план Винсент нарисовал у себя в голове, но пока всё выглядело очень шатко. Они спускались глубоко под землю, где царил мрак, где в туннеле могли роиться сонные вирсуи, а другие – преследовать их, прибежав на крик Алекса.
Сколько им идти по этому туннелю? Три километра? Это невыносимо далеко и долго. Горло уже пересохло от жажды, а живот сдавливали спазмы. Интересно, похож ли голод борнали на обычный человеческий? Или он во много раз сильнее?
Когда ступени закончились, возникла ровная платформа и во тьме начали проявляться серые очертания. Виола не умела видеть в темноте, как борнали, но однажды в школе она провела эксперимент. Учась в начальном классе, она и ещё несколько девочек спустились в подвал под женской раздевалкой и просидели там за закрытой дверью без окон достаточно долго. Сначала чернота была такая, что хоть глаз выколи, а потом произошло чудо. Глаза привыкли и из черноты появились контуры предметов и фигур. И чем дольше они там сидели, тем яснее выражалась картинка. А потом их нашла уборщица и выгнала прочь.
Вот и теперь. Виола шла, аккуратно ступая по широким гранитным плитам, а по бокам уже различались края платформы. Винсент, сверкая своими огненными кольцами глаз, спрыгнул с платформы на пути, подозвал Виолу с Алексом, помог им спуститься вниз. И они все вместе продолжили путь в желобе между рельсами.
– Здесь оглушительно тихо, – заметил Алекс.
– Пусть так и останется, – намекнул Винсент.
Виола очень радовалась этой тишине. Тишина означала спокойствие и, что рядом нет чудовищ и злых людей, желающих полакомиться человечиной. Можно предположить, что в тишине чудовища дремали, тем более, что сейчас на улице день только разгорался. Но Виола держала Винсента за руку и чувствовала, как он расслаблен. И это успокаивало.
Значит, опасности нет…
Глава 25. За городом
Туннель расширился и показался край платформы конечной станции. В этот момент Винсент услышал приглушенный шелест и шипение, доносящееся с разных сторон. Похоже на шорох листвы в ветреный день. Но под землёй не росли деревья.
Сердце ускорило свой ритм. В груди сильно сжалась тревога, как пружина, готовая в любой момент распрямиться во всю свою длину, выстрелить.
Винсент завёл доверившихся ему людей в логово чудовищ. И если у него самого ещё оставался шанс выбраться живым, то его спутники теперь обречены.
Шипение усиливалось, в темноте засветились красные глаза, вспыхивая то тут, то там. Как адские звёзды на чёрном небосклоне.
Виола и Алекс вжались в бока Винсента, будто это могло защитить их от острых зубов.
– Простите, – с сожалением произнёс он, догадываясь, что это станет последним словом, которое услышат его спутники в своей жизни.
Вирсуи окружали. Они были уже и на платформе, и в туннеле. Кольцо сжималось, но никто пока не нападал.
Сзади раздался свист. Сначала прозвучал простой короткий звук, словно сорвавшийся с губ по ошибке. Выскочил и тут же приглушился. Но от этого звука вирсуи замельтешили, переглядываясь. Шипение прекратилось на секунду. А потом зазвучала целая мелодия художественного свиста, эхом разносящаяся по всему туннелю. И вирсуи стали пятиться, скрываясь во тьме. Но они не уходили, просто расступались.
Благодаря этому открылся проход на платформу. Винсент подсадил Виолу, потом Алекса и забрался сам. Вирсуи продолжали пятиться, словно уклоняясь от насвистывания.
Ребята ступали уже на середине платформы, когда насвистывание стало ближе, и за спиной распознались шаги. Винсент обернулся. Свист прекратился. В шести метрах от него, словно тень, стояла вирсуи в тёмном балахоне, из-под капюшона вылезали длинные кудри.
