Появилась Хель. Танцуя, она приблизилась к нему. Приставила серебряный клинок к его горлу и пропела:
– Будешь дёргаться, твоя красноволосая девчонка умрёт раньше времени. Я даже твои жёлтые глазки пока оставлю на месте, чтобы ты увидел это.
Винсент перестал сопротивляться. Эти слова забрали из него всю волю.
– Спасибо, что привела его так быстро, – сказала Хель, обращаясь уже к Ингрид.
И тут она поняла, что в сыгранном спектакле она не режиссер, а одна из актрис. Хель всё спланировала. Очень чётко и безошибочно. Ловушки расставили не для Винсента, а для Ингрид. И она попала в каждую из них.
Глаза Винсента полыхали огнём. Он встретился взглядом с Ингрид. В сердцах он крикнул ей:
– Тварь! Ты такая же тварь, как и все они!
Он уверен, что она предала его. Она привела его в западню.
И она не возразила. Не рассыпалась в оправданиях.
Ведь он сказал правду.
– Поставьте его на колени, – приказала Хель.
Её верные слуги ударили борнали сзади по ногам, и он безвольно опустился на бетонный пол. Цепями натянули его руки подобно распятию. Стальные кандалы крепко держали тонкие запястья.
Хель всё нравилось. Она любовалась результатом, предвкушая.
Она заранее распорядилась развесить по всем стенам походные светильники. Не для неё. Для пленников. Чтобы они отчётливо видели страдания друг друга. Людской страх появляется не во тьме, а при свете. Жертва боится сильнее, когда видит, что её ждёт.
Тусклый свет фонаря падал на худощавое лицо борнали. Он изменился с момента их последней встречи. А может оставленный ею подарок так его изменил?
Хель рассмеялась. Её звонкий смех разнёсся по подземелью. Внутри всё горело от нетерпения. Хотелось поскорее начать.
Она ждала этот момент. Много раз представляла его в своей голове с той самой первой встречи.
Слуги закрепили цепи к стенам, проверили надёжность лебёдок. А после Хель дала им команду убраться прочь.
Она подошла к пленнику ближе, чуть наклонилась, рассматривая огненные ореолы в его глазах.
– А вблизи ты и не страшный.
Она обошла его кругом, изящно пригнувшись под натянутой цепью. Запустила руку в его волосы. Резко сжав их пальцами, вынудила запрокинуть голову. Легонько, просто примеряясь, провела лезвием по открывшемуся горлу.
А что если такой порез убьёт его слишком быстро?
Хель ткнула острым концом клинка ему в шею, надавила. На светлой коже борнали выступила алая капля крови. Надо же, совсем как человеческая…
Какая же она на вкус?
Хель не устояла и слизнула кровь языком.
Всего капля. Так не понятно, не разобрать.
– Смотри не отравись, – зло предостерёг её борнали.
Хель залилась смехом.
– А ты забавный! Нас ждёт долгая и увлекательная ночь. Главное – ничего не пропусти.
Она снова нырнула под цепь и оказалась перед его лицом, возвышаясь над ним.
Совсем нестрашный борнали и такой уязвимый. Сколько он выдержит, прежде чем испустит дух?
Хель схватила его за предплечье и рассекла вену от локтя до запястья. Медленным ручьём потекла тёмная кровь. Капли спадали на пол, создавая свой ритм. Эта песня нравилась Хель.
Борнали смотрел на свою вытекающую кровь и не произносил ни слова, ни звука.
Не страшно, ещё заговорит. Рассвет нескоро.
Хель убрала клинок в ножны и прильнула губами к раскрытой вене. Она держала предплечье борнали двумя руками, как святую чашу с драгоценным вином.
Но Хель уже позабыла вкус вина. И сравнение нарисовалось в её памяти лишь картинкой.
Кровь борнали тёплая, густая. Как и у людей. Но ядовитая горечь поразила Хель с первого глотка. Если бы она могла, она бы заплакала от этой горечи. Но у вирсуи не бывает слёз.
При этом Хель не остановилась, она продолжила пить. Нельзя бросить начатое дело на финише. Сочный железный привкус проникал в неё, питая мёртвое тело новой жизнью. Невообразимой силой. Тело борнали слабело, кажется, он даже сознание потерял. Хилый мальчишка.
– Хель, ты совершаешь ошибку. Отпусти его.
Ингрид. Опять она портит всё веселье. Как злая мачеха постоянно угнетает сиротку-падчерицу. Отбирает все игрушки.
– Отпустить?!
Хель оторвалась от вены борнали. Она вытерла пальцем тонкую струйку крови, желавшую сбежать изо рта.
– Тоже хочешь попробовать? Так и скажи. Когда я тебе отказывала? Ты же знаешь, мы с Халлдором тебя любим.
Хель уступила своё место. Ей, правда, не жалко поделиться. Она слышала, что у борнали много крови, а когда она заканчивается, то спустя время появляется новая. И этот процесс может длиться вечно.
Ингрид подошла к мальчишке. Опустилась перед ним на колени, склонилась к его раскрытой вене. Но пить не стала. Коснулась его щеки, борнали не двигался. Резко поднялась.
– Хель, ты должна его отпустить.
Ингрид слишком серьёзная. Она никогда не отличалась весёлым нравом. И её не захватывала музыка Хель, но сейчас в словах этой вирсуи сквозила угроза.
– Ингрид, королева никому ничего не должна. Ты забываешься. Освежить память, что случилось с Мадсом и остальными?
Хель обнажила серебряный клинок.
Ингрид оскалилась. И одним движением сорвала стальной браслет со здоровой руки борнали.
Что ж. Она первая начала эту игру.
Рывок. Хель поднесла клинок к её горлу. Ингрид отбилась. И другой рукой вогнала под рёбра Хель свой костяной кинжал. Мразь! Неблагодарная мразь!
Хель отскочила. Вытащила заточку из раны. Отбросила. Снова рывок. Прыжок. Серебряный клинок стремился остриём сверху вниз. Но встретился с пустотой. Ингрид увернулась, перекатилась по полу. Вскочила на ноги. Хель уже рядом. Отвлекающий удар слева. И следом снова клинком. Остриё прошло в дюйме от лица Ингрид. Соперница ударила под дых. Хель не больно, но она отскочила в сторону. На доли секунды замешательство. Ещё один удар по лицу Хель. Дрянь!
Клинок скрежетнул об камень. Подножка. Хель на полу. Через секунду снова на ногах. Ингрид без оружия. И Хель перестала ощущать клинок в руке. Серебро блестело на каменном полу недалеко от борнали. Мальчишка висел на цепях без сознания.
Надо разобраться с Ингрид.
Хель мельче, ниже. Но она старше и сильнее. Собрала всю мощь и ураганом набросилась на Ингрид. Сцепившись, они пролетели ползала, как в страстном танце. Ингрид пыталась нанести удары. Но Хель проворнее. Секунда и острый стержень, торчащий из стены, пронзил грудь Ингрид. Её глаза округлились и закрылись навсегда.
Хель потёрла руки. Не жаль. Отступников нельзя жалеть.
Винсент всё это время оставался в сознании. Он опустил веки и расслабил мышцы, пока вирсуи пила его кровь. Яд из его жил не убивает чудовищ, но вкус подпортить может.
Хель должна потерять осторожность. Пусть считает его слабым, беспомощным. Пусть думает, что контроль в её руках.
Винсент обратился в слух. Дальше по коридору, где-то в мрачном углу сидели Эмма и Виола. Одна из них тяжело дышала, другая всхлипывала от изнеможенных рыданий. Но они обе пока живы.
Это всё, что интересовало Винсента.
Когда в комнату вошла Ингрид и сказала его отпустить, он чуть не выдал себя. Она приблизилась, дотронулась до него. Он не шелохнулся. Стерпел её прикосновение. Она разорвала один из кандалов. Началась её перепалка с Хель. Драка.
Винсент услышал звон металла о каменный пол. Приоткрыл глаза и увидел серебряный клинок совсем рядом. Одну руку можно освободить, но он продолжал держать цепь, создавая иллюзию оков.
В схватке Хель победила. Ингрид издала прощальный хрип и замолчала.
Сейчас!
Винсент сорвал с себя оставшиеся оковы, ухватил клинок. Хель растерялась. Он впервые увидел на этом почти человеческом лице испуг. Если бы не красные глаза, такое милое личико могло бы вызвать сострадание.
Но Винсент забыл это чувство. Он налетел на неё внезапно. Выпрямился во весь рост и с силой вогнал в грудь вирсуи её серебряный клинок. Лезвие вошло по самую рукоять.
Глаза Хель вспыхнули последний раз и погасли навсегда.
Её маленькое тело упало на холодный пол. Издалека её можно было принять за ребёнка или очень молодую девушку. И казалось, что она просто уснула. Если бы из её груди не торчала рукоять клинка.
На шум прибежали другие вирсуи. Они увидели, что их королева повержена и бросились в атаку. Руки Винсента сжались в кулаки, превращаясь в огненное оружие.
Огонь разрезал серую кожу вирсуи не хуже острых лезвий. Смолистая кровь тварей брызгами разлеталась в стороны. Винсент яростно наступал на противников. Он не боялся их клыков и мачете. Их острия не причиняли ему вреда, скользя по коже, как по камню.
Двое вирсуи, оставшихся на ногах, переглянулись и бросились наутёк. Винсент их отпустил, не погнался за ними.
Снаружи донеслись звуки мощных двигателей. Приземлился ещё один шаттл. Кто бы ни был на его борту, Винсенту нужно найти Виолу и Эмму. Они где-то тут в одном из подземелий. Он должен успеть их найти и вместе с ними покинуть катакомбы.
Но Винсент не успел. Он проносился по длинному коридору, когда понял, что девушки переместились и они больше не одни.
Маркус тут.
Как он узнал? Зачем он прибыл?
Винсент взглянул на своё запястье. Тонкий браслет из оплавленного пластика подмигивал ему зелёным светодиодом.
«Доступ активирован», – сказал тогда администратор в Убежище. Но забыл добавить, что активирована и слежка.
Винсент сорвал с себя браслет и с нескрываемой злобой растоптал его.
По звукам Винсент вышел в первый зал. Там, где на каменных напольных плитах виднелось старое чёрное пятно от огня.
Маркус стоял на разрушенных ступенях, а по бокам от него как сломанные куклы сидели девушки. Виола тяжело и болезненно дышала, словно воздух обжигал её лёгкие. Лицо её неестественно побледнело. На виске в ране уже запеклась кровь.
Эмма выглядела хуже. Всё её тело покрылось синяками, ссадинами и кровью, смешанной с грязью и травой. Она сопротивлялась, не сдавалась без боя. Но всё равно проиграла.
– А вот и мой сын пожаловал! – напыщенно воскликнул Маркус. – Ты давай проходи, не стесняйся. Девочки тебя заждались уже. У нас тут есть одна идея…
Винсент аккуратно сделал шаг вперёд, не спуская глаз с отца.
Маркус спустился со ступеней, но не отходил далеко от своих пленниц.
– Это даже не идея, – продолжил он. – Предложение. Винс, ты в последнее время совсем отбился от рук. Совершаешь какие-то глупости, не слушаешься того, кто дал тебе жизнь. Я долго размышлял об этом. И только недавно понял. Это всё моя ошибка.
Винсент сделал ещё один шаг.
– Да, сын, я ошибся много лет назад, признаю. Отдал тебя на воспитание людям и теперь пожинаю плоды своего промаха. Ты вырос слабым и безвольным. Дунет ветер, и ты уже летишь под его порывами, не сопротивляясь. Это не серьезно, Винс.
Ещё один шаг.
Маркус продолжал говорить.
– Сколько раз ты попадался? Позволял себя пленять? С каждым днём ты только сильнее позоришь род борнали. А, может, это в тебе играет дурная кровь твоей матери? Я бы и рад был обойтись без неё, но Бен испробовал все способы и сказал, что в лаборатории нельзя создать борнали. Мы рождаемся только естественным путём. Такая вот плата за могущество.
Винсент сделал ещё один шаг.
– Но с другой стороны, в тебе ведь есть и моя кровь. Ты мне не чужой, – напыщенные слова Маркуса разносились по подземелью. – Я всё делаю для тебя. Но ты этого не ценишь. Все мои слова для тебя пустой звук? Ни один мой урок ты не выучил. Ты даже не смог убить того мальчишку в школе. Всё пришлось делать за тебя…
Винсент замер. Что-то больно кольнуло его в груди.
– Какого мальчишку? – почти по слогам переспросил он.
Маркус поднял указательный палец, закрутил им в воздухе, словно разматывая нить памяти.
– Ну, этот… как его? Виттор… Виктор! С синими прядями такой ходил, один из этих городских петухов. А ты почему четверых убил, а этого оставил? Тебе нравятся острые ощущения? Нравится, когда твоя тайна висит на волоске? Винс, ты уже взрослый. Я устал за тобой подчищать…
Маркус тяжело вздохнул.
– Ты подослал их тогда? – голос Винсента звучал совсем тихо, а ноги словно налились свинцом. – Ты подослал их избить меня до полусмерти?!
– Я! – гордо заявил отец. – Хотел сделать тебе подарок. А ты буквально швырнул мне его в лицо. Это неприятно, знаешь ли… Ладно, мы что-то ушли от темы. Сын, я готов простить тебя за все твои оплошности. Но сначала тебе нужно сделать выбор.
Маркус повернулся к Виоле и, схватив за волосы, потянул вверх. Она закричала, но поднялась на ноги. Затем он наклонился к Эмме, подхватил её под руки и рывком вздёрнул с пола. Эмма вскрикнула от боли. Она не могла устоять на двух ногах. Её левая голень изгибалась под неправильным углом и приобрела фиолетовый оттенок. Маркус обхватил за плечи обеих девушек, прижимая к себе.
– Смотри, выбор очень простой, – обратился он к сыну. – Ты убиваешь одну, а я другую. И третьего варианта нет. Так, какую девочку хочешь себе?
– Ты чудовище, – прошипел Винсент.
– А ты моя копия. Так почему тебя это удивляет?
Винсент ничего не ответил. Он проиграл в голове уже десяток вариантов, как может спасти обеих или хотя бы одну из них. И каждый из вариантов казался обречённым на провал. Отец гораздо опытнее, проворнее и сильнее.
– Ну, что? Решил? Выбрал? Не тяни. Нам ещё за Стивеном сейчас лететь…
Винсент взглянул на Эмму. Их безмолвные взгляды встретились. В её глазах стояли слёзы, но она попыталась улыбнуться. Избитая и израненная она всё ещё пыталась светить, как солнце.
Она всё понимала. Винсент слишком хорошо её знал. Она улыбалась не потому, что верила в спасение. Она понимала, кого он выберет.
– Прости, – шепнул Винсент Эмме.
Из её глаз скатились слёзы.
«Я ничего не могу сделать», – думал он.
На руках больше не было ни кандалов, ни цепей, но он чувствовал себя скованным. Грудь сдавили тиски. Пустота внутри разрасталась. Как чёрная дыра, затягивая в себя всё вокруг.
Он указал на Виолу, словно не своей рукой. Как в размытом сне. Взгляд заволокла пелена. По щекам пробежала обжигающая влага.
Выбор сделан.
Дьявольская улыбка растянулась по лицу отца. Он с силой сжал плечи Эммы, словно вдавливая её в пол. Она вздрогнула от боли, и из её тела повалил чёрный мерцающий дым. Он обволакивал каждый сантиметр её тела, сгущался. Сияющие искры напоминали звёздное небо глубокой ночью. Символ скорой смерти. Прекрасное и одновременно ужасающее зрелище. Чувствует ли человек миг своей неминуемой гибели?
Дым начал развеиваться, и Винсент бросил прощальный взгляд на упавшее тело Эммы. Её больше нет. Осталась только оболочка.
Потери болезненны.
– Твоя очередь, сын.
Упасть во тьму очень легко. Она манит своим уютным одеялом, манит мягкой периной. Тьма обещает избавление от боли. Тьма всегда ждёт заблудившуюся душу в свои объятия.
Для того, кто привык убивать, мир не делится на чёрное и белое.
Но тьма – это и не цвет. Тьма – это густые воды, накрывающие с головой, не дающие выплыть.
Чёткой границы, где начинается тьма, нет, у каждого своя черта. У Винсента она стояла сейчас перед ним.
Если упасть во тьму, назад дороги не будет.
Маркус подтолкнул Виолу. Она, споткнувшись, сделала шаг и замерла. Смерть стояла перед ней. Смерть стояла за её спиной.
Винсент протянул ей руку.
– Пожалуйста, не бойся, – умолял он. Ты не должна бояться. Вспомни слова Магрот.
Доверься, даже если это будет стоить тебе жизни.
– Будешь дёргаться, твоя красноволосая девчонка умрёт раньше времени. Я даже твои жёлтые глазки пока оставлю на месте, чтобы ты увидел это.
Винсент перестал сопротивляться. Эти слова забрали из него всю волю.
– Спасибо, что привела его так быстро, – сказала Хель, обращаясь уже к Ингрид.
И тут она поняла, что в сыгранном спектакле она не режиссер, а одна из актрис. Хель всё спланировала. Очень чётко и безошибочно. Ловушки расставили не для Винсента, а для Ингрид. И она попала в каждую из них.
Глаза Винсента полыхали огнём. Он встретился взглядом с Ингрид. В сердцах он крикнул ей:
– Тварь! Ты такая же тварь, как и все они!
Он уверен, что она предала его. Она привела его в западню.
И она не возразила. Не рассыпалась в оправданиях.
Ведь он сказал правду.
***
– Поставьте его на колени, – приказала Хель.
Её верные слуги ударили борнали сзади по ногам, и он безвольно опустился на бетонный пол. Цепями натянули его руки подобно распятию. Стальные кандалы крепко держали тонкие запястья.
Хель всё нравилось. Она любовалась результатом, предвкушая.
Она заранее распорядилась развесить по всем стенам походные светильники. Не для неё. Для пленников. Чтобы они отчётливо видели страдания друг друга. Людской страх появляется не во тьме, а при свете. Жертва боится сильнее, когда видит, что её ждёт.
Тусклый свет фонаря падал на худощавое лицо борнали. Он изменился с момента их последней встречи. А может оставленный ею подарок так его изменил?
Хель рассмеялась. Её звонкий смех разнёсся по подземелью. Внутри всё горело от нетерпения. Хотелось поскорее начать.
Она ждала этот момент. Много раз представляла его в своей голове с той самой первой встречи.
Слуги закрепили цепи к стенам, проверили надёжность лебёдок. А после Хель дала им команду убраться прочь.
Она подошла к пленнику ближе, чуть наклонилась, рассматривая огненные ореолы в его глазах.
– А вблизи ты и не страшный.
Она обошла его кругом, изящно пригнувшись под натянутой цепью. Запустила руку в его волосы. Резко сжав их пальцами, вынудила запрокинуть голову. Легонько, просто примеряясь, провела лезвием по открывшемуся горлу.
А что если такой порез убьёт его слишком быстро?
Хель ткнула острым концом клинка ему в шею, надавила. На светлой коже борнали выступила алая капля крови. Надо же, совсем как человеческая…
Какая же она на вкус?
Хель не устояла и слизнула кровь языком.
Всего капля. Так не понятно, не разобрать.
– Смотри не отравись, – зло предостерёг её борнали.
Хель залилась смехом.
– А ты забавный! Нас ждёт долгая и увлекательная ночь. Главное – ничего не пропусти.
Она снова нырнула под цепь и оказалась перед его лицом, возвышаясь над ним.
Совсем нестрашный борнали и такой уязвимый. Сколько он выдержит, прежде чем испустит дух?
Хель схватила его за предплечье и рассекла вену от локтя до запястья. Медленным ручьём потекла тёмная кровь. Капли спадали на пол, создавая свой ритм. Эта песня нравилась Хель.
Борнали смотрел на свою вытекающую кровь и не произносил ни слова, ни звука.
Не страшно, ещё заговорит. Рассвет нескоро.
Хель убрала клинок в ножны и прильнула губами к раскрытой вене. Она держала предплечье борнали двумя руками, как святую чашу с драгоценным вином.
Но Хель уже позабыла вкус вина. И сравнение нарисовалось в её памяти лишь картинкой.
Кровь борнали тёплая, густая. Как и у людей. Но ядовитая горечь поразила Хель с первого глотка. Если бы она могла, она бы заплакала от этой горечи. Но у вирсуи не бывает слёз.
При этом Хель не остановилась, она продолжила пить. Нельзя бросить начатое дело на финише. Сочный железный привкус проникал в неё, питая мёртвое тело новой жизнью. Невообразимой силой. Тело борнали слабело, кажется, он даже сознание потерял. Хилый мальчишка.
– Хель, ты совершаешь ошибку. Отпусти его.
Ингрид. Опять она портит всё веселье. Как злая мачеха постоянно угнетает сиротку-падчерицу. Отбирает все игрушки.
– Отпустить?!
Хель оторвалась от вены борнали. Она вытерла пальцем тонкую струйку крови, желавшую сбежать изо рта.
– Тоже хочешь попробовать? Так и скажи. Когда я тебе отказывала? Ты же знаешь, мы с Халлдором тебя любим.
Хель уступила своё место. Ей, правда, не жалко поделиться. Она слышала, что у борнали много крови, а когда она заканчивается, то спустя время появляется новая. И этот процесс может длиться вечно.
Ингрид подошла к мальчишке. Опустилась перед ним на колени, склонилась к его раскрытой вене. Но пить не стала. Коснулась его щеки, борнали не двигался. Резко поднялась.
– Хель, ты должна его отпустить.
Ингрид слишком серьёзная. Она никогда не отличалась весёлым нравом. И её не захватывала музыка Хель, но сейчас в словах этой вирсуи сквозила угроза.
– Ингрид, королева никому ничего не должна. Ты забываешься. Освежить память, что случилось с Мадсом и остальными?
Хель обнажила серебряный клинок.
Ингрид оскалилась. И одним движением сорвала стальной браслет со здоровой руки борнали.
Что ж. Она первая начала эту игру.
Рывок. Хель поднесла клинок к её горлу. Ингрид отбилась. И другой рукой вогнала под рёбра Хель свой костяной кинжал. Мразь! Неблагодарная мразь!
Хель отскочила. Вытащила заточку из раны. Отбросила. Снова рывок. Прыжок. Серебряный клинок стремился остриём сверху вниз. Но встретился с пустотой. Ингрид увернулась, перекатилась по полу. Вскочила на ноги. Хель уже рядом. Отвлекающий удар слева. И следом снова клинком. Остриё прошло в дюйме от лица Ингрид. Соперница ударила под дых. Хель не больно, но она отскочила в сторону. На доли секунды замешательство. Ещё один удар по лицу Хель. Дрянь!
Клинок скрежетнул об камень. Подножка. Хель на полу. Через секунду снова на ногах. Ингрид без оружия. И Хель перестала ощущать клинок в руке. Серебро блестело на каменном полу недалеко от борнали. Мальчишка висел на цепях без сознания.
Надо разобраться с Ингрид.
Хель мельче, ниже. Но она старше и сильнее. Собрала всю мощь и ураганом набросилась на Ингрид. Сцепившись, они пролетели ползала, как в страстном танце. Ингрид пыталась нанести удары. Но Хель проворнее. Секунда и острый стержень, торчащий из стены, пронзил грудь Ингрид. Её глаза округлились и закрылись навсегда.
Хель потёрла руки. Не жаль. Отступников нельзя жалеть.
***
Винсент всё это время оставался в сознании. Он опустил веки и расслабил мышцы, пока вирсуи пила его кровь. Яд из его жил не убивает чудовищ, но вкус подпортить может.
Хель должна потерять осторожность. Пусть считает его слабым, беспомощным. Пусть думает, что контроль в её руках.
Винсент обратился в слух. Дальше по коридору, где-то в мрачном углу сидели Эмма и Виола. Одна из них тяжело дышала, другая всхлипывала от изнеможенных рыданий. Но они обе пока живы.
Это всё, что интересовало Винсента.
Когда в комнату вошла Ингрид и сказала его отпустить, он чуть не выдал себя. Она приблизилась, дотронулась до него. Он не шелохнулся. Стерпел её прикосновение. Она разорвала один из кандалов. Началась её перепалка с Хель. Драка.
Винсент услышал звон металла о каменный пол. Приоткрыл глаза и увидел серебряный клинок совсем рядом. Одну руку можно освободить, но он продолжал держать цепь, создавая иллюзию оков.
В схватке Хель победила. Ингрид издала прощальный хрип и замолчала.
Сейчас!
Винсент сорвал с себя оставшиеся оковы, ухватил клинок. Хель растерялась. Он впервые увидел на этом почти человеческом лице испуг. Если бы не красные глаза, такое милое личико могло бы вызвать сострадание.
Но Винсент забыл это чувство. Он налетел на неё внезапно. Выпрямился во весь рост и с силой вогнал в грудь вирсуи её серебряный клинок. Лезвие вошло по самую рукоять.
Глаза Хель вспыхнули последний раз и погасли навсегда.
Её маленькое тело упало на холодный пол. Издалека её можно было принять за ребёнка или очень молодую девушку. И казалось, что она просто уснула. Если бы из её груди не торчала рукоять клинка.
На шум прибежали другие вирсуи. Они увидели, что их королева повержена и бросились в атаку. Руки Винсента сжались в кулаки, превращаясь в огненное оружие.
Огонь разрезал серую кожу вирсуи не хуже острых лезвий. Смолистая кровь тварей брызгами разлеталась в стороны. Винсент яростно наступал на противников. Он не боялся их клыков и мачете. Их острия не причиняли ему вреда, скользя по коже, как по камню.
Двое вирсуи, оставшихся на ногах, переглянулись и бросились наутёк. Винсент их отпустил, не погнался за ними.
Снаружи донеслись звуки мощных двигателей. Приземлился ещё один шаттл. Кто бы ни был на его борту, Винсенту нужно найти Виолу и Эмму. Они где-то тут в одном из подземелий. Он должен успеть их найти и вместе с ними покинуть катакомбы.
Но Винсент не успел. Он проносился по длинному коридору, когда понял, что девушки переместились и они больше не одни.
Маркус тут.
Как он узнал? Зачем он прибыл?
Винсент взглянул на своё запястье. Тонкий браслет из оплавленного пластика подмигивал ему зелёным светодиодом.
«Доступ активирован», – сказал тогда администратор в Убежище. Но забыл добавить, что активирована и слежка.
Винсент сорвал с себя браслет и с нескрываемой злобой растоптал его.
Глава 33. Выбор
По звукам Винсент вышел в первый зал. Там, где на каменных напольных плитах виднелось старое чёрное пятно от огня.
Маркус стоял на разрушенных ступенях, а по бокам от него как сломанные куклы сидели девушки. Виола тяжело и болезненно дышала, словно воздух обжигал её лёгкие. Лицо её неестественно побледнело. На виске в ране уже запеклась кровь.
Эмма выглядела хуже. Всё её тело покрылось синяками, ссадинами и кровью, смешанной с грязью и травой. Она сопротивлялась, не сдавалась без боя. Но всё равно проиграла.
– А вот и мой сын пожаловал! – напыщенно воскликнул Маркус. – Ты давай проходи, не стесняйся. Девочки тебя заждались уже. У нас тут есть одна идея…
Винсент аккуратно сделал шаг вперёд, не спуская глаз с отца.
Маркус спустился со ступеней, но не отходил далеко от своих пленниц.
– Это даже не идея, – продолжил он. – Предложение. Винс, ты в последнее время совсем отбился от рук. Совершаешь какие-то глупости, не слушаешься того, кто дал тебе жизнь. Я долго размышлял об этом. И только недавно понял. Это всё моя ошибка.
Винсент сделал ещё один шаг.
– Да, сын, я ошибся много лет назад, признаю. Отдал тебя на воспитание людям и теперь пожинаю плоды своего промаха. Ты вырос слабым и безвольным. Дунет ветер, и ты уже летишь под его порывами, не сопротивляясь. Это не серьезно, Винс.
Ещё один шаг.
Маркус продолжал говорить.
– Сколько раз ты попадался? Позволял себя пленять? С каждым днём ты только сильнее позоришь род борнали. А, может, это в тебе играет дурная кровь твоей матери? Я бы и рад был обойтись без неё, но Бен испробовал все способы и сказал, что в лаборатории нельзя создать борнали. Мы рождаемся только естественным путём. Такая вот плата за могущество.
Винсент сделал ещё один шаг.
– Но с другой стороны, в тебе ведь есть и моя кровь. Ты мне не чужой, – напыщенные слова Маркуса разносились по подземелью. – Я всё делаю для тебя. Но ты этого не ценишь. Все мои слова для тебя пустой звук? Ни один мой урок ты не выучил. Ты даже не смог убить того мальчишку в школе. Всё пришлось делать за тебя…
Винсент замер. Что-то больно кольнуло его в груди.
– Какого мальчишку? – почти по слогам переспросил он.
Маркус поднял указательный палец, закрутил им в воздухе, словно разматывая нить памяти.
– Ну, этот… как его? Виттор… Виктор! С синими прядями такой ходил, один из этих городских петухов. А ты почему четверых убил, а этого оставил? Тебе нравятся острые ощущения? Нравится, когда твоя тайна висит на волоске? Винс, ты уже взрослый. Я устал за тобой подчищать…
Маркус тяжело вздохнул.
– Ты подослал их тогда? – голос Винсента звучал совсем тихо, а ноги словно налились свинцом. – Ты подослал их избить меня до полусмерти?!
– Я! – гордо заявил отец. – Хотел сделать тебе подарок. А ты буквально швырнул мне его в лицо. Это неприятно, знаешь ли… Ладно, мы что-то ушли от темы. Сын, я готов простить тебя за все твои оплошности. Но сначала тебе нужно сделать выбор.
Маркус повернулся к Виоле и, схватив за волосы, потянул вверх. Она закричала, но поднялась на ноги. Затем он наклонился к Эмме, подхватил её под руки и рывком вздёрнул с пола. Эмма вскрикнула от боли. Она не могла устоять на двух ногах. Её левая голень изгибалась под неправильным углом и приобрела фиолетовый оттенок. Маркус обхватил за плечи обеих девушек, прижимая к себе.
– Смотри, выбор очень простой, – обратился он к сыну. – Ты убиваешь одну, а я другую. И третьего варианта нет. Так, какую девочку хочешь себе?
– Ты чудовище, – прошипел Винсент.
– А ты моя копия. Так почему тебя это удивляет?
Винсент ничего не ответил. Он проиграл в голове уже десяток вариантов, как может спасти обеих или хотя бы одну из них. И каждый из вариантов казался обречённым на провал. Отец гораздо опытнее, проворнее и сильнее.
– Ну, что? Решил? Выбрал? Не тяни. Нам ещё за Стивеном сейчас лететь…
Винсент взглянул на Эмму. Их безмолвные взгляды встретились. В её глазах стояли слёзы, но она попыталась улыбнуться. Избитая и израненная она всё ещё пыталась светить, как солнце.
Она всё понимала. Винсент слишком хорошо её знал. Она улыбалась не потому, что верила в спасение. Она понимала, кого он выберет.
– Прости, – шепнул Винсент Эмме.
Из её глаз скатились слёзы.
«Я ничего не могу сделать», – думал он.
На руках больше не было ни кандалов, ни цепей, но он чувствовал себя скованным. Грудь сдавили тиски. Пустота внутри разрасталась. Как чёрная дыра, затягивая в себя всё вокруг.
Он указал на Виолу, словно не своей рукой. Как в размытом сне. Взгляд заволокла пелена. По щекам пробежала обжигающая влага.
Выбор сделан.
Дьявольская улыбка растянулась по лицу отца. Он с силой сжал плечи Эммы, словно вдавливая её в пол. Она вздрогнула от боли, и из её тела повалил чёрный мерцающий дым. Он обволакивал каждый сантиметр её тела, сгущался. Сияющие искры напоминали звёздное небо глубокой ночью. Символ скорой смерти. Прекрасное и одновременно ужасающее зрелище. Чувствует ли человек миг своей неминуемой гибели?
Дым начал развеиваться, и Винсент бросил прощальный взгляд на упавшее тело Эммы. Её больше нет. Осталась только оболочка.
Потери болезненны.
– Твоя очередь, сын.
Упасть во тьму очень легко. Она манит своим уютным одеялом, манит мягкой периной. Тьма обещает избавление от боли. Тьма всегда ждёт заблудившуюся душу в свои объятия.
Для того, кто привык убивать, мир не делится на чёрное и белое.
Но тьма – это и не цвет. Тьма – это густые воды, накрывающие с головой, не дающие выплыть.
Чёткой границы, где начинается тьма, нет, у каждого своя черта. У Винсента она стояла сейчас перед ним.
Если упасть во тьму, назад дороги не будет.
Маркус подтолкнул Виолу. Она, споткнувшись, сделала шаг и замерла. Смерть стояла перед ней. Смерть стояла за её спиной.
Винсент протянул ей руку.
– Пожалуйста, не бойся, – умолял он. Ты не должна бояться. Вспомни слова Магрот.
Доверься, даже если это будет стоить тебе жизни.
