Мужчина чувствовал себя… нереально. Когда он успел оказаться здесь? И где шаман? Загадочного гоблина с фиалковыми глазами поблизости не было. Здесь вообще никого не было. Даже грибов. Только синие цветы-колокольчики медленно качали своими головками вокруг пруда. Писатель заметил, что от них исходит легкое свечение, которое и позволяло разглядеть пруд в ночной темноте.
Вдруг он услышал пение. Оно исходило от пруда. Легкое, загадочное, почти неуловимое. Колокольчики покачивались в такт мелодии. Писатель все не мог понять, звучит ли песня здесь или в его голове. Он шагнул к пруду. Пение стало чуть громче. И неожиданно, вода в пруду взметнулась, обдав мужчину брызгами, поднялась высоко и приняла очертание коня. Большого, прозрачного коня, состоящего из дрожащих капелек. Писатель замер. Видение поглотило его.
— Здравствуй, человек! – не открывая рта, медленно проговорил водяной конь. Голос, исходящий от него, был удивительно мелодичным, и у Писателя больше не было сомнений, что пение тоже принадлежало этому существу. – Всякий, кто приходит в Мухоморье, ищет мудрости у его деревьев, камней, грибов… Дорога привела сюда и тебя. Чего ищешь ты? Желаешь ли открыть свое сердце навстречу духам природы? Я – дух воды, и я могу дать тебе урок.
Не зная как себя вести, мужчина подошел к пруду, опустился на одной колено, зачерпнул в ладони воды и умыл ею лицо. Дух одобрительно покачнулся. Жест ему понравился.
— Здравствуй, дух воды! - стараясь лучше подобрать слова, проговорил Писатель. – Да, я пришел, чтобы постигнуть мудрость этих дивных лесов. Все, что я здесь узнаю, я опишу в своей книге… это будет мой самый большой труд. И я буду рад, если ты поможешь мне в этом, научив меня чему-нибудь.
Сверкающие как звезды, глаза духа внимательно смотрели на Писателя. Прозрачный, переливчатый облик водяного коня, плавно разрезал ночь. Этот облик выражал мудрость и спокойствие.
— Тогда слушай меня… но не ушами, а внутренним чутьем. И ты поймешь!
В следующий миг на не ожидающего Писателя обрушился огромный поток воды, которая подхватила его и увлекла в пруд. Но странно, он не испугался, что захлебнется. Он чувствовал необычную легкость и ясность мыслей. Вода долго кружила его, а когда наконец отпустила, Писатель увидел, что находится в месте, где вокруг него, под ним и над ним шумела прозрачная завеса воды. Как будто он стоял внутри водяного шара. Сам воздух тоже был словно наполнен водой, но мужчина мог свободно дышать им. Откуда-то сверху в этой голубоватой сфере покоя слышался голос духа.
— Люди очень заботятся о том, чтобы тренировать свое тело, но часто забывают о своем духе. А ведь именно дух способен творить то, что кажется невозможным. Самая яркая черта у людей – упрямство. Некоторые из вас могут ожесточенно ломиться в двери, которые для них закрыты. Они бесчинствуют, вместо того, чтобы искать другой путь. Мой урок ничего не навязывает тебе. Я просто хочу, чтобы ты немного поразмыслил.
Дух помолчал некоторое время, после чего продолжил:
— Есть обстоятельства, которые мы не можем изменить. Вместо этого, мы должны измениться, чтобы преодолеть препятствие. Взгляни! – сверху упала большая ледяная глыба прямо перед Писателем. – Это – вода. Это я. Когда меня накрывает холод, я не могу справиться с ним. Но я могу принять более удобную мне форму, чтобы переждать его.
Затем, прямо на глазах мужчины, глыба стала таять, превращаясь в лужицу воды. Но вскоре и лужицы не стало.
— Когда становится слишком жарко, я испаряюсь, - продолжал голос. – Но это не значит, что я не вернусь. Со следующим дождем я снова опущусь на землю. И главное, какую бы форму я не принимал, я всегда остаюсь собой. Водой. Для чего я тебе это говорю? Чтобы ты понял, что твой дух, такой же как и я. Он может принимать любую форму. С его помощью ты можешь творить и переплетать свои творения с реальностью. Понимаешь?
— Кажется… да, - задумчиво проговорил Писатель, о чем-то напряженно размышляя.
— Ну а теперь, чтобы проверить как ты усвоил мой урок…
Странный щелчок раздался над ухом мужчины. Не успел он и обернуться, как заметил, что завеса воды, окружавшая его, превратилась в плотные стены льда. Писатель оказался заточен. Он почувствовал резкий холод.
— Попробуй выбраться отсюда. Используй силу своего духа, чтобы растопить лед.
Водный собеседник Писателя замолчал. Мужчина остался наедине с холодом. Он серьезно задумался. О безграничности своего воображения он знал давно, сотворив и разрушив не один мир в глубине своего подсознания. Но сейчас он был растерян. Нереальность обстановки сталкивалась с реальностью ощущений. Холод довольно быстро проникал в него. Писатель прошелся вдоль стен, осмотрел их, обстукал. Ни одной трещинки. Разбить их кулаком не представлялось возможным. Стены очень толстые. Мужчина попробовал сосредоточиться, чтобы мысленно растопить лед. Но холод мешал ему.
Писатель запаниковал. А что, если он не сможет пробить лед? Дух выпустит его или?.. И куда же все-таки подевался старый шаман? Мужчина пришел к выводу, что надеяться не на кого. Отвлекаться было нельзя, и он направил все свое внимание на лед. Необходимо отвлечься от холода. Ведь времени у него мало. Он долго стоял и сверлил взглядом ледяную стену напротив себя. Мысленно он внушал себе, что его глаза мечут пламенные стрелы.
Как там учил дух?
Придать своим мыслям форму стрел… Это оказалось непросто. Для этого пришлось выйти за границы собственного сознания. Но… результат оказался ошеломляющим. Писатель заметил как в стене появляются небольшие углубления, с которых стекает талая вода. В его мозгу словно что-то вспыхнуло, воображение с легкостью дорисовало как в стенах появляются трещины, и он с радостью увидел, что трещины появились в самом деле! А уже в следующую секунду… с оглушительным звуком ледяная темница рассыпалась на маленькие кусочки льда. Холод исчез. Писатель возликовал и когда моргнул глазами, снова оказался на земле перед прудом. Вода в нем была спокойна. Духа поблизости не наблюдалось. Но мужчина отчетливо услышал его голос в своей голове.
— Я вижу, ты хорошо усвоил мой урок. Ты понял, что твоя мысль, твой дух – твоя сила. Научись управлять этой силой – и ты преуспеешь в любом деле, за какое возьмешься!
Не успел Писатель ответить, как неведомая сила снова закружила его, погасила взор, и вот он уже снова видит перед собой смуглое лицо гоблина с фиалковыми глазами, темные силуэты окружавших их деревьев и блуждающие огоньки на ветках. Неожиданно мужчина почувствовал себя плохо. У него закружилась голова и участилось сердцебиение. Видя, что он бледен и возбужден, Дед-Шаман нахмурился.
— Кажется, сильно я тебя окурил! - с беспокойством сказал он. – Я хотел немного приоткрыть тебе завесу мудрости духов, но… наверное, все же не стоило этого делать.
— Н-нет, нет… - на Писателя напал сильный кашель, и он еле выговорил эти слова. Но глаза его горели огнем. Было в этом огне что-то торжествующее. – Я вам благодарен… Вы даже не представляете как я вам благодарен! Первые врата пройдены… и, кажется, я понял как пройти остальные…
Старый гоблин удивленно поднял брови. Но Писатель, не говоря больше ни слова, кое-как прокашлялся и, покачиваясь, скрылся за деревьями.
Следующие дни Писатель был в особо приподнятом настроении. Он ходил по лесу, словно что-то выискивая, не забывая делать пометки в своей книжечке. Сыроежка познакомила его со своими мамой, папой и бабушкой и еще другими гоблинами. Она также повела его в гости к Тугобрюху Ушастому в его грибной шатер. Этот пузатый, мощный на вид гоблин с квадратной челюстью, внушительными мускулами, большими ушами и болтающимся на груди крупным зубом (это был его собственный зуб, который ему выбили тролли в одной драке, из которой он вышел победителем) был вождем всего лесного-грибного племени. Он решал все важные вопросы и, когда возникала необходимость кого-то рассудить, тоже обращались к нему.
Гоблин оглядел человеческого гостя исподлобья, что-то пробухтел, но все же пожал Писателю руку и согласился ответить на его вопросы.
— Можешь ходить тут по лесу, - буркнул он. – Но только смотри, грибы не топчи. Не то они сами тебя затопчут!
В его шатре было довольно уютно. Всюду стояли бочки с уксусом и мешки с едой. Тугобрюх был очень прожорлив. Как, впрочем, и все гоблины. Но он, наверное, мог превзойти в этом всех. Даже Сыроежку. Мешок с грибами был ему на один зуб. А печенье он вообще щелкал как орехи. Для того чтобы напиться, Тугобрюху требовалось, как минимум, полбочки. Обо всем этом он охотно рассказал Писателю. Сыроежка приуныла. Теперь-то, в его истории она точно не будет самой великой обжорой Мухоморья!
Когда друзья вышли от Тугобрюха, Писатель спросил у гоблинши, кто является главарем всего Мухоморья. Сыроежка очень удивилась вопросу.
— Как это кто? – улыбнулась она. – Грибница, конечно. Она здесь незримая хозяйка.
Мужчина понимающе хмыкнул и взялся за карандашик. Сыроежка уже очень долго наблюдала за его писаниной, и ее разбирало любопытство.
— Что ты там все пишешь? – спросила она, норовя подглядеть за плечо присевшего на пенек мужчины. – Показал бы что ли!
— О, нет, - на всякий случай прикрыл лист рукой Писатель. – Это только наброски. Да и ты все равно не разберешь мои каракули.
— Тоже мне! – фыркнула гоблинша. – Вот если бы дедушка Маразм взялся своими ветками что-то написать… это были бы каракули!
Она хихикнула, но, спохватившись, на всякий случай оглянулась. Наверное, опасалась, что ворчливый дед услышит ее. Но они находились достаточно далеко от полянки старого дерева, так что вряд ли оно могло что-то услышать.
— И все-таки интересно, что ты напишешь про меня! – лукаво прищурилась грибная проказница.
Мужчина неопределенно усмехнулся. Взгляд его скользил по веселому лицу гоблинши. Неожиданно он сказал:
— А вот возьму и напишу, что ты в меня влюбилась!
Сыроежка даже не нашлась что ответить, кашлянув и смущенно опустив глазки.
— Нет, ну… как же… зачем же так?
— Как, так?
Гоблинша застенчиво пожала плечами и покраснела.
— Ну так…
— А что, - Писатель чересчур пристально смотрел на Сыроежку. Она терялась под этим взглядом. – Не смогла бы полюбить человека?
— Странные ты вопросы задаешь, Писатель! – наконец смогла вымолвить гоблинша. – Я вообще еще не знаю, каково это – любить кого-то.
— Как же так? – вскинул бровь мужчина. – Ты разве не любишь своих маму, папу, бабушку, братиков?
— Люблю, но ведь… - Сыроежка совсем растерялась. Очень-очень тихо она добавила, - ты, вероятно, имел в виду любовь… другую…
Тут уж Писатель широко раскрыл глаза.
— С чего ты взяла?
Гоблинша ойкнула и совсем сделалась пунцовой. А Писатель громко расхохотался.
— Да ладно тебе, маленькая проказница! Не красней так. Я просто пошутил с тобой.
— Укусить тебя надо за такие шутки! – фыркнула Сыроежка и показала человеку язык. Она хотела обидеться на него, но натура ее была такова, что она просто не могла долго сердиться. Поэтому уже очень скоро они вновь непринужденно болтали.
Дни проходили весело. Гоблины были рады гостю. Потихоньку уже начинали готовиться к празднику. Деревья, травы и грибы леса сладко потягивались, в предвкушении той живительной песни, дарующей благословение всему Мухоморью. А Сыроежкиного дедушки опять не было видно. У старого шамана свои секреты и свои неведомые тропы. Ворчун и Хитрун все так же ссорились друг с другом, часто пуская в ход кулаки. Маразм поскрипывал старыми ветками и ворчал, что ему мало уксусу наливают. Серозуб повздорил со своими братьями, и его опять чуть не закатали в бочку.
А Писателю не давали прохода. Гоблины приставали к нему, прося рассказать очередную историю. И уж на этот раз отвязаться от них было совсем непросто.
Как-то под вечер мужчина снова тайком улизнул от всех. Осторожно ступая по лесным тропинкам, которые исчезали в зарослях ежевики и папоротника, он искал. Но сам не знал чего. После общения с духом воды, его чувства обострились до предела. И он знал, что обязательно должен найти здесь что-то, что поможет ему в том, за чем он сюда пришел. Минуя сосновые боры, густые рощи сонных дубов, полянки и лужайки, полные грибов и цветов, а также причудливые домики лесных жителей, которые имели вид огромных грибов или же располагались прямо внутри деревьев, он шел, ведомый слепыми, но невероятно чуткими ощущениями.
Неожиданно за стеной деревьев блеснул радужный свет. Писатель замер, вглядываясь туда. Чувства велели ему: «Иди!» И он пошел. По мере приближения, сияние становилось все ярче и ярче. Блеск множества искристых огоньков ударял по глазам, принуждая мужчину заслоняться рукой. Затем тонкий слух его уловил какой-то тихий звук, похожий на треск поленьев в камине.
Но вот, выглянув из-за деревьев, Писатель на мгновение зажмурился – в глаза ему ударил очень яркий свет. А когда открыл глаза, то удивленно хмыкнул. Впереди возвышалась огромная скала, а в ней была вырублена пещера. Ее вход… Удивительно! Вход в пещеру был заслонен прозрачной, сотканной из воздуха завесой, которая и излучала столь манящее сияние. Пелена казалась хрустальной, прозрачной как слеза. Она трещала, искрилась, переливаясь всевозможными цветовыми оттенками. Создавалось впечатление, будто сама красавица-радуга упала с небес и заплясала у входа в причудливом танце. Писатель некоторое время любовался видением. Цветовые комбинации были самые разнообразные. Мужчина даже не мог назвать столько красок. Золотисто-янтарные, жемчужно-розовые, индиго, пурпурный шелк…
Писатель понял, что должен войти в пещеру и посмотреть, что там внутри. Наверное, она не очень глубокая. С опаской подойдя поближе, мужчина прищурился и попытался разглядеть сквозь призрачную завесу, что же таит в себе загадочная пещера. Но за радужной пеленой невозможно было что-либо увидеть. Писатель бродил вокруг пещеры, не решаясь пройти сквозь преграду. Она здесь, несомненно, для чего-то. Но пропустит ли она его? Видимо, несмотря на внешнюю уверенность, в голову мужчины все же закрались сомнения.
Внезапно, подумав кое о чем, Писатель подобрал с земли большой камень, размахнулся и кинул в его в проем пещеры, ожидая, что будет дальше. Раздалось шипение, полыхнула вспышка. Камень, долетев до преграды, стукнулся о нее, как о настоящее стекло, и, отскочив, полетел обратно. Писатель еле успел отпрыгнуть в сторону, иначе пущенный им же снаряд угодил бы ему прямо в лоб.
«Вот, значит, как! – лицо мужчины разочарованно скривилось. – Барьер просто не пускает никого внутрь»
Но ощущения непременно настаивали на том, чтобы он шагнул в пещеру. Писатель колебался. Почему Сыроежка не показала ему это место, не рассказала о нем? В голове мелькали разные мысли. Одна из них была: «Если ты преодолел стену льда, выставленную духом… то пройдешь и здесь!»
Ведь ноги привели его сюда не просто так.
Он таки набрался храбрости, успокаивая себя тем, что даже если и полетит кувырком назад, это не смертельно. Сжав кулаки, Писатель сделал робкий шаг навстречу неизвестности и… переступил через порог. Переступил самым обычным способом, потому что никаких преград на его пути не возникло. Он просто прошел сквозь шипящую радужную завесу, не ощутив ничего постороннего.
Вдруг он услышал пение. Оно исходило от пруда. Легкое, загадочное, почти неуловимое. Колокольчики покачивались в такт мелодии. Писатель все не мог понять, звучит ли песня здесь или в его голове. Он шагнул к пруду. Пение стало чуть громче. И неожиданно, вода в пруду взметнулась, обдав мужчину брызгами, поднялась высоко и приняла очертание коня. Большого, прозрачного коня, состоящего из дрожащих капелек. Писатель замер. Видение поглотило его.
— Здравствуй, человек! – не открывая рта, медленно проговорил водяной конь. Голос, исходящий от него, был удивительно мелодичным, и у Писателя больше не было сомнений, что пение тоже принадлежало этому существу. – Всякий, кто приходит в Мухоморье, ищет мудрости у его деревьев, камней, грибов… Дорога привела сюда и тебя. Чего ищешь ты? Желаешь ли открыть свое сердце навстречу духам природы? Я – дух воды, и я могу дать тебе урок.
Не зная как себя вести, мужчина подошел к пруду, опустился на одной колено, зачерпнул в ладони воды и умыл ею лицо. Дух одобрительно покачнулся. Жест ему понравился.
— Здравствуй, дух воды! - стараясь лучше подобрать слова, проговорил Писатель. – Да, я пришел, чтобы постигнуть мудрость этих дивных лесов. Все, что я здесь узнаю, я опишу в своей книге… это будет мой самый большой труд. И я буду рад, если ты поможешь мне в этом, научив меня чему-нибудь.
Сверкающие как звезды, глаза духа внимательно смотрели на Писателя. Прозрачный, переливчатый облик водяного коня, плавно разрезал ночь. Этот облик выражал мудрость и спокойствие.
— Тогда слушай меня… но не ушами, а внутренним чутьем. И ты поймешь!
В следующий миг на не ожидающего Писателя обрушился огромный поток воды, которая подхватила его и увлекла в пруд. Но странно, он не испугался, что захлебнется. Он чувствовал необычную легкость и ясность мыслей. Вода долго кружила его, а когда наконец отпустила, Писатель увидел, что находится в месте, где вокруг него, под ним и над ним шумела прозрачная завеса воды. Как будто он стоял внутри водяного шара. Сам воздух тоже был словно наполнен водой, но мужчина мог свободно дышать им. Откуда-то сверху в этой голубоватой сфере покоя слышался голос духа.
— Люди очень заботятся о том, чтобы тренировать свое тело, но часто забывают о своем духе. А ведь именно дух способен творить то, что кажется невозможным. Самая яркая черта у людей – упрямство. Некоторые из вас могут ожесточенно ломиться в двери, которые для них закрыты. Они бесчинствуют, вместо того, чтобы искать другой путь. Мой урок ничего не навязывает тебе. Я просто хочу, чтобы ты немного поразмыслил.
Дух помолчал некоторое время, после чего продолжил:
— Есть обстоятельства, которые мы не можем изменить. Вместо этого, мы должны измениться, чтобы преодолеть препятствие. Взгляни! – сверху упала большая ледяная глыба прямо перед Писателем. – Это – вода. Это я. Когда меня накрывает холод, я не могу справиться с ним. Но я могу принять более удобную мне форму, чтобы переждать его.
Затем, прямо на глазах мужчины, глыба стала таять, превращаясь в лужицу воды. Но вскоре и лужицы не стало.
— Когда становится слишком жарко, я испаряюсь, - продолжал голос. – Но это не значит, что я не вернусь. Со следующим дождем я снова опущусь на землю. И главное, какую бы форму я не принимал, я всегда остаюсь собой. Водой. Для чего я тебе это говорю? Чтобы ты понял, что твой дух, такой же как и я. Он может принимать любую форму. С его помощью ты можешь творить и переплетать свои творения с реальностью. Понимаешь?
— Кажется… да, - задумчиво проговорил Писатель, о чем-то напряженно размышляя.
— Ну а теперь, чтобы проверить как ты усвоил мой урок…
Странный щелчок раздался над ухом мужчины. Не успел он и обернуться, как заметил, что завеса воды, окружавшая его, превратилась в плотные стены льда. Писатель оказался заточен. Он почувствовал резкий холод.
— Попробуй выбраться отсюда. Используй силу своего духа, чтобы растопить лед.
Водный собеседник Писателя замолчал. Мужчина остался наедине с холодом. Он серьезно задумался. О безграничности своего воображения он знал давно, сотворив и разрушив не один мир в глубине своего подсознания. Но сейчас он был растерян. Нереальность обстановки сталкивалась с реальностью ощущений. Холод довольно быстро проникал в него. Писатель прошелся вдоль стен, осмотрел их, обстукал. Ни одной трещинки. Разбить их кулаком не представлялось возможным. Стены очень толстые. Мужчина попробовал сосредоточиться, чтобы мысленно растопить лед. Но холод мешал ему.
Писатель запаниковал. А что, если он не сможет пробить лед? Дух выпустит его или?.. И куда же все-таки подевался старый шаман? Мужчина пришел к выводу, что надеяться не на кого. Отвлекаться было нельзя, и он направил все свое внимание на лед. Необходимо отвлечься от холода. Ведь времени у него мало. Он долго стоял и сверлил взглядом ледяную стену напротив себя. Мысленно он внушал себе, что его глаза мечут пламенные стрелы.
Как там учил дух?
Придать своим мыслям форму стрел… Это оказалось непросто. Для этого пришлось выйти за границы собственного сознания. Но… результат оказался ошеломляющим. Писатель заметил как в стене появляются небольшие углубления, с которых стекает талая вода. В его мозгу словно что-то вспыхнуло, воображение с легкостью дорисовало как в стенах появляются трещины, и он с радостью увидел, что трещины появились в самом деле! А уже в следующую секунду… с оглушительным звуком ледяная темница рассыпалась на маленькие кусочки льда. Холод исчез. Писатель возликовал и когда моргнул глазами, снова оказался на земле перед прудом. Вода в нем была спокойна. Духа поблизости не наблюдалось. Но мужчина отчетливо услышал его голос в своей голове.
— Я вижу, ты хорошо усвоил мой урок. Ты понял, что твоя мысль, твой дух – твоя сила. Научись управлять этой силой – и ты преуспеешь в любом деле, за какое возьмешься!
Не успел Писатель ответить, как неведомая сила снова закружила его, погасила взор, и вот он уже снова видит перед собой смуглое лицо гоблина с фиалковыми глазами, темные силуэты окружавших их деревьев и блуждающие огоньки на ветках. Неожиданно мужчина почувствовал себя плохо. У него закружилась голова и участилось сердцебиение. Видя, что он бледен и возбужден, Дед-Шаман нахмурился.
— Кажется, сильно я тебя окурил! - с беспокойством сказал он. – Я хотел немного приоткрыть тебе завесу мудрости духов, но… наверное, все же не стоило этого делать.
— Н-нет, нет… - на Писателя напал сильный кашель, и он еле выговорил эти слова. Но глаза его горели огнем. Было в этом огне что-то торжествующее. – Я вам благодарен… Вы даже не представляете как я вам благодарен! Первые врата пройдены… и, кажется, я понял как пройти остальные…
Старый гоблин удивленно поднял брови. Но Писатель, не говоря больше ни слова, кое-как прокашлялся и, покачиваясь, скрылся за деревьями.
Следующие дни Писатель был в особо приподнятом настроении. Он ходил по лесу, словно что-то выискивая, не забывая делать пометки в своей книжечке. Сыроежка познакомила его со своими мамой, папой и бабушкой и еще другими гоблинами. Она также повела его в гости к Тугобрюху Ушастому в его грибной шатер. Этот пузатый, мощный на вид гоблин с квадратной челюстью, внушительными мускулами, большими ушами и болтающимся на груди крупным зубом (это был его собственный зуб, который ему выбили тролли в одной драке, из которой он вышел победителем) был вождем всего лесного-грибного племени. Он решал все важные вопросы и, когда возникала необходимость кого-то рассудить, тоже обращались к нему.
Гоблин оглядел человеческого гостя исподлобья, что-то пробухтел, но все же пожал Писателю руку и согласился ответить на его вопросы.
— Можешь ходить тут по лесу, - буркнул он. – Но только смотри, грибы не топчи. Не то они сами тебя затопчут!
В его шатре было довольно уютно. Всюду стояли бочки с уксусом и мешки с едой. Тугобрюх был очень прожорлив. Как, впрочем, и все гоблины. Но он, наверное, мог превзойти в этом всех. Даже Сыроежку. Мешок с грибами был ему на один зуб. А печенье он вообще щелкал как орехи. Для того чтобы напиться, Тугобрюху требовалось, как минимум, полбочки. Обо всем этом он охотно рассказал Писателю. Сыроежка приуныла. Теперь-то, в его истории она точно не будет самой великой обжорой Мухоморья!
Когда друзья вышли от Тугобрюха, Писатель спросил у гоблинши, кто является главарем всего Мухоморья. Сыроежка очень удивилась вопросу.
— Как это кто? – улыбнулась она. – Грибница, конечно. Она здесь незримая хозяйка.
Мужчина понимающе хмыкнул и взялся за карандашик. Сыроежка уже очень долго наблюдала за его писаниной, и ее разбирало любопытство.
— Что ты там все пишешь? – спросила она, норовя подглядеть за плечо присевшего на пенек мужчины. – Показал бы что ли!
— О, нет, - на всякий случай прикрыл лист рукой Писатель. – Это только наброски. Да и ты все равно не разберешь мои каракули.
— Тоже мне! – фыркнула гоблинша. – Вот если бы дедушка Маразм взялся своими ветками что-то написать… это были бы каракули!
Она хихикнула, но, спохватившись, на всякий случай оглянулась. Наверное, опасалась, что ворчливый дед услышит ее. Но они находились достаточно далеко от полянки старого дерева, так что вряд ли оно могло что-то услышать.
— И все-таки интересно, что ты напишешь про меня! – лукаво прищурилась грибная проказница.
Мужчина неопределенно усмехнулся. Взгляд его скользил по веселому лицу гоблинши. Неожиданно он сказал:
— А вот возьму и напишу, что ты в меня влюбилась!
Сыроежка даже не нашлась что ответить, кашлянув и смущенно опустив глазки.
— Нет, ну… как же… зачем же так?
— Как, так?
Гоблинша застенчиво пожала плечами и покраснела.
— Ну так…
— А что, - Писатель чересчур пристально смотрел на Сыроежку. Она терялась под этим взглядом. – Не смогла бы полюбить человека?
— Странные ты вопросы задаешь, Писатель! – наконец смогла вымолвить гоблинша. – Я вообще еще не знаю, каково это – любить кого-то.
— Как же так? – вскинул бровь мужчина. – Ты разве не любишь своих маму, папу, бабушку, братиков?
— Люблю, но ведь… - Сыроежка совсем растерялась. Очень-очень тихо она добавила, - ты, вероятно, имел в виду любовь… другую…
Тут уж Писатель широко раскрыл глаза.
— С чего ты взяла?
Гоблинша ойкнула и совсем сделалась пунцовой. А Писатель громко расхохотался.
— Да ладно тебе, маленькая проказница! Не красней так. Я просто пошутил с тобой.
— Укусить тебя надо за такие шутки! – фыркнула Сыроежка и показала человеку язык. Она хотела обидеться на него, но натура ее была такова, что она просто не могла долго сердиться. Поэтому уже очень скоро они вновь непринужденно болтали.
Дни проходили весело. Гоблины были рады гостю. Потихоньку уже начинали готовиться к празднику. Деревья, травы и грибы леса сладко потягивались, в предвкушении той живительной песни, дарующей благословение всему Мухоморью. А Сыроежкиного дедушки опять не было видно. У старого шамана свои секреты и свои неведомые тропы. Ворчун и Хитрун все так же ссорились друг с другом, часто пуская в ход кулаки. Маразм поскрипывал старыми ветками и ворчал, что ему мало уксусу наливают. Серозуб повздорил со своими братьями, и его опять чуть не закатали в бочку.
А Писателю не давали прохода. Гоблины приставали к нему, прося рассказать очередную историю. И уж на этот раз отвязаться от них было совсем непросто.
Как-то под вечер мужчина снова тайком улизнул от всех. Осторожно ступая по лесным тропинкам, которые исчезали в зарослях ежевики и папоротника, он искал. Но сам не знал чего. После общения с духом воды, его чувства обострились до предела. И он знал, что обязательно должен найти здесь что-то, что поможет ему в том, за чем он сюда пришел. Минуя сосновые боры, густые рощи сонных дубов, полянки и лужайки, полные грибов и цветов, а также причудливые домики лесных жителей, которые имели вид огромных грибов или же располагались прямо внутри деревьев, он шел, ведомый слепыми, но невероятно чуткими ощущениями.
Неожиданно за стеной деревьев блеснул радужный свет. Писатель замер, вглядываясь туда. Чувства велели ему: «Иди!» И он пошел. По мере приближения, сияние становилось все ярче и ярче. Блеск множества искристых огоньков ударял по глазам, принуждая мужчину заслоняться рукой. Затем тонкий слух его уловил какой-то тихий звук, похожий на треск поленьев в камине.
Но вот, выглянув из-за деревьев, Писатель на мгновение зажмурился – в глаза ему ударил очень яркий свет. А когда открыл глаза, то удивленно хмыкнул. Впереди возвышалась огромная скала, а в ней была вырублена пещера. Ее вход… Удивительно! Вход в пещеру был заслонен прозрачной, сотканной из воздуха завесой, которая и излучала столь манящее сияние. Пелена казалась хрустальной, прозрачной как слеза. Она трещала, искрилась, переливаясь всевозможными цветовыми оттенками. Создавалось впечатление, будто сама красавица-радуга упала с небес и заплясала у входа в причудливом танце. Писатель некоторое время любовался видением. Цветовые комбинации были самые разнообразные. Мужчина даже не мог назвать столько красок. Золотисто-янтарные, жемчужно-розовые, индиго, пурпурный шелк…
Писатель понял, что должен войти в пещеру и посмотреть, что там внутри. Наверное, она не очень глубокая. С опаской подойдя поближе, мужчина прищурился и попытался разглядеть сквозь призрачную завесу, что же таит в себе загадочная пещера. Но за радужной пеленой невозможно было что-либо увидеть. Писатель бродил вокруг пещеры, не решаясь пройти сквозь преграду. Она здесь, несомненно, для чего-то. Но пропустит ли она его? Видимо, несмотря на внешнюю уверенность, в голову мужчины все же закрались сомнения.
Внезапно, подумав кое о чем, Писатель подобрал с земли большой камень, размахнулся и кинул в его в проем пещеры, ожидая, что будет дальше. Раздалось шипение, полыхнула вспышка. Камень, долетев до преграды, стукнулся о нее, как о настоящее стекло, и, отскочив, полетел обратно. Писатель еле успел отпрыгнуть в сторону, иначе пущенный им же снаряд угодил бы ему прямо в лоб.
«Вот, значит, как! – лицо мужчины разочарованно скривилось. – Барьер просто не пускает никого внутрь»
Но ощущения непременно настаивали на том, чтобы он шагнул в пещеру. Писатель колебался. Почему Сыроежка не показала ему это место, не рассказала о нем? В голове мелькали разные мысли. Одна из них была: «Если ты преодолел стену льда, выставленную духом… то пройдешь и здесь!»
Ведь ноги привели его сюда не просто так.
Он таки набрался храбрости, успокаивая себя тем, что даже если и полетит кувырком назад, это не смертельно. Сжав кулаки, Писатель сделал робкий шаг навстречу неизвестности и… переступил через порог. Переступил самым обычным способом, потому что никаких преград на его пути не возникло. Он просто прошел сквозь шипящую радужную завесу, не ощутив ничего постороннего.
