Звучал везде их дружный смех -
Народ в веселье пребывал.
Встречали радостно гостей,
Пришедших с песнями утра.
И эльфов гордых и людей
Ждала здесь пляска у костра.
Был с ними грустный менестрель,
Лишь только взял свою сопель,
Услышал дивных звуков зов -
То сладко пела дочь грибов!
Он очарован ею был -
Грибная красота сильна.
По небу робкий месяц плыл,
Когда связала их струна.
Но жаль, была обречена
Умолкнуть их шальная трель.
Давно с другим обручена
Грибная певчая сестра.
Лишь ветер тайну их берег,
Признаний шепот покрывал.
Летела песнь, как мотылек,
Звон голосов их нарастал.
Но вот, в один из смутных дней,
Обманутый грибной жених
Шел глубже в лес, по зову фей,
И обнаружил их двоих…
«Позор!» - воскликнули грибы,
А им осталось лишь бежать,
Свернув с извилистой тропы,
Где мчалась вслед грибная рать…
Из леса убежали прочь.
Замел друг-ветер их следы.
С любимым шла грибная дочь
Под музыку своей мечты.
А в мире сказочных грибов
С тех пор не видно чужаков.
Ворчливый лес сокрыл позор
И молчаливый свой укор.
— Ха! – насмешливо фыркнул первый гриб. – Поэтическая ложь! На самом деле все было совершенно не так. И я сейчас расскажу!
— Ну-ну, ври побольше!
— Никакого вранья! Итак, слушайте… Однажды в Мухоморье заглянул полуэльф. Он пришел издалека. К сожалению, никто уже не помнит как его звали. Ему очень понравилось у нас. Впрочем, у нас обычно всем нравится! - на этих словах гриб важно фыркнул, и все другие грибы, включая его противника в споре, поддержали его, кивнув шляпками. - Гостя накормили грибным супом, развлекали песнями, прогулками по Мухоморью… И так случилось, что приглянулась ему одна гоблинша. Сыроежка. У нее были красивые рыжие волосы, с вплетенными в них грибами, и веселый нрав. Эльф стал оказывать ей знаки внимания. Они гуляли вместе, болтали. Сыроежка была веселой и ветреной, поэтому сперва просто дурачилась, смеялась и увиливала от серьезных речей эльфа. Но потом незаметно, она сама все чаще и чаще стала обращать на него внимание. Она испугалась этих чувств. Ей пришлось скрывать их от других, потому что собратья вряд ли одобрили бы ее увлечение эльфом, да еще и полукровкой. То есть они-то, конечно, неплохо относились к этому эльфу и радушно его приняли, но все-таки оставались настороженными.
Эльф очень красиво ухаживал за Сыроежкой. Они вместе гуляли по ночному лесу, луна освещала их путь серебристой дорожкой, а блуждающие огоньки и феи напевали еле слышную романтическую мелодию. Он смотрел на гоблиншу влюбленными глазами, просил довериться ему, и обещал, что останется здесь с ней, навсегда. Она сперва боялась, но потом поверила ему и полностью открылась. И все было хорошо…
Но однажды эльф сказал, что ему нужно ненадолго вернуться в родные края – уладить там одно маленькое дельце. Он обещал, что, как только все уладит, тут же вернется, чтобы остаться уже навсегда. Сыроежка очень не хотела его отпускать, но делать было нечего. К тому же он успокаивал ее и уверял, что скоро вернется.
Он уехал. Пару раз ей приходили от него письма полные любви, в которых он говорил, что очень скучает и с нетерпением ждет новой встречи, которая должна была произойти скоро.
Она ждала его. Долго ждала. Письма приходить перестали. Каждое утро она выходила на холм у самого края леса, откуда была видна тропинка, по которой обычно приходят чужаки. Надеялась увидеть его высокий силуэт. С бьющимся сердцем бросалась к птицам, которые приносили почту. Ждала, что вот-вот ей в руки попадет заветное письмо. Письма приходили. Но не от него. Она плакала. Молила ветер принести ей хоть весточку от него. Старшие и мудрые гоблины говорили, что эльф обманул ее… но Сыроежка не хотела в это верить. Ей казалось, что еще день – и он вернется! Или же с ним что-то случилось…
Долго-долго она ждала его. Говорят, потом до нее дошло известие, что эльф этот вполне счастливо жил себе все это время с другой, и его роман с гоблиншей оказался не более чем мимолетным увлечением. А сама Сыроежка потом тоже ушла из Мухоморья путешествовать. Ей было невыносимо смотреть на лес, где совсем недавно она и он были счастливы, ходить по тем тропинкам, по которым ходили вместе когда-то. Больше о ней ничего не было слышно, хотя слухи утверждали, что она нашла свое счастье в других краях. Вот так все и было! – важно закончил гриб.
— А вот и нет! – не желал смириться второй гриб. – Все было так, как спел я!
— Нет, я!
— Надо было того эльфа найти и... укусить! - с многозначительным видом изрек Мохнатый, на удивление внимательно и с интересом слушавший рассказы грибов.
— Братья, ну вы даете! – я смеялся от всей души. – Вы мне напоминаете Ворчуна и Хитруна из нашего Мухоморья! А эти истории… Вы же все напутали! Это старые легенды Мухоморья! То, что спел нам ты, - я обратился ко второму грибу, - легенда о гоблинше Осоке, которая якобы сбежала с человеком. И неизвестно, было ли так на самом деле или это просто вымысел. А гоблиншу, о которой рассказал ты, малыш, - я кивнул на первый гриб, - звали Огневка. Но ни она, ни Осока не имеют никакого отношения к моей сестре Сыроежке. Так что, миритесь!
— Да-а? – разочаровано пискнули грибы. Но уже в следующую секунду они оба улыбнулись. – Зато мы порадовали вас хорошими историями!
— Что верно, то верно! – улыбнулся я, и Мохнатый со мной согласился.
— Сегодня грибная болтовня действительно приносит моим ушам усладу, - удивился он самому себе.
— Братцы-грибы, выручайте! – с мольбой попросил я. – Я должен вернуться в Мухоморье, домой! Подскажите, куда мне идти!
Грибы переглянулись.
— О-о-о, далековато отсюда до Мухоморья! Мы-то путешествовали со старцем. А он был волшебником, и умел сокращать расстояние.
— Я готов преодолеть любое расстояние! Лишь бы только вернуться.
Во мне горело такое огромное желание, что казалось, сейчас я способен пешком преодолеть горы и моря. Но я все-таки понимал, что мысленно сделать это намного легче, чем на самом деле. Это порождало тревогу. Грибы замолчали, тихонько перешептываясь между собой и возбужденно мигая. Наконец, они снова заговорили:
— Ты же попал сюда не обычным способом, так?
— Да.
Я рассказал о ветре-пакостнике.
— Вот-вот! Это была стихия ветра, - попискивая, рассуждали грибы. – Если бы тебе и сейчас заручиться поддержкой стихий… Чтобы сама природа помогла тебе.
— Но как это сделать? Я не шаман, общаться с духами не умею… не научил меня дед этому.
Тут подал голос Мохнатый.
— Принцесса, которой я несу кольцо… у нее есть связь со стихиями. Когда я верну ей кольцо, она обретет былое могущество. Возможно, она тебе поможет!
— Вот тебе и идея! – радостно мигнули грибы.
Я поскреб подбородок. А что, неплохо! Путешествовать с зайцем и огоньком очень весело. Это намного лучше, чем одному. Глядишь, мы доберемся быстро, и я еще успею к празднику Грибницы…
— Ну что, зайчишка, тогда я иду с тобой, - окончательно решил я.
— Ура-а-а! Будет кому нести мою морковку!
— А вы с нами не хотите? – предложил я грибам.
— Не-е-ет, нам пока и здесь хорошо. Мы вернемся в Мухоморье позже.
Тут я уловил рядом знакомое мерцание и услышал веселый писк. Огонек вернулся!
— Ну что, заставил побегать этих прохиндеев? – весело подмигнул заяц.
Наш светящийся друг с видимым довольством захихикал. Я не сомневался, что мальчишки получили по заслугам.
— Надо бы ему имя дать, - предложил Мохнатый, глядя на весело пляшущего огонька.
— Он так мерцает, - восхитился я, - что вполне можно звать его Мерцающий!
Заяц одобрительно кивнул.
— Неплохо. А ты что думаешь? – спросил он огонька.
Тот радостно замигал. Я не сомневаюсь, что имя ему понравилось.
* Автор песенки - Егор Астахов.
— Тсс, подожди, я в окно выгляну! – шепнула Сыроежка Писателю. – А ты на всякий случай возьми скалку. Вряд ли к нам пожаловал тролль, но мало ли…
Писатель усмехнулся, представив себе, как выглядит борьба с троллем со скалкой. Будет о чем написать в своей книжке! На всякий случай он прихватил еще со стола большую деревянную ложку, чтобы обе его руки были вооружены. Мужчина замер у двери, держа свое «оружие» наготове. А Сыроежка тихонько прокралась к окну. В следующий миг, когда она выглянула на улицу, с ее губ сорвался возглас – облегчения и возмущения одновременно.
— Ах, вы посмотрите! Негодник! Ну он у меня сейчас получит!
Со скоростью маленького вихря она пролетела через прихожую мимо Писателя к двери и распахнула ее. За ней оказался гоблин в зеленом лиственном костюме, немного потрепанном на вид. Он стоял на пороге, ковыряя в носу. Синее его лицо расплылось в довольной улыбке:
— Привет, Сыроежка!
— Серозуб, чтоб тебя тролли защекотали до смерти! – набросилась на него грибная озорница. – Ты зачем пугаешь нас?
— Тебе не понравился мой бах-бах? – притворно огорчился гоблин.
— Я сейчас сделаю тебе ба-бах по спине! – Сыроежка выхватила у Писателя скалку и не сильно стукнула им кузена.
— У-у-у, но это же всего лишь хлопушка! – надул губы Серозуб, показывая какую-то деревянную трубочку. Он дунул в нее и тотчас же раздался громкий «ба-бах». – Я готовлюсь к празднику, чтобы там устроить такие ба-бахи! Ой… - тут взгляд гоблина случайно упал на высокую фигуру, стоящую за Сыроежкой. – К-кто это у тебя? – произнес он немного боязливо.
Писатель с любопытством следил за тем, как гоблинша отчитывала своего веселого родственничка. При этом он не переставал делать пометки карандашом в своей книжечке. Первым делом, он описал как выглядит Серозуб: невысокий, сутулый, с большими подвижными глазами, которые немного косили в разные стороны. Цвета они были тоже синего. Нос у гоблина крючковатый. В больших ушах поблескивали серебряные колечки. Ну и зубы – мелкие, острые, цвета серого, как шерсть мыши.
— Это мой гость, - нехотя буркнула Сыроежка, отходя в сторону. – Его зовут Писатель. Он пришел, чтобы написать про нас книжку. – Затем она повернулась к Писателю и кивнула на пришедшего. – А это мой кузен из Сырых Прудов – Серозуб. Очень большой вредина! Ты не обращай внимания на то, что он излишне буйный. В детстве его няньками были тролли, которые постоянно курили при нем некую особую травку. Наверное, ее дурман частично повлиял на него, оттого он и стал таким… своеобразным! Чтобы его успокоить, достаточно стукнуть по башке чем-нибудь тяжелым.
Писатель улыбнулся и кивком головы показал, что рад знакомству. Косые глаза Серозуба загорелись любопытством при виде человека.
— Вот так гость! – не дожидаясь приглашения со стороны Сыроежки, гоблин вошел в дом и принялся беззастенчиво разглядывать Писателя. – А про меня напишешь?
— Конечно! Я напишу про всех вас.
— Ты, главное, не слушай Сыроежку, она все врет насчет троллей и травки. И не забудь упомянуть, что я Серозуб Укротитель Бочек! – с гордостью сообщил гоблин.
— Укротитель Бочек? – кашлянул Писатель. - Это как?
— Меня вчера закрыли в бочке с вареньем! И хотели утопить в болоте. Но я выбрался!
— Плохо, значит, закрыли. - Сыроежка насмешливо дернула кузена за ухо. – В следующий раз я сама тебя закрою.
— У тебя не выйдет справиться с героем-укротителем бочек! - показал ей язык Серозуб.
— Ну и развлечения у вас! – поразился Писатель, снова делая пометку в книжечке.
— А я ведь предупреждала, что мы тот еще народец!
— Тем не менее мне очень нравится этот народец. Но что же ты, Сыроежка, не приглашаешь кузена к столу?
— Ага, его пригласи, он все слопает до последней крошки! – фыркнула гоблинша.
Серозуб вдруг о чем-то вспомнил и хлопнул себя по лбу.
— Ах, да, как же я забыл! Я не просто так к тебе зашел. Дедушка Маразм просил передать, чтобы ты срочно пришла к нему!
— Зачем?
— Как зачем! Праздник через неделю. Маразм уже готовится. Хочет, чтобы ты помыла его шевелюру.
— О-о, ну да, это дело серьезное, - хмыкнула Сыроежка.
— Что за праздник? – полюбопытствовал Писатель.
— О, мы обязательно тебе о нем расскажем! Но сперва надо сходить к дедушке Маразму. Он ворчит, когда я опаздываю. Идем с нами, Писатель! Познакомишься с ним. Дедок он, конечно, с характером, зато очень забавный.
— С удовольствием! Погодите, только шляпу свою возьму…
— А я пойду искать травяной шампунь для Маразма. - Сыроежка скрылась в одной из комнат.
— У тебя тут столько еды! – радостно воскликнул Серозуб, когда прошествовал на кухню и заглянул в котелки. – Предлагаю взять все с собой и устроить небольшой пир на полянке Маразма.
— Тебе бы только поесть! – скорбно откликнулась Сыроежка, роясь в своем шкафчике.
— А тебе, скажешь, нет?
Гоблин знал, что Сыроежке нечего будет на это возразить, поэтому спокойно принялся греметь на кухне тарелками, собирая еду.
— Я еще заскочу к себе и возьму мухоморный уксус! - мурлыкал он себе под нос, складывая еду в мешок, который взял из прихожей. – Нет напитка вкуснее! Писатель, ты, наверное, тоже проголодался?
— Да я как бы только что поел…
— Ничего, на свежем воздухе аппетит снова разыграется!
Тут и Сыроежка вернулась с маленьким мешочком в руках.
— Травы для дедушки Маразма, - пояснила она. – Разведу их с теплой водицей, и будет отличный шампунь.
— А почему этот Маразм сам себе не моет голову? – поинтересовался Писатель.
— Когда увидишь его – поймешь, - подмигнула Сыроежка. – Идемте! О, Серозуб, ты обчистил всю кухню! Что же мы с семьей на ужин есть будем?
— Твои все равно в гостях у наших, - невозмутимо ответил Серозуб, запихивая в мешок последнее печенье. – Они придут не голодные. А завтра новое приготовите.
— В следующий раз я приду к тебе домой на обед! - погрозила кулаком гоблинша.
— А я все съем к твоему приходу! – дразнился прожорливый кузен.
Наконец, все было собрано. Сыроежка заскочила на кухню, чтобы взять еще сухих фруктов и кореньев, после чего троица дружно вышла из домика и отправилась к полянке дедушки Маразма. Серозуб шел впереди и нес мешок с едой, словно опасался, что если отдать его Сыроежке – она все слопает по пути. Гоблин увлекал спутников к лесной тропинке меж деревьев.
…Они шли, а лес любопытно наблюдал за ними. Серозуб скакал вприпрыжку, напевая какую-то песенку. Он пробовал разговорить Писателя, чтобы тот больше рассказал о себе, но человек отделывался общими фразами, а на многие вопросы отвечал лишь загадочной улыбкой. Мужчина успевал смотреть по сторонам и записывать что-то в свою книжечку. А Сыроежка рассказывала ему, что дедушка Маразм моет свою шевелюру только раз в году перед праздником Грибницы и очень щепетильно относится к этому ритуалу, не доверяя его никому, кроме нее.
По пути им встречались гоблины, которые любопытно таращились на высокого пришельца. Некоторые пробовали увязаться за ними, но Сыроежка, научившись кое-чему у деда, ловко запутывала их следы. В какой-то момент Серозуб сошел с тропинки и исчез. Минут через десять он догнал своих спутников.
— Вот, уксус дома свистнул! – гоблин любовно погладил две пузатые фляжки, которые выглядывали из мешка.
— Надеюсь, там не отрава! – поддразнила его Сыроежка.
— Ну, разве что только для тебя, дорогая сестрица!
— Вы пьете уксус? – оживился Писатель. – Можно взглянуть?
— Бери, - Серозуб вытащил одну фляжку и протянул человеку. – Это мухоморный уксус – самый любимый напиток гоблинов! Только не хлебай раньше времени!
Народ в веселье пребывал.
Встречали радостно гостей,
Пришедших с песнями утра.
И эльфов гордых и людей
Ждала здесь пляска у костра.
Был с ними грустный менестрель,
Лишь только взял свою сопель,
Услышал дивных звуков зов -
То сладко пела дочь грибов!
Он очарован ею был -
Грибная красота сильна.
По небу робкий месяц плыл,
Когда связала их струна.
Но жаль, была обречена
Умолкнуть их шальная трель.
Давно с другим обручена
Грибная певчая сестра.
Лишь ветер тайну их берег,
Признаний шепот покрывал.
Летела песнь, как мотылек,
Звон голосов их нарастал.
Но вот, в один из смутных дней,
Обманутый грибной жених
Шел глубже в лес, по зову фей,
И обнаружил их двоих…
«Позор!» - воскликнули грибы,
А им осталось лишь бежать,
Свернув с извилистой тропы,
Где мчалась вслед грибная рать…
Из леса убежали прочь.
Замел друг-ветер их следы.
С любимым шла грибная дочь
Под музыку своей мечты.
А в мире сказочных грибов
С тех пор не видно чужаков.
Ворчливый лес сокрыл позор
И молчаливый свой укор.
— Ха! – насмешливо фыркнул первый гриб. – Поэтическая ложь! На самом деле все было совершенно не так. И я сейчас расскажу!
— Ну-ну, ври побольше!
— Никакого вранья! Итак, слушайте… Однажды в Мухоморье заглянул полуэльф. Он пришел издалека. К сожалению, никто уже не помнит как его звали. Ему очень понравилось у нас. Впрочем, у нас обычно всем нравится! - на этих словах гриб важно фыркнул, и все другие грибы, включая его противника в споре, поддержали его, кивнув шляпками. - Гостя накормили грибным супом, развлекали песнями, прогулками по Мухоморью… И так случилось, что приглянулась ему одна гоблинша. Сыроежка. У нее были красивые рыжие волосы, с вплетенными в них грибами, и веселый нрав. Эльф стал оказывать ей знаки внимания. Они гуляли вместе, болтали. Сыроежка была веселой и ветреной, поэтому сперва просто дурачилась, смеялась и увиливала от серьезных речей эльфа. Но потом незаметно, она сама все чаще и чаще стала обращать на него внимание. Она испугалась этих чувств. Ей пришлось скрывать их от других, потому что собратья вряд ли одобрили бы ее увлечение эльфом, да еще и полукровкой. То есть они-то, конечно, неплохо относились к этому эльфу и радушно его приняли, но все-таки оставались настороженными.
Эльф очень красиво ухаживал за Сыроежкой. Они вместе гуляли по ночному лесу, луна освещала их путь серебристой дорожкой, а блуждающие огоньки и феи напевали еле слышную романтическую мелодию. Он смотрел на гоблиншу влюбленными глазами, просил довериться ему, и обещал, что останется здесь с ней, навсегда. Она сперва боялась, но потом поверила ему и полностью открылась. И все было хорошо…
Но однажды эльф сказал, что ему нужно ненадолго вернуться в родные края – уладить там одно маленькое дельце. Он обещал, что, как только все уладит, тут же вернется, чтобы остаться уже навсегда. Сыроежка очень не хотела его отпускать, но делать было нечего. К тому же он успокаивал ее и уверял, что скоро вернется.
Он уехал. Пару раз ей приходили от него письма полные любви, в которых он говорил, что очень скучает и с нетерпением ждет новой встречи, которая должна была произойти скоро.
Она ждала его. Долго ждала. Письма приходить перестали. Каждое утро она выходила на холм у самого края леса, откуда была видна тропинка, по которой обычно приходят чужаки. Надеялась увидеть его высокий силуэт. С бьющимся сердцем бросалась к птицам, которые приносили почту. Ждала, что вот-вот ей в руки попадет заветное письмо. Письма приходили. Но не от него. Она плакала. Молила ветер принести ей хоть весточку от него. Старшие и мудрые гоблины говорили, что эльф обманул ее… но Сыроежка не хотела в это верить. Ей казалось, что еще день – и он вернется! Или же с ним что-то случилось…
Долго-долго она ждала его. Говорят, потом до нее дошло известие, что эльф этот вполне счастливо жил себе все это время с другой, и его роман с гоблиншей оказался не более чем мимолетным увлечением. А сама Сыроежка потом тоже ушла из Мухоморья путешествовать. Ей было невыносимо смотреть на лес, где совсем недавно она и он были счастливы, ходить по тем тропинкам, по которым ходили вместе когда-то. Больше о ней ничего не было слышно, хотя слухи утверждали, что она нашла свое счастье в других краях. Вот так все и было! – важно закончил гриб.
— А вот и нет! – не желал смириться второй гриб. – Все было так, как спел я!
— Нет, я!
— Надо было того эльфа найти и... укусить! - с многозначительным видом изрек Мохнатый, на удивление внимательно и с интересом слушавший рассказы грибов.
— Братья, ну вы даете! – я смеялся от всей души. – Вы мне напоминаете Ворчуна и Хитруна из нашего Мухоморья! А эти истории… Вы же все напутали! Это старые легенды Мухоморья! То, что спел нам ты, - я обратился ко второму грибу, - легенда о гоблинше Осоке, которая якобы сбежала с человеком. И неизвестно, было ли так на самом деле или это просто вымысел. А гоблиншу, о которой рассказал ты, малыш, - я кивнул на первый гриб, - звали Огневка. Но ни она, ни Осока не имеют никакого отношения к моей сестре Сыроежке. Так что, миритесь!
— Да-а? – разочаровано пискнули грибы. Но уже в следующую секунду они оба улыбнулись. – Зато мы порадовали вас хорошими историями!
— Что верно, то верно! – улыбнулся я, и Мохнатый со мной согласился.
— Сегодня грибная болтовня действительно приносит моим ушам усладу, - удивился он самому себе.
— Братцы-грибы, выручайте! – с мольбой попросил я. – Я должен вернуться в Мухоморье, домой! Подскажите, куда мне идти!
Грибы переглянулись.
— О-о-о, далековато отсюда до Мухоморья! Мы-то путешествовали со старцем. А он был волшебником, и умел сокращать расстояние.
— Я готов преодолеть любое расстояние! Лишь бы только вернуться.
Во мне горело такое огромное желание, что казалось, сейчас я способен пешком преодолеть горы и моря. Но я все-таки понимал, что мысленно сделать это намного легче, чем на самом деле. Это порождало тревогу. Грибы замолчали, тихонько перешептываясь между собой и возбужденно мигая. Наконец, они снова заговорили:
— Ты же попал сюда не обычным способом, так?
— Да.
Я рассказал о ветре-пакостнике.
— Вот-вот! Это была стихия ветра, - попискивая, рассуждали грибы. – Если бы тебе и сейчас заручиться поддержкой стихий… Чтобы сама природа помогла тебе.
— Но как это сделать? Я не шаман, общаться с духами не умею… не научил меня дед этому.
Тут подал голос Мохнатый.
— Принцесса, которой я несу кольцо… у нее есть связь со стихиями. Когда я верну ей кольцо, она обретет былое могущество. Возможно, она тебе поможет!
— Вот тебе и идея! – радостно мигнули грибы.
Я поскреб подбородок. А что, неплохо! Путешествовать с зайцем и огоньком очень весело. Это намного лучше, чем одному. Глядишь, мы доберемся быстро, и я еще успею к празднику Грибницы…
— Ну что, зайчишка, тогда я иду с тобой, - окончательно решил я.
— Ура-а-а! Будет кому нести мою морковку!
— А вы с нами не хотите? – предложил я грибам.
— Не-е-ет, нам пока и здесь хорошо. Мы вернемся в Мухоморье позже.
Тут я уловил рядом знакомое мерцание и услышал веселый писк. Огонек вернулся!
— Ну что, заставил побегать этих прохиндеев? – весело подмигнул заяц.
Наш светящийся друг с видимым довольством захихикал. Я не сомневался, что мальчишки получили по заслугам.
— Надо бы ему имя дать, - предложил Мохнатый, глядя на весело пляшущего огонька.
— Он так мерцает, - восхитился я, - что вполне можно звать его Мерцающий!
Заяц одобрительно кивнул.
— Неплохо. А ты что думаешь? – спросил он огонька.
Тот радостно замигал. Я не сомневаюсь, что имя ему понравилось.
* Автор песенки - Егор Астахов.
Глава 6 - Веселье продолжается
— Тсс, подожди, я в окно выгляну! – шепнула Сыроежка Писателю. – А ты на всякий случай возьми скалку. Вряд ли к нам пожаловал тролль, но мало ли…
Писатель усмехнулся, представив себе, как выглядит борьба с троллем со скалкой. Будет о чем написать в своей книжке! На всякий случай он прихватил еще со стола большую деревянную ложку, чтобы обе его руки были вооружены. Мужчина замер у двери, держа свое «оружие» наготове. А Сыроежка тихонько прокралась к окну. В следующий миг, когда она выглянула на улицу, с ее губ сорвался возглас – облегчения и возмущения одновременно.
— Ах, вы посмотрите! Негодник! Ну он у меня сейчас получит!
Со скоростью маленького вихря она пролетела через прихожую мимо Писателя к двери и распахнула ее. За ней оказался гоблин в зеленом лиственном костюме, немного потрепанном на вид. Он стоял на пороге, ковыряя в носу. Синее его лицо расплылось в довольной улыбке:
— Привет, Сыроежка!
— Серозуб, чтоб тебя тролли защекотали до смерти! – набросилась на него грибная озорница. – Ты зачем пугаешь нас?
— Тебе не понравился мой бах-бах? – притворно огорчился гоблин.
— Я сейчас сделаю тебе ба-бах по спине! – Сыроежка выхватила у Писателя скалку и не сильно стукнула им кузена.
— У-у-у, но это же всего лишь хлопушка! – надул губы Серозуб, показывая какую-то деревянную трубочку. Он дунул в нее и тотчас же раздался громкий «ба-бах». – Я готовлюсь к празднику, чтобы там устроить такие ба-бахи! Ой… - тут взгляд гоблина случайно упал на высокую фигуру, стоящую за Сыроежкой. – К-кто это у тебя? – произнес он немного боязливо.
Писатель с любопытством следил за тем, как гоблинша отчитывала своего веселого родственничка. При этом он не переставал делать пометки карандашом в своей книжечке. Первым делом, он описал как выглядит Серозуб: невысокий, сутулый, с большими подвижными глазами, которые немного косили в разные стороны. Цвета они были тоже синего. Нос у гоблина крючковатый. В больших ушах поблескивали серебряные колечки. Ну и зубы – мелкие, острые, цвета серого, как шерсть мыши.
— Это мой гость, - нехотя буркнула Сыроежка, отходя в сторону. – Его зовут Писатель. Он пришел, чтобы написать про нас книжку. – Затем она повернулась к Писателю и кивнула на пришедшего. – А это мой кузен из Сырых Прудов – Серозуб. Очень большой вредина! Ты не обращай внимания на то, что он излишне буйный. В детстве его няньками были тролли, которые постоянно курили при нем некую особую травку. Наверное, ее дурман частично повлиял на него, оттого он и стал таким… своеобразным! Чтобы его успокоить, достаточно стукнуть по башке чем-нибудь тяжелым.
Писатель улыбнулся и кивком головы показал, что рад знакомству. Косые глаза Серозуба загорелись любопытством при виде человека.
— Вот так гость! – не дожидаясь приглашения со стороны Сыроежки, гоблин вошел в дом и принялся беззастенчиво разглядывать Писателя. – А про меня напишешь?
— Конечно! Я напишу про всех вас.
— Ты, главное, не слушай Сыроежку, она все врет насчет троллей и травки. И не забудь упомянуть, что я Серозуб Укротитель Бочек! – с гордостью сообщил гоблин.
— Укротитель Бочек? – кашлянул Писатель. - Это как?
— Меня вчера закрыли в бочке с вареньем! И хотели утопить в болоте. Но я выбрался!
— Плохо, значит, закрыли. - Сыроежка насмешливо дернула кузена за ухо. – В следующий раз я сама тебя закрою.
— У тебя не выйдет справиться с героем-укротителем бочек! - показал ей язык Серозуб.
— Ну и развлечения у вас! – поразился Писатель, снова делая пометку в книжечке.
— А я ведь предупреждала, что мы тот еще народец!
— Тем не менее мне очень нравится этот народец. Но что же ты, Сыроежка, не приглашаешь кузена к столу?
— Ага, его пригласи, он все слопает до последней крошки! – фыркнула гоблинша.
Серозуб вдруг о чем-то вспомнил и хлопнул себя по лбу.
— Ах, да, как же я забыл! Я не просто так к тебе зашел. Дедушка Маразм просил передать, чтобы ты срочно пришла к нему!
— Зачем?
— Как зачем! Праздник через неделю. Маразм уже готовится. Хочет, чтобы ты помыла его шевелюру.
— О-о, ну да, это дело серьезное, - хмыкнула Сыроежка.
— Что за праздник? – полюбопытствовал Писатель.
— О, мы обязательно тебе о нем расскажем! Но сперва надо сходить к дедушке Маразму. Он ворчит, когда я опаздываю. Идем с нами, Писатель! Познакомишься с ним. Дедок он, конечно, с характером, зато очень забавный.
— С удовольствием! Погодите, только шляпу свою возьму…
— А я пойду искать травяной шампунь для Маразма. - Сыроежка скрылась в одной из комнат.
— У тебя тут столько еды! – радостно воскликнул Серозуб, когда прошествовал на кухню и заглянул в котелки. – Предлагаю взять все с собой и устроить небольшой пир на полянке Маразма.
— Тебе бы только поесть! – скорбно откликнулась Сыроежка, роясь в своем шкафчике.
— А тебе, скажешь, нет?
Гоблин знал, что Сыроежке нечего будет на это возразить, поэтому спокойно принялся греметь на кухне тарелками, собирая еду.
— Я еще заскочу к себе и возьму мухоморный уксус! - мурлыкал он себе под нос, складывая еду в мешок, который взял из прихожей. – Нет напитка вкуснее! Писатель, ты, наверное, тоже проголодался?
— Да я как бы только что поел…
— Ничего, на свежем воздухе аппетит снова разыграется!
Тут и Сыроежка вернулась с маленьким мешочком в руках.
— Травы для дедушки Маразма, - пояснила она. – Разведу их с теплой водицей, и будет отличный шампунь.
— А почему этот Маразм сам себе не моет голову? – поинтересовался Писатель.
— Когда увидишь его – поймешь, - подмигнула Сыроежка. – Идемте! О, Серозуб, ты обчистил всю кухню! Что же мы с семьей на ужин есть будем?
— Твои все равно в гостях у наших, - невозмутимо ответил Серозуб, запихивая в мешок последнее печенье. – Они придут не голодные. А завтра новое приготовите.
— В следующий раз я приду к тебе домой на обед! - погрозила кулаком гоблинша.
— А я все съем к твоему приходу! – дразнился прожорливый кузен.
Наконец, все было собрано. Сыроежка заскочила на кухню, чтобы взять еще сухих фруктов и кореньев, после чего троица дружно вышла из домика и отправилась к полянке дедушки Маразма. Серозуб шел впереди и нес мешок с едой, словно опасался, что если отдать его Сыроежке – она все слопает по пути. Гоблин увлекал спутников к лесной тропинке меж деревьев.
…Они шли, а лес любопытно наблюдал за ними. Серозуб скакал вприпрыжку, напевая какую-то песенку. Он пробовал разговорить Писателя, чтобы тот больше рассказал о себе, но человек отделывался общими фразами, а на многие вопросы отвечал лишь загадочной улыбкой. Мужчина успевал смотреть по сторонам и записывать что-то в свою книжечку. А Сыроежка рассказывала ему, что дедушка Маразм моет свою шевелюру только раз в году перед праздником Грибницы и очень щепетильно относится к этому ритуалу, не доверяя его никому, кроме нее.
По пути им встречались гоблины, которые любопытно таращились на высокого пришельца. Некоторые пробовали увязаться за ними, но Сыроежка, научившись кое-чему у деда, ловко запутывала их следы. В какой-то момент Серозуб сошел с тропинки и исчез. Минут через десять он догнал своих спутников.
— Вот, уксус дома свистнул! – гоблин любовно погладил две пузатые фляжки, которые выглядывали из мешка.
— Надеюсь, там не отрава! – поддразнила его Сыроежка.
— Ну, разве что только для тебя, дорогая сестрица!
— Вы пьете уксус? – оживился Писатель. – Можно взглянуть?
— Бери, - Серозуб вытащил одну фляжку и протянул человеку. – Это мухоморный уксус – самый любимый напиток гоблинов! Только не хлебай раньше времени!
