- В Ллосе, – растеряно повторил самый главный страж. – Так вы оттуда родом? Наслышан об этом месте, наслышан… Теперь все объяснимо.
Если он там проводил инструктаж об одержимых, то, конечно, наслышан о ллосевских нравах.
- Ага! Так что можете идти.
- Идти могу, но… Оставить вас... Здесь… Одну...
- Я с ней, - раздалось с пола.
10.
Зря задохлик так не вовремя очнулся и очень зря выразился вслух. От нечаянно оброненных щипцов он увернуться успел, а вот от прицельного разряда - нет... И если ранее он был похож на полутруп, то теперь на труп. Это-то и стало последней каплей, после которой я потребовала оставить Реггена в поместье, а Врадор изъявил желание нас навещать. Ежедневно в двенадцатом часу ночи. И это несмотря на то, что сам он тоже одержимый маг и подвластен луне.
- И на кой вы графу? – возмутилась я в тщетной попытке нащупать кровоток на теле оного. – Уж лучше врача пришлите, убивец вы этакий! И уйдите с глаз долой. - На руке ток крови не ощущался, на шее тоже, и только в груди тяжело и глухо стучало «тук… тук, тук… тук». – Слава святым угодникам, живой.
Выдохнув, я так и осталась сидеть на полу подле задохлика, чутко прислушиваясь, не раздастся ли рядом печальное «у-у-у». Но тщетно, лобастый не спешил появиться. Испугался? Или стал меньше ноготка на мизинце?
- Конечно, живой, иначе он бы тут не лежал, - глава отдела стражей опустился в кресло, закинул ногу на ногу и заявил: - И чтоб впредь не было недопонимания, сообщаю сразу - я и есть врач, адвокат и куратор одержимого оружейника и мага Вардо Реггена графа Лофре.
- Знатная экономия, - похвалила я вполголоса и громче вопросила: - У вас в отделе что, утечка кадров?
- Можно сказать и так. – Врадор мрачно посмотрел на меня. - Я имею право навещать вас в полночь, дабы проверить сопротивление мага его одержимости. И я буду навещать, что бы вы ни говорили о смирном звере и… - он хотел сказать что-то еще, но капелька портала, зазвеневшая над его плечом, оборвала речь на полуслове.
Извинившись, глава контроля отбыл из поместья служебным порталом, утянув за собой эту капельку. В наступившей тишине стало жутко и неуютно. Регген продолжал лежать, щенок молчать, а за окном ни с того ни с сего многократно усилился ветер. Чует мое сердце, ночью будет мороз. А значит, нужно запастись дровами, водой - на случай, если замерзнет в трубах. Приготовить пирожки, домыть гостиную и не думать о том, что я или Врадор могли на лобастого наступить или прихлопнуть.
Не думать получалось хуже всего, я то и дело посматривала на задохлика в ожидании, когда же он глаза откроет и расскажет, жив ли лобастый и что он за зверь, которого все боятся, но никто не видит. Плюс капитан Маррет обмолвился о каком-то ритуале разделения и был искренне удивлен миролюбивости одержимого. Знать бы, причина во мне или в чем-то другом?
В эту ночь Врадор, как ни обещал, так и не заявился, граф-оружейник тоже не очнулся.
Он пролежал бесчувственным поленом до пяти утра и разбудил меня натужным кряхтением. Судя по звукам, Регген умирал, а по факту - полз в направлении закутка для нужд. Осветив комнату кристаллом, я застала его на полпути к цели и задала закономерный вопрос:
- Вам помочь?
Радость от его пробуждения была всеобъемлющей. Захотелось обнять доходягу, отмыть и накормить пирожком, или даже тремя.
- Нет, - прохрипел он и закашлялся.
- А может… - начала воодушевленно. Все же воды, набранной на всякий случай, с лихвой хватит на ванну. И если граф подождет, то я нагрею ее натопителем и печку разожгу. Но досказать я ничего не успела, маг рявкнул:
- Нет, я сказал!
- Ах, так?! – я к нему со всей душой, а он… - Ваше право!
Потушила свет и с головой накрылась одеялом, не обращая внимания ни на его кряхтение, ни на ругань, ни на зов, который он таки подал, не сумев проползти куда хотел.
- Ося? Ося, ты спишь? О-о-ось, когда ты уснуть успела?
Молчу.
- Ося, будь милосердной, иначе я тут пол замочу.
Молчу усиленно.
- А ты его мыла, я же чувствую, что в кузне стало намного чище и уютнее… Ну, Ося? – позвал он громче.
- Чего вам?
- Прости, - выдохнул покаянно и замолчал.
- И все? Кто так извинения просит? Вам что же, больше нечего сказать?
- Есть. Дверь открой. Я до ручки не дотягиваюсь…
- Точно задохлик, - буркнула сердито и поднялась.
Дверь открыла, пропустила мага в закуток, закрыла. Дождалась, пока закончит, и по зову открыла еще раз. Проследила за тем, как Регген ползком преодолевает расстояние до подстолья и, растянувшись на тюфяке, мгновенно засыпает. И так три раза до заветных двенадцати часов – наступления обеда в Верхней Академии Мастеров, где бедных студентов голодом морят, а активных замораживают.
Надевая перчатки и чепец, я в очередной раз осмотрела кузню. Еду и сменную одежду для Реггена оставила на ящике, чтоб дотянулся, ручку на двери в закуток заблокировала, чтоб не захлопывалась, корзинку с пирожками собрала, мелочь на сдачу взяла, оделась и обулась по погоде. Пожелала себе доброй торговли и пошла.
Портал близ гостиницы «Кромвеля» открылся в значительном удалении от ворот академии - на небольшой площади, где мирно ютились три мастерские с деталями, механизмами и магическими реагентами, сама гостиница, книжный магазин, а еще фонтан со скамеечками вокруг него. И ни одной торговой точки с едой, что несказанно радовало. Нет конкуренции - нет проблем. Сбросив капюшон нового пальто, подбитого добротным серым мехом, поправив чепец и разгладив складочки на белых перчатках, я приготовилась ждать. И чуть не замерзла в этом ожидании!
За целый час никто, ни одна живая душа не вышла из ворот академии, чтобы увидеть меня, купить пирожков, ну или хотя бы войти в одну из мастерских на площади. Да даже в гостиницу никто не сбежал и по дороге не приехал. Полное безмолвие и снег, рассыпающийся мелкой крупкой.
- Что ж за гадство-то такое! – возмутилась я и вернулась в поместье. Постояла пять минут в тепле и потянулась к следующему порталу, верно рассудив, что в библиотеку на перерывах студенты все-таки ходят.
И вновь провал. Библиотеку и рядом стоящие с ней кафе никто из голодных студентов не посетил, остальные же, будучи горожанами столичными и сытыми, проходили мимо, в упор не замечая. Подумалось, что лобастый перед исчезновением сделал невидимой и меня. Но короткий эксперимент с прохожими подтвердил, что меня таки видят и слышат, но купить ничего не хотят. И только стражи порядка приостановились. Перестав голосить «Пирожки капустные, румяные и вкусные!», я прошмыгнула к порталу и скрылась в кузне, чтоб перевести дыхание.
Два часа блуждания на морозе - и ни одной медяшки в кошельке, обидно! Но еще не досадно. Первое дело я начинала в худших условиях, и полгода продержалась, пока отец мою лавочку не прикрыл. Так что вперед! Я гномка, я справлюсь. Поправив чепец, открыла третий путь к процветанию, и опять осталась не у дел. Возле музея «Старьевщика» было какое-то собрание и охранявший его вооруженный конвой. Пришлось ретироваться, пока не заметили, и бежать к другим воротам академии. А там студенты, и не пара десятков, а целая толпа. И все как один, покупают в цветочной лавке веночек белоснежных бессмертников за сорок медяшек, синюю ленту еще за пять и целенаправленно идут в Церковь Всех Святых.
Два часа ждала, надеялась, что вот сейчас они голодные пойдут назад, а вместе с ними пойдет торговля. Но нет! С наступлением сумерек двери в церковь закрылись, так никого и не выпустив.
- Да что ж за день-то такой! Один не очнулся, второй не явился, третьи не продались, - и в каждом слове столько злости на всех и вся, что шла я, никого и ничего не замечая.
И дошла до знакомой площади с фонтаном и скамейками перед гостиницей «Кромвеля». Тут было все так же тихо, пусто, снежно. Мороз отступил, и теперь уже крупные снежинки спускались с небес, чтобы превратить столицу в сказку. И вспомнился мне обряд, улучшающий торговлю – бредовый и сказочный вместе с тем. Нужно первому встречному за бесценок, а лучше задаром, отдать весь товар. Обычай зверский, особенно для гномов, но говорят, что действенный. Правда, не уточняют, избавляет он от неудачи или от самого товара.
Я прошла к фонтану, села на его бортик лицом к городу, спиной к академии, чтоб ее не видеть, не слышать и не думать о том, что мои ожидания она нагло обманула. Задумалась о своей невезучести в торговых делах. Прошел час, а может, и меньше, над столицей сгустились сумерки, зажглись фонари и витрины, мороз усилился и, кажется, пленил не только застывшие в снегу деревья, но и меня.
- Кхм-кхм, добрый вечер, - кто-то с голосом мужским и добродушным присел рядом со мной.
- Не совсем добрый, - отозвалась я и шмыгнула носом. По-хорошему, надо бы в поместье вернуться и выпить чего-нибудь от простуды или от той же досады. Но что-то совсем неохота идти.
- У меня тоже не добрый, - судя по тени, кивнул прохожий. – Хотел вот прийти к любимому фонтану и набраться умиротворения, а тут занято.
- Где? – я подняла глаза, оглядывая скамейки. Мужик ошибся, тут все так же никого. Ни одного покупателя. – Шутить изволите? Мест полно.
- Но мое любимое место занято. Вы сидите на нем, - вкрадчиво сообщили мне.
- Жаль.
- Очень! Не хотите уступить?
– Еще чего? - усмехнулась невесело. - Я вам нагретое место, а вы мне придавленный снег. Нет, так не пойдет.
- А так? – незнакомец махнул рукой, и весь фонтан мгновенно оттаял, нагрелся так, что вверх поднялся парок.
- А так вы мне плащ сожгли и корзинку подпалили, - усмехнулась я и пересела.
- Ошибаетесь, я был аккуратен, – мужик, маг который, пересел на свое любимое место, удовлетворенно вздохнул. Затем еще раз и куда более медленно и заинтересованно что ли. - Чем это пахнет?
- Неудачей.
- А мне кажется выпечкой, домашней… с капустной начинкой, я прав? – принюхался он и задержал дыхание. – Пирожки-и-и или целый пирог! Жизнь отдал бы за один такой.
- Уж лучше совет, - хмыкнула я, открыла корзинку и протянула ее магу, круглолицему кудрявому шатену лет сорока пяти, с фигурно выбритой щетиной и усами, в дорогом, но чуточку потертом пальто, кожаных перчатках без пальцев и добротных сапогах.
- Спасибо! – отказываться он не стал. Вгрызся в первый взятый пирожок и потянулся за следующим… следующими тремя. Которые исчезли так же быстро, как их предшественник. - А что за совет? – вопросил неизвестный, взяв из корзинки еще одну тройку капустных жертв.
- Отвечающий на вопрос, как продать десяток пирожков за тридцать четыре медяшки, если никто их не берет? Я так готовилась, я так надеялась, а эти сволочи даже не вышли из ворот.
- Какие сволочи? – вопросил он жуя.
- Голодные! То бишь студенты. Я их и тут ждала, и там ждала… До костей продрогла. А они, как овцы на закланье, устремились в Церковь Всех Святых, – всплеснула я озябшими руками. – И хоть бы кто оттуда возвратился, все внутри остались! Их что, там кормят?
- С чего вы взяли? - удивился маг и расцвел в широкой улыбке.
- Ну как же, они на входе покупали пропускной билет – венок из бессмертника и ленточку синего цвета. По стоимости он, конечно, больше, чем постный столовый обед, но его безропотно брали, причем все-все. И богатые, и не очень.
- Кхм! – издал мой собеседник и вдруг рассмеялся в голос. – Да все они тратились из-за суеверия и глупой надежды, что бог знаний до них снизойдет.
- Так те цветы и лента… подаяние, - догадалась я. - Но зачем?
- С завтрашнего дня в академии начнется сессия, месяц экзаменов и зачетов. Чтоб увеличить время подготовки, для студентов открыты порталы во все необходимые, - подчеркнул он, - заведения. Только в церковь они ходят пешком, как предписано, а обратно уже порталом.
- И поэтому здесь такое запустение! – обрадовалась я и снова сникла: - И сколько это продлится? Весь месяц?
- От силы неделю, - маг потянулся за еще одним пирожком. Надкусил, блаженно вздохнул и сообщил: - Но все торговки появляются загодя. На день раньше или два…
- То есть через пять дней я буду здесь не одна?! - чувство эйфории, улетучилось как не бывало. – А вы уверены?
- Более чем. Окна моего кабинета выходят на площадь. Да и сам я тут часто заседаю.
- Любуетесь?
- Прячусь. Чтоб никто не увидел меня из окон, - он махнул рукой в сторону академии. Преподаватели, словно те же студенты, сдают учебные экспонаты в последний день и незамедлительно требуют новые. А если не успели оставить заявление до пяти на моем столе, то пытаются встретить лично.
- Так что же вы домой не уходите?
- Я официально работаю до семи, - вздохнул он, съедая двенадцатый пирожок. – Эх, сейчас бы чашечку чая…
- А ну-ка держите! - я выудила из корзинки скатерку, коей выстилала плетеное дно, завязала ее концы и вручила удивленному магу. - Берите-берите! Мне домой их везти нельзя, там человек лежит… на диете, - добавила поспешно, когда у моего собеседника округлились глаза.
В кузню я не вошла, ворвалась. В самую большую чашку набрала чая из яблок и трав, всыпала три ложки сахара и, не мешая, помчалась назад. Маг был все еще на месте, получил заветный чай, а вместе с ним благодарность за совет и пожелание добрых пряток. Вернувшись в поместье, я обнаружила, что задохлик «вставал», натертый им пол блестел так же ярко, как и пустые тарелки. На ящике теперь лежала старая одежда и записка на листе, вырванном из моего блокнота: «Спасибо, Ося!».
- Пожалуйста!
Пребывая в самом благодушном настроении, я нагрела воду, набрала полную ванну и полноценно отогрела свои замершие косточки, затем приготовила ужин, собрала все необходимое для уборки и пошла на баррикады из грязи, пыли и паутины. Энергия била фонтаном, пульсировала и искрилась уверенностью в удачном начале пирожковой затеи. Именно поэтому, проходя мимо гостиной, что я убрала вчера, и обнаружив в ней горы мусора на тщательно вымытом полу, я не вспомнила о прошлых подвигах. И с мыслью: «Как здорово, что пол тут целый и не такой уж грязный», взялась выносить удивительно знакомый мне хлам. Разбитую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру, осколки от некогда дорогих и очень красивых ваз, комод, сервизный шкаф или сервант, как его у эльфов называют, дверь неизвестного назначения и огромного размера, десяток стульев без ножек, куски старых балок, какое-то тряпье.
Сбегала проведать Реггена. Затем вынесла еще одну уж очень знакомую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру…
Когда из литых пластин покореженного изделия выпал кристалл со сколом, который я уже поднимала и не раз, и даже не два, в моей голове что-то щелкнуло. Я перестала смотреть на завыл из мусора предметно – что можно вынести, не хватаясь за топор, а в общем. И увиденное мне не понравилось. То, что я с таким трудом вынесла в коридор, дабы потом перетащить на улицу и сжечь, десяток здоровенных пауков-ткачей тихо заносили обратно через вторую дверь! Время близилось к закату, и в сгущающейся темноте эти твари чувствовали себя уверенно и нагло. Треклятый сервант, коим я себе чуть спину не сорвала, они поставили ровно там, где он был, и бесшумно выдвинули нижние ящики для полного соответствия прежней картины «мусор на месте».
- Да что ж это такое?! – возмутилась я в расстройстве и шарахнула люстрой об пол. – Вы совсем оборзели?
Если он там проводил инструктаж об одержимых, то, конечно, наслышан о ллосевских нравах.
- Ага! Так что можете идти.
- Идти могу, но… Оставить вас... Здесь… Одну...
- Я с ней, - раздалось с пола.
10.
Зря задохлик так не вовремя очнулся и очень зря выразился вслух. От нечаянно оброненных щипцов он увернуться успел, а вот от прицельного разряда - нет... И если ранее он был похож на полутруп, то теперь на труп. Это-то и стало последней каплей, после которой я потребовала оставить Реггена в поместье, а Врадор изъявил желание нас навещать. Ежедневно в двенадцатом часу ночи. И это несмотря на то, что сам он тоже одержимый маг и подвластен луне.
- И на кой вы графу? – возмутилась я в тщетной попытке нащупать кровоток на теле оного. – Уж лучше врача пришлите, убивец вы этакий! И уйдите с глаз долой. - На руке ток крови не ощущался, на шее тоже, и только в груди тяжело и глухо стучало «тук… тук, тук… тук». – Слава святым угодникам, живой.
Выдохнув, я так и осталась сидеть на полу подле задохлика, чутко прислушиваясь, не раздастся ли рядом печальное «у-у-у». Но тщетно, лобастый не спешил появиться. Испугался? Или стал меньше ноготка на мизинце?
- Конечно, живой, иначе он бы тут не лежал, - глава отдела стражей опустился в кресло, закинул ногу на ногу и заявил: - И чтоб впредь не было недопонимания, сообщаю сразу - я и есть врач, адвокат и куратор одержимого оружейника и мага Вардо Реггена графа Лофре.
- Знатная экономия, - похвалила я вполголоса и громче вопросила: - У вас в отделе что, утечка кадров?
- Можно сказать и так. – Врадор мрачно посмотрел на меня. - Я имею право навещать вас в полночь, дабы проверить сопротивление мага его одержимости. И я буду навещать, что бы вы ни говорили о смирном звере и… - он хотел сказать что-то еще, но капелька портала, зазвеневшая над его плечом, оборвала речь на полуслове.
Извинившись, глава контроля отбыл из поместья служебным порталом, утянув за собой эту капельку. В наступившей тишине стало жутко и неуютно. Регген продолжал лежать, щенок молчать, а за окном ни с того ни с сего многократно усилился ветер. Чует мое сердце, ночью будет мороз. А значит, нужно запастись дровами, водой - на случай, если замерзнет в трубах. Приготовить пирожки, домыть гостиную и не думать о том, что я или Врадор могли на лобастого наступить или прихлопнуть.
Не думать получалось хуже всего, я то и дело посматривала на задохлика в ожидании, когда же он глаза откроет и расскажет, жив ли лобастый и что он за зверь, которого все боятся, но никто не видит. Плюс капитан Маррет обмолвился о каком-то ритуале разделения и был искренне удивлен миролюбивости одержимого. Знать бы, причина во мне или в чем-то другом?
В эту ночь Врадор, как ни обещал, так и не заявился, граф-оружейник тоже не очнулся.
Он пролежал бесчувственным поленом до пяти утра и разбудил меня натужным кряхтением. Судя по звукам, Регген умирал, а по факту - полз в направлении закутка для нужд. Осветив комнату кристаллом, я застала его на полпути к цели и задала закономерный вопрос:
- Вам помочь?
Радость от его пробуждения была всеобъемлющей. Захотелось обнять доходягу, отмыть и накормить пирожком, или даже тремя.
- Нет, - прохрипел он и закашлялся.
- А может… - начала воодушевленно. Все же воды, набранной на всякий случай, с лихвой хватит на ванну. И если граф подождет, то я нагрею ее натопителем и печку разожгу. Но досказать я ничего не успела, маг рявкнул:
- Нет, я сказал!
- Ах, так?! – я к нему со всей душой, а он… - Ваше право!
Потушила свет и с головой накрылась одеялом, не обращая внимания ни на его кряхтение, ни на ругань, ни на зов, который он таки подал, не сумев проползти куда хотел.
- Ося? Ося, ты спишь? О-о-ось, когда ты уснуть успела?
Молчу.
- Ося, будь милосердной, иначе я тут пол замочу.
Молчу усиленно.
- А ты его мыла, я же чувствую, что в кузне стало намного чище и уютнее… Ну, Ося? – позвал он громче.
- Чего вам?
- Прости, - выдохнул покаянно и замолчал.
- И все? Кто так извинения просит? Вам что же, больше нечего сказать?
- Есть. Дверь открой. Я до ручки не дотягиваюсь…
- Точно задохлик, - буркнула сердито и поднялась.
Дверь открыла, пропустила мага в закуток, закрыла. Дождалась, пока закончит, и по зову открыла еще раз. Проследила за тем, как Регген ползком преодолевает расстояние до подстолья и, растянувшись на тюфяке, мгновенно засыпает. И так три раза до заветных двенадцати часов – наступления обеда в Верхней Академии Мастеров, где бедных студентов голодом морят, а активных замораживают.
Надевая перчатки и чепец, я в очередной раз осмотрела кузню. Еду и сменную одежду для Реггена оставила на ящике, чтоб дотянулся, ручку на двери в закуток заблокировала, чтоб не захлопывалась, корзинку с пирожками собрала, мелочь на сдачу взяла, оделась и обулась по погоде. Пожелала себе доброй торговли и пошла.
Портал близ гостиницы «Кромвеля» открылся в значительном удалении от ворот академии - на небольшой площади, где мирно ютились три мастерские с деталями, механизмами и магическими реагентами, сама гостиница, книжный магазин, а еще фонтан со скамеечками вокруг него. И ни одной торговой точки с едой, что несказанно радовало. Нет конкуренции - нет проблем. Сбросив капюшон нового пальто, подбитого добротным серым мехом, поправив чепец и разгладив складочки на белых перчатках, я приготовилась ждать. И чуть не замерзла в этом ожидании!
За целый час никто, ни одна живая душа не вышла из ворот академии, чтобы увидеть меня, купить пирожков, ну или хотя бы войти в одну из мастерских на площади. Да даже в гостиницу никто не сбежал и по дороге не приехал. Полное безмолвие и снег, рассыпающийся мелкой крупкой.
- Что ж за гадство-то такое! – возмутилась я и вернулась в поместье. Постояла пять минут в тепле и потянулась к следующему порталу, верно рассудив, что в библиотеку на перерывах студенты все-таки ходят.
И вновь провал. Библиотеку и рядом стоящие с ней кафе никто из голодных студентов не посетил, остальные же, будучи горожанами столичными и сытыми, проходили мимо, в упор не замечая. Подумалось, что лобастый перед исчезновением сделал невидимой и меня. Но короткий эксперимент с прохожими подтвердил, что меня таки видят и слышат, но купить ничего не хотят. И только стражи порядка приостановились. Перестав голосить «Пирожки капустные, румяные и вкусные!», я прошмыгнула к порталу и скрылась в кузне, чтоб перевести дыхание.
Два часа блуждания на морозе - и ни одной медяшки в кошельке, обидно! Но еще не досадно. Первое дело я начинала в худших условиях, и полгода продержалась, пока отец мою лавочку не прикрыл. Так что вперед! Я гномка, я справлюсь. Поправив чепец, открыла третий путь к процветанию, и опять осталась не у дел. Возле музея «Старьевщика» было какое-то собрание и охранявший его вооруженный конвой. Пришлось ретироваться, пока не заметили, и бежать к другим воротам академии. А там студенты, и не пара десятков, а целая толпа. И все как один, покупают в цветочной лавке веночек белоснежных бессмертников за сорок медяшек, синюю ленту еще за пять и целенаправленно идут в Церковь Всех Святых.
Два часа ждала, надеялась, что вот сейчас они голодные пойдут назад, а вместе с ними пойдет торговля. Но нет! С наступлением сумерек двери в церковь закрылись, так никого и не выпустив.
- Да что ж за день-то такой! Один не очнулся, второй не явился, третьи не продались, - и в каждом слове столько злости на всех и вся, что шла я, никого и ничего не замечая.
И дошла до знакомой площади с фонтаном и скамейками перед гостиницей «Кромвеля». Тут было все так же тихо, пусто, снежно. Мороз отступил, и теперь уже крупные снежинки спускались с небес, чтобы превратить столицу в сказку. И вспомнился мне обряд, улучшающий торговлю – бредовый и сказочный вместе с тем. Нужно первому встречному за бесценок, а лучше задаром, отдать весь товар. Обычай зверский, особенно для гномов, но говорят, что действенный. Правда, не уточняют, избавляет он от неудачи или от самого товара.
Я прошла к фонтану, села на его бортик лицом к городу, спиной к академии, чтоб ее не видеть, не слышать и не думать о том, что мои ожидания она нагло обманула. Задумалась о своей невезучести в торговых делах. Прошел час, а может, и меньше, над столицей сгустились сумерки, зажглись фонари и витрины, мороз усилился и, кажется, пленил не только застывшие в снегу деревья, но и меня.
- Кхм-кхм, добрый вечер, - кто-то с голосом мужским и добродушным присел рядом со мной.
- Не совсем добрый, - отозвалась я и шмыгнула носом. По-хорошему, надо бы в поместье вернуться и выпить чего-нибудь от простуды или от той же досады. Но что-то совсем неохота идти.
- У меня тоже не добрый, - судя по тени, кивнул прохожий. – Хотел вот прийти к любимому фонтану и набраться умиротворения, а тут занято.
- Где? – я подняла глаза, оглядывая скамейки. Мужик ошибся, тут все так же никого. Ни одного покупателя. – Шутить изволите? Мест полно.
- Но мое любимое место занято. Вы сидите на нем, - вкрадчиво сообщили мне.
- Жаль.
- Очень! Не хотите уступить?
– Еще чего? - усмехнулась невесело. - Я вам нагретое место, а вы мне придавленный снег. Нет, так не пойдет.
- А так? – незнакомец махнул рукой, и весь фонтан мгновенно оттаял, нагрелся так, что вверх поднялся парок.
- А так вы мне плащ сожгли и корзинку подпалили, - усмехнулась я и пересела.
- Ошибаетесь, я был аккуратен, – мужик, маг который, пересел на свое любимое место, удовлетворенно вздохнул. Затем еще раз и куда более медленно и заинтересованно что ли. - Чем это пахнет?
- Неудачей.
- А мне кажется выпечкой, домашней… с капустной начинкой, я прав? – принюхался он и задержал дыхание. – Пирожки-и-и или целый пирог! Жизнь отдал бы за один такой.
- Уж лучше совет, - хмыкнула я, открыла корзинку и протянула ее магу, круглолицему кудрявому шатену лет сорока пяти, с фигурно выбритой щетиной и усами, в дорогом, но чуточку потертом пальто, кожаных перчатках без пальцев и добротных сапогах.
- Спасибо! – отказываться он не стал. Вгрызся в первый взятый пирожок и потянулся за следующим… следующими тремя. Которые исчезли так же быстро, как их предшественник. - А что за совет? – вопросил неизвестный, взяв из корзинки еще одну тройку капустных жертв.
- Отвечающий на вопрос, как продать десяток пирожков за тридцать четыре медяшки, если никто их не берет? Я так готовилась, я так надеялась, а эти сволочи даже не вышли из ворот.
- Какие сволочи? – вопросил он жуя.
- Голодные! То бишь студенты. Я их и тут ждала, и там ждала… До костей продрогла. А они, как овцы на закланье, устремились в Церковь Всех Святых, – всплеснула я озябшими руками. – И хоть бы кто оттуда возвратился, все внутри остались! Их что, там кормят?
- С чего вы взяли? - удивился маг и расцвел в широкой улыбке.
- Ну как же, они на входе покупали пропускной билет – венок из бессмертника и ленточку синего цвета. По стоимости он, конечно, больше, чем постный столовый обед, но его безропотно брали, причем все-все. И богатые, и не очень.
- Кхм! – издал мой собеседник и вдруг рассмеялся в голос. – Да все они тратились из-за суеверия и глупой надежды, что бог знаний до них снизойдет.
- Так те цветы и лента… подаяние, - догадалась я. - Но зачем?
- С завтрашнего дня в академии начнется сессия, месяц экзаменов и зачетов. Чтоб увеличить время подготовки, для студентов открыты порталы во все необходимые, - подчеркнул он, - заведения. Только в церковь они ходят пешком, как предписано, а обратно уже порталом.
- И поэтому здесь такое запустение! – обрадовалась я и снова сникла: - И сколько это продлится? Весь месяц?
- От силы неделю, - маг потянулся за еще одним пирожком. Надкусил, блаженно вздохнул и сообщил: - Но все торговки появляются загодя. На день раньше или два…
- То есть через пять дней я буду здесь не одна?! - чувство эйфории, улетучилось как не бывало. – А вы уверены?
- Более чем. Окна моего кабинета выходят на площадь. Да и сам я тут часто заседаю.
- Любуетесь?
- Прячусь. Чтоб никто не увидел меня из окон, - он махнул рукой в сторону академии. Преподаватели, словно те же студенты, сдают учебные экспонаты в последний день и незамедлительно требуют новые. А если не успели оставить заявление до пяти на моем столе, то пытаются встретить лично.
- Так что же вы домой не уходите?
- Я официально работаю до семи, - вздохнул он, съедая двенадцатый пирожок. – Эх, сейчас бы чашечку чая…
- А ну-ка держите! - я выудила из корзинки скатерку, коей выстилала плетеное дно, завязала ее концы и вручила удивленному магу. - Берите-берите! Мне домой их везти нельзя, там человек лежит… на диете, - добавила поспешно, когда у моего собеседника округлились глаза.
В кузню я не вошла, ворвалась. В самую большую чашку набрала чая из яблок и трав, всыпала три ложки сахара и, не мешая, помчалась назад. Маг был все еще на месте, получил заветный чай, а вместе с ним благодарность за совет и пожелание добрых пряток. Вернувшись в поместье, я обнаружила, что задохлик «вставал», натертый им пол блестел так же ярко, как и пустые тарелки. На ящике теперь лежала старая одежда и записка на листе, вырванном из моего блокнота: «Спасибо, Ося!».
- Пожалуйста!
Пребывая в самом благодушном настроении, я нагрела воду, набрала полную ванну и полноценно отогрела свои замершие косточки, затем приготовила ужин, собрала все необходимое для уборки и пошла на баррикады из грязи, пыли и паутины. Энергия била фонтаном, пульсировала и искрилась уверенностью в удачном начале пирожковой затеи. Именно поэтому, проходя мимо гостиной, что я убрала вчера, и обнаружив в ней горы мусора на тщательно вымытом полу, я не вспомнила о прошлых подвигах. И с мыслью: «Как здорово, что пол тут целый и не такой уж грязный», взялась выносить удивительно знакомый мне хлам. Разбитую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру, осколки от некогда дорогих и очень красивых ваз, комод, сервизный шкаф или сервант, как его у эльфов называют, дверь неизвестного назначения и огромного размера, десяток стульев без ножек, куски старых балок, какое-то тряпье.
Сбегала проведать Реггена. Затем вынесла еще одну уж очень знакомую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру…
Когда из литых пластин покореженного изделия выпал кристалл со сколом, который я уже поднимала и не раз, и даже не два, в моей голове что-то щелкнуло. Я перестала смотреть на завыл из мусора предметно – что можно вынести, не хватаясь за топор, а в общем. И увиденное мне не понравилось. То, что я с таким трудом вынесла в коридор, дабы потом перетащить на улицу и сжечь, десяток здоровенных пауков-ткачей тихо заносили обратно через вторую дверь! Время близилось к закату, и в сгущающейся темноте эти твари чувствовали себя уверенно и нагло. Треклятый сервант, коим я себе чуть спину не сорвала, они поставили ровно там, где он был, и бесшумно выдвинули нижние ящики для полного соответствия прежней картины «мусор на месте».
- Да что ж это такое?! – возмутилась я в расстройстве и шарахнула люстрой об пол. – Вы совсем оборзели?
