Уже знакомый водитель Олег принес газовую горелку для походов и пару баллонов к ней, затем складной столик и стулья в количестве трех штук.
- Вы... вы... – начала я, но так и не смогла сформировать хоть что-то цензурное и не такое визгливое, чтобы не разбудить ребенка и не скатиться в потрясенную истерику.
- Не волнуйтесь, мы взяли ей спальник, - заверил меня Глеб. Разворачивая мешок, который ему протянул Шкаф-Тимур. – И для Олеси тоже.
- Что?! Еще и старшая будет здесь?
- Ее привезут чуть позже, - заверили меня.
- В крайнем случае вечером, когда найдут, – добавил двустворчатый, и мне стало совсем не по себе.
Чтобы не качать права из-под покрывала, нервной рукой отбросила укрытие, нащупала штаны, быстро их натянула, затем спортивную куртку и, обув на голые ноги кроссовки, угрожающе шагнула к мордовороту.
- Я против!
- Мы знаем, именно поэтому поставили жучок на сумку.
- Я не взяла ее с собой, - возмутилась, имея в виду женскую сумочку, оставшуюся в прихожей. И зачем возмущалась, хотела ведь о другом поговорить?
- Мы это предполагали и прикрепили жука к вашей походной сумке, - ехидно улыбнулись мне, сразив жуткостью оскала.
- Вам лучше не улыбаться, - огрызнулась я.
- А вам лучше не оставлять телефон, - сказали мне, впихнув в руки мой гаджет и зарядку к нему. – Двести тридцать звонков с периодичностью в полминуты... Даже интересно стало, что за маньяк вам звонит.
- Или уголовник, - поддакнул Глеб и встал с колен.
- Вы поэтому меня нашли? – несколько оторопела я.
- Вы поэтому сбежали? – ответил он вопросом на вопрос, хотя мы оба знали ответ и теперь мрачно смотрели в глаза друг друга.
– Палатка готова, - прервал наш поединок Глеб.
- Она тоже готова, - кивок на меня, и как по щелчку, телефон в моих руках отозвался тихим перезвоном.
Крикун?! Я совсем о нем забыла, а также об условии, которое выдвинула, чтобы он позвонил...
И пока я стояла, соображая, что делать: ответить на звонок или побить охрану спящего ребенка, мужики сбежали, аккуратно закрыв за собой дверь.
- Алло? – спросила в итоге, недоброе безмолвие по ту сторону отозвалось облегченным вздохом. – Привет! Да, я жива, но что-то кажется мне, это ненадолго...
Мы помолчали. Он привычно, я - собираясь с мыслями.
Могу ли я делиться жизненными перипетиями, если, как вариант, мой телефон стоит на прослушке? Могу ли честно выражать свои мысли о семье Гладько? Могу ли быть спокойна, что эта информация никогда мне не навредит? А впрочем... мне ничего не стоит предупредить первых и обломать вторых! А что до мнений и мыслей, я имею право на имхо, и никаких документов о неразглашении не подписывала.
- В общем, - сказала глухо и опустилась на складной стул, - два дня назад моя жизнь круто изменилась, и началось все со звонка в дверь. Это лучшее начало для фильмов ужаса и для комедий, к какому из жанров можно отнести случившееся - решать тебе. А для меня все происходящее пока что трэш с неясным будущим. Итак, через глазок я увидела морду мордоворота – это идеально подходящая тавтология, чтобы ты знал, - заверила я звенящую тишину и улыбнулась, - и ты никогда не догадаешься, кого этот Шкафчик принес...
Об Алисе мой собеседник уже был наслышан, о моей соседке Лизавете Сергеевне также, но знал их только под прозвищами Синий мишка и Дама в шляпке. Мордоворота я наименовала Шкафчиком модели Т-13, его молодого помощника оставила Глебом, водителя - Олегом, Олега-помощника назвала Рыжем. Гладько, конечно, Бигбоссом, инфлюенсера в белье - Штучкой, брата - Шалопаем, а старшую дочь я видела всего раз в образе фонтана, но не могла так ее назвать.
- Она словно потеряшка, - поделилась своим мнением на ее счет. – Синий мишка тоже потеряшка, но в силу детского возраста и наличия номинальной матери она куда крепче держится за этот мир, чем старшая. Конечно, можно сказать, что бунтарство в ее возрасте – это норма. - Губ коснулась кривая улыбка. - Я в неполные семнадцать тоже наделала ошибок, полностью перекроивших мою жизнь, но... я не отчаялась. А ей словно бы все равно. Что-то в этом ребенке сломалось. И пока не могу понять, что именно. Это чувство принадлежности семье, это чувство нужности или это бессилие что-либо изменить? У нее достаточно пробивной папа, как пружина, сжатый на работе. Возможно ли, что дома эта пружина распрямляется и расплющивает всех?
Послышалось, или по ту сторону действительно раздался горький вздох?
- Когда-то давно, почти двадцать лет назад... кстати, если ты еще не понял, я большая девочка. Да-да, и в моей копилке есть история с двадцатилетним стажем. Так вот, был у меня знакомый. Сейчас бы его назвали горе-бизнесменом, связавшимся с братками, но тогда братки считались крышей. Правда, чем выше была крыша, тем тревожнее становились ее обладатели.
В задумчивости взялась перебирать продукты, которые мордоворот выложил на новоприобретенный столик. Холодная пицца, каши, колбаски, нарезанные салаты, макароны трех видов, сыр... Запас, словно не на одни сутки. Это намек?
- Я к чему, - продолжила тихо, - он распрямлялся дома. Не с любовницей, не с противником на боксерском ринге, а дома. В один из тяжелых периодов он едва не размазал супругу по стене и чуть не покалечил пятилетнего сына. Малыш заступился за маму. Прозрел этот уникум из-за крика - домработница вернулась за ключами очень даже вовремя. Очнулся, испугался и сбежал, как оказалось потом, пешком дошел в соседний город. Вспомнил себя приблизительно через сутки. В парке, сидящим на скамейке. В одной руке бутылка водки, в другой ревущая по потерянной любви глупая девчонка.
Теперь уже точно был вздох, только не его, а мой.
- Мне тогда не стоило так убиваться и на холодном сидеть, но чего не случилось, того не случилось. Зато у меня появился бесценный опыт по мгновенному расправлению пружин и выдаче словесных затрещин. Хотя в семье бигбосса, я все еще надеюсь, он не пригодится.
Прислушалась к дыханию Алисы, кажется, оно изменилось, и пора заканчивать звонок. В любом случае, я и так превысила лимит двадцати пяти минут. Пора.
- Послушай, - обратилась я к Крикуну, - тебе это может быть неинтересно, да и после моего исчезновения, может быть, и не нужно. Но если ты позвонишь завтра, я буду рада с тобой поговорить.
Он ожидаемо молчал, я ожидаемо улыбнулась его упрямству.
- До связи.
Спасибо гадам за газовую грелку! И за электрочайник, который обнаружился под столом, и за мини-холодильник походного типа, оставленный на одном из стульев. За стулья и столик отдельное спасибо, большое-пребольшое. Я заварила чай, порционным оливковым маслом заправила один из салатов, сварила овсянку, зажарила пару колбасок и вскрыла коробку печенья к моменту окончательного пробуждения Алисы. И этим самым печеньем чуть не подавилась. Когда малышка вскочила с кровати и кинулась ко мне, забыв про синего мишку.
Обняла за ноги, задрав голову кверху, просияла улыбкой и больно ущипнула меня.
- Ай-яй! – вскрикнула я. – Это же надо! Такие маленькие ручки и такие сильные пальчики.
- Тетя Тома! Это вы?! Это правда вы?
- Я–я! И я не поняла, это ты только что меня на предмет реальности проверила?
- Нет! Да... То есть нет, – ответила она и побежала за синим Улли. Забравшись на кровать, освободила из покрывала мишку, обеспокоено посмотрела на меня. – И только вы будете со мной?
- Обещали привезти Олесю.
- А Полина? Полины ведь не будет?
- Не знаю, - ответила абсолютно честно. – А Полина - это кто?
- Она готовит для папы... у нас дома. – Какой интересный ответ, и какое странное опасение. Малышка боится кухарку? То бишь повара.
- Нет, ее среди продуктовых запасов я не видела, - заверила ребенка и улыбнулась, когда глаза младшей Гладько просияли. – Есть будешь?
Она застыла, внимательно разглядывая меня.
- А можно... можно не идти в душ, не мыть зубы, вот так... нерасчесанной к столу?
- И в пижаме, - закончила я. – Можно, со мной в выходной точно можно. Плюс, в доме никаких условий для омовения.
- Ура! – воскликнул ребенок. В мгновение ока она устроилась на стуле и медведя посадила рядом с собой.
– Держи, это для рук, - вручила ей пачку найденных влажных салфеток и с опозданием спросила: - В туалет нужно?
- Потом!
Она ела с аппетитом. Отсутствие неизвестной Полины было настолько радостным событием, что Алиса забыла выбрать из салата всю морковку и оставить ее на краю тарелки, как сделала это в прошлый раз. И сахара в чашку она положила не три ложки, а всего одну, печенья взяла пару штук, остальное сказала отложить, потому что Олеся его любит.
- Там еще несколько пачек, - указала я на запасы.
Ребенок взвесил все «за» и «против» и растянул пачку печенья на весь день.
Я ожидала, что у нее начнется истерика или первые капризы, едва малышка оценит те самые кусты или останется в доме без света, что нередко случалось в этом районе. Но она легко отнеслась и к первому, и ко второму, сказала только, что Олесе здесь будет сложно, потому что старшая Гладько любит комфорт.
- Без беде, быть беде, - глубокомысленно сообщила Алиса, и к этой теме мы не возвращались до самой ночи, когда ее приехали забирать.
Как ни странно, явился глава семейства. Замученный, всклокоченный и самостоятельный. Приехал без водителя и без Рыжа. Пару раз чертыхнулся, пока шел к крыльцу и подсвечивал себе дорогу телефоном. На удивление тихо и тактично постучался в дверь и, лишь получив разрешение, вошел. Видимо, нешапочно знакомый со строениями таких домиков, он, как и Шкафчик, избежал столкновения с притолокой и не споткнулся о высокий порог. Плотно закрыл створку, чтобы тепло не улетело, и только после этого огляделся. Оценил закрытую палатку с сопящей Алисой, затем меня с ее телефоном, сидящую в углу.
- Не спите? – вместо приветствия спросил он, дернул уголком губ и признался: – Я вот тоже не могу, когда дома пусто.
И мне бы возмутиться произволу, сообщить о неподобающем поведении его охранников, да и наглости, что у босса заменила совесть, но вместо негодования одарила его вопросом:
- Вы не нашли Олесю?
Да зачем я спросила?! Пусть забирает ребенка, оставляет еду и валит отсюда, но... Мне в некотором смысле даже интересно стало, что такого происходит в его доме, если одна дочь сбегает, вторая боится прислугу, а Шкафчик уже дважды оставляет ребенка с невольной няней, хотя в наличии имеется родная мать и даже дядя, сводный.
- Нашли, увести не сумели, - признался в своем бессилии глава семейства Гладько. - Она осталась с ночевкой у подруги.
- Надеюсь, у хорошей, - вырвалось у меня. И кто за язык тянул?
- Отчасти. - Он потер шею то ли в стеснении, то ли в смущении, и вдруг огорошил: - Спасибо, что присмотрели за Алисой, я перед вами в долгу.
На этом заявлении я, уже отложившая телефон, вставшая со стула, подавилась и воздухом, и возмущением. Возможно ли, что Шкафчик оставил начальство в неведении моего побега и своего последнего финта?
- Странный выбор сделал Тимур. Говорил об уютном домике, а тут... - Бигбосс замялся, осматривая все углы и подбирая слова. - Не так... уютно и чисто. Вам было не по себе?
От удивления чуть не призналась, что это типа мой домик, что в нем еще с утра было в разы грязнее, что меня тут настигли и «обложили» со всех сторон. Но если в прошлый раз я безрезультатно пожаловалась на произвол двустворчатого, то сейчас... думаю, сейчас можно сыграть по-другому.
- Более чем! - запальчиво сообщила я и шагнула к Гладько. - Ведь тут все не просто по-деревенски, а с налетом средневековья. И не стоит давать спуску за такой уют. Лучше сразу сделайте ему втык за отсутствие туалета и душа. Мы, между прочим, ходили в кусты!
- Правда? – его брови устремились к переносице.
- Да. А потом тут выключили свет. И мы экономили заряд на игрушках Алисы, – поделилась я событиями очень даже весело прошедшего дня. - А еще тут пахнет мышами и тянет от пола. И матрас, он ужасный, только взгляните. – Я повела родителя к своей кровати и ткнула пальцем в ватную древность.
- Да, он подумал только о девочках. - Взгляд Гладько скользнул к мини-палатке Алисы и спальнику для Олеси.
- И совсем не озаботился обо мне, - кивнула с возмущенным видом. - А тут еще дрова на исходе и вода.
- Что с водой? – В его голосе прибавилось холодной стали, взгляд заволокло стылым льдом.
- Ну, без света из колодца ни капли не накачать. Мне пришлось идти с ведром к соседу. – Упомянутое ведро стояло в углу, привязанная к нему кружка находилась рядом.
- Хм...
- Не скрою, - решила не слишком нагнетать, - Шка... Тимур озаботился продуктами, но в остальном... это было ужасно.
И как по сценарию триллера, в конце моей фразы на улице усилился ветер, буйные воздушные потоки забрались под крышу, и чердачная балка отозвалась протяжным скрипом. Ее стон вышел будоражащим, максимально удачным, я поежилась, Гладько ощутимо дрогнул и решительным шепотом заявил:
- Я вас здесь не оставлю!
- А хотели?
- Думал Алису утром вернуть, но... это не дело. - Он расстегнул палатку, потянулся к спальнику с дочкой. - Соберите свои вещи, остальное бросьте.
- Кто же так раскидывается добром? – попыталась протестовать.
- Это в назидание. Тимур сам заберет.
Я послушалась, однако боссу пришлось подождать, пока я, преодолевая порывы ветра, закрывала ставни на окнах, дверь и калитку.
- Мне кажется, вы здесь не в первый раз, - заявил он, едва я села в джип.
Не сразу нашлась с ответом, но все-таки сказала:
- Это простая забота о хозяйском имуществе.
- А хозяйка здесь злая.
- С чего вы взяли?
Он с насмешливым видом активировал навигатор, выбрал нужный путь и указал на название, вспыхнувшее вверху. «К ведьме!» - значилось там. Я судорожно вздохнула и дернула ремень безопасности слишком поспешно. Он застрял, больно треснув защелкой по пальцам.
Ах, к ведьме? Ну, двустворчатый, берегись, я устрою переворот в твоей антресольке!
- Дайте мне, - вызвался Гладько помочь и в считанные секунды пристегнул меня. – Удобно?
- Вполне. И как вы поняли, что этот путь выведет к нам? – вполне невинно спросила я.
- Он единственный появился в памяти навигатора этим утром.
Надо отдать ему должное, вел бигбосс аккуратно до самого дома... своего. Ворота открыл брелоком, дождался, пока они разойдутся, и плавно вплыл во двор, а из него в слабоосвещенный гараж на три авто. Места под остальную автотехнику сейчас пустовали, открывая шикарный вид на крытый бассейн за стеклянной стеной. Я судорожно сглотнула, так и не произнеся заготовленную просьбу вызвать такси и отправить меня домой.
Какой домой, когда здесь такая радость для души?
- Вот мы и приехали, - сообщил Гладько в тишину салона и оглянулся на мирно спящую в детском кресле Алису. – Выбирайтесь, - сказал он мне после недолгого созерцания дочери, - придержите двери.
Да без проблем!
Я придержала одну дверь, затем вторую дверь, поднялась за главой семейства на второй этаж и отогнула одеяло, по приказу свыше. Когда Алису со всем чаянием уложили в кровать, укрыли, включили для нее ночник и на словах пожелали добрых снов, я удивилась двум вещам. Первая – Гладько обошелся без поцелуя, вторая - этот добрый папаня не уложил рядом с ребенком ее верного рыцаря.
Я осмотрела комнату, затем себя и бигбосса, и только после вспомнила, что из машины мы вынесли малышку, ее спальник, мою сумку, но не косолапого.
- Вы... вы... – начала я, но так и не смогла сформировать хоть что-то цензурное и не такое визгливое, чтобы не разбудить ребенка и не скатиться в потрясенную истерику.
- Не волнуйтесь, мы взяли ей спальник, - заверил меня Глеб. Разворачивая мешок, который ему протянул Шкаф-Тимур. – И для Олеси тоже.
- Что?! Еще и старшая будет здесь?
- Ее привезут чуть позже, - заверили меня.
- В крайнем случае вечером, когда найдут, – добавил двустворчатый, и мне стало совсем не по себе.
Чтобы не качать права из-под покрывала, нервной рукой отбросила укрытие, нащупала штаны, быстро их натянула, затем спортивную куртку и, обув на голые ноги кроссовки, угрожающе шагнула к мордовороту.
- Я против!
- Мы знаем, именно поэтому поставили жучок на сумку.
- Я не взяла ее с собой, - возмутилась, имея в виду женскую сумочку, оставшуюся в прихожей. И зачем возмущалась, хотела ведь о другом поговорить?
- Мы это предполагали и прикрепили жука к вашей походной сумке, - ехидно улыбнулись мне, сразив жуткостью оскала.
- Вам лучше не улыбаться, - огрызнулась я.
- А вам лучше не оставлять телефон, - сказали мне, впихнув в руки мой гаджет и зарядку к нему. – Двести тридцать звонков с периодичностью в полминуты... Даже интересно стало, что за маньяк вам звонит.
- Или уголовник, - поддакнул Глеб и встал с колен.
- Вы поэтому меня нашли? – несколько оторопела я.
- Вы поэтому сбежали? – ответил он вопросом на вопрос, хотя мы оба знали ответ и теперь мрачно смотрели в глаза друг друга.
– Палатка готова, - прервал наш поединок Глеб.
- Она тоже готова, - кивок на меня, и как по щелчку, телефон в моих руках отозвался тихим перезвоном.
Крикун?! Я совсем о нем забыла, а также об условии, которое выдвинула, чтобы он позвонил...
И пока я стояла, соображая, что делать: ответить на звонок или побить охрану спящего ребенка, мужики сбежали, аккуратно закрыв за собой дверь.
- Алло? – спросила в итоге, недоброе безмолвие по ту сторону отозвалось облегченным вздохом. – Привет! Да, я жива, но что-то кажется мне, это ненадолго...
Мы помолчали. Он привычно, я - собираясь с мыслями.
Могу ли я делиться жизненными перипетиями, если, как вариант, мой телефон стоит на прослушке? Могу ли честно выражать свои мысли о семье Гладько? Могу ли быть спокойна, что эта информация никогда мне не навредит? А впрочем... мне ничего не стоит предупредить первых и обломать вторых! А что до мнений и мыслей, я имею право на имхо, и никаких документов о неразглашении не подписывала.
- В общем, - сказала глухо и опустилась на складной стул, - два дня назад моя жизнь круто изменилась, и началось все со звонка в дверь. Это лучшее начало для фильмов ужаса и для комедий, к какому из жанров можно отнести случившееся - решать тебе. А для меня все происходящее пока что трэш с неясным будущим. Итак, через глазок я увидела морду мордоворота – это идеально подходящая тавтология, чтобы ты знал, - заверила я звенящую тишину и улыбнулась, - и ты никогда не догадаешься, кого этот Шкафчик принес...
Об Алисе мой собеседник уже был наслышан, о моей соседке Лизавете Сергеевне также, но знал их только под прозвищами Синий мишка и Дама в шляпке. Мордоворота я наименовала Шкафчиком модели Т-13, его молодого помощника оставила Глебом, водителя - Олегом, Олега-помощника назвала Рыжем. Гладько, конечно, Бигбоссом, инфлюенсера в белье - Штучкой, брата - Шалопаем, а старшую дочь я видела всего раз в образе фонтана, но не могла так ее назвать.
- Она словно потеряшка, - поделилась своим мнением на ее счет. – Синий мишка тоже потеряшка, но в силу детского возраста и наличия номинальной матери она куда крепче держится за этот мир, чем старшая. Конечно, можно сказать, что бунтарство в ее возрасте – это норма. - Губ коснулась кривая улыбка. - Я в неполные семнадцать тоже наделала ошибок, полностью перекроивших мою жизнь, но... я не отчаялась. А ей словно бы все равно. Что-то в этом ребенке сломалось. И пока не могу понять, что именно. Это чувство принадлежности семье, это чувство нужности или это бессилие что-либо изменить? У нее достаточно пробивной папа, как пружина, сжатый на работе. Возможно ли, что дома эта пружина распрямляется и расплющивает всех?
Послышалось, или по ту сторону действительно раздался горький вздох?
- Когда-то давно, почти двадцать лет назад... кстати, если ты еще не понял, я большая девочка. Да-да, и в моей копилке есть история с двадцатилетним стажем. Так вот, был у меня знакомый. Сейчас бы его назвали горе-бизнесменом, связавшимся с братками, но тогда братки считались крышей. Правда, чем выше была крыша, тем тревожнее становились ее обладатели.
В задумчивости взялась перебирать продукты, которые мордоворот выложил на новоприобретенный столик. Холодная пицца, каши, колбаски, нарезанные салаты, макароны трех видов, сыр... Запас, словно не на одни сутки. Это намек?
- Я к чему, - продолжила тихо, - он распрямлялся дома. Не с любовницей, не с противником на боксерском ринге, а дома. В один из тяжелых периодов он едва не размазал супругу по стене и чуть не покалечил пятилетнего сына. Малыш заступился за маму. Прозрел этот уникум из-за крика - домработница вернулась за ключами очень даже вовремя. Очнулся, испугался и сбежал, как оказалось потом, пешком дошел в соседний город. Вспомнил себя приблизительно через сутки. В парке, сидящим на скамейке. В одной руке бутылка водки, в другой ревущая по потерянной любви глупая девчонка.
Теперь уже точно был вздох, только не его, а мой.
- Мне тогда не стоило так убиваться и на холодном сидеть, но чего не случилось, того не случилось. Зато у меня появился бесценный опыт по мгновенному расправлению пружин и выдаче словесных затрещин. Хотя в семье бигбосса, я все еще надеюсь, он не пригодится.
Прислушалась к дыханию Алисы, кажется, оно изменилось, и пора заканчивать звонок. В любом случае, я и так превысила лимит двадцати пяти минут. Пора.
- Послушай, - обратилась я к Крикуну, - тебе это может быть неинтересно, да и после моего исчезновения, может быть, и не нужно. Но если ты позвонишь завтра, я буду рада с тобой поговорить.
Он ожидаемо молчал, я ожидаемо улыбнулась его упрямству.
- До связи.
Спасибо гадам за газовую грелку! И за электрочайник, который обнаружился под столом, и за мини-холодильник походного типа, оставленный на одном из стульев. За стулья и столик отдельное спасибо, большое-пребольшое. Я заварила чай, порционным оливковым маслом заправила один из салатов, сварила овсянку, зажарила пару колбасок и вскрыла коробку печенья к моменту окончательного пробуждения Алисы. И этим самым печеньем чуть не подавилась. Когда малышка вскочила с кровати и кинулась ко мне, забыв про синего мишку.
Обняла за ноги, задрав голову кверху, просияла улыбкой и больно ущипнула меня.
- Ай-яй! – вскрикнула я. – Это же надо! Такие маленькие ручки и такие сильные пальчики.
- Тетя Тома! Это вы?! Это правда вы?
- Я–я! И я не поняла, это ты только что меня на предмет реальности проверила?
- Нет! Да... То есть нет, – ответила она и побежала за синим Улли. Забравшись на кровать, освободила из покрывала мишку, обеспокоено посмотрела на меня. – И только вы будете со мной?
- Обещали привезти Олесю.
- А Полина? Полины ведь не будет?
- Не знаю, - ответила абсолютно честно. – А Полина - это кто?
- Она готовит для папы... у нас дома. – Какой интересный ответ, и какое странное опасение. Малышка боится кухарку? То бишь повара.
- Нет, ее среди продуктовых запасов я не видела, - заверила ребенка и улыбнулась, когда глаза младшей Гладько просияли. – Есть будешь?
Она застыла, внимательно разглядывая меня.
- А можно... можно не идти в душ, не мыть зубы, вот так... нерасчесанной к столу?
- И в пижаме, - закончила я. – Можно, со мной в выходной точно можно. Плюс, в доме никаких условий для омовения.
- Ура! – воскликнул ребенок. В мгновение ока она устроилась на стуле и медведя посадила рядом с собой.
– Держи, это для рук, - вручила ей пачку найденных влажных салфеток и с опозданием спросила: - В туалет нужно?
- Потом!
Она ела с аппетитом. Отсутствие неизвестной Полины было настолько радостным событием, что Алиса забыла выбрать из салата всю морковку и оставить ее на краю тарелки, как сделала это в прошлый раз. И сахара в чашку она положила не три ложки, а всего одну, печенья взяла пару штук, остальное сказала отложить, потому что Олеся его любит.
- Там еще несколько пачек, - указала я на запасы.
Ребенок взвесил все «за» и «против» и растянул пачку печенья на весь день.
Я ожидала, что у нее начнется истерика или первые капризы, едва малышка оценит те самые кусты или останется в доме без света, что нередко случалось в этом районе. Но она легко отнеслась и к первому, и ко второму, сказала только, что Олесе здесь будет сложно, потому что старшая Гладько любит комфорт.
- Без беде, быть беде, - глубокомысленно сообщила Алиса, и к этой теме мы не возвращались до самой ночи, когда ее приехали забирать.
Как ни странно, явился глава семейства. Замученный, всклокоченный и самостоятельный. Приехал без водителя и без Рыжа. Пару раз чертыхнулся, пока шел к крыльцу и подсвечивал себе дорогу телефоном. На удивление тихо и тактично постучался в дверь и, лишь получив разрешение, вошел. Видимо, нешапочно знакомый со строениями таких домиков, он, как и Шкафчик, избежал столкновения с притолокой и не споткнулся о высокий порог. Плотно закрыл створку, чтобы тепло не улетело, и только после этого огляделся. Оценил закрытую палатку с сопящей Алисой, затем меня с ее телефоном, сидящую в углу.
- Не спите? – вместо приветствия спросил он, дернул уголком губ и признался: – Я вот тоже не могу, когда дома пусто.
И мне бы возмутиться произволу, сообщить о неподобающем поведении его охранников, да и наглости, что у босса заменила совесть, но вместо негодования одарила его вопросом:
- Вы не нашли Олесю?
Да зачем я спросила?! Пусть забирает ребенка, оставляет еду и валит отсюда, но... Мне в некотором смысле даже интересно стало, что такого происходит в его доме, если одна дочь сбегает, вторая боится прислугу, а Шкафчик уже дважды оставляет ребенка с невольной няней, хотя в наличии имеется родная мать и даже дядя, сводный.
- Нашли, увести не сумели, - признался в своем бессилии глава семейства Гладько. - Она осталась с ночевкой у подруги.
- Надеюсь, у хорошей, - вырвалось у меня. И кто за язык тянул?
- Отчасти. - Он потер шею то ли в стеснении, то ли в смущении, и вдруг огорошил: - Спасибо, что присмотрели за Алисой, я перед вами в долгу.
На этом заявлении я, уже отложившая телефон, вставшая со стула, подавилась и воздухом, и возмущением. Возможно ли, что Шкафчик оставил начальство в неведении моего побега и своего последнего финта?
- Странный выбор сделал Тимур. Говорил об уютном домике, а тут... - Бигбосс замялся, осматривая все углы и подбирая слова. - Не так... уютно и чисто. Вам было не по себе?
От удивления чуть не призналась, что это типа мой домик, что в нем еще с утра было в разы грязнее, что меня тут настигли и «обложили» со всех сторон. Но если в прошлый раз я безрезультатно пожаловалась на произвол двустворчатого, то сейчас... думаю, сейчас можно сыграть по-другому.
- Более чем! - запальчиво сообщила я и шагнула к Гладько. - Ведь тут все не просто по-деревенски, а с налетом средневековья. И не стоит давать спуску за такой уют. Лучше сразу сделайте ему втык за отсутствие туалета и душа. Мы, между прочим, ходили в кусты!
- Правда? – его брови устремились к переносице.
- Да. А потом тут выключили свет. И мы экономили заряд на игрушках Алисы, – поделилась я событиями очень даже весело прошедшего дня. - А еще тут пахнет мышами и тянет от пола. И матрас, он ужасный, только взгляните. – Я повела родителя к своей кровати и ткнула пальцем в ватную древность.
- Да, он подумал только о девочках. - Взгляд Гладько скользнул к мини-палатке Алисы и спальнику для Олеси.
- И совсем не озаботился обо мне, - кивнула с возмущенным видом. - А тут еще дрова на исходе и вода.
- Что с водой? – В его голосе прибавилось холодной стали, взгляд заволокло стылым льдом.
- Ну, без света из колодца ни капли не накачать. Мне пришлось идти с ведром к соседу. – Упомянутое ведро стояло в углу, привязанная к нему кружка находилась рядом.
- Хм...
- Не скрою, - решила не слишком нагнетать, - Шка... Тимур озаботился продуктами, но в остальном... это было ужасно.
И как по сценарию триллера, в конце моей фразы на улице усилился ветер, буйные воздушные потоки забрались под крышу, и чердачная балка отозвалась протяжным скрипом. Ее стон вышел будоражащим, максимально удачным, я поежилась, Гладько ощутимо дрогнул и решительным шепотом заявил:
- Я вас здесь не оставлю!
- А хотели?
- Думал Алису утром вернуть, но... это не дело. - Он расстегнул палатку, потянулся к спальнику с дочкой. - Соберите свои вещи, остальное бросьте.
- Кто же так раскидывается добром? – попыталась протестовать.
- Это в назидание. Тимур сам заберет.
Я послушалась, однако боссу пришлось подождать, пока я, преодолевая порывы ветра, закрывала ставни на окнах, дверь и калитку.
- Мне кажется, вы здесь не в первый раз, - заявил он, едва я села в джип.
Не сразу нашлась с ответом, но все-таки сказала:
- Это простая забота о хозяйском имуществе.
- А хозяйка здесь злая.
- С чего вы взяли?
Он с насмешливым видом активировал навигатор, выбрал нужный путь и указал на название, вспыхнувшее вверху. «К ведьме!» - значилось там. Я судорожно вздохнула и дернула ремень безопасности слишком поспешно. Он застрял, больно треснув защелкой по пальцам.
Ах, к ведьме? Ну, двустворчатый, берегись, я устрою переворот в твоей антресольке!
- Дайте мне, - вызвался Гладько помочь и в считанные секунды пристегнул меня. – Удобно?
- Вполне. И как вы поняли, что этот путь выведет к нам? – вполне невинно спросила я.
- Он единственный появился в памяти навигатора этим утром.
Надо отдать ему должное, вел бигбосс аккуратно до самого дома... своего. Ворота открыл брелоком, дождался, пока они разойдутся, и плавно вплыл во двор, а из него в слабоосвещенный гараж на три авто. Места под остальную автотехнику сейчас пустовали, открывая шикарный вид на крытый бассейн за стеклянной стеной. Я судорожно сглотнула, так и не произнеся заготовленную просьбу вызвать такси и отправить меня домой.
Какой домой, когда здесь такая радость для души?
- Вот мы и приехали, - сообщил Гладько в тишину салона и оглянулся на мирно спящую в детском кресле Алису. – Выбирайтесь, - сказал он мне после недолгого созерцания дочери, - придержите двери.
Да без проблем!
Я придержала одну дверь, затем вторую дверь, поднялась за главой семейства на второй этаж и отогнула одеяло, по приказу свыше. Когда Алису со всем чаянием уложили в кровать, укрыли, включили для нее ночник и на словах пожелали добрых снов, я удивилась двум вещам. Первая – Гладько обошелся без поцелуя, вторая - этот добрый папаня не уложил рядом с ребенком ее верного рыцаря.
Я осмотрела комнату, затем себя и бигбосса, и только после вспомнила, что из машины мы вынесли малышку, ее спальник, мою сумку, но не косолапого.
