На выходе из посёлка их догнал трактор с прицепом, остановился. Тракторист предложил подвезти. Всё, довольные, полезли в прицеп. На его дне, покрытом соломой, лежала пьяная женщина. Но, в тесноте, да не в обиде, женщина гостеприимно икнула, и все поехали.
Проезжая мимо школы, ребята заволновались, тракторист, похоже, забыл про них. Они закричали:
– Стой! Стой!
Женщина в общем гаме стала тоже помогать, чем могла. Она бросала вверх пучки соломы, создавая маленький фейерверк. Трактор остановился.
Общественно-полезный труд заключался в уборке опавших листьев на школьной территории. Работа несложная.
Аришка добросовестно гребла свои листья и с интересом наблюдала за всеобщим весельем. Денис ходил вокруг неё колесом, попутно увлекая в свою круговерть работающих рядом с Аришкой девчонок. Но тогда он был для неё одним из немногих, поэтому она его не выделяла, находила всех одинаково забавными.
На какое-то время он исчез из вида, она про него, даже, и забыть успела, как вдруг кто-то напрыгнул на неё сзади и крепко обхватил, как какую-то шлюху. Это был Денис.
Аришке тогда только исполнилось двенадцать лет. Нравственные принципы ей никто специально не прививал, на тему отношений полов с ней не разговаривали, и что такое хорошо, а что такое плохо в том, что касалось мальчиков и девочек, она чувствовала и всё. Это было заложено природой.
До этого момента она знала, что никто не смеет её коснуться. И, конечно, об этом она никогда не думала. Просто в тот момент в школьном саду она почувствовала, что с ней сотворили то, что не имели право, не должны никак, нарушили её мир. Возможно, так бывает у всех, может быть, бывают исключения, кто-то рождается с искажёнными или другими представлениями.
Потом она долго ломала это чувство, перестраивала и, наконец, поменяла его. Делала это приблизительно по такой схеме: большинство людей считают так, значит правильно «так». Значительно позже пришла к мнению, что опять заблудилась, что первоначальное представление было правильным, сотворённое по собственной дури и с подачи таких же заблудившихся, ошибочно, и, наконец, вернулась на прежние позиции. Но это было значительно позже. А тогда…
Аришка от ужаса и отвращения отбивалась от парня, как от паука. Денис оставил её. В наступившей тишине Аришка боялась поднять глаза на окружающих. После такого оскорбления она готова была провалиться сквозь землю. Но, когда всё же взглянула, была поражена всеобщим спокойным равнодушием. Как ни в чём не бывало, после минутной паузы веселье продолжилось. Но Аришке было уже не до него. От стыда, который по милости Дениса испытывала, она его почти возненавидела. Но равнодушная общественная реакция сделала своё дело.
«Может, это нормально? Может, в этом ничего страшного нет? Ведь не могут все отнестись к произошедшему так спокойно, если бы это и в самом деле было так отвратительно, как мне показалось».
Теперь в Аришкиных глазах Денис уже выделялся из толпы одношкольников.
Через какое-то время Аришка вновь столкнулась с ним. Грызя яблоки, он стал весело расспрашивать о том, где раньше Аришка жила, почему они переехали. Девочка вежливо отвечала на вопросы, а сама удивлялась.
«Как он запросто разговаривает после того, как меня обидел. Или он так пытается извиниться, или здесь так принято общаться». Аришка не понимала.
И спросить было не у кого. Девочкам она даже не смогла сформулировать проблему. А на её невнятное стыдливое мычание они давали аналогичный ответ.
А дома была только старенькая бабушка. Ведь, если верить паспорту, ей шёл 81 год. И она резко сдала. Из всех животных остались лишь козы и куры. Она тяжело ходила. И лишний раз тревожить её своими глупостями Аришка не стала.
В этом году гости к ним почти не приезжали. Может, они подумали, что бабушка под присмотром, а может, были другие причины. Остались старая и малая наедине со своими проблемами.
Первую четверть Аришка закончила хорошо. Ей передали, что на родительском собрании директор её очень хвалил.
16 мая 1986 года, день
Аришка прошла значительное расстояние, когда внезапная мысль заставила её сердце болезненно сжаться.
«Какие бродяги! Да ведь сейчас 20 век. Я живу в Советском Союзе. В Советском Союзе нет бродяг. Никто не ходит по дорогам».
Шаги Аришки замедлились в нерешительности. А потом она вовсе остановилась.
«О чём я думала! Ведь я не могу ходить по стране с котомкой за плечом. То время, когда это было возможно, ушло в прошлое. Да, меня милиция рано или поздно остановит».
Аришка растеряно посмотрела по сторонам. И хотя никого не было, сказала себе: «Надо сесть. А то стою тут, посреди поля. Кто-нибудь заметит. Надо сесть и ещё раз всё обдумать».
Дошла до ближайшей лесополосы. Села.
«Как так получилось? Как я попала в такую безвыходную ситуацию? Я – единственная бродяга в стране, в которой нет бродяг, где их просто не может быть. А я стала».
Она в отчаянии сжала ладонями свою плохо соображающую голову.
«Надо найти какое-то пристанище!»
Представила какие-то чужие чердаки, лесные чащобы. Но всё это временные убежища, из них, рано или поздно, нужно будет выходить к людям, если люди раньше не найдут.
А в каком виде она к ним выйдет?
И тут вспомнила.
«Танюшка Вершинина».
Надежда согрела сердце.
«Танюшка. Как я про неё сразу не подумала! Она добрая. Я ей всё расскажу. Она меня выслушает, она что-нибудь придумает. Она меня защитит. Я пойду к Танюшке».
Стало легче.
Начала обдумывать маршрут.
«Танюшка уехала в Ясенево. Это где-то за Лосевкой. Значит, сначала надо попасть в Лосевку. От деревни я зашла далеко. Отсюда лучше выйти на киевскую трассу и, желательно, в районе Камышовки».
Поискала глазами приблизительное направление и зашагала теперь уже за удаляющимся от неё светилом. И шаги её были заметно уставшими.
1985 год, 2 четверть
Время шло, и Аришка стала съезжать по всем показателям. Как с горки. Когда несут тебя силы природы, ты пытаешься остановиться, хватаешься за травинки и веточки, но это не то средство, которое могло бы препятствовать скольжению вниз.
Когда-то нарядные платьица, которые с удовольствием носила ещё несколько месяцев назад, стали малы или пришли в негодность, или были откровенно летними, а на их смену не появилось ничего.
Мамка там, наверное, сама без денег сидит, раз не шлёт посылку своей дочери. Аришка понимала, когда другим трудно. И умела ждать своей очереди, терпеливо и не напоминая о себе. Впрочем, делала это не сознательно. Просто изначально сложилось убеждение, что ей никто ничего не должен, даже родители.
Пенсия у бабушки маленькая, 48 рублей. На обновы точно не хватит. Да и не привозили в деревню одежду.
Форма школьная засалилась, стала, мягко говоря, несвежей.
И Аришка стала несвежей. Мылась редко. В корыте много ли намоешься? Лень воду таскать и греть. Не чувствовала особой необходимости в частом мытье. А бабушка не заставляла.
Спать ложились рано. Экономили свет. Телевизора не было. И рано просыпались. Просто лежали на печи, разговаривали.
Домашние уроки стала делать с неохотой. Всё откладывала на потом. А потом и вовсе забывала про них. Приходила в школу, ахала:
«Я же домашнюю работу не выполнила».
Как-то из класса нужно было отправить кого-то на олимпиаду по математике. Выбирали кандидатуру между Аришкой и Катей Гришиной. Колебались. Аришка однозначно лучше соображает. Отправили Катю. Вернулась она с нелучшим результатом. В задаче совсем не разобралась. Марина Николаевна попросила повторить задачу, чтобы решить её в классе. Катя повторила. Что-то про проходящий поезд и железнодорожный вокзал. Аришка решила её с ходу, не задумываясь. Ей она показалась совсем лёгкой.
Катя сказала:
– Надо было тебе ехать.
Это прозвучала благородно. Аришка посмотрела на учительницу, что скажет она, но Марина Николаевна отвела взгляд и промолчала.
Аришка поняла, почему не она поехала на олимпиаду. Не ездят туда такие замухрышки. Ещё в школе пойдёт, закрывают глаза, а там всё-таки другой уровень. Таких олимпийцев не бывает.
Денис продолжал оказывать Аришке знаки внимания, какие не должно оказывать ребёнку. Ведь 12 лет – это ребёнок? Некоторые не согласятся. Но Аришка взрослая смотрит на ту себя, как на ребёнка. Причём, в беде. И беда была уже не за горами.
Уехала подружка любимая – Танюшка Вершинина. Её отец проработал много лет в Лосевке, каждый день добираясь туда-назад на рабочей машине, а теперь получил квартиру в Ясенево. (Лосевка – Ясенево, практически соединённые посёлки).
Антонина Фёдоровна тоже получила жильё недалеко от соринской школы. И компания их поредела. Потому что Наташа Тарасова, дочь учительницы, теперь жила в Сорино.
Как-то, идя в школу, кто-то из девочек почти вскрикнул:
– Ариш, ты такая некрасивая сбоку!
Аришка перепугано стала щупать своё лицо.
– Девочки, посмотрите, какая Аришка страшная.
Все посмотрели и согласились с таким тяжёлым для Аришки фактом.
И с тех пор она напрягалась, когда приходилось поворачиваться к людям в профиль.
Приближался Новый год. Аришка впервые страшилась этого праздника. Ведь в школе будет утренник. А на утренник люди приходят или в сказочных костюмах, или в красивых платьях. И того и другого у Аришки не было, была лишь школьная форма, которая на празднике просто неуместна. Вот и в чём идти? Аришка нашла кусок марли, стала шить себе юбочку, типа снежинки. Ничего не получалось.
Пришла в гости Тамара Болотина. Стала Аришка с ней советоваться. Вместе попробовали что-то сделать – не получилось. Махнула Тамара рукой, ушла разочарованная. Аришка хотела её немного проводить, но Тамара поспешила уйти одна. Аришка стояла и смотрела на удаляющуюся нарядную фигурку подруги.
В школу на утренник не пошла. Это был её первый прогул.
С бабушкой поставили и нарядили ёлку. У мамы было много игрушек, но почти все она увезла на Украину. Осталась ерунда одна. И совсем не было «дождика».
И под куцей ёлкой сидела такая же куцая девочка и понимала, что что-то в её жизни не в порядке. Но что с этим делать, как изменить – не знала.
16 мая 1986 года, вечер
Теперь Аришка знала направление своего пути. Ориентиром служила высоковольтная линия. Она хорошо просматривалась с разных ракурсов и даже, если исчезала из виду в каком-нибудь лесу, понять её местонахождение было несложно, как продолжение прямой, которую она образовывала на открытых участках.
Эта линия проходила недалеко от Камышовки, которая, в свою очередь, была рядом с киевской трассой.
И действительно, через некоторое время она узнала камышовское «стрельбище». Так называла бабушка Варвара это место, когда они ходили в деревню.
В Камышовке была тюрьма. И охранники на этом стрельбище, по-видимому, тренировались в стрельбе.
Аришка поспешила пройти опасный участок. Её спину так и щекотали нервные импульсы, ожидая нечаянного выстрела.
Когда выходила к трассе, солнце уже клонилось к месту своего ночного отдыха. А где склонит свою уставшую бестолковую голову она, Аришка не имела никакого понятия.
Теперь по киевской трассе километров семь до лосевского поворота, а потом километров пять до Лосевки.
И вот здесь полный провал в памяти. Как этот путь преодолела Аришка, пешком ли шла или кто довёз, она и сама не знает. Не помнит.
Хотя, если напрячься, возникает в солнечном закатном свете женское лицо. Мелькнёт на мгновение и пропадёт. Вот и всё. А была ли женщина на самом деле?
Будучи взрослой, проезжая по тем местам, Аришка задумчиво смотрит на дорогу. Нет, вряд ли пешком. Иначе, в Лосевке она была бы уже тёмной ночью.
А вот следующее воспоминание уже отчётливей: она идёт по лосевской липовой аллее. Тяжело тянет уставшие ноги на подъём. Стало темнеть. Скоро ночь. Пытается понять, как найти Ясенево, а потом и Танюшку.
И тут словно пелену сняли с одуревшей головы. Какая Танюшка? Даже, допустим, сможет она найти каким-то чудом их дом. В незнакомом, довольно большом посёлке, который сам ещё отыскать надо в надвигающейся ночи. И что?
«Здрасте, я явилась. Не было у вас проблем? А я с собой принесла».
Кому надо заниматься чужой девочкой? Это не их забота.
Со стыдом представила недоумение на лице Танюшкиной мамы.
«Вот принесла нелёгкая гостью среди ночи. И что с ней прикажете делать?»
Аришкины щёки побагровели.
«Какой надо быть дурой, чтобы идти к чужим людям. Если бы Танюшка жила одна, или днём её одну бы застать, может что-нибудь и придумали бы».
Но теперь и Танюшка уже казалась ей ненадёжным пристанищем.
«И как только такая глупая идея просидела в мозгах полдня. Куда теперь? Да, к бабушке Варваре, больше ноги никуда не смогут идти. Что будет - представить страшно! Скажу, что в гости пришла. Ага, в гости пошла одна, бабушку не предупредила. Понятное дело, всё выяснится. И записка эта. Но ничего не поделаешь, будь, что будет. Крику будет!».
Много лет позже Аришке хотелось думать, что, проходя по тёмным лосевским улицам, она в этот вечер встретила парня, которого затронула чем-то за самое сердце. Он долго смотрел на неё, а потом ей вслед и думал: «Кто эта девочка? И почему мне она так дорога? Почему мне хочется догнать и помочь ей. Она в беде!»
Этот парень – Аришкин будущий муж – Сергей.
Но, к сожалению, этого не могло быть на самом деле. Никак. Потому что Аришка считала и пересчитывала, и выходило, что весной 1986 года он был в армии.
Была уже ночь, когда Аришка открыла калитку бабушки Варвариного дома, приблизилась к двери и обнаружила замок.
Зима 1985 года
В большой комнате печку топили не каждый день. И не каждый день зимой туда заходили. Печка была небольшого размера, бабушка называла её групкой, но своё дело выполняла исправно. И так было в этой комнате уютно, когда она вся нагревалась, а морозная стужа заглядывала в окна. Когда пол блестел от чистоты, а Аришка и бабушка занимались любимыми делами.
Аришке нравилось смотреть в окно. Зима – волшебное время. Аришка любила зиму. Она любила лето и зиму.
Вот огород покрыт пушистым снегом. Чистое мягкое покрывало. Природа замерла в сказочном сне. Лишь одинокая сухая былина вырвалась из снежного ковра и трепещет на ветру.
Аришка пыталась представить, каково сейчас этой былине. Нет, ей не холодно, она уже холода не чувствует, так как жизнь почти покинула её жёсткий стебель, но и не совсем бесчувственная, потому что ещё не мёртвая. Эта былина и день, и ночь слушает завывания ветра, и он же время от времени бросает в её, всё ещё пушистую метёлку, горсти сухих снежинок. Они с тонким, едва уловимым, хрустальным звоном бьются о гладкий жёлтый стебелёк, запутываются в её густом колосе и осыпаются вниз. И так день за днём.
Вот месяц ярким тонким серпом повис над бабушкиным садом. Рядом зажглись две звезды. Каково им в холодном просторном космосе висеть столько лет? Что они только не видели за это время!
Взглянув на месяц, Аришка вспомнила свой сон.
…Будто идёт она по улице мимо бабушкиного дома. И стало темнеть. Неожиданно и непонятно – ведь день же. Аришка взглянула на небо. Что-то с солнцем. Сначала оно стало тусклым, как луна, а потом и вовсе исчезло. На его месте осталось лишь тёмное пятно. А далёкие звёзды мерцали на своих местах. Аришка побежала домой.
Бабушка сидела на кровати. Спросила: «Что ж так на улице стало темно?» Аришка ответила, что солнце погасло. Бабушка сказала ровным голосом: «Теперь мы замёрзнем».
Проезжая мимо школы, ребята заволновались, тракторист, похоже, забыл про них. Они закричали:
– Стой! Стой!
Женщина в общем гаме стала тоже помогать, чем могла. Она бросала вверх пучки соломы, создавая маленький фейерверк. Трактор остановился.
Общественно-полезный труд заключался в уборке опавших листьев на школьной территории. Работа несложная.
Аришка добросовестно гребла свои листья и с интересом наблюдала за всеобщим весельем. Денис ходил вокруг неё колесом, попутно увлекая в свою круговерть работающих рядом с Аришкой девчонок. Но тогда он был для неё одним из немногих, поэтому она его не выделяла, находила всех одинаково забавными.
На какое-то время он исчез из вида, она про него, даже, и забыть успела, как вдруг кто-то напрыгнул на неё сзади и крепко обхватил, как какую-то шлюху. Это был Денис.
Аришке тогда только исполнилось двенадцать лет. Нравственные принципы ей никто специально не прививал, на тему отношений полов с ней не разговаривали, и что такое хорошо, а что такое плохо в том, что касалось мальчиков и девочек, она чувствовала и всё. Это было заложено природой.
До этого момента она знала, что никто не смеет её коснуться. И, конечно, об этом она никогда не думала. Просто в тот момент в школьном саду она почувствовала, что с ней сотворили то, что не имели право, не должны никак, нарушили её мир. Возможно, так бывает у всех, может быть, бывают исключения, кто-то рождается с искажёнными или другими представлениями.
Потом она долго ломала это чувство, перестраивала и, наконец, поменяла его. Делала это приблизительно по такой схеме: большинство людей считают так, значит правильно «так». Значительно позже пришла к мнению, что опять заблудилась, что первоначальное представление было правильным, сотворённое по собственной дури и с подачи таких же заблудившихся, ошибочно, и, наконец, вернулась на прежние позиции. Но это было значительно позже. А тогда…
Аришка от ужаса и отвращения отбивалась от парня, как от паука. Денис оставил её. В наступившей тишине Аришка боялась поднять глаза на окружающих. После такого оскорбления она готова была провалиться сквозь землю. Но, когда всё же взглянула, была поражена всеобщим спокойным равнодушием. Как ни в чём не бывало, после минутной паузы веселье продолжилось. Но Аришке было уже не до него. От стыда, который по милости Дениса испытывала, она его почти возненавидела. Но равнодушная общественная реакция сделала своё дело.
«Может, это нормально? Может, в этом ничего страшного нет? Ведь не могут все отнестись к произошедшему так спокойно, если бы это и в самом деле было так отвратительно, как мне показалось».
Теперь в Аришкиных глазах Денис уже выделялся из толпы одношкольников.
Через какое-то время Аришка вновь столкнулась с ним. Грызя яблоки, он стал весело расспрашивать о том, где раньше Аришка жила, почему они переехали. Девочка вежливо отвечала на вопросы, а сама удивлялась.
«Как он запросто разговаривает после того, как меня обидел. Или он так пытается извиниться, или здесь так принято общаться». Аришка не понимала.
И спросить было не у кого. Девочкам она даже не смогла сформулировать проблему. А на её невнятное стыдливое мычание они давали аналогичный ответ.
А дома была только старенькая бабушка. Ведь, если верить паспорту, ей шёл 81 год. И она резко сдала. Из всех животных остались лишь козы и куры. Она тяжело ходила. И лишний раз тревожить её своими глупостями Аришка не стала.
В этом году гости к ним почти не приезжали. Может, они подумали, что бабушка под присмотром, а может, были другие причины. Остались старая и малая наедине со своими проблемами.
Первую четверть Аришка закончила хорошо. Ей передали, что на родительском собрании директор её очень хвалил.
Глава 89
16 мая 1986 года, день
Аришка прошла значительное расстояние, когда внезапная мысль заставила её сердце болезненно сжаться.
«Какие бродяги! Да ведь сейчас 20 век. Я живу в Советском Союзе. В Советском Союзе нет бродяг. Никто не ходит по дорогам».
Шаги Аришки замедлились в нерешительности. А потом она вовсе остановилась.
«О чём я думала! Ведь я не могу ходить по стране с котомкой за плечом. То время, когда это было возможно, ушло в прошлое. Да, меня милиция рано или поздно остановит».
Аришка растеряно посмотрела по сторонам. И хотя никого не было, сказала себе: «Надо сесть. А то стою тут, посреди поля. Кто-нибудь заметит. Надо сесть и ещё раз всё обдумать».
Дошла до ближайшей лесополосы. Села.
«Как так получилось? Как я попала в такую безвыходную ситуацию? Я – единственная бродяга в стране, в которой нет бродяг, где их просто не может быть. А я стала».
Она в отчаянии сжала ладонями свою плохо соображающую голову.
«Надо найти какое-то пристанище!»
Представила какие-то чужие чердаки, лесные чащобы. Но всё это временные убежища, из них, рано или поздно, нужно будет выходить к людям, если люди раньше не найдут.
А в каком виде она к ним выйдет?
И тут вспомнила.
«Танюшка Вершинина».
Надежда согрела сердце.
«Танюшка. Как я про неё сразу не подумала! Она добрая. Я ей всё расскажу. Она меня выслушает, она что-нибудь придумает. Она меня защитит. Я пойду к Танюшке».
Стало легче.
Начала обдумывать маршрут.
«Танюшка уехала в Ясенево. Это где-то за Лосевкой. Значит, сначала надо попасть в Лосевку. От деревни я зашла далеко. Отсюда лучше выйти на киевскую трассу и, желательно, в районе Камышовки».
Поискала глазами приблизительное направление и зашагала теперь уже за удаляющимся от неё светилом. И шаги её были заметно уставшими.
Глава 90
1985 год, 2 четверть
Время шло, и Аришка стала съезжать по всем показателям. Как с горки. Когда несут тебя силы природы, ты пытаешься остановиться, хватаешься за травинки и веточки, но это не то средство, которое могло бы препятствовать скольжению вниз.
Когда-то нарядные платьица, которые с удовольствием носила ещё несколько месяцев назад, стали малы или пришли в негодность, или были откровенно летними, а на их смену не появилось ничего.
Мамка там, наверное, сама без денег сидит, раз не шлёт посылку своей дочери. Аришка понимала, когда другим трудно. И умела ждать своей очереди, терпеливо и не напоминая о себе. Впрочем, делала это не сознательно. Просто изначально сложилось убеждение, что ей никто ничего не должен, даже родители.
Пенсия у бабушки маленькая, 48 рублей. На обновы точно не хватит. Да и не привозили в деревню одежду.
Форма школьная засалилась, стала, мягко говоря, несвежей.
И Аришка стала несвежей. Мылась редко. В корыте много ли намоешься? Лень воду таскать и греть. Не чувствовала особой необходимости в частом мытье. А бабушка не заставляла.
Спать ложились рано. Экономили свет. Телевизора не было. И рано просыпались. Просто лежали на печи, разговаривали.
Домашние уроки стала делать с неохотой. Всё откладывала на потом. А потом и вовсе забывала про них. Приходила в школу, ахала:
«Я же домашнюю работу не выполнила».
Как-то из класса нужно было отправить кого-то на олимпиаду по математике. Выбирали кандидатуру между Аришкой и Катей Гришиной. Колебались. Аришка однозначно лучше соображает. Отправили Катю. Вернулась она с нелучшим результатом. В задаче совсем не разобралась. Марина Николаевна попросила повторить задачу, чтобы решить её в классе. Катя повторила. Что-то про проходящий поезд и железнодорожный вокзал. Аришка решила её с ходу, не задумываясь. Ей она показалась совсем лёгкой.
Катя сказала:
– Надо было тебе ехать.
Это прозвучала благородно. Аришка посмотрела на учительницу, что скажет она, но Марина Николаевна отвела взгляд и промолчала.
Аришка поняла, почему не она поехала на олимпиаду. Не ездят туда такие замухрышки. Ещё в школе пойдёт, закрывают глаза, а там всё-таки другой уровень. Таких олимпийцев не бывает.
Денис продолжал оказывать Аришке знаки внимания, какие не должно оказывать ребёнку. Ведь 12 лет – это ребёнок? Некоторые не согласятся. Но Аришка взрослая смотрит на ту себя, как на ребёнка. Причём, в беде. И беда была уже не за горами.
Уехала подружка любимая – Танюшка Вершинина. Её отец проработал много лет в Лосевке, каждый день добираясь туда-назад на рабочей машине, а теперь получил квартиру в Ясенево. (Лосевка – Ясенево, практически соединённые посёлки).
Антонина Фёдоровна тоже получила жильё недалеко от соринской школы. И компания их поредела. Потому что Наташа Тарасова, дочь учительницы, теперь жила в Сорино.
Как-то, идя в школу, кто-то из девочек почти вскрикнул:
– Ариш, ты такая некрасивая сбоку!
Аришка перепугано стала щупать своё лицо.
– Девочки, посмотрите, какая Аришка страшная.
Все посмотрели и согласились с таким тяжёлым для Аришки фактом.
И с тех пор она напрягалась, когда приходилось поворачиваться к людям в профиль.
Приближался Новый год. Аришка впервые страшилась этого праздника. Ведь в школе будет утренник. А на утренник люди приходят или в сказочных костюмах, или в красивых платьях. И того и другого у Аришки не было, была лишь школьная форма, которая на празднике просто неуместна. Вот и в чём идти? Аришка нашла кусок марли, стала шить себе юбочку, типа снежинки. Ничего не получалось.
Пришла в гости Тамара Болотина. Стала Аришка с ней советоваться. Вместе попробовали что-то сделать – не получилось. Махнула Тамара рукой, ушла разочарованная. Аришка хотела её немного проводить, но Тамара поспешила уйти одна. Аришка стояла и смотрела на удаляющуюся нарядную фигурку подруги.
В школу на утренник не пошла. Это был её первый прогул.
С бабушкой поставили и нарядили ёлку. У мамы было много игрушек, но почти все она увезла на Украину. Осталась ерунда одна. И совсем не было «дождика».
И под куцей ёлкой сидела такая же куцая девочка и понимала, что что-то в её жизни не в порядке. Но что с этим делать, как изменить – не знала.
Глава 91
16 мая 1986 года, вечер
Теперь Аришка знала направление своего пути. Ориентиром служила высоковольтная линия. Она хорошо просматривалась с разных ракурсов и даже, если исчезала из виду в каком-нибудь лесу, понять её местонахождение было несложно, как продолжение прямой, которую она образовывала на открытых участках.
Эта линия проходила недалеко от Камышовки, которая, в свою очередь, была рядом с киевской трассой.
И действительно, через некоторое время она узнала камышовское «стрельбище». Так называла бабушка Варвара это место, когда они ходили в деревню.
В Камышовке была тюрьма. И охранники на этом стрельбище, по-видимому, тренировались в стрельбе.
Аришка поспешила пройти опасный участок. Её спину так и щекотали нервные импульсы, ожидая нечаянного выстрела.
Когда выходила к трассе, солнце уже клонилось к месту своего ночного отдыха. А где склонит свою уставшую бестолковую голову она, Аришка не имела никакого понятия.
Теперь по киевской трассе километров семь до лосевского поворота, а потом километров пять до Лосевки.
И вот здесь полный провал в памяти. Как этот путь преодолела Аришка, пешком ли шла или кто довёз, она и сама не знает. Не помнит.
Хотя, если напрячься, возникает в солнечном закатном свете женское лицо. Мелькнёт на мгновение и пропадёт. Вот и всё. А была ли женщина на самом деле?
Будучи взрослой, проезжая по тем местам, Аришка задумчиво смотрит на дорогу. Нет, вряд ли пешком. Иначе, в Лосевке она была бы уже тёмной ночью.
А вот следующее воспоминание уже отчётливей: она идёт по лосевской липовой аллее. Тяжело тянет уставшие ноги на подъём. Стало темнеть. Скоро ночь. Пытается понять, как найти Ясенево, а потом и Танюшку.
И тут словно пелену сняли с одуревшей головы. Какая Танюшка? Даже, допустим, сможет она найти каким-то чудом их дом. В незнакомом, довольно большом посёлке, который сам ещё отыскать надо в надвигающейся ночи. И что?
«Здрасте, я явилась. Не было у вас проблем? А я с собой принесла».
Кому надо заниматься чужой девочкой? Это не их забота.
Со стыдом представила недоумение на лице Танюшкиной мамы.
«Вот принесла нелёгкая гостью среди ночи. И что с ней прикажете делать?»
Аришкины щёки побагровели.
«Какой надо быть дурой, чтобы идти к чужим людям. Если бы Танюшка жила одна, или днём её одну бы застать, может что-нибудь и придумали бы».
Но теперь и Танюшка уже казалась ей ненадёжным пристанищем.
«И как только такая глупая идея просидела в мозгах полдня. Куда теперь? Да, к бабушке Варваре, больше ноги никуда не смогут идти. Что будет - представить страшно! Скажу, что в гости пришла. Ага, в гости пошла одна, бабушку не предупредила. Понятное дело, всё выяснится. И записка эта. Но ничего не поделаешь, будь, что будет. Крику будет!».
Много лет позже Аришке хотелось думать, что, проходя по тёмным лосевским улицам, она в этот вечер встретила парня, которого затронула чем-то за самое сердце. Он долго смотрел на неё, а потом ей вслед и думал: «Кто эта девочка? И почему мне она так дорога? Почему мне хочется догнать и помочь ей. Она в беде!»
Этот парень – Аришкин будущий муж – Сергей.
Но, к сожалению, этого не могло быть на самом деле. Никак. Потому что Аришка считала и пересчитывала, и выходило, что весной 1986 года он был в армии.
Была уже ночь, когда Аришка открыла калитку бабушки Варвариного дома, приблизилась к двери и обнаружила замок.
Глава 92
Зима 1985 года
В большой комнате печку топили не каждый день. И не каждый день зимой туда заходили. Печка была небольшого размера, бабушка называла её групкой, но своё дело выполняла исправно. И так было в этой комнате уютно, когда она вся нагревалась, а морозная стужа заглядывала в окна. Когда пол блестел от чистоты, а Аришка и бабушка занимались любимыми делами.
Аришке нравилось смотреть в окно. Зима – волшебное время. Аришка любила зиму. Она любила лето и зиму.
Вот огород покрыт пушистым снегом. Чистое мягкое покрывало. Природа замерла в сказочном сне. Лишь одинокая сухая былина вырвалась из снежного ковра и трепещет на ветру.
Аришка пыталась представить, каково сейчас этой былине. Нет, ей не холодно, она уже холода не чувствует, так как жизнь почти покинула её жёсткий стебель, но и не совсем бесчувственная, потому что ещё не мёртвая. Эта былина и день, и ночь слушает завывания ветра, и он же время от времени бросает в её, всё ещё пушистую метёлку, горсти сухих снежинок. Они с тонким, едва уловимым, хрустальным звоном бьются о гладкий жёлтый стебелёк, запутываются в её густом колосе и осыпаются вниз. И так день за днём.
Вот месяц ярким тонким серпом повис над бабушкиным садом. Рядом зажглись две звезды. Каково им в холодном просторном космосе висеть столько лет? Что они только не видели за это время!
Взглянув на месяц, Аришка вспомнила свой сон.
…Будто идёт она по улице мимо бабушкиного дома. И стало темнеть. Неожиданно и непонятно – ведь день же. Аришка взглянула на небо. Что-то с солнцем. Сначала оно стало тусклым, как луна, а потом и вовсе исчезло. На его месте осталось лишь тёмное пятно. А далёкие звёзды мерцали на своих местах. Аришка побежала домой.
Бабушка сидела на кровати. Спросила: «Что ж так на улице стало темно?» Аришка ответила, что солнце погасло. Бабушка сказала ровным голосом: «Теперь мы замёрзнем».
