Татка махнула призывно рукой, издала гортанный звук, и мальчишка робко спустился к ним.
А вот он был хорошенький. Черты лица мягкие и нежные, без излишних размеров и выразительных выпуклостей. Мальчик застенчиво прижался к тощей ноге Татки и полез пальцем в нос.
- Вы есть хотите? Давайте распробуем, что у нас тут есть, - Ксюша совсем как бабуля засуетилась у рюкзака. – Присаживайтесь к костру. Сейчас… Никита, как пользоваться синтезатором? Что-то я никак не соображу…
Ксюша обернулась к детям, в её руках было по картриджу.
- Что вы будете, сосиски или сыр?
Потом обернулась к Никите и заявила весело:
- Мы будем и то, и другое. И с хлебом.
В этот вечер у костра долго сидела разновозрастная компания. Тошка ел мало, всё жался к сестричке и поглядывал из-за её плеча на новых людей добрыми и смышлёными глазками. Татка рассматривала Ксюшины украшения, любовалась в зеркало на свою лопоухую рожицу и шустро поглощала бутерброды. От её недавнего недоверия не осталось и следа.
- Татка, а кроме вас здесь живёт кто-нибудь ещё?
- Да, - девчонка небрежно махнула рукой в сторону. – Там живут Минка и Старуха. Дальше много всех.
- А отцы у них есть? Или их «тоже» убирают? – поинтересовался Никита.
- А как же? Всегда убирают. Иначе нельзя.
Ксюша поглядела на мальчика. Почувствовала, как от жалости защипало в носу.
Было уже поздно, когда гости засобирались:
- Мать скоро вернётся, - пояснила Татка.
Ксюша оглядела своё богатство, раздумывая, что бы могло бы подойти по размеру её новой знакомой. Но та уже сама выбрала:
- Подари зеркало.
- Бери.
- И колечко.
- Возьми с голубым камушком.
- И серёжки.
- А как ты их нацепишь на свои уши? – поинтересовался Никита.
- Нацеплю, - не засомневалась в своих способностях Татка.
- А Тошке? – Ксюша окинула своё поредевшее богатство, мысленно заглянула в мешок, но ничего не подходящего не было.
- Я знаю, - Никита потянулся к своему рюкзаку. Татка уставилась туда же. Но Никита не удовлетворил её любопытство, а развернулся к мальчику.
- Вот, смотри. Это складной ножик. Тут много разных штучек. И они выдвигаются вот так. Попробуй сам.
Мальчик с таким изумлением уставился на подарок, что Ксюша отвернулась, скрывая слёзы.
- И запомни, он твой.
Тошка несмело взял свой подарок.
- И знаешь что, Тошка? Если когда-нибудь кто-то захочет тебя убрать, ты имеешь полное право послать ту макаку куда подальше и не соглашаться с её таким решением. Понял?
Татка посмотрела на братика. В её глазах появилось что-то новое. Что-то, что направлено было на другого человека, а не на себя любимую.
Вскоре Ксюша спала. Снилось ей, наверное, что-то тревожное, она часто вздрагивала, но не просыпалась.
А вот Никита совсем не спал. Не мог расслабиться.
Таша ударилась о землю. Секунду лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя, но новый порыв приподнял над землёй. Таша вцепилась двумя руками в берёзовый ствол.
Что-то она только что видела… Девушка оглянулась. Бочка, вкопанная в землю? Времени задуматься, что это за бочка и откуда она взялась, не было. Таша потянулась к ней. Слишком узкая. Но она должна поместиться. Только бы успеть.
Таша закинула внутрь ноги. Рядом с ужасающим треском упало дерево. Совсем недалеко. Новый порыв ветра заставил её поторопиться.
Внутри тишина. Нет, ураган завывал по-прежнему, но уже над головой. Зато тело больше не бьют ветки. Вот только молния, запоздало сообразила девушка. Бочка ведь металлическая... Таша скосила глаза. Из какого-то непонятного сплава. Но молнию притянуть, наверное, сможет.
Таша стала медленно опускаться, держась руками за край. Дно… Где дно?
Край был тонкий, больно резал пальцы. Девушка попыталась посмотреть, что внизу. Но ничего не видно.
Вот уже руки полностью выпрямлены, а дна не нащупать. Таше стало страшно – куда она залезла? Может, эта какая-то старая шахта, и под ногами многокилометровая пропасть? Надо назад. Но руки уже устали. Пальцам больно. Девушка стала задыхаться. Зачем она сюда полезла?
Спокойно… Спокойно… Думай…
Но было очень неспокойно. Ужас переполнял всё, вытесняя мысли.
Рюкзаком коснулась задней стены.
Можно опереться! Таша прижалась спиной через рюкзак. Стало легче. Теперь коленями упереться в переднюю стенку. Всё… Держится. Можно перевести дыхание. И попробовать двигаться на свет.
Таша стала подниматься. Миллиметр за миллиметром. Но мокрые стены были предательски скользкие, а силы быстро таяли.
Девушке хотелось плакать. Ей было страшно. Колени дрожали и норовили соскользнуть. Рюкзак постоянно терял опору. Казалось, выбраться сложно. Почти невозможно.
«Сдайся, сдайся», - кричала какая-то истеричка внутри. Неужели это её голос?
«Ты проиграла. Ничего не поможет! Разожми пальцы. Им так больно. Они кровоточат. Дай им отдых…».
- Нет, - шепнула неслышно. В такой ураган можно неслышно кричать. Но она знала, о чём прошептала. – Я ещё жива… Я буду бороться… До конца… До последнего вздоха… До последнего выдоха…
С каждой короткой фразой она делала рывок вверх. Маленький. Чуть-чуть. И тут же скользила вниз. Но скользила не каждый раз.
- Всё… Теперь отдых…
«Брось… И отдохнёшь…».
Таша поглядела вверх. Дождь заливал глаза. Но она не отворачивалась. Вдруг кто-нибудь покажется? Вдруг Лука? Хоть кто-нибудь…
Но вверху выло и свистело. И не было никого.
- Всё… Отдохнула… Ещё раз… Ещё немного…
«Вот дура. Сама себя в яму загнала. Только ты могла совершить такую глупость…».
- Заткнись… Главное удержаться… Осталось не так… много…
Руки уже были полусогнуты. Появилась надежда, а ведь получается. И даже силы откуда-то пришли. И внутренняя истеричка замолчала. Осталось чуть-чуть…
Таша поглядела на вожделенный край. Он уже скоро сравняется с головой…
- Отдохнуть… Сейчас главное удержаться. Ещё чуть-чуть… Уже можно разглядеть траву.
И тут раздался страшный треск. Таша подняла глаза. Огромный сук берёзы, сломанный ветром, летел прямо на неё.
Девушка несколько мгновений смотрела на приближающееся дерево, потом разжала пальцы…
- Лёш, просыпайся… Пришли куда-то…
Петин голос вырвал из сна, словно из глубоководного мира. Лёша сел.
- Глянь… Чуть-чуть вчера не дошли…
Прямо перед глазами раскинулась залитая солнечным светом поляна. А на ней терем. Дальше озеро или река. Красотища. Ещё дальше – снова лес.
- Круто…
- Я почти такой же дом видел в детской книжке… на картинке.
- Ага… Не хватает какой-нибудь девицы-красавицы…
- Или богатырей…
- Но как мы вчера не заметили?
Повертелись по сторонам.
Вчерашняя дорога и в свете дня казалась угрюмой и безнадёжной. Вот только теперь она была позади.
- Где нитка?
- Вот… Ты на ней стоишь.
- Почти незаметная.
- Посмотри на неё со стороны, - Петя стал приседать и вертеть головой, ища нужный угол. Нашёл. – Вот иди на моё место…
Под нужным углом она казалась сотканной из искр.
- Давай её пощупаем.
- Давай...
Страшно. Ребята несколько секунд не решались дотронуться, потом одновременно подставили указательные пальцы. Ничего… Током на убило, дырку не просверлило. Может, только теплее стало в том месте, где ниточка-луч касалась руки.
Лёша попытался подобрать её с земли:
- Не берётся.
Ребята встали.
- Вау!
- Что?
- Палец…
Петька взглянул на Лёшину руку, потом на свою. Палец покрылся золотой пыльцой.
- Даже и не поймёшь, что за штуковина такая.
- Смотри, эта нитка, тянется за дом… или как его? …терем.
- Пошли туда.
- Куда?
- В этот дом. Нас, наверное, давно засекли.
Ребята всмотрелись в окна. Никого не видать.
- Пошли.
Терем был яркий, высокий, казалось, только что построенный. Золотистые брёвна пахли приятным лесным запахом, крыша выкрашена в красный цвет. Окна украшались узорчатыми наличниками, впереди резное крыльцо. К нему и направили ребята свои стопы, смутно соображая, что им тут не место.
И навстречу вышла та самая девица-красавица, которая по их представлениям и должна тут жить. Остановилась в проёме, куда вели крутые ступени, улыбнулась ласково, и ямочки заиграли на щеках.
- Добро пожаловать, гости дорогие. Милости прошу, - и поклонилась в пояс.
Ребята опешили. И от таких ласковых речей. И от вида этой самой красавицы. Ладно с речами, но почему её лицо казалось знакомым? Как будто уже видели. Может, в кино или в мультиках?
- Прошу попариться с дороги в баньке и отведать хлеб-соль.
Это было уже слишком.
- Некогда, - грубовато буркнул Петька.
- А куда вы так торопитесь?
Ребята промолчали. Она что? Не знает? Или издевается? Но делать нечего:
- Девочку ищем. Заблудилась.
- Ах, бедняжка. Но выпьем чаю с пирогами, и я вам, может быть, помогу.
- Пошли, - толкнул Лёша своего друга, - может, поможет.
Когда вошли в помещение, ребята поняли, что оно называется не комната, а горница. Хотя это слово казалось, потонуло в недрах памяти одновременно с закрытием той книги, из которой когда-то в детстве его и узнали. А вот и нет – выплыло.
- Что же вы стоите? Прошу, - махнула девица рукой к столу.
И ребята уселись. Хотя… руки не помыли. Ладно, конечно, им не впервой. Просто девица должна бы знать такие вещи. Ведь не в одних же банях они тут моются?
- Вот пироги с голубикой, тут с малиной. Здесь с капустой. А чай наливайте из самовара. Умеете?
- Что тут уметь? Краник открыл – само натечёт, - опять буркнул Петька.
Лёша внимательно посмотрел на друга. Не понял - то ли ему красавица не нравится, то ли стесняется и от этого грубит.
Потом посмотрел на девицу, и аппетит чуть подпортился. Ногти… Длинные, кривые, некрасивые. Даже, как будто, грязные. Словно принадлежат не этой девице, а её прабабке.
- Кушайте… Так как же вы потеряли девочку?
- Ураган был… Вот и потерялись…
- Вы её братья?
- Да.
- А с чего вы решили, что она в лесу?
- Видели, как сюда побежала.
- Ну… наш лес большой. Как же вы её искать будете?
Девица улыбнулась… Ребята посмотрели… и смущённо отвернулись. У неё зуба не хватало. У Анютки тоже не хватало зуба, но от этого она ещё симпатичнее казалась, а у этой…
А остальные какие-то неприятно-жёлтые. Даже с коричневым налётом. На ступеньках её улыбка ослепила. Теперь интересно – чем? Ах, ямочки… Только вблизи они оказались морщинами. Или рубцами. Ребята старались особо не разглядывать.
- Что же вы не едите?
- Я с утра не люблю есть…
- А можно мы по дороге поедим? Мы с собой возьмём…
- Берите, пожалуйста. Я вам корзинку…
- Да мы в руках.
- Ой… что у вас?
- Где?
- Вы без пальцев?
- Где? – ребятам стало страшно. Без каких пальцев? Полоумная какая-то.
- Ну вот же. У обоих одновременно на правых руках нет пальцев, - и она ткнула своим кривым ногтем по очереди в их пальцы, которые, конечно же никуда не делись, может, просто по-прежнему были измазаны в золотую пыльцу.
«С дураками не спорить», - ребята мельком переглянулись и поняли друг друга.
- Нам пора.
- Я провожу.
Втроём вышли на лужайку. Ребята направились к своей нити. Девица шла рядом.
- Ну, до свидания, - Петька не знал, как отвязаться.
- А путь? Откуда вы знаете, куда ваша девочка побежала?
- Вон же… - Лёша махнул рукой вдоль золотистой дорожки.
Та похлопала глазами по сторонам. И стало ясно, что она не видит.
- Найдём как-нибудь, - буркнул Петька и поторопил друга, - пойдём.
- Скатертью дорожка, - пожелала девица и, наконец, оставила их в покое.
Ребята шли молча. Долго шли. Лес снова стал тёмным и частым.
- Давай руку, - первым нарушил молчание Петька.
Лёша посмотрел на пирог… и едва сдержал вопль отвращения. Ему показалось… Он полез за фонариком, чтобы проверить. Нет, не показалось. Пирог был не пирог, а жёлтый гриб. А вместо голубики ползали по нему белые черви. Точно такой же гриб, с такими же червями был и у Петьки.
В следующее мгновение ребята отшвырнули угощение куда подальше.
- А если бы мы…
- Фу-у, лучше молчи, - понял Петька.
Перепуганные мальчики посмотрели друг на друга.
- Что здесь происходит?
- Слушай, давай сходим назад. Посмотрим.
- Пойдём.
Дорогу назад искать не пришлось, золотая нить была на месте. А вот из остального…
Вместо солнечной поляны – туманная плешь, заросшая крапивой. Вместо нарядного терема – длинный деревянный ящик на пеньках. Похожий на…
Заглядывать в него не стали.
Бабушка Ульяна встала рано, ещё до света. Лежать не стала – непривыкшая, но и делами заниматься ещё не время. Пошла к реке, села на обрывистом берегу, свесила ноги вниз и стала смотреть на восток - ждать рассвета.
Нечасто она вот так встречала утро. Может, вообще никогда. Вставала-то рано, с коровой как иначе? Но за хозяйскими ежедневными делами бросала лишь беглый взгляд на небо, проверяя себя – не запаздывает? Бывало, останавливалась и замирала, когда особенно нежные краски трогали душу, а потом снова бежала, стараясь переделать кучу дел, которая никогда не переделывалась.
Работала-работала, а что наработала? Может, за хлопотами просто маскировала пустоту? Потому что все её дела не стоили выеденного яйца. Или выведенного? А, какая разница. Нет результата, — вот что печально. А её возраст такой, что невольно оглядываешься и задумываешься, что же она оставит после себя? Что? Пока позади сплошные нули.
Небо посветлело. Ярко-оранжевая полоска окрасила горизонт и тут же отразилась жаркими искрами в воде.
Красиво. Бабуля вздохнула и вернулась к своим мыслям.
Никогда бы не подумала, что доживать придётся почти полтыщи лет после запланированного. Казалось, что жизнь уже вся состоялась, что, покрутившись вокруг своей коровы и своего одиночества, она, спустя недолгое время, уйдёт туда, куда уходили до неё все. Так и жила.
Единственный сынок уехал в город. Родились три внучки. Поначалу приезжали на каникулы, потом перестали. Деревня-то совсем глухая. Она, да Зорька, да ещё с десяток дворов. Не нужна им её речка, у них море. Не нужен им лес, у них интернет. Не нужна и старая бабуля.
Нет… Ей жаловаться не на что. Её любили, звали к себе. Но куда она от своей речки и от своего леса? К какому такому интернету?
Да она бы поехала! Пешком бы побежала! Если бы знала, что не в тягость. Но кому нужен старый человек? Кому он интересен? Что она может дать? Только надоест. А это самое страшное…
Как та Зорька. Вроде, и полезна, да покупное молоко вкуснее и даётся без труда. Вот и не нужны стали зорьки.
Осталась в деревне. Решила тогда - её дни подсчитаны и расписаны. И нет в них места переменам.
И ошиблась...
Перед тем, как лечь в «яйцо», или как там та ячейка называется, приходили к ней и сын с женой, и внучки. Подивились, что их бабулю выбрали непонятно за какие заслуги. Поглядели удивлённо и с новым интересом.
Тогда уже для всех стало понятно, что взрыв будет, но шансы на выживание были одинаковы и у бабули, и у оставшихся. Шансы были малы.
- Наша бабуля поедет в будущее и спасёт человечество? – спросила тогда младшая Стеша, чем почти насмешила всех. В другое время наверняка бы рассмеялись, но тогда душа не принимала веселье.
- Похоже на то, - удивлённый сын покачал головой.
- А я… - невестка заколебалась, продолжать ли... Решилась. – А я всегда чувствовала… Вот не могу выразить словами, но я знала, что вы необычная женщина.
Баб Уля была тронута.
Хотя в себе ничего особого не замечала. Самая обыкновенная, простая и скучная.
Солнце проклюнулось. Торжественно и безмолвно ворвалось в этот мир, неся новый день. И птицы первыми оценили этот дар.
А вот он был хорошенький. Черты лица мягкие и нежные, без излишних размеров и выразительных выпуклостей. Мальчик застенчиво прижался к тощей ноге Татки и полез пальцем в нос.
- Вы есть хотите? Давайте распробуем, что у нас тут есть, - Ксюша совсем как бабуля засуетилась у рюкзака. – Присаживайтесь к костру. Сейчас… Никита, как пользоваться синтезатором? Что-то я никак не соображу…
Ксюша обернулась к детям, в её руках было по картриджу.
- Что вы будете, сосиски или сыр?
Потом обернулась к Никите и заявила весело:
- Мы будем и то, и другое. И с хлебом.
В этот вечер у костра долго сидела разновозрастная компания. Тошка ел мало, всё жался к сестричке и поглядывал из-за её плеча на новых людей добрыми и смышлёными глазками. Татка рассматривала Ксюшины украшения, любовалась в зеркало на свою лопоухую рожицу и шустро поглощала бутерброды. От её недавнего недоверия не осталось и следа.
- Татка, а кроме вас здесь живёт кто-нибудь ещё?
- Да, - девчонка небрежно махнула рукой в сторону. – Там живут Минка и Старуха. Дальше много всех.
- А отцы у них есть? Или их «тоже» убирают? – поинтересовался Никита.
- А как же? Всегда убирают. Иначе нельзя.
Ксюша поглядела на мальчика. Почувствовала, как от жалости защипало в носу.
Было уже поздно, когда гости засобирались:
- Мать скоро вернётся, - пояснила Татка.
Ксюша оглядела своё богатство, раздумывая, что бы могло бы подойти по размеру её новой знакомой. Но та уже сама выбрала:
- Подари зеркало.
- Бери.
- И колечко.
- Возьми с голубым камушком.
- И серёжки.
- А как ты их нацепишь на свои уши? – поинтересовался Никита.
- Нацеплю, - не засомневалась в своих способностях Татка.
- А Тошке? – Ксюша окинула своё поредевшее богатство, мысленно заглянула в мешок, но ничего не подходящего не было.
- Я знаю, - Никита потянулся к своему рюкзаку. Татка уставилась туда же. Но Никита не удовлетворил её любопытство, а развернулся к мальчику.
- Вот, смотри. Это складной ножик. Тут много разных штучек. И они выдвигаются вот так. Попробуй сам.
Мальчик с таким изумлением уставился на подарок, что Ксюша отвернулась, скрывая слёзы.
- И запомни, он твой.
Тошка несмело взял свой подарок.
- И знаешь что, Тошка? Если когда-нибудь кто-то захочет тебя убрать, ты имеешь полное право послать ту макаку куда подальше и не соглашаться с её таким решением. Понял?
Татка посмотрела на братика. В её глазах появилось что-то новое. Что-то, что направлено было на другого человека, а не на себя любимую.
Вскоре Ксюша спала. Снилось ей, наверное, что-то тревожное, она часто вздрагивала, но не просыпалась.
А вот Никита совсем не спал. Не мог расслабиться.
Глава 70
Таша ударилась о землю. Секунду лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя, но новый порыв приподнял над землёй. Таша вцепилась двумя руками в берёзовый ствол.
Что-то она только что видела… Девушка оглянулась. Бочка, вкопанная в землю? Времени задуматься, что это за бочка и откуда она взялась, не было. Таша потянулась к ней. Слишком узкая. Но она должна поместиться. Только бы успеть.
Таша закинула внутрь ноги. Рядом с ужасающим треском упало дерево. Совсем недалеко. Новый порыв ветра заставил её поторопиться.
Внутри тишина. Нет, ураган завывал по-прежнему, но уже над головой. Зато тело больше не бьют ветки. Вот только молния, запоздало сообразила девушка. Бочка ведь металлическая... Таша скосила глаза. Из какого-то непонятного сплава. Но молнию притянуть, наверное, сможет.
Таша стала медленно опускаться, держась руками за край. Дно… Где дно?
Край был тонкий, больно резал пальцы. Девушка попыталась посмотреть, что внизу. Но ничего не видно.
Вот уже руки полностью выпрямлены, а дна не нащупать. Таше стало страшно – куда она залезла? Может, эта какая-то старая шахта, и под ногами многокилометровая пропасть? Надо назад. Но руки уже устали. Пальцам больно. Девушка стала задыхаться. Зачем она сюда полезла?
Спокойно… Спокойно… Думай…
Но было очень неспокойно. Ужас переполнял всё, вытесняя мысли.
Рюкзаком коснулась задней стены.
Можно опереться! Таша прижалась спиной через рюкзак. Стало легче. Теперь коленями упереться в переднюю стенку. Всё… Держится. Можно перевести дыхание. И попробовать двигаться на свет.
Таша стала подниматься. Миллиметр за миллиметром. Но мокрые стены были предательски скользкие, а силы быстро таяли.
Девушке хотелось плакать. Ей было страшно. Колени дрожали и норовили соскользнуть. Рюкзак постоянно терял опору. Казалось, выбраться сложно. Почти невозможно.
«Сдайся, сдайся», - кричала какая-то истеричка внутри. Неужели это её голос?
«Ты проиграла. Ничего не поможет! Разожми пальцы. Им так больно. Они кровоточат. Дай им отдых…».
- Нет, - шепнула неслышно. В такой ураган можно неслышно кричать. Но она знала, о чём прошептала. – Я ещё жива… Я буду бороться… До конца… До последнего вздоха… До последнего выдоха…
С каждой короткой фразой она делала рывок вверх. Маленький. Чуть-чуть. И тут же скользила вниз. Но скользила не каждый раз.
- Всё… Теперь отдых…
«Брось… И отдохнёшь…».
Таша поглядела вверх. Дождь заливал глаза. Но она не отворачивалась. Вдруг кто-нибудь покажется? Вдруг Лука? Хоть кто-нибудь…
Но вверху выло и свистело. И не было никого.
- Всё… Отдохнула… Ещё раз… Ещё немного…
«Вот дура. Сама себя в яму загнала. Только ты могла совершить такую глупость…».
- Заткнись… Главное удержаться… Осталось не так… много…
Руки уже были полусогнуты. Появилась надежда, а ведь получается. И даже силы откуда-то пришли. И внутренняя истеричка замолчала. Осталось чуть-чуть…
Таша поглядела на вожделенный край. Он уже скоро сравняется с головой…
- Отдохнуть… Сейчас главное удержаться. Ещё чуть-чуть… Уже можно разглядеть траву.
И тут раздался страшный треск. Таша подняла глаза. Огромный сук берёзы, сломанный ветром, летел прямо на неё.
Девушка несколько мгновений смотрела на приближающееся дерево, потом разжала пальцы…
Глава 71
- Лёш, просыпайся… Пришли куда-то…
Петин голос вырвал из сна, словно из глубоководного мира. Лёша сел.
- Глянь… Чуть-чуть вчера не дошли…
Прямо перед глазами раскинулась залитая солнечным светом поляна. А на ней терем. Дальше озеро или река. Красотища. Ещё дальше – снова лес.
- Круто…
- Я почти такой же дом видел в детской книжке… на картинке.
- Ага… Не хватает какой-нибудь девицы-красавицы…
- Или богатырей…
- Но как мы вчера не заметили?
Повертелись по сторонам.
Вчерашняя дорога и в свете дня казалась угрюмой и безнадёжной. Вот только теперь она была позади.
- Где нитка?
- Вот… Ты на ней стоишь.
- Почти незаметная.
- Посмотри на неё со стороны, - Петя стал приседать и вертеть головой, ища нужный угол. Нашёл. – Вот иди на моё место…
Под нужным углом она казалась сотканной из искр.
- Давай её пощупаем.
- Давай...
Страшно. Ребята несколько секунд не решались дотронуться, потом одновременно подставили указательные пальцы. Ничего… Током на убило, дырку не просверлило. Может, только теплее стало в том месте, где ниточка-луч касалась руки.
Лёша попытался подобрать её с земли:
- Не берётся.
Ребята встали.
- Вау!
- Что?
- Палец…
Петька взглянул на Лёшину руку, потом на свою. Палец покрылся золотой пыльцой.
- Даже и не поймёшь, что за штуковина такая.
- Смотри, эта нитка, тянется за дом… или как его? …терем.
- Пошли туда.
- Куда?
- В этот дом. Нас, наверное, давно засекли.
Ребята всмотрелись в окна. Никого не видать.
- Пошли.
Терем был яркий, высокий, казалось, только что построенный. Золотистые брёвна пахли приятным лесным запахом, крыша выкрашена в красный цвет. Окна украшались узорчатыми наличниками, впереди резное крыльцо. К нему и направили ребята свои стопы, смутно соображая, что им тут не место.
И навстречу вышла та самая девица-красавица, которая по их представлениям и должна тут жить. Остановилась в проёме, куда вели крутые ступени, улыбнулась ласково, и ямочки заиграли на щеках.
- Добро пожаловать, гости дорогие. Милости прошу, - и поклонилась в пояс.
Ребята опешили. И от таких ласковых речей. И от вида этой самой красавицы. Ладно с речами, но почему её лицо казалось знакомым? Как будто уже видели. Может, в кино или в мультиках?
- Прошу попариться с дороги в баньке и отведать хлеб-соль.
Это было уже слишком.
- Некогда, - грубовато буркнул Петька.
- А куда вы так торопитесь?
Ребята промолчали. Она что? Не знает? Или издевается? Но делать нечего:
- Девочку ищем. Заблудилась.
- Ах, бедняжка. Но выпьем чаю с пирогами, и я вам, может быть, помогу.
- Пошли, - толкнул Лёша своего друга, - может, поможет.
Когда вошли в помещение, ребята поняли, что оно называется не комната, а горница. Хотя это слово казалось, потонуло в недрах памяти одновременно с закрытием той книги, из которой когда-то в детстве его и узнали. А вот и нет – выплыло.
- Что же вы стоите? Прошу, - махнула девица рукой к столу.
И ребята уселись. Хотя… руки не помыли. Ладно, конечно, им не впервой. Просто девица должна бы знать такие вещи. Ведь не в одних же банях они тут моются?
- Вот пироги с голубикой, тут с малиной. Здесь с капустой. А чай наливайте из самовара. Умеете?
- Что тут уметь? Краник открыл – само натечёт, - опять буркнул Петька.
Лёша внимательно посмотрел на друга. Не понял - то ли ему красавица не нравится, то ли стесняется и от этого грубит.
Потом посмотрел на девицу, и аппетит чуть подпортился. Ногти… Длинные, кривые, некрасивые. Даже, как будто, грязные. Словно принадлежат не этой девице, а её прабабке.
- Кушайте… Так как же вы потеряли девочку?
- Ураган был… Вот и потерялись…
- Вы её братья?
- Да.
- А с чего вы решили, что она в лесу?
- Видели, как сюда побежала.
- Ну… наш лес большой. Как же вы её искать будете?
Девица улыбнулась… Ребята посмотрели… и смущённо отвернулись. У неё зуба не хватало. У Анютки тоже не хватало зуба, но от этого она ещё симпатичнее казалась, а у этой…
А остальные какие-то неприятно-жёлтые. Даже с коричневым налётом. На ступеньках её улыбка ослепила. Теперь интересно – чем? Ах, ямочки… Только вблизи они оказались морщинами. Или рубцами. Ребята старались особо не разглядывать.
- Что же вы не едите?
- Я с утра не люблю есть…
- А можно мы по дороге поедим? Мы с собой возьмём…
- Берите, пожалуйста. Я вам корзинку…
- Да мы в руках.
- Ой… что у вас?
- Где?
- Вы без пальцев?
- Где? – ребятам стало страшно. Без каких пальцев? Полоумная какая-то.
- Ну вот же. У обоих одновременно на правых руках нет пальцев, - и она ткнула своим кривым ногтем по очереди в их пальцы, которые, конечно же никуда не делись, может, просто по-прежнему были измазаны в золотую пыльцу.
«С дураками не спорить», - ребята мельком переглянулись и поняли друг друга.
- Нам пора.
- Я провожу.
Втроём вышли на лужайку. Ребята направились к своей нити. Девица шла рядом.
- Ну, до свидания, - Петька не знал, как отвязаться.
- А путь? Откуда вы знаете, куда ваша девочка побежала?
- Вон же… - Лёша махнул рукой вдоль золотистой дорожки.
Та похлопала глазами по сторонам. И стало ясно, что она не видит.
- Найдём как-нибудь, - буркнул Петька и поторопил друга, - пойдём.
- Скатертью дорожка, - пожелала девица и, наконец, оставила их в покое.
Ребята шли молча. Долго шли. Лес снова стал тёмным и частым.
- Давай руку, - первым нарушил молчание Петька.
Лёша посмотрел на пирог… и едва сдержал вопль отвращения. Ему показалось… Он полез за фонариком, чтобы проверить. Нет, не показалось. Пирог был не пирог, а жёлтый гриб. А вместо голубики ползали по нему белые черви. Точно такой же гриб, с такими же червями был и у Петьки.
В следующее мгновение ребята отшвырнули угощение куда подальше.
- А если бы мы…
- Фу-у, лучше молчи, - понял Петька.
Перепуганные мальчики посмотрели друг на друга.
- Что здесь происходит?
- Слушай, давай сходим назад. Посмотрим.
- Пойдём.
Дорогу назад искать не пришлось, золотая нить была на месте. А вот из остального…
Вместо солнечной поляны – туманная плешь, заросшая крапивой. Вместо нарядного терема – длинный деревянный ящик на пеньках. Похожий на…
Заглядывать в него не стали.
Глава 72
Бабушка Ульяна встала рано, ещё до света. Лежать не стала – непривыкшая, но и делами заниматься ещё не время. Пошла к реке, села на обрывистом берегу, свесила ноги вниз и стала смотреть на восток - ждать рассвета.
Нечасто она вот так встречала утро. Может, вообще никогда. Вставала-то рано, с коровой как иначе? Но за хозяйскими ежедневными делами бросала лишь беглый взгляд на небо, проверяя себя – не запаздывает? Бывало, останавливалась и замирала, когда особенно нежные краски трогали душу, а потом снова бежала, стараясь переделать кучу дел, которая никогда не переделывалась.
Работала-работала, а что наработала? Может, за хлопотами просто маскировала пустоту? Потому что все её дела не стоили выеденного яйца. Или выведенного? А, какая разница. Нет результата, — вот что печально. А её возраст такой, что невольно оглядываешься и задумываешься, что же она оставит после себя? Что? Пока позади сплошные нули.
Небо посветлело. Ярко-оранжевая полоска окрасила горизонт и тут же отразилась жаркими искрами в воде.
Красиво. Бабуля вздохнула и вернулась к своим мыслям.
Никогда бы не подумала, что доживать придётся почти полтыщи лет после запланированного. Казалось, что жизнь уже вся состоялась, что, покрутившись вокруг своей коровы и своего одиночества, она, спустя недолгое время, уйдёт туда, куда уходили до неё все. Так и жила.
Единственный сынок уехал в город. Родились три внучки. Поначалу приезжали на каникулы, потом перестали. Деревня-то совсем глухая. Она, да Зорька, да ещё с десяток дворов. Не нужна им её речка, у них море. Не нужен им лес, у них интернет. Не нужна и старая бабуля.
Нет… Ей жаловаться не на что. Её любили, звали к себе. Но куда она от своей речки и от своего леса? К какому такому интернету?
Да она бы поехала! Пешком бы побежала! Если бы знала, что не в тягость. Но кому нужен старый человек? Кому он интересен? Что она может дать? Только надоест. А это самое страшное…
Как та Зорька. Вроде, и полезна, да покупное молоко вкуснее и даётся без труда. Вот и не нужны стали зорьки.
Осталась в деревне. Решила тогда - её дни подсчитаны и расписаны. И нет в них места переменам.
И ошиблась...
Перед тем, как лечь в «яйцо», или как там та ячейка называется, приходили к ней и сын с женой, и внучки. Подивились, что их бабулю выбрали непонятно за какие заслуги. Поглядели удивлённо и с новым интересом.
Тогда уже для всех стало понятно, что взрыв будет, но шансы на выживание были одинаковы и у бабули, и у оставшихся. Шансы были малы.
- Наша бабуля поедет в будущее и спасёт человечество? – спросила тогда младшая Стеша, чем почти насмешила всех. В другое время наверняка бы рассмеялись, но тогда душа не принимала веселье.
- Похоже на то, - удивлённый сын покачал головой.
- А я… - невестка заколебалась, продолжать ли... Решилась. – А я всегда чувствовала… Вот не могу выразить словами, но я знала, что вы необычная женщина.
Баб Уля была тронута.
Хотя в себе ничего особого не замечала. Самая обыкновенная, простая и скучная.
Солнце проклюнулось. Торжественно и безмолвно ворвалось в этот мир, неся новый день. И птицы первыми оценили этот дар.
