Но Артём понял. Ответил:
- Нет… Я помню локера и ураган. Щенка не помню. Где все?
- Не знаем... Вот наберёшься сил и пойдём искать. Может, тебе чайку сготовить?
Теперь дед захотел цыкнуть на бабулю за то, что та со своими заботами не даёт человеку очухаться как следует, но Артём опередил:
- Только твоего. Вкусного.
- Из травки? – не поверила бабуля.
- Да… И что-нибудь поесть…
Бабулю, казалось, приподняла неведомая сила и заставила почти летать. И вскоре от костра потянула таким запахом, что далёкий от чревоугодия дед почувствовал, что в животе давным-давно пусто и что неплохо бы чуток подкрепиться. Но сначала пусть Артём. И щенок. Тот совсем отощал. И терпеливый какой, хоть и маленький. Не пискнул, пока они с Артёмом были.
Щенок, правда, пищал, просто старики его тогда не слышали.
А ночью Артём сидел у костра и глядел на тёплые оранжевые языки. Иногда поглядывал на своих спящих старых друзей.
Никогда у него не было таких близких людей. Рита не в счёт. Рита – это его любимая девушка. А вот таких тёплых отношений просто так… Он и не знал, что так бывает. Может, это у всех так? Хотя вряд ли. У Риты точно не было.
Получается, что он существовал по жизни ущербно и кособоко, не ведая главного. Не догадываясь о существовании любви просто так. Когда у доброго человека в сердце её так много, что невольно разливается тёплыми струями на всех, кто рядом.
Дед с бабулей показали и научили, сами того не подозревая. И он эту науку постарается не забыть.
Неожиданно по спине пробежал холодок. Он ничего не услышал, но резко оглянулся. Поднялся.
По лугу рука об руку шли две фигуры-призрака. Артёму стало тоскливо. Где-то он это уже видел. Что-то припомнилось смутное. То ли во сне… Может, он кино смотрел давным-давно? Эта девушка Катя. А это её жених. Нет, муж. Они теперь вместе, а были… Что-то у них когда-то произошло.
Пусть идут. Они зла ему не желают. Они уходят навсегда.
«Откуда я это знаю?.. Знаю и всё…».
Мужчина-призрак остановился. Женщина подошла ближе.
«Так у неё букет всё это время был в руке? Точно».
Катя размахнулась, бросила цветы к ногам Артёма и вернулась к мужу. Потом вместе пошли в темноту. Артём долго смотрел вслед, пока они не скрылись.
Глянул под ноги. Цветов не было.
«Это, видать, я крепко головой долбанулся, что теперь мерещатся призраки с цветами. Пора спать».
Артём хотел уже повернуться, но что-то блеснуло под ногами. Наклонился. Колечко. Перстенёк с белым камушком. Откуда?
Подобрал. Сунул в карман.
Ночью снилась любимая девушка, и чей-то голос дохнул в ухо:
«Риты здесь нет!»
- Она вас слышит.
Перепуганная Анютка оглянулась.
Вначале ей показалось, что это какой-то старичок, обросший волосатой шерстью по самый нос. Но нет. Это всё-таки был кот. Не тот милый пушистый зверёк, что привиделся лежащим на печке, когда она зашла. Нет, этот котяра был почти с неё ростом. А если бы стал на задние лапы, то и выше. Он лежал на толстой ветке, на спине, прислонившись головой к стволу, как к подушке, и полировал толстой палкой свои когти.
- Брешешь! – ахнула бабка на другом уровне.
- Брешут собаки, - обиделся кот.
Взгляды сидящих за столом деда, бабки и Киры, словно сверкающие сабли, скрестились на Анютке. Девочка это почувствовала, сама же наклонилась над колобком-птенцом, нюхая его.
- Как пахнет. Даже жалко есть. Моя мамочка испекла на мой день рождения торт. Очень красивый. Там кремом была нарисована принцесса Тавель, и я никому не разрешила её резать. Так и лежал торт. Потом, правда, куда-то подевался.
Девочка бормотала, потому что было страшно замолчать. Было страшно поднять глаза.
Анюта в своей жизни никогда не притворялась, не обманывала никого, и чужие маски надевала на себя лишь тогда, когда того требовали игры с подружками. Теперь же первым порывом было сдаться и признать правоту толстяка-кота. Не сможет она обвести вокруг пальца кучу непонятного народа, тем более, один из них уже всё понял.
Но включился могучий инстинкт. Включилась сила, которая с древних времён вытягивала людей из разных передряг. И Анютка её смутно чувствовала. Но как ею пользоваться – не знала, поэтому и тянула время глупой болтовнёй.
- Не знаю, что за торт, почему его нельзя резать и куда он в конце концов пропал, только она вам зубы заговаривает. Это точно! – мяукнул кот.
- А ещё моя мамочка умеет петь песни. Я тоже. Мамочка меня научила. Хотите, я спою?
Анютка подняла глаза, и ей удалось оглядеть слушателей на том непонятном уровне, на котором не видны их страшные морды.
- Песни и я петь умею. Только она вас за дураков держит. Но сейчас, видать, запоёт, - кот никак не желал доверять Анютке.
А она изо всех сил игнорировала комментарии со стороны дуба-печи. На какое-то время повисло молчание. Потом дед буркнул:
- Надо проверить!
Бабка прищурила глаз:
- Детонька, не надо петь. Ты и так, поди, уморилась с дороги?
- Уморилась, - кивнула Анютка.
И это было правдой. Так уморилась, что даже тошнило немного.
- Ну так я тебе уже и постельку приготовила. Ложись во тут, на лавку. А с утра и споёшь.
- Можно я с колобком?
- Можно. Ложись.
Бабка указала рукой на трухлявый пень. Сверху кинула тряпки. Только Анютка видела, как они копошатся и переползают друг через друга.
- Вот и посмотрим, что она видит, - глаза бабки сверкнули злобой. – Не хватало ещё, чтобы какая-то шмакодявка нас нашим же добром и по сусалам.
- Это моя Мыша, - Анютка повернулась к своим собеседникам и показала им свою игрушку. Ложиться на клубок змей было невозможно.
Но на Мышу те отреагировали странно. Так, словно Анютка посветила им в глаза ярким фонариком.
- Ложись, деточка, - пропела бабка снова, отворачиваясь от Мыши.
- Прямо в одежде? – и сама испугалась. А ну, как скажут, чтобы разделась.
- А как же? В одежде ложись…
Втроём стали наблюдать. Анютка зажмурилась и легла. Прямо на шевелящийся клубок.
«Я с Мышей… Мне не страшно… Это просто так кажется… Здесь всё обман…».
- Отчаянная девка, - одобрил кот и замурлыкал.
И Анютка глубоко вздохнула. А когда выдохнула, уже спала.
- Точно спит? – леший дед с сомнением поглядел в сторону Анютки. – Что-то быстро она угомонилась со своей мамочкой.
- Спит, - мурлыкнул кот.
- А-а! Так это ты её убаюкал? А я чую, что у меня глаза закрываться стали.
- Могу и тебя усыпить. Мигом. Ахнуть не успеешь.
- Я тебе усыплю! Я тебя щас клюкой бабкиной по хребту усыплю, - но несмотря на угрозы, в голосе лешего слышалось опасение. – Ты давай без своих штучек.
- Как хочешь. Только следующий раз сам не проси.
- Когдай-то я просил? Ну, можа, только раз когда-то было.
- Ага… Ты, наверное, считать разучился.
- А ты крепко умный, видать, стал. Научился. До десяти.
- Да хватит вам, - раздосадовалась бабка. – Надо про девку понять, а они всё про себя балаболят. И глотки не пересохнут! Вот ты, Баюн, говоришь, будто она нас распознала? Если бы видела и слышала, на змей не легла бы. Человек такое не может сделать. У людей… отвращение.
- Ну-ну… Можете не верить, - не стал спорить кот, задумался сам.
- А мне её Мыша не понравилась. – поделился дед. – Кира, иди-ка пощупай, что за Мыша.
- Сам щупай. Мне от этой Мыши душно.
- Тихо… - бабка к чему-то прислушалась. – Идут…
- Неужто те? – лупастые глаза Киры блеснули острым любопытством.
- Игошу освободили.
- Что-о? Они?
Бабка надолго замолчала. Все ждали.
- Они… И матку закляли.
- Ничего себе… - заморгала Кира.
- Что, Кира? Ай гузка дрогнула? – леший не преминул кольнуть длинноносую.
- Чегой-то дрогнула? Чего мне бояться?
- Ловкие ребята идут. Как бы до тебя ни добрались.
- Против тёмной силы ничего не сделают… Хоть и ловкие.
- Уже делают, - дед фыркнул рылом в сторону Киры. – Вот что значит дура. Что услышит, то и повторяет без ума.
Бабка задумчиво пожевала морщинистыми губами:
- Бояться, может, оно и не стоит, а к встрече готовиться уже пора. Далеко забрались ребятки.
- Такого ещё не было, - согласился на этот раз леший.
- Как не было? А эта же пришла, - Кира ткнула длинным пальцем в сторону Анютки.
- Эту мы сами притянули. А те следом незваные идут.
- А как же они дорогу понимают? И не заблудились до сих пор?
Помолчали. Действительно, как?
- Можа, девка за собой какой след оставляла?
- Похоже на то…
- Ладно, - дед поднялся с пенька. – Пойду посмотрю, что за молодчики такие объявились, шороху навели на весь лес.
- И я побегу, - Кира шустро сорвалась и обогнала деда.
- Тьфу ты, мымра, - дед остановился. – Всю охоту перебила. Хоть бы ей хвост там выдрали, - плюнул вслед.
- Вряд ли очередь до её хвоста дойдёт. Там уже девки дожидаются.
- Какие девки? Русалки?
- Ага. Позабавиться хотят.
- Ну пусть забавляются.
Леший снова сел. Поглядел задумчиво на спящую гостью.
- Так кто в роду был у этой? - кивнул в сторону Анютки.
- Эй, Баюн, что замолчал? Расскажи, - поддержала интерес бабка.
- А? Расскажу… Была в наших краях нехорошая история. Давным-давно…
Мара с жадным любопытством смотрела по сторонам. Как живут древние славяне? Или жили? В голове не укладывалось это сомнение, но лучше уж на нём не зацикливаться.
А по сторонам плетёные заборы. И на них сохнут донышками вверх всевозможные крынки и горшки.
Пока шли по селению, Мара умудрялась заглядывать за все встречные ограды в чужие дворы. Там хозяйки торопились закончить вечерние дела. Увидев девушек, бросали работу, затевали разговоры. Всех интересовало, где пропадала Даша. Та терпеливо рассказывала всё ту же никудышнюю историю. Соседки сочувственно кивали, вроде верили, и бросали любопытные взгляды на Мару.
Мара жадно оглядывала всё. Всё было интересно.
По пыльной дороге бегали дети. В белых рубахах, босиком. Светловолосые и голосистые. Они поднимали пыль до небес и закатное солнце окрашивало образовавшийся занавес в розовый цвет. А дети с визгом ныряли в него, и песок щедро сыпался на лохматые головки.
«А ведь среди них вполне может бегать моя прапра… - Мара попробовала посчитать сколько нужно пра… - бабушка».
Сзади раздался дробный звук множества копыт. Мара оглянулась. По дороге галопом мчались кони. Позади два пацана, тоже верхом, управляли этим небольшим табуном. Дети брызнули в разные стороны, уступая дорогу.
Мара полюбовалась на пацанов. Сидят без сёдел, легко, как влитые, ветер зачёсывает светлые волосы. Рубахи сзади пузырятся.
Кони и пацаны умчались куда-то в сторону реки и заката. Ах, как хорошо верхом! Можно скакать и скакать навстречу солнцу и ветру. Ах, как здесь хорошо.
И тут же тревога прокралась в душу. Нельзя забывать, что здесь она всего лишь гостья. Вспомнилось почему-то… где-то слышала, что путешественник в прошлое рискует полностью изменить будущее, стоит лишь ему совершить любое действие, даже пустяковое. Например, убить бабочку.
Стало тревожно. Бабочек Мара не собиралась убивать, но… как бы не натворить чего-нибудь подобного.
Хотя, чтобы она не натворила, страшнее взрыва в будущем ничего уже быть не могло. Так что слишком опасаться не стоит.
Но… А что если… Смутная идея заставила замереть…
- Ну что же ты, Мара? Пошли, - позвала Даша.
Мара в растерянности часто заморгала глазами, упуская пришедшую мысль, поспешила за девушками.
- Ты, как Настя. Та тоже вечно думает о чём-то своём.
- Ну что ты, Даша. Просто Мара у нас никогда не бывала, вот и растерялась немного, - заступилась Настя.
Похоже, эта девушка её понимает. Мара прониклась тёплыми чувствами и к обеим сёстрам сразу, и к каждой в отдельности, и ко всему белому свету.
Наконец высокий частокол окончательно отделил поселение от остального мира. И девушки шагнули в этот мир. Впереди раскинулся цветущий луг, слева его обрывала река, дальше тянулись зелёные просторы. Справа лес.
Девушки повернули к реке. На её высоком берегу горел костёр. Парни под берёзами сидели широким кругом, о чём-то разговаривали. Девушки водили хоровод и пели нежными голосами про медведя во бору. Чуть дальше кудрявый паренёк играл на свирельке. Лель. Мара снова чуть остановилась, открыв рот. Но тут вспомнила про глазастую критиканку Дашу и постаралась скрыть любопытство.
Неужели это с ней по-настоящему?
Увидев приближающихся сестёр и Мару, хоровод девушек рассыпался. Они бросились навстречу, окружили, стали трогать Дашу за руки, за плечи.
- Ах, Дашенька, мы же тебя искали.
- И в лес ходили, и…
- Аукали до самой темноты.
- Уже и не надеялись увидеть.
- Думали, что ты утонула.
- Как Акулина…
- Что ты! Акулина ведь сама…
- Как же ты выбралась?
- А правда, что тебя леший водил?
- Ты его видела?
- Надо было рубаху наизнанку надеть…
- Матушка сказала, что теперь тебя нельзя в лес ходить до Велесова дня. Надо подождать.
- Чтобы леший свой интерес на кого другого перекинул.
Подошли и парни. Охать и ахать вокруг Даши не стали, но было видно, что и они рады.
- Нашу Дарью никакая сила не возьмёт, - улыбнулся светловолосый парень. Мара узнала его. Это тот, что смотрел с нахальной усмешкой, когда она выглядывала за ворота.
Теперь его дерзкие слова и польстили Даше, и смутили. Рискованные слова.
- Не стоит дразнить нечистую силу, - раздался чей-то несмелый шёпоток. - Ты бы, Захар, поостерегся.
Но Захар лишь насмешливо засмеялся.
Девичий любимец, догадалась Мара. Избалованный и дерзкий.
Постепенно интерес сместился на Мару. Девушки и парни останавливали на ней свои взгляды и замолкали. Ждали что Даша скажет.
- Это Мара, - спохватилась девушка. – Она перехожая, идёт в Дебрянск. У нас отдохнёт до следующей недели.
Перехожим помогать - обычное дело. Правда, на целую неделю они не останавливались, если какой-нибудь особой надобности не было. Но расспрашивать никто не стал. Зато всех удивила особая хрупкость Мары. Деревенские девушки, хоть и тонкие-звонкие, а всё же крепость чувствуется. Мара же была какая-то… почти воздушная. Таково было первое впечатление. А потом и второе последовало:
- На Ожану похожа.
И не сговариваясь, молодые люди расступились, открывая перед Марой проход. Она увидела одиноко стоящую у костра высокую девушку. И Мара поняла, что это не перед ней расступились, а той девушке дали возможность на неё посмотреть.
И Мара почувствовала, как сердце сделало невероятный и болезненный скачок. И ещё она поняла, что перед ней стоит её прапрапра…бабка. Потому что эта девушка была невероятно похожа на сестру.
- Неужто и вправду с лешим дружбу завела? – насмешливо блеснула белоснежной улыбкой Ожана.
Была она невероятно хороша. Стройная, темнобровая, с зелёными лучистыми глазами. В её осанке и изгибе рта угадывалась несокрушимая самоуверенность и гордость.
Даша на эти слова сжалась.
- Не помню ничего, - повторила удобную отговорку.
- Смотри! Я узнаю. Худо будет, если на лешего напраслину возвела, - было неясно, шутит Ожана или серьёзно.
Зато Даша совсем растерялась. Подошла к костру, протянула руки к пламени. То ли и в самом деле замёрзла тёплым летним вечером, то ли отвернулась таким образом от подружек, чтобы немного прийти в себя.
- Напрасно ты, Ожана, так говоришь. Ни к чему сестрице врать, - Настя повернула нахмуренное лицо к зеленоглазой красавице.
А у красавицы глаза блеснули молниями. Не понравилось ей, что Настя перечит.
- Нет… Я помню локера и ураган. Щенка не помню. Где все?
- Не знаем... Вот наберёшься сил и пойдём искать. Может, тебе чайку сготовить?
Теперь дед захотел цыкнуть на бабулю за то, что та со своими заботами не даёт человеку очухаться как следует, но Артём опередил:
- Только твоего. Вкусного.
- Из травки? – не поверила бабуля.
- Да… И что-нибудь поесть…
Бабулю, казалось, приподняла неведомая сила и заставила почти летать. И вскоре от костра потянула таким запахом, что далёкий от чревоугодия дед почувствовал, что в животе давным-давно пусто и что неплохо бы чуток подкрепиться. Но сначала пусть Артём. И щенок. Тот совсем отощал. И терпеливый какой, хоть и маленький. Не пискнул, пока они с Артёмом были.
Щенок, правда, пищал, просто старики его тогда не слышали.
А ночью Артём сидел у костра и глядел на тёплые оранжевые языки. Иногда поглядывал на своих спящих старых друзей.
Никогда у него не было таких близких людей. Рита не в счёт. Рита – это его любимая девушка. А вот таких тёплых отношений просто так… Он и не знал, что так бывает. Может, это у всех так? Хотя вряд ли. У Риты точно не было.
Получается, что он существовал по жизни ущербно и кособоко, не ведая главного. Не догадываясь о существовании любви просто так. Когда у доброго человека в сердце её так много, что невольно разливается тёплыми струями на всех, кто рядом.
Дед с бабулей показали и научили, сами того не подозревая. И он эту науку постарается не забыть.
Неожиданно по спине пробежал холодок. Он ничего не услышал, но резко оглянулся. Поднялся.
По лугу рука об руку шли две фигуры-призрака. Артёму стало тоскливо. Где-то он это уже видел. Что-то припомнилось смутное. То ли во сне… Может, он кино смотрел давным-давно? Эта девушка Катя. А это её жених. Нет, муж. Они теперь вместе, а были… Что-то у них когда-то произошло.
Пусть идут. Они зла ему не желают. Они уходят навсегда.
«Откуда я это знаю?.. Знаю и всё…».
Мужчина-призрак остановился. Женщина подошла ближе.
«Так у неё букет всё это время был в руке? Точно».
Катя размахнулась, бросила цветы к ногам Артёма и вернулась к мужу. Потом вместе пошли в темноту. Артём долго смотрел вслед, пока они не скрылись.
Глянул под ноги. Цветов не было.
«Это, видать, я крепко головой долбанулся, что теперь мерещатся призраки с цветами. Пора спать».
Артём хотел уже повернуться, но что-то блеснуло под ногами. Наклонился. Колечко. Перстенёк с белым камушком. Откуда?
Подобрал. Сунул в карман.
Ночью снилась любимая девушка, и чей-то голос дохнул в ухо:
«Риты здесь нет!»
Глава 104
- Она вас слышит.
Перепуганная Анютка оглянулась.
Вначале ей показалось, что это какой-то старичок, обросший волосатой шерстью по самый нос. Но нет. Это всё-таки был кот. Не тот милый пушистый зверёк, что привиделся лежащим на печке, когда она зашла. Нет, этот котяра был почти с неё ростом. А если бы стал на задние лапы, то и выше. Он лежал на толстой ветке, на спине, прислонившись головой к стволу, как к подушке, и полировал толстой палкой свои когти.
- Брешешь! – ахнула бабка на другом уровне.
- Брешут собаки, - обиделся кот.
Взгляды сидящих за столом деда, бабки и Киры, словно сверкающие сабли, скрестились на Анютке. Девочка это почувствовала, сама же наклонилась над колобком-птенцом, нюхая его.
- Как пахнет. Даже жалко есть. Моя мамочка испекла на мой день рождения торт. Очень красивый. Там кремом была нарисована принцесса Тавель, и я никому не разрешила её резать. Так и лежал торт. Потом, правда, куда-то подевался.
Девочка бормотала, потому что было страшно замолчать. Было страшно поднять глаза.
Анюта в своей жизни никогда не притворялась, не обманывала никого, и чужие маски надевала на себя лишь тогда, когда того требовали игры с подружками. Теперь же первым порывом было сдаться и признать правоту толстяка-кота. Не сможет она обвести вокруг пальца кучу непонятного народа, тем более, один из них уже всё понял.
Но включился могучий инстинкт. Включилась сила, которая с древних времён вытягивала людей из разных передряг. И Анютка её смутно чувствовала. Но как ею пользоваться – не знала, поэтому и тянула время глупой болтовнёй.
- Не знаю, что за торт, почему его нельзя резать и куда он в конце концов пропал, только она вам зубы заговаривает. Это точно! – мяукнул кот.
- А ещё моя мамочка умеет петь песни. Я тоже. Мамочка меня научила. Хотите, я спою?
Анютка подняла глаза, и ей удалось оглядеть слушателей на том непонятном уровне, на котором не видны их страшные морды.
- Песни и я петь умею. Только она вас за дураков держит. Но сейчас, видать, запоёт, - кот никак не желал доверять Анютке.
А она изо всех сил игнорировала комментарии со стороны дуба-печи. На какое-то время повисло молчание. Потом дед буркнул:
- Надо проверить!
Бабка прищурила глаз:
- Детонька, не надо петь. Ты и так, поди, уморилась с дороги?
- Уморилась, - кивнула Анютка.
И это было правдой. Так уморилась, что даже тошнило немного.
- Ну так я тебе уже и постельку приготовила. Ложись во тут, на лавку. А с утра и споёшь.
- Можно я с колобком?
- Можно. Ложись.
Бабка указала рукой на трухлявый пень. Сверху кинула тряпки. Только Анютка видела, как они копошатся и переползают друг через друга.
- Вот и посмотрим, что она видит, - глаза бабки сверкнули злобой. – Не хватало ещё, чтобы какая-то шмакодявка нас нашим же добром и по сусалам.
- Это моя Мыша, - Анютка повернулась к своим собеседникам и показала им свою игрушку. Ложиться на клубок змей было невозможно.
Но на Мышу те отреагировали странно. Так, словно Анютка посветила им в глаза ярким фонариком.
- Ложись, деточка, - пропела бабка снова, отворачиваясь от Мыши.
- Прямо в одежде? – и сама испугалась. А ну, как скажут, чтобы разделась.
- А как же? В одежде ложись…
Втроём стали наблюдать. Анютка зажмурилась и легла. Прямо на шевелящийся клубок.
«Я с Мышей… Мне не страшно… Это просто так кажется… Здесь всё обман…».
- Отчаянная девка, - одобрил кот и замурлыкал.
И Анютка глубоко вздохнула. А когда выдохнула, уже спала.
Глава 105
- Точно спит? – леший дед с сомнением поглядел в сторону Анютки. – Что-то быстро она угомонилась со своей мамочкой.
- Спит, - мурлыкнул кот.
- А-а! Так это ты её убаюкал? А я чую, что у меня глаза закрываться стали.
- Могу и тебя усыпить. Мигом. Ахнуть не успеешь.
- Я тебе усыплю! Я тебя щас клюкой бабкиной по хребту усыплю, - но несмотря на угрозы, в голосе лешего слышалось опасение. – Ты давай без своих штучек.
- Как хочешь. Только следующий раз сам не проси.
- Когдай-то я просил? Ну, можа, только раз когда-то было.
- Ага… Ты, наверное, считать разучился.
- А ты крепко умный, видать, стал. Научился. До десяти.
- Да хватит вам, - раздосадовалась бабка. – Надо про девку понять, а они всё про себя балаболят. И глотки не пересохнут! Вот ты, Баюн, говоришь, будто она нас распознала? Если бы видела и слышала, на змей не легла бы. Человек такое не может сделать. У людей… отвращение.
- Ну-ну… Можете не верить, - не стал спорить кот, задумался сам.
- А мне её Мыша не понравилась. – поделился дед. – Кира, иди-ка пощупай, что за Мыша.
- Сам щупай. Мне от этой Мыши душно.
- Тихо… - бабка к чему-то прислушалась. – Идут…
- Неужто те? – лупастые глаза Киры блеснули острым любопытством.
- Игошу освободили.
- Что-о? Они?
Бабка надолго замолчала. Все ждали.
- Они… И матку закляли.
- Ничего себе… - заморгала Кира.
- Что, Кира? Ай гузка дрогнула? – леший не преминул кольнуть длинноносую.
- Чегой-то дрогнула? Чего мне бояться?
- Ловкие ребята идут. Как бы до тебя ни добрались.
- Против тёмной силы ничего не сделают… Хоть и ловкие.
- Уже делают, - дед фыркнул рылом в сторону Киры. – Вот что значит дура. Что услышит, то и повторяет без ума.
Бабка задумчиво пожевала морщинистыми губами:
- Бояться, может, оно и не стоит, а к встрече готовиться уже пора. Далеко забрались ребятки.
- Такого ещё не было, - согласился на этот раз леший.
- Как не было? А эта же пришла, - Кира ткнула длинным пальцем в сторону Анютки.
- Эту мы сами притянули. А те следом незваные идут.
- А как же они дорогу понимают? И не заблудились до сих пор?
Помолчали. Действительно, как?
- Можа, девка за собой какой след оставляла?
- Похоже на то…
- Ладно, - дед поднялся с пенька. – Пойду посмотрю, что за молодчики такие объявились, шороху навели на весь лес.
- И я побегу, - Кира шустро сорвалась и обогнала деда.
- Тьфу ты, мымра, - дед остановился. – Всю охоту перебила. Хоть бы ей хвост там выдрали, - плюнул вслед.
- Вряд ли очередь до её хвоста дойдёт. Там уже девки дожидаются.
- Какие девки? Русалки?
- Ага. Позабавиться хотят.
- Ну пусть забавляются.
Леший снова сел. Поглядел задумчиво на спящую гостью.
- Так кто в роду был у этой? - кивнул в сторону Анютки.
- Эй, Баюн, что замолчал? Расскажи, - поддержала интерес бабка.
- А? Расскажу… Была в наших краях нехорошая история. Давным-давно…
Глава 106
Мара с жадным любопытством смотрела по сторонам. Как живут древние славяне? Или жили? В голове не укладывалось это сомнение, но лучше уж на нём не зацикливаться.
А по сторонам плетёные заборы. И на них сохнут донышками вверх всевозможные крынки и горшки.
Пока шли по селению, Мара умудрялась заглядывать за все встречные ограды в чужие дворы. Там хозяйки торопились закончить вечерние дела. Увидев девушек, бросали работу, затевали разговоры. Всех интересовало, где пропадала Даша. Та терпеливо рассказывала всё ту же никудышнюю историю. Соседки сочувственно кивали, вроде верили, и бросали любопытные взгляды на Мару.
Мара жадно оглядывала всё. Всё было интересно.
По пыльной дороге бегали дети. В белых рубахах, босиком. Светловолосые и голосистые. Они поднимали пыль до небес и закатное солнце окрашивало образовавшийся занавес в розовый цвет. А дети с визгом ныряли в него, и песок щедро сыпался на лохматые головки.
«А ведь среди них вполне может бегать моя прапра… - Мара попробовала посчитать сколько нужно пра… - бабушка».
Сзади раздался дробный звук множества копыт. Мара оглянулась. По дороге галопом мчались кони. Позади два пацана, тоже верхом, управляли этим небольшим табуном. Дети брызнули в разные стороны, уступая дорогу.
Мара полюбовалась на пацанов. Сидят без сёдел, легко, как влитые, ветер зачёсывает светлые волосы. Рубахи сзади пузырятся.
Кони и пацаны умчались куда-то в сторону реки и заката. Ах, как хорошо верхом! Можно скакать и скакать навстречу солнцу и ветру. Ах, как здесь хорошо.
И тут же тревога прокралась в душу. Нельзя забывать, что здесь она всего лишь гостья. Вспомнилось почему-то… где-то слышала, что путешественник в прошлое рискует полностью изменить будущее, стоит лишь ему совершить любое действие, даже пустяковое. Например, убить бабочку.
Стало тревожно. Бабочек Мара не собиралась убивать, но… как бы не натворить чего-нибудь подобного.
Хотя, чтобы она не натворила, страшнее взрыва в будущем ничего уже быть не могло. Так что слишком опасаться не стоит.
Но… А что если… Смутная идея заставила замереть…
- Ну что же ты, Мара? Пошли, - позвала Даша.
Мара в растерянности часто заморгала глазами, упуская пришедшую мысль, поспешила за девушками.
- Ты, как Настя. Та тоже вечно думает о чём-то своём.
- Ну что ты, Даша. Просто Мара у нас никогда не бывала, вот и растерялась немного, - заступилась Настя.
Похоже, эта девушка её понимает. Мара прониклась тёплыми чувствами и к обеим сёстрам сразу, и к каждой в отдельности, и ко всему белому свету.
Наконец высокий частокол окончательно отделил поселение от остального мира. И девушки шагнули в этот мир. Впереди раскинулся цветущий луг, слева его обрывала река, дальше тянулись зелёные просторы. Справа лес.
Девушки повернули к реке. На её высоком берегу горел костёр. Парни под берёзами сидели широким кругом, о чём-то разговаривали. Девушки водили хоровод и пели нежными голосами про медведя во бору. Чуть дальше кудрявый паренёк играл на свирельке. Лель. Мара снова чуть остановилась, открыв рот. Но тут вспомнила про глазастую критиканку Дашу и постаралась скрыть любопытство.
Неужели это с ней по-настоящему?
Глава 107
Увидев приближающихся сестёр и Мару, хоровод девушек рассыпался. Они бросились навстречу, окружили, стали трогать Дашу за руки, за плечи.
- Ах, Дашенька, мы же тебя искали.
- И в лес ходили, и…
- Аукали до самой темноты.
- Уже и не надеялись увидеть.
- Думали, что ты утонула.
- Как Акулина…
- Что ты! Акулина ведь сама…
- Как же ты выбралась?
- А правда, что тебя леший водил?
- Ты его видела?
- Надо было рубаху наизнанку надеть…
- Матушка сказала, что теперь тебя нельзя в лес ходить до Велесова дня. Надо подождать.
- Чтобы леший свой интерес на кого другого перекинул.
Подошли и парни. Охать и ахать вокруг Даши не стали, но было видно, что и они рады.
- Нашу Дарью никакая сила не возьмёт, - улыбнулся светловолосый парень. Мара узнала его. Это тот, что смотрел с нахальной усмешкой, когда она выглядывала за ворота.
Теперь его дерзкие слова и польстили Даше, и смутили. Рискованные слова.
- Не стоит дразнить нечистую силу, - раздался чей-то несмелый шёпоток. - Ты бы, Захар, поостерегся.
Но Захар лишь насмешливо засмеялся.
Девичий любимец, догадалась Мара. Избалованный и дерзкий.
Постепенно интерес сместился на Мару. Девушки и парни останавливали на ней свои взгляды и замолкали. Ждали что Даша скажет.
- Это Мара, - спохватилась девушка. – Она перехожая, идёт в Дебрянск. У нас отдохнёт до следующей недели.
Перехожим помогать - обычное дело. Правда, на целую неделю они не останавливались, если какой-нибудь особой надобности не было. Но расспрашивать никто не стал. Зато всех удивила особая хрупкость Мары. Деревенские девушки, хоть и тонкие-звонкие, а всё же крепость чувствуется. Мара же была какая-то… почти воздушная. Таково было первое впечатление. А потом и второе последовало:
- На Ожану похожа.
И не сговариваясь, молодые люди расступились, открывая перед Марой проход. Она увидела одиноко стоящую у костра высокую девушку. И Мара поняла, что это не перед ней расступились, а той девушке дали возможность на неё посмотреть.
И Мара почувствовала, как сердце сделало невероятный и болезненный скачок. И ещё она поняла, что перед ней стоит её прапрапра…бабка. Потому что эта девушка была невероятно похожа на сестру.
Глава 108
- Неужто и вправду с лешим дружбу завела? – насмешливо блеснула белоснежной улыбкой Ожана.
Была она невероятно хороша. Стройная, темнобровая, с зелёными лучистыми глазами. В её осанке и изгибе рта угадывалась несокрушимая самоуверенность и гордость.
Даша на эти слова сжалась.
- Не помню ничего, - повторила удобную отговорку.
- Смотри! Я узнаю. Худо будет, если на лешего напраслину возвела, - было неясно, шутит Ожана или серьёзно.
Зато Даша совсем растерялась. Подошла к костру, протянула руки к пламени. То ли и в самом деле замёрзла тёплым летним вечером, то ли отвернулась таким образом от подружек, чтобы немного прийти в себя.
- Напрасно ты, Ожана, так говоришь. Ни к чему сестрице врать, - Настя повернула нахмуренное лицо к зеленоглазой красавице.
А у красавицы глаза блеснули молниями. Не понравилось ей, что Настя перечит.
