Борька что-то буркнул.
- Что сказал? Пошли скорее.
- Туман в этой стороне будет через три дня.
- Что?
Но Андрей услышал. Просто поверить не мог.
- Почему через три дня?
- Потому что дольше в этом мире оставаться опасно. Вот и решили, что трёх дней хватит.
- Кто решил?
Борька пожал плечами.
- Мы…
- Да кто вы? Ты, что ли?
- Может, и я…
- А может, и не я…
Андрей в безмерном раздражении глядел на старичка. Вот и как с ним разговаривать? За сутки, что он провёл наедине с Борисом, у него глаз стал дёргаться. Но другого спутника нет. Надо искать с этим общий язык. Андрей огромным усилием подавил раздражение и даже гнев. Сел на песок, поглядел на унылое лицо этого непонятного существа.
- Ты здесь уже бывал?
Борька огляделся:
- Прямо здесь – нет.
- Но ты уверен, что туман появляется раз в три дня?
- Уверен.
- А в нашем мире каждый день?
- Каждый день. Мы так решили.
- Так это вы соорудили ту штуку… что глазом называется?
- Мы.
Андрей надолго замолчал. Потом осенило:
- А у Мары?
Борька понял. Поднял печальные глаза. А потом вытянул руки с растопыренными пальцами.
- Через семь, - ахнул Андрей, пересчитав.
Борька кивнул.
- Погоди… - Андрей решил всё выяснить, только не мог сообразить, с чего начать. – Погоди… Так получается… Понял... Вот ведь влипли. А без тумана можно как-нибудь пробраться?
- Это не туман. Туман только кажется.
- А что это?
Борька пожал плечами, потом всё же буркнул:
- Ты не поймёшь.
- А без тебя можно пройти?
- Без меня тоже не получится. Потому, что мы проводники.
Андрею стало страшно. Как бы не потерять этого проводника… невзначай.
- А почему ты сразу не сказал, как тут всё сложно?
- Тут всё сложно, - повторил Борька. То ли послушался, то ли поиздевался.
- Ладно… Проехали… Делать нечего, пошли знакомиться с местными обитателями.
Борька перепугано поднял глаза.
- А ты хотел три дня на этом песке просидеть? - в очередной раз закипел Андрей.
Борька нехотя поднялся. Андрей почувствовал, что на сегодня перебрал с раздражением.
- Видел, там тропка по лугу? По ней пойдём, - чуть мягче добавил он.
- Конечно, я виноват перед Алёнкой. Ведь бросил её, получается. Даже сам не понимаю, как это случилось. Тот осенний день оказался нашим последним общим днём.
Лука задумался. Замолчал.
Всю дорогу он говорил с Димоном. И хоть тот по-прежнему был со стеклянными глазами, Лука теперь знал, что за ними скрывается. Поэтому рассказывал, а пробьют его слова эту стеклянность или отскочат от неё и разлетятся в пространстве – большой вопрос, который не ему решать.
- Как-то всё смутно было в конце. Не помню… Нас же в начале лета отправили в капсулы? Получается, почти год прошёл после нашего последнего свидания. Почему?
Лука опять надолго замолчал. Попытался вспомнить, что было в течение этого времени. Смутная серость. Мелькает что-то неясное, но зацепиться не за что. Вот те раз. Оказывается, и у него есть провалы в памяти. И он это только сейчас сообразил. Когда в бесконечном монологе вспомнил всех спутников, а потом перешёл на себя. Оказалось, что о себе рассказывать было почти нечего.
- Детство? – спросил он то ли у вселенной, то ли у Димона, то ли у себя. Невероятным усилием попытался пробить плотный туман, за которым угадывались тени. – Помню школу, коридоры… клумбу с цветами. Каких-то детей… Ничего конкретного не помню. Как-то неправильно… Ведь должен быть друг.
Димон молча топал рядом. Лука покосился на него.
- Может, и у меня какая-то особая миссия? И это всё не просто так? Тебя хоть предупредили, что будешь зависать. Меня… не помню. Анютку помню. Это было в тот день, когда нас усыпили. За несколько часов. Я сидел на скамейке… в скверике, смотрел на тот мир. Прощался. А рядом гуляла семья. Отец с малышом на руках, женщина и наша Анютка. Они подошли. Женщина страшно переживала. Да и отец тоже. Они отправляли сюда свою старшую дочку. Когда узнали, что я из переселенцев, просили присмотреть за Анюткой. А она… наверное не понимала, что расстаётся со своей семьёй навсегда…
Лука снова замолчал, поглядывая на дорогу. Видел деревья, траву, кусты, уводил за собой Димона, когда тот топтался перед длинными ветками, не зная, с какой стороны их обойти, но проделывал всё это на автомате. Мысленно ещё не вернулся из того далёкого дня, когда в скверике познакомился с семьёй Анютки.
- И их я чётко помню... Всё, до мелочей. Помню, как пустышка болталась у мальчугана на мягкой цепочке, и ветер шевелил его лёгкие волосы. Помню, как женщина улыбалась, а в глазах блестели слёзы, помню, как Анютка скакала на одной ноге вокруг нашей скамейки. А что было за день до этого? За месяц? За час? Получается, о моей прошлой жизни остались всего два воспоминания – осенний день с Алёнкой и последние минуты перед стартом. Вот так…
Лука перепрыгнул через узкий ручей, протянул руку Димону. Тот неловко перешагнул, зачерпнув кроссовкой воду.
- Ногу промочил? Нет? Да? Ладно, потерпи, скоро привал… Знаешь, Димон, а Анютка тогда остановилась и прошептала… Не то родителям, не то просто… Странно так… Я случайно услышал…
- Мамка сказала – пришли, - объявил Димон и остановился, как вкопанный.
- Ожана крепко горячая была. Как и многие девки до неё. Как и многие после. Молодая, что с неё взять? Ей бы посоветоваться с матерью. Вот у кого хитрости палата. Та кого угодно могла бы скрутить в бараний рог…
Кот перестал мурлыкать, замолчал – задумался.
Леший с лешачихой не торопили. У Баюна независимый характер, если не понравится, что ему указывают, может и не закончить историю. Или уйти к себе. Или разозлиться и сон нагнать, и тогда будут они дрыхнуть рядом с девкой против своей воли. А историю хотелось бы дослушать.
- Но Елезара не скрутила. Веда тогда страшно осерчала на него за дочку. Не то, чтобы ей нужен был зять… А всё же обида брала за Ожану. Да и неловко, небось, перед людьми и собой, что вдвоём с простым парнем не сумели справиться. Мать колдовством, а дочь естеством. Вот и взялись тогда за его невесту. Ну как взялись? Сначала Ожана сама попробовала силушку попытать…
Мара всё же поспала. Спасибо Иве - выручила, поглядела раз-другой, как её подопечную сон неволит и шепнула:
- Пойдём, я тебя отведу в наш шалаш. Там теперь никого не будет, ты как раз и поспишь. Там сейчас прохладненько, - девушка тоскливо подняла голову вверх – бесконечная голубая лазурь и хоть бы одно заблудившееся облачко. Хоть бы на минутку спрятать головушку от слишком щедрого солнца. И это только утро. Что дальше будет?
Мара выпустила грабли из рук:
- Пойдём…
Идёт - не верит своему счастью. В тенёк, да на боковую, да подальше от тётки Улиты – чего ещё можно желать? Пока ничего. Даже если вместо подушки тряпка, а под ней клок сена. Разве это проблема для уставшего человека?
Ива всё поглядывала на Мару нерешительно, потом набралась смелости, чтобы предостеречь неразумную перехожую перед тем, как оставить её в своём шалаше:
- Ты бы, Марочка, поосторожней… Нехорошо девице ночь-то… гулять… Оно… Захар, хоть и не шибко буйный, а всё же парень… Что люди скажут?
Мара поглядела на девушку, пожалела её:
- Ничего плохого мы не делали. К брату его ездили. Есть… было у меня хорошее средство. Может, поможет.
И вспыхнули радостью и благодарностью глаза Ивы. Радостью оттого, что не ошиблась в подруге, а благодарностью, что Мара с ней откровенна.
- Спи… Как будем уезжать, я тебя разбужу.
А Мара уже спала…
Вечеряли уже в селении, в Тишиной хате. За столом собралась всё та же компания.
Мара сидела на самом краю длинной лавки – хозяйка вытеснила.
- Ты когда собираешься дальше иттить? – спросила напрямик.
- Через четыре дня, - хмуро отозвалась Даша. – Ей теперь нельзя. Надо попутчика дождаться.
- А ты откуда знаешь? – недобро зыркнула на дочь Улита. Она бы и сейчас не прочь отправить незваную гостью на все четыре стороны.
- А тебе куска хлеба жалко? – дядька Тиша пристально посмотрел на жену.
Улита опустила глаза, смолчала. Встала, полезла на полку греметь горшками. И оттуда донеслись недовольные слова:
- Так если бы он, хлеб-то, даром доставался. А то ить, развелось дармоедов… Работать не хочу… По ночам блудить интересней…
Мара опустила глаза. Поняла, что все камешки в её огород. Промолчала. Если бы прямо спросили, она бы попыталась объяснить, но что-то говорить в спину недовольной хозяйки было неловко.
- Цыц, щеколда! - хлопнул дед ложкой по столу. – Где это видано, чтобы перехожему человеку на дверь указывали?
- Оно и правда, Улита, - вмешалась несмело бабушка. – Чего ты завелась?
Мара обвела взглядом сидящих.
Даша исподлобья смотрит в тёмный угол, дышит тяжело. Настя опустила глаза, едва не плачет. Дети притихли, ложками перестали работать. Стёпка сочувственно поглядывает на Мару, молчит.
«Надо уходить, - решила Мара. – Но не сейчас… Чуть погодя, чтобы не казалась взаимосвязь так явно».
- Лучше расскажите, как сено нынче? – повернула бабка разговор в другую сторону. Сама она оставалась дома со скотом, малыми детьми и старой бабушкой на полатях.
- Да ничего, - оживился дядька Тиша. – Лишь бы дождей не было.
- Когда же на залучные луга поедете?
- Старейшина наказал послезавтра выезжать.
- Седмицы за три управитесь?
- Как погода. Но должны управиться. Дед, поедешь с нами? Или дома на этот раз останешься?
- Что ты, Тиша! – дед даже испугался. – С вами. Зачем же дома? Я ещё пригожусь.
Дядька Тиша повернулся к бабке:
- Ты одна тут справишься?
- А чего не справиться? Справлюсь.
- Фиска, останешься с бабушкой.
Огорчённая Фиска опустила голову чуть ли не до стола. Тиша поглядел на младшую дочь с лёгким сочувствием.
- На будущий год готовься. А пока дома побудь. Ну, девки, пойдёте на купалу?
С улицы уже доносился шум.
Даша резко подняла голову, словно решилась на что-то.
- Да, тятя, - сказала тихо.
Никто не знал, какая борьба шла у девушки в сердце. Никто не знал, перед каким распутьем она мысленно стояла. Не могла решить, в какую ей сторону свернуть, загадала, если батька сам предложит идти на гулянье, значит, она сделает страшный шаг в неведомую сторону.
Батька сам предложил, до конца не ведая, что сделал.
- А где Захар?
Услышав имя, Мара оглянулась. Незнакомый парень спрашивал у своих друзей. Сама она тоже весь вечер выглядывала Захара по сторонам. Теперь прислушалась к ответам, но никто не знал.
Девушка почувствовала разочарование.
А между тем вечернее празднество на берегу реки плавно переходило в ночное и становилось чуть безумнее.
Женщины с детьми потянулись в селение, бережно неся живой огонь от купального костра, девушки всё ещё водили хороводы вокруг разукрашенного цветами и лентами дерева, а парни уже норовили в хороводе устроить переполох.
Несколько костров освещали пространство жёлто-оранжевым цветом, гася звёздные россыпи.
Один из костров был огромным, с крутящимся горящим колесом наверху. К нему всё подбрасывали хворост, а он трещал и сыпал искрами в тёмное небо. Жар от него так и пышал.
Мара отошла в сторону. Поискала глазами Дашу. Сидит, смотрит на огонь. Одинокая, несчастная. Настя чуть дальше - Даша прогнала. Рассердилась, что проходу не даёт, ходит, как за малым ребёнком, вот та и держалась теперь на расстоянии.
Многие девушки возвращались со стороны реки в мокрых рубахах, жались к огню, чтобы быстрее просохнуть. Волосы у большинства из них были распущены и красивыми волнами струились по спине. У некоторых на голове венки.
Мара ещё при вечернем свете тоже сплела, как смогла, себе венок. Теперь поглядела на него. Скоро рассыплется. Пошла к берегу. Как тут полагается гадать? Интересно, потонет ли?
На волнах светились венки. Девушки предусмотрительно вставили в них лучины. Мара опустила свой. Некоторое время он покачался у берега, потом течение мягко подхватило и понесло вдаль.
«Не потонул», - порадовалась она.
Долго смотрела вслед, пока тёмный венок не исчез в ночи.
«Подумать только… Свой первый венок я сплела для непонятного существа по имени Борька, а второй - среди древних славян».
И снова закралась неясная мысль… Надо воспользоваться случаем и что-то сделать в этом мире, чтобы через века воспользоваться плодами. Что-то такое, что поможет переселенцам выкрутиться из передряг. Только что?
Сначала Мара думала, что это может быть связано с Анюткиной звёздочкой. Но теперь она не у неё. Интересно, помогает ли она Алану? Спросить бы у Захара, да нет его. А теперь без звёздочки совсем нет никаких идей. Ладно, ещё есть время на раздумье.
Мара повернула от реки.
На берегу молодёжь разбушевалась. Только что закончилась схватка за ту самую нарядную берёзку, вокруг которой девушки водили хоровод. Мара в изумлении расширила глаза. Парни вырвали её с места и теперь тянули топить. Потом сообразила, что не росла она там, её просто воткнули в землю специально для этой забавы.
Девушки с визгами и смехом всё ещё пытались её спасти. Но скоро сдались, и вместе потянули к воде.
Другие парни толкнули колесо на верху громадного костра. Мара с ужасом смотрела, как оно рухнуло на землю, осыпая вокруг брызги пламени. Это же опасно… Но никто не заморачивался. Палками погнали это колесо опять в реку.
- Айда через костёр прыгать? – как и в первый вечер закричала Ива. – Мара, айда…
На этот раз её все послушались. Перед огнём выстроилась очередь. Кто-то готовился прыгнуть в одиночку, другие взялись за руки. Мара отошла подальше.
Первой стала Ива, но её довольно бесцеремонно потеснила Ожана.
Девушка вновь поразила Мару. Как же она похожа на сестру. Даже страшно, не Леся ли это?
Ожана же Мару не замечала. Не смотрела на неё в первый вечер, не смотрела и теперь. А жаль… Несмотря на жестокость по отношению к Даше, с ней хотелось немного поговорить. Интересно же, пра…какая-то…бабка.
Ожана птицей взлетела над костром. Парни восхищённо присвистнули. Довольная девушка блеснула зубами и, высоко подняв голову, шагнула в сторону.
Следующая Ива удивила Мару. Та перепрыгнула через высокий огонь словно через картофельный куст, легко и с улыбкой.
Дальше прыгали остальные. С визгом, хохотом и серьёзно, сосредоточено, словно выполняя ответственную работу.
- А Даша почему сидит? – раздался уже знакомый голос.
И Мара вздрогнула. Несмотря на родственную связь, голос показался до жути неприятным.
«Опять цепляет!»
- Сегодня всем надо прыгать.
- Сегодня всем надо прыгать, - тихо повторила над ухом Мары подошедшая Ива. – А то подумают, что боится…
- И что? – удивилась Мара.
Хотела добавить, что и ей страшно. Но Ива уже торопливо поясняла:
- А то подумают, что ведьма…
- А разве Ожана со своей матерью не…
- Тсс! – перебила Ива. – У нас говорят, что Веда знахарка.
«Ага. А чего же вы их тогда так боитесь?»
Между тем Даша встала, словно в полусне. Подошла к костру.
- Слишком близко, - закусила губу Ива.
Даша побежала… В полной тишине… Под пристальными напряжёнными взглядами… И Мара поняла, что она не перепрыгнет.
Чтобы перепрыгнуть через костёр, кроме непонятного желания сделать это, нужна была сила. А Даша и желанием не горела, и силы отсутствовали вовсе. И когда девушка приблизилась к огню, когда нужно было оттолкнуться, ноги её неловко заплелись.
- Что сказал? Пошли скорее.
- Туман в этой стороне будет через три дня.
- Что?
Но Андрей услышал. Просто поверить не мог.
- Почему через три дня?
- Потому что дольше в этом мире оставаться опасно. Вот и решили, что трёх дней хватит.
- Кто решил?
Борька пожал плечами.
- Мы…
- Да кто вы? Ты, что ли?
- Может, и я…
- А может, и не я…
Андрей в безмерном раздражении глядел на старичка. Вот и как с ним разговаривать? За сутки, что он провёл наедине с Борисом, у него глаз стал дёргаться. Но другого спутника нет. Надо искать с этим общий язык. Андрей огромным усилием подавил раздражение и даже гнев. Сел на песок, поглядел на унылое лицо этого непонятного существа.
- Ты здесь уже бывал?
Борька огляделся:
- Прямо здесь – нет.
- Но ты уверен, что туман появляется раз в три дня?
- Уверен.
- А в нашем мире каждый день?
- Каждый день. Мы так решили.
- Так это вы соорудили ту штуку… что глазом называется?
- Мы.
Андрей надолго замолчал. Потом осенило:
- А у Мары?
Борька понял. Поднял печальные глаза. А потом вытянул руки с растопыренными пальцами.
- Через семь, - ахнул Андрей, пересчитав.
Борька кивнул.
- Погоди… - Андрей решил всё выяснить, только не мог сообразить, с чего начать. – Погоди… Так получается… Понял... Вот ведь влипли. А без тумана можно как-нибудь пробраться?
- Это не туман. Туман только кажется.
- А что это?
Борька пожал плечами, потом всё же буркнул:
- Ты не поймёшь.
- А без тебя можно пройти?
- Без меня тоже не получится. Потому, что мы проводники.
Андрею стало страшно. Как бы не потерять этого проводника… невзначай.
- А почему ты сразу не сказал, как тут всё сложно?
- Тут всё сложно, - повторил Борька. То ли послушался, то ли поиздевался.
- Ладно… Проехали… Делать нечего, пошли знакомиться с местными обитателями.
Борька перепугано поднял глаза.
- А ты хотел три дня на этом песке просидеть? - в очередной раз закипел Андрей.
Борька нехотя поднялся. Андрей почувствовал, что на сегодня перебрал с раздражением.
- Видел, там тропка по лугу? По ней пойдём, - чуть мягче добавил он.
Глава 128
- Конечно, я виноват перед Алёнкой. Ведь бросил её, получается. Даже сам не понимаю, как это случилось. Тот осенний день оказался нашим последним общим днём.
Лука задумался. Замолчал.
Всю дорогу он говорил с Димоном. И хоть тот по-прежнему был со стеклянными глазами, Лука теперь знал, что за ними скрывается. Поэтому рассказывал, а пробьют его слова эту стеклянность или отскочат от неё и разлетятся в пространстве – большой вопрос, который не ему решать.
- Как-то всё смутно было в конце. Не помню… Нас же в начале лета отправили в капсулы? Получается, почти год прошёл после нашего последнего свидания. Почему?
Лука опять надолго замолчал. Попытался вспомнить, что было в течение этого времени. Смутная серость. Мелькает что-то неясное, но зацепиться не за что. Вот те раз. Оказывается, и у него есть провалы в памяти. И он это только сейчас сообразил. Когда в бесконечном монологе вспомнил всех спутников, а потом перешёл на себя. Оказалось, что о себе рассказывать было почти нечего.
- Детство? – спросил он то ли у вселенной, то ли у Димона, то ли у себя. Невероятным усилием попытался пробить плотный туман, за которым угадывались тени. – Помню школу, коридоры… клумбу с цветами. Каких-то детей… Ничего конкретного не помню. Как-то неправильно… Ведь должен быть друг.
Димон молча топал рядом. Лука покосился на него.
- Может, и у меня какая-то особая миссия? И это всё не просто так? Тебя хоть предупредили, что будешь зависать. Меня… не помню. Анютку помню. Это было в тот день, когда нас усыпили. За несколько часов. Я сидел на скамейке… в скверике, смотрел на тот мир. Прощался. А рядом гуляла семья. Отец с малышом на руках, женщина и наша Анютка. Они подошли. Женщина страшно переживала. Да и отец тоже. Они отправляли сюда свою старшую дочку. Когда узнали, что я из переселенцев, просили присмотреть за Анюткой. А она… наверное не понимала, что расстаётся со своей семьёй навсегда…
Лука снова замолчал, поглядывая на дорогу. Видел деревья, траву, кусты, уводил за собой Димона, когда тот топтался перед длинными ветками, не зная, с какой стороны их обойти, но проделывал всё это на автомате. Мысленно ещё не вернулся из того далёкого дня, когда в скверике познакомился с семьёй Анютки.
- И их я чётко помню... Всё, до мелочей. Помню, как пустышка болталась у мальчугана на мягкой цепочке, и ветер шевелил его лёгкие волосы. Помню, как женщина улыбалась, а в глазах блестели слёзы, помню, как Анютка скакала на одной ноге вокруг нашей скамейки. А что было за день до этого? За месяц? За час? Получается, о моей прошлой жизни остались всего два воспоминания – осенний день с Алёнкой и последние минуты перед стартом. Вот так…
Лука перепрыгнул через узкий ручей, протянул руку Димону. Тот неловко перешагнул, зачерпнув кроссовкой воду.
- Ногу промочил? Нет? Да? Ладно, потерпи, скоро привал… Знаешь, Димон, а Анютка тогда остановилась и прошептала… Не то родителям, не то просто… Странно так… Я случайно услышал…
- Мамка сказала – пришли, - объявил Димон и остановился, как вкопанный.
Глава 129
- Ожана крепко горячая была. Как и многие девки до неё. Как и многие после. Молодая, что с неё взять? Ей бы посоветоваться с матерью. Вот у кого хитрости палата. Та кого угодно могла бы скрутить в бараний рог…
Кот перестал мурлыкать, замолчал – задумался.
Леший с лешачихой не торопили. У Баюна независимый характер, если не понравится, что ему указывают, может и не закончить историю. Или уйти к себе. Или разозлиться и сон нагнать, и тогда будут они дрыхнуть рядом с девкой против своей воли. А историю хотелось бы дослушать.
- Но Елезара не скрутила. Веда тогда страшно осерчала на него за дочку. Не то, чтобы ей нужен был зять… А всё же обида брала за Ожану. Да и неловко, небось, перед людьми и собой, что вдвоём с простым парнем не сумели справиться. Мать колдовством, а дочь естеством. Вот и взялись тогда за его невесту. Ну как взялись? Сначала Ожана сама попробовала силушку попытать…
Мара всё же поспала. Спасибо Иве - выручила, поглядела раз-другой, как её подопечную сон неволит и шепнула:
- Пойдём, я тебя отведу в наш шалаш. Там теперь никого не будет, ты как раз и поспишь. Там сейчас прохладненько, - девушка тоскливо подняла голову вверх – бесконечная голубая лазурь и хоть бы одно заблудившееся облачко. Хоть бы на минутку спрятать головушку от слишком щедрого солнца. И это только утро. Что дальше будет?
Мара выпустила грабли из рук:
- Пойдём…
Идёт - не верит своему счастью. В тенёк, да на боковую, да подальше от тётки Улиты – чего ещё можно желать? Пока ничего. Даже если вместо подушки тряпка, а под ней клок сена. Разве это проблема для уставшего человека?
Ива всё поглядывала на Мару нерешительно, потом набралась смелости, чтобы предостеречь неразумную перехожую перед тем, как оставить её в своём шалаше:
- Ты бы, Марочка, поосторожней… Нехорошо девице ночь-то… гулять… Оно… Захар, хоть и не шибко буйный, а всё же парень… Что люди скажут?
Мара поглядела на девушку, пожалела её:
- Ничего плохого мы не делали. К брату его ездили. Есть… было у меня хорошее средство. Может, поможет.
И вспыхнули радостью и благодарностью глаза Ивы. Радостью оттого, что не ошиблась в подруге, а благодарностью, что Мара с ней откровенна.
- Спи… Как будем уезжать, я тебя разбужу.
А Мара уже спала…
Вечеряли уже в селении, в Тишиной хате. За столом собралась всё та же компания.
Мара сидела на самом краю длинной лавки – хозяйка вытеснила.
- Ты когда собираешься дальше иттить? – спросила напрямик.
- Через четыре дня, - хмуро отозвалась Даша. – Ей теперь нельзя. Надо попутчика дождаться.
- А ты откуда знаешь? – недобро зыркнула на дочь Улита. Она бы и сейчас не прочь отправить незваную гостью на все четыре стороны.
- А тебе куска хлеба жалко? – дядька Тиша пристально посмотрел на жену.
Улита опустила глаза, смолчала. Встала, полезла на полку греметь горшками. И оттуда донеслись недовольные слова:
- Так если бы он, хлеб-то, даром доставался. А то ить, развелось дармоедов… Работать не хочу… По ночам блудить интересней…
Мара опустила глаза. Поняла, что все камешки в её огород. Промолчала. Если бы прямо спросили, она бы попыталась объяснить, но что-то говорить в спину недовольной хозяйки было неловко.
- Цыц, щеколда! - хлопнул дед ложкой по столу. – Где это видано, чтобы перехожему человеку на дверь указывали?
- Оно и правда, Улита, - вмешалась несмело бабушка. – Чего ты завелась?
Мара обвела взглядом сидящих.
Даша исподлобья смотрит в тёмный угол, дышит тяжело. Настя опустила глаза, едва не плачет. Дети притихли, ложками перестали работать. Стёпка сочувственно поглядывает на Мару, молчит.
«Надо уходить, - решила Мара. – Но не сейчас… Чуть погодя, чтобы не казалась взаимосвязь так явно».
- Лучше расскажите, как сено нынче? – повернула бабка разговор в другую сторону. Сама она оставалась дома со скотом, малыми детьми и старой бабушкой на полатях.
- Да ничего, - оживился дядька Тиша. – Лишь бы дождей не было.
- Когда же на залучные луга поедете?
- Старейшина наказал послезавтра выезжать.
- Седмицы за три управитесь?
- Как погода. Но должны управиться. Дед, поедешь с нами? Или дома на этот раз останешься?
- Что ты, Тиша! – дед даже испугался. – С вами. Зачем же дома? Я ещё пригожусь.
Дядька Тиша повернулся к бабке:
- Ты одна тут справишься?
- А чего не справиться? Справлюсь.
- Фиска, останешься с бабушкой.
Огорчённая Фиска опустила голову чуть ли не до стола. Тиша поглядел на младшую дочь с лёгким сочувствием.
- На будущий год готовься. А пока дома побудь. Ну, девки, пойдёте на купалу?
С улицы уже доносился шум.
Даша резко подняла голову, словно решилась на что-то.
- Да, тятя, - сказала тихо.
Никто не знал, какая борьба шла у девушки в сердце. Никто не знал, перед каким распутьем она мысленно стояла. Не могла решить, в какую ей сторону свернуть, загадала, если батька сам предложит идти на гулянье, значит, она сделает страшный шаг в неведомую сторону.
Батька сам предложил, до конца не ведая, что сделал.
Глава 130
- А где Захар?
Услышав имя, Мара оглянулась. Незнакомый парень спрашивал у своих друзей. Сама она тоже весь вечер выглядывала Захара по сторонам. Теперь прислушалась к ответам, но никто не знал.
Девушка почувствовала разочарование.
А между тем вечернее празднество на берегу реки плавно переходило в ночное и становилось чуть безумнее.
Женщины с детьми потянулись в селение, бережно неся живой огонь от купального костра, девушки всё ещё водили хороводы вокруг разукрашенного цветами и лентами дерева, а парни уже норовили в хороводе устроить переполох.
Несколько костров освещали пространство жёлто-оранжевым цветом, гася звёздные россыпи.
Один из костров был огромным, с крутящимся горящим колесом наверху. К нему всё подбрасывали хворост, а он трещал и сыпал искрами в тёмное небо. Жар от него так и пышал.
Мара отошла в сторону. Поискала глазами Дашу. Сидит, смотрит на огонь. Одинокая, несчастная. Настя чуть дальше - Даша прогнала. Рассердилась, что проходу не даёт, ходит, как за малым ребёнком, вот та и держалась теперь на расстоянии.
Многие девушки возвращались со стороны реки в мокрых рубахах, жались к огню, чтобы быстрее просохнуть. Волосы у большинства из них были распущены и красивыми волнами струились по спине. У некоторых на голове венки.
Мара ещё при вечернем свете тоже сплела, как смогла, себе венок. Теперь поглядела на него. Скоро рассыплется. Пошла к берегу. Как тут полагается гадать? Интересно, потонет ли?
На волнах светились венки. Девушки предусмотрительно вставили в них лучины. Мара опустила свой. Некоторое время он покачался у берега, потом течение мягко подхватило и понесло вдаль.
«Не потонул», - порадовалась она.
Долго смотрела вслед, пока тёмный венок не исчез в ночи.
«Подумать только… Свой первый венок я сплела для непонятного существа по имени Борька, а второй - среди древних славян».
И снова закралась неясная мысль… Надо воспользоваться случаем и что-то сделать в этом мире, чтобы через века воспользоваться плодами. Что-то такое, что поможет переселенцам выкрутиться из передряг. Только что?
Сначала Мара думала, что это может быть связано с Анюткиной звёздочкой. Но теперь она не у неё. Интересно, помогает ли она Алану? Спросить бы у Захара, да нет его. А теперь без звёздочки совсем нет никаких идей. Ладно, ещё есть время на раздумье.
Мара повернула от реки.
На берегу молодёжь разбушевалась. Только что закончилась схватка за ту самую нарядную берёзку, вокруг которой девушки водили хоровод. Мара в изумлении расширила глаза. Парни вырвали её с места и теперь тянули топить. Потом сообразила, что не росла она там, её просто воткнули в землю специально для этой забавы.
Девушки с визгами и смехом всё ещё пытались её спасти. Но скоро сдались, и вместе потянули к воде.
Другие парни толкнули колесо на верху громадного костра. Мара с ужасом смотрела, как оно рухнуло на землю, осыпая вокруг брызги пламени. Это же опасно… Но никто не заморачивался. Палками погнали это колесо опять в реку.
- Айда через костёр прыгать? – как и в первый вечер закричала Ива. – Мара, айда…
На этот раз её все послушались. Перед огнём выстроилась очередь. Кто-то готовился прыгнуть в одиночку, другие взялись за руки. Мара отошла подальше.
Первой стала Ива, но её довольно бесцеремонно потеснила Ожана.
Девушка вновь поразила Мару. Как же она похожа на сестру. Даже страшно, не Леся ли это?
Ожана же Мару не замечала. Не смотрела на неё в первый вечер, не смотрела и теперь. А жаль… Несмотря на жестокость по отношению к Даше, с ней хотелось немного поговорить. Интересно же, пра…какая-то…бабка.
Ожана птицей взлетела над костром. Парни восхищённо присвистнули. Довольная девушка блеснула зубами и, высоко подняв голову, шагнула в сторону.
Следующая Ива удивила Мару. Та перепрыгнула через высокий огонь словно через картофельный куст, легко и с улыбкой.
Дальше прыгали остальные. С визгом, хохотом и серьёзно, сосредоточено, словно выполняя ответственную работу.
- А Даша почему сидит? – раздался уже знакомый голос.
И Мара вздрогнула. Несмотря на родственную связь, голос показался до жути неприятным.
«Опять цепляет!»
- Сегодня всем надо прыгать.
- Сегодня всем надо прыгать, - тихо повторила над ухом Мары подошедшая Ива. – А то подумают, что боится…
- И что? – удивилась Мара.
Хотела добавить, что и ей страшно. Но Ива уже торопливо поясняла:
- А то подумают, что ведьма…
- А разве Ожана со своей матерью не…
- Тсс! – перебила Ива. – У нас говорят, что Веда знахарка.
«Ага. А чего же вы их тогда так боитесь?»
Между тем Даша встала, словно в полусне. Подошла к костру.
- Слишком близко, - закусила губу Ива.
Даша побежала… В полной тишине… Под пристальными напряжёнными взглядами… И Мара поняла, что она не перепрыгнет.
Глава 131
Чтобы перепрыгнуть через костёр, кроме непонятного желания сделать это, нужна была сила. А Даша и желанием не горела, и силы отсутствовали вовсе. И когда девушка приблизилась к огню, когда нужно было оттолкнуться, ноги её неловко заплелись.
