- Ну да.
- А почему не выйдешь? Что может случиться?
- Не знаю. Никто этого не знает.
Мужчины с опаской взглянули на браслет.
- И у вашей Таши почти такой же, - поспешила Мошка познакомить с ещё одной проблемой.
- Что-о?
- Но не такой... Чуток другой... С Ташиным можно ходить по подземелью, а вот убежать браслет не даст. Так Тюря сказала.
- А… Дай-ка поглядеть…
- Смотри… Вот замок. Только ключа нет.
- А где ключ?
- У Тюри.
- Ясно… Значит так, Мошка, жди нас с ключом. Мы не долго.
Теперь Таша жила в другой комнате. Почти роскошной. Почти уютной. Почти красивой. Но гораздо глубже под землёй. И невидимый толстый пласт земли над головой делал это «почти» гораздо весомее, чем все прелести и удобства комнаты. Потому что Таша задыхалась. Задыхалась без солнца, задыхалась от неосязаемой тяжести над головой, задыхалась без неба и ветра.
Таша понимала, что в этом мире она долго не проживёт.
«Это как растения, - угрюмо рассуждала, глядя в покрытый цветастым ковром пол. – Есть цветок, который борется за жизнь. Который приспосабливается и терпит, который пробивает тонким стебельком камни».
И перед мысленным взором качался на ветру тот самый мужественный цветок. Тёмно-красный, одинокий, стойкий, тянущий свою лепестковую головку вверх, к солнцу, к теплу.
«А есть цветок бескомпромиссный. Он не будет бороться. Он не будет приспосабливаться. Он рождён для мира, в котором царят гармония и любовь. Другая жизнь ему не нужна. В недобрых условиях он погибает».
И снова представился цветок. Голубенький. Нежный. Поникший своими тонкими лепестками. Но и в последние минуты жизни источающий благоухание.
Какой из них лучше? Какой «правильнее»?
С детства книги учили бороться и не сдаваться. И первый цветок – победитель. Он молодец!
Таша вспомнила, солнечный летний день. Она маленькая сидит на корточках и рассматривает молоденький берёзовый стебелёк, который пробил себе путь в асфальте. Зелёные нежные листики трепещут на ветру. И тянутся… И надеются… Надеются на то, что тяжёлый равнодушный сапог ступит мимо. А если вдруг не промахнётся, он снова попытается встать. И выжить. Даже если стебелёк переломится, где-то, у земли, всё равно будет дрожать листик, надеясь, что частица берёзового счастья достанется и на его долю.
А она?
Жизнь в подземелье беспросветная, но даже, если ей удастся освободиться, выбраться наверх, что там? Там лучше? Да, лучше. Намного?
Нет…
И Таша опустила голову, как тот самый голубенький цветок.
Вот только люди – не цветы.
Они не просто терпят. Они не просто выживают. Люди сами создают миры.
И что получается?
Наверное, по-разному.
Один из этих миров закончился прямо на глазах Таши. Теперь их несчастная компания пытается создать следующий.
Как они создаются?
Тяжело…
Без неё? Новый мир будет без неё?
И Таша подняла голову…
Она будет участвовать в создании нового мира.
Связанная крепко-накрепко верёвками, с кляпом во рту, Тюря бешено вращала глазами, пока Лука заставлял себя рыться в её карманах.
- Вот они, - тяжёлая связка ключей поменяла хозяина.
- Её здесь оставим? – Дима хмуро кивнул на старуху.
- Да нет… Здесь её быстро обнаружат.
- Может, на место Мо…
- Тихо… Туда тоже не пойдёт.
Дима кивнул. Понял свою оплошность. Что выйдет из их затеи – ещё непонятно, поэтому нужно поостеречься, чтобы в очередной раз не подставить девчонку.
- Не боись, мамаша, ничего с тобой плохого не случится, - Дима повысил голос. Словно перекрыв старухе рот, у неё автоматически перекрылись и уши. – Вот теперь полежи да подумай, каково это…
Снова осёкся. Опять чуть не выдал Мошку.
- Потянули, - Лука поднял старуху подмышками.
Дима молча схватился за ноги, потянул.
Долго носились они со старухой, как с гигантской сосиской, по запутанным лабиринтам, пока сами не стали опасаться, что заблудятся. Наконец в каком-то тёмном углу уложили её на пол, на всякий случай замаскировали хламом, оглядели результат.
- Если по какой-либо случайности сюда кто-нибудь не забредёт, лежать она будет долго, - удовлетворённо констатировал Дима.
И тут же пожалел бабку, пообещал ей:
- Веди себя хорошо, и тогда, на обратном пути, мы тебя освободим.
Обернулся к Луке:
- Освободим?
Лука кивнул. Неуверенно.
- Во всяком случае, если не сами, то кому-нибудь постараемся передать, где тебя искать.
Старуха замычала. Но её беспомощность не вызвала жалости.
- У нас нет другого выхода… Пошли.
Пошли.
Через несколько минут открыли дверь в Мошкину коморку.
Лука демонстративно погремел ключами. Мошка ахнула:
- Получилось?
- Уж не знаю, почему вас так запугала эта старуха! Конечно, получилось. Было бы странно, если бы два взрослых мужика не справились бы с пожилой женщиной. Да… уж… Как-то даже…
- А может, не надо?
Голос Мошки дрожал от страха и неуверенности. Лука растерялся.
- Что не надо?
- Меня расстёгивать… Хуже будет.
- Ну… так… мы потом тебя можем и назад пристегнуть.
Такой поворот успокоил девчонку, она вытянула руку с браслетом:
- Тогда давай.
- А какой из ключей? Не помнишь?
На чёрном шнуре их болталось десятка два. Но Мошка на то и Мошка – глазастая, шустрая, цепкая. И теперь она прищурилась на минуту, а потом уверенно ткнула в один из них:
- Этот. Давай…
Давай… Легко сказать. А Луке вдруг стало не по себе. А если здесь что-то засекреченное? А если сработает взрывное устройство? Могла ли старуха, не без помощи своих помощников, разумеется, соорудить что-нибудь эдакое? Ведь сумела же она запугать своих несчастных соплеменников. Ведь держится на чём-то её странная власть?
Но глаза боятся, а руки делают. Лука пошёл на риск, стараясь не показать сомнения ни Мошке, ни напарнику. Только схитрил:
- Дим, постой пока за дверью. Посмотри…
И на Мошку поворчал:
- Что ты свет мне закрываешь? Ну-ка, спрячься за мою спину, так мне удобнее.
- Как?
- Руку вытяни. Вот так.
Большего Лука сделать не мог.
Но ключ легко скользнул в своей скважине, и браслет глухо упал на глинистый пол.
- Всё, - выдохнул с облегчением Лука.
- Всё, - обрадовалась и Мотка. – Пойдёмте, а то далеко…
Ни Лука, ни Дима не ожидали, что далеко будет настолько. Запутанные, но теперь уже немного знакомые верхние лабиринты оказались соразмеримы с верхушкой айсберга. А глубже – больше. Подземелье было многоэтажным. И отнюдь не малолюдным.
- Я вас своим путём проведу, - болтала Мошка, – чтобы ни на кого не наткнуться. Мы живём в самом верху, потому что только мы умеем выходить наружу. Остальные нет, - в голосе слышалась гордость за свою уникальность.
- И что вы на той руже делаете?
- Что? А-а… О-о-о, знаете сколько всего! О-о-о, и не перечислишь! И брёвна, и лекарства, и траву… Охотиться стали меньше, потому что построили фермы под землёй. И охотимся теперь только для себя. А кто найдёт хыч, тому сразу награда. Только вот пока одна я нашла.
- Ну да, видим, как тебя наградили.
- Не-е, мне же конфеты дали. Вкуснищие! А потом Адуляр узнал про «чёрное сердце»… Вон там у нас сокровища, - Мошка небрежно махнула рукой в сторону. – Я по-тихому взяла.
- А что же… оно не охранялось?
Мошка захлопала глазами:
- Да нет… Там стояли… охранялись. Только я, получается, своровала…
- Понятно… А хыч куда делся?
- Хыч Тюря унесла. Адуляру, небось. Там, внизу у него ух как интересно. Только нам к нему нельзя. Но я бегаю тайком… А вон там у нас фермы, про которых я рассказывала. Видите, всё перекрыто? Это, чтобы воздух тяжёлый сюда не шёл. Там тоже люди работают… Тише, идут…
Мошка перебила саму себя и поспешила в боковой коридор. Мужчины шмыгнули следом.
Раздался нестройный топот множества ног. Лука рискнул осторожно выглянуть.
Но полутёмному проходу шли ещё более тёмные тени. Мужчины? Женщины? А низкие фигуры – это дети?
Сердце мужчины дрогнуло. Неясно, кто это, откуда идут, но грустно и понятно, что несчастные, больные, несвободные. И их было очень много. Ждать пришлось долго.
Наконец шаги затихли. Последние, отставшие, с трудом протащили свои ноги куда-то, должно быть в сторону своих, таких же мрачных, жилищ.
- Пойдёмте, - позвала Мошка, - уже можно.
- А откуда они?
- А, - небрежно махнула рукой девчонка. - Это рабочие. Город строят.
- Город?
- Ну да. Одни строят, другие отдыхают, а потом наоборот. Как раз сменка прошла. Я вас дальше закоулками поведу. А то на болтов можно нарваться.
- На кого?
- На Тюриных надсмотрщиков.
Мужчины начали понимать, что всё их представление о подземном мире было неправильным.
- Не нашёл? – Элом заглянул в комнату, заходить не стал.
- Нет, - сухо ответил Иван Павлович, и когда «профессор» исчез за дверью, криво усмехнулся.
Всё-таки ему удалось обвести андроидов вокруг пальцев. Нелегко было – кто спорит? Но свою тактику он медленно, но верно продвигал. И продолжает продвигать.
Хотя с кем спорить? Иван Павлович тяжко вздохнул. Такого одиночества ему ещё не доводилось испытывать. И в этом одиночестве поражение не раз наступало ему на пятки, и отчаяние нередко мутило сердце, и желание махнуть на всё и сдаться соблазнительным ядом сочилось в душу. Но он держался. Даже особо не надеясь на победу. Просто упрямо делал своё дело. И всё. Остальное уже зависело не от него.
И эта его капля стараний в океане неподконтрольных обстоятельств вдруг каким-то чудом стала приносить плоды.
Теперь, конечно, легче. Потому что теперь есть цель, есть основание и надежда, теперь за его спиной люди. Самые настоящие. И он сделает всё, чтобы они победили, чтобы продолжили жизнь. Теперь даже одиночество не такое отчаянное, ведь есть же шанс, что он когда-нибудь расскажет им о своих мучительных и горьких переживаниях. И его выслушают, и поймут. И у него будут друзья.
Хотя они у него уже есть. Правда, друзья не в курсе, что он день и ночь думает о них и всячески пытается помочь.
Вот так и ведёт Иван Павлович двойную игру. И для чужих андроидов кажется своим, а своим людям постарался показаться чужим.
Никита молодец. Иван Павлович в нём не сомневался. В минуты неожиданной встречи он дал ему понять, что вожделенная для андроидов высшая раса – это гибель для человека. Выжил лишь он и эта несчастная – Светлана Анатольевна.
Вот только выжила ли она? Организм в целом да, но этого мало. Иван Павлович осторожно прощупал.
Нет. В получившемся гибриде он не обнаружил бывшей сотрудницы. Андроид взял то, что нужно, остальное уничтожил. Или…
Временами Иван Павлович задумчиво глядел вслед уверенно шагающей женщине, и представлял более страшную картину. А что, если она всё ещё там? Если она подавлена, скована, связана чужой волей, но всё ещё существует?
Нет… Об этом даже не хотелось думать.
А если это так - он бессилен ей в чём-либо помочь. И узнать что-то наверняка тоже не может. Андроид-хозяин почувствует все попытки наладить контакт со Светланой, с тем, что от неё осталось, и тогда Иван Павлович выдаст себя. А это недопустимо. Сейчас вопрос стоит о выживании человеческой расы, и рисковать он не намерен. Свои приоритеты он расставил.
Сам же Иван Павлович тоже не спасся бы, если бы к разработке андроидов не имел самого прямого отношения. Если бы не знал их, как облупленных. Если бы у него не было доступа ко всем программам.
И когда андроиды разбудили его вместе с очередной группой, и предложили участие в создании новой расы, он согласился, также, как и остальные члены группы. Выбора не было. Предложение содержало завуалированную угрозу – или жизнь продолжится на этих условиях, или не продолжится. Все согласились, и все погибли так же, как до этого гибли другие группы. Все погибли, кроме него и Светланы Анатольевны. И печаль о том, что не помог другим так, как это сделал для себя, тяжким грузом легла на сердце. Но возможности человеческие ограничены. Тем более, если человек один, а андроидов гораздо больше.
А может, и хорошо, что не помог… Светлане Анатольевне помог, но желала бы она себе такой жизни, если бы заранее знала, что в симбиозе с андроидом её личность будет поглощена? Ох, вряд ли…
Чтобы этого не случилось, нужно было учитывать множество специфических нюансов, о которых неспециалисты не имели представления.
Ещё в процессе слияния, началась борьба. Иван Павлович в то время не мог расслабиться ни на минуту. А вживлённый андроид и не подозревал о ней. Он думал, что всё идёт по плану, в соответствии с заложенной программой. А то, что программа уже совсем другая, он знать не мог.
Теперь андроид в его полном подчинении и не в курсе, что что-то пошло не так.
Сложнее было обмануть свободных роботов. Особенно Элома. Тот, первое время, глаз не спускал с полученных АЧ.
Но удалось убедить, что новая раса имеет свои особенности и развивается в соответствии с рождёнными при слиянии задатками.
И ведь убедил.
АЧ должен общаться на уровне человеческой речи. Андроиды ведь могут передавать информацию другим путём. Он, в принципе, тоже. Его личный внутренний андроид не потерял своих способностей. Но пусть андроиды учитывают эту его потребность.
Те послушно стали разговаривать на человеческом языке. Не только с Иваном Павловичем, но и друг с другом. Посчитали для себя полезным готовиться к будущим преображениям.
А для этих преображений остался один шанс.
Последняя группа. Экспериментальная. Группа неудачников – так неофициально её называли ещё в прошлой жизни. Шансов, что из них выйдет толк, было мизерное количество. Никто из коллег Ивана Павловича в эту группу не верил.
А он надеялся. Это была его инициатива.
Тогда, в комиссии по переселению людей в будущее, жаркие споры не скоро затихли. За каждую ячейку, индивидуальную целевую органическую, в словесных баталиях бились с пеной у рта. Не для себя бились. В приоритете были крупные специалисты во всех областях, учёные, люди творческих профессий, спортсмены. И таковыми постепенно заполнили почти все места. Осталось дело за малым. И тогда своё слово взял, до этого молчавший, Иван Павлович. И заставил ошеломлённых коллег взглянуть на возможности будущих жителей планеты под другим углом.
- Кроткие наследуют землю…
Эти слова, словно ледяной дождь, остудили горячие головы и пламенные речи. Идея… понравилась. Необычная. Оригинальная.
- Но кто они – кроткие? Как их найти?
Эти вопросы одного из коллег саккумулировали интерес комиссии к практической стороне вопроса.
И тогда Иван Павлович взялся за программу. И компьютер выдал результат. А вот результат не понравился никому.
Среди избранных были старики, больная онкологией, беременная, пьяница, пацан и так далее.
Интерес комиссии пропал.
«Жалкая кучка неудачников погибнет при первых же трудностях», – таков был общий вердикт. Но эксперимент не остановили.
Иван Павлович, в основном, один занимался этим проектом. И в последние дни перед взрывом, постарался продумать всё.
Его тоже отправили в будущее. Комиссия решила дать неудачникам ещё один шанс…
«Не нашёл?», - Элом спросил про переселенцев.
Несколько дронов день и ночь летали в окрестностях. Иван Павлович руководил операцией по поиску.
«Нет», - ответил Иван Павлович. И не соврал.
Потому что не терял. Почти.
- Привет, пацаны! - Андрей широко и фальшиво улыбнулся, медленно сел и поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Бросил быстрые взгляды по сторонам, пытаясь обнаружить Бориса и одновременно соображая, нужно ли хвататься за оружие. Повременил. Пацаны всё-таки.
- А почему не выйдешь? Что может случиться?
- Не знаю. Никто этого не знает.
Мужчины с опаской взглянули на браслет.
- И у вашей Таши почти такой же, - поспешила Мошка познакомить с ещё одной проблемой.
- Что-о?
- Но не такой... Чуток другой... С Ташиным можно ходить по подземелью, а вот убежать браслет не даст. Так Тюря сказала.
- А… Дай-ка поглядеть…
- Смотри… Вот замок. Только ключа нет.
- А где ключ?
- У Тюри.
- Ясно… Значит так, Мошка, жди нас с ключом. Мы не долго.
Глава 153
Теперь Таша жила в другой комнате. Почти роскошной. Почти уютной. Почти красивой. Но гораздо глубже под землёй. И невидимый толстый пласт земли над головой делал это «почти» гораздо весомее, чем все прелести и удобства комнаты. Потому что Таша задыхалась. Задыхалась без солнца, задыхалась от неосязаемой тяжести над головой, задыхалась без неба и ветра.
Таша понимала, что в этом мире она долго не проживёт.
«Это как растения, - угрюмо рассуждала, глядя в покрытый цветастым ковром пол. – Есть цветок, который борется за жизнь. Который приспосабливается и терпит, который пробивает тонким стебельком камни».
И перед мысленным взором качался на ветру тот самый мужественный цветок. Тёмно-красный, одинокий, стойкий, тянущий свою лепестковую головку вверх, к солнцу, к теплу.
«А есть цветок бескомпромиссный. Он не будет бороться. Он не будет приспосабливаться. Он рождён для мира, в котором царят гармония и любовь. Другая жизнь ему не нужна. В недобрых условиях он погибает».
И снова представился цветок. Голубенький. Нежный. Поникший своими тонкими лепестками. Но и в последние минуты жизни источающий благоухание.
Какой из них лучше? Какой «правильнее»?
С детства книги учили бороться и не сдаваться. И первый цветок – победитель. Он молодец!
Таша вспомнила, солнечный летний день. Она маленькая сидит на корточках и рассматривает молоденький берёзовый стебелёк, который пробил себе путь в асфальте. Зелёные нежные листики трепещут на ветру. И тянутся… И надеются… Надеются на то, что тяжёлый равнодушный сапог ступит мимо. А если вдруг не промахнётся, он снова попытается встать. И выжить. Даже если стебелёк переломится, где-то, у земли, всё равно будет дрожать листик, надеясь, что частица берёзового счастья достанется и на его долю.
А она?
Жизнь в подземелье беспросветная, но даже, если ей удастся освободиться, выбраться наверх, что там? Там лучше? Да, лучше. Намного?
Нет…
И Таша опустила голову, как тот самый голубенький цветок.
Часть 3 Глава 154
Вот только люди – не цветы.
Они не просто терпят. Они не просто выживают. Люди сами создают миры.
И что получается?
Наверное, по-разному.
Один из этих миров закончился прямо на глазах Таши. Теперь их несчастная компания пытается создать следующий.
Как они создаются?
Тяжело…
Без неё? Новый мир будет без неё?
И Таша подняла голову…
Она будет участвовать в создании нового мира.
Глава 155
Связанная крепко-накрепко верёвками, с кляпом во рту, Тюря бешено вращала глазами, пока Лука заставлял себя рыться в её карманах.
- Вот они, - тяжёлая связка ключей поменяла хозяина.
- Её здесь оставим? – Дима хмуро кивнул на старуху.
- Да нет… Здесь её быстро обнаружат.
- Может, на место Мо…
- Тихо… Туда тоже не пойдёт.
Дима кивнул. Понял свою оплошность. Что выйдет из их затеи – ещё непонятно, поэтому нужно поостеречься, чтобы в очередной раз не подставить девчонку.
- Не боись, мамаша, ничего с тобой плохого не случится, - Дима повысил голос. Словно перекрыв старухе рот, у неё автоматически перекрылись и уши. – Вот теперь полежи да подумай, каково это…
Снова осёкся. Опять чуть не выдал Мошку.
- Потянули, - Лука поднял старуху подмышками.
Дима молча схватился за ноги, потянул.
Долго носились они со старухой, как с гигантской сосиской, по запутанным лабиринтам, пока сами не стали опасаться, что заблудятся. Наконец в каком-то тёмном углу уложили её на пол, на всякий случай замаскировали хламом, оглядели результат.
- Если по какой-либо случайности сюда кто-нибудь не забредёт, лежать она будет долго, - удовлетворённо констатировал Дима.
И тут же пожалел бабку, пообещал ей:
- Веди себя хорошо, и тогда, на обратном пути, мы тебя освободим.
Обернулся к Луке:
- Освободим?
Лука кивнул. Неуверенно.
- Во всяком случае, если не сами, то кому-нибудь постараемся передать, где тебя искать.
Старуха замычала. Но её беспомощность не вызвала жалости.
- У нас нет другого выхода… Пошли.
Пошли.
Через несколько минут открыли дверь в Мошкину коморку.
Лука демонстративно погремел ключами. Мошка ахнула:
- Получилось?
- Уж не знаю, почему вас так запугала эта старуха! Конечно, получилось. Было бы странно, если бы два взрослых мужика не справились бы с пожилой женщиной. Да… уж… Как-то даже…
- А может, не надо?
Голос Мошки дрожал от страха и неуверенности. Лука растерялся.
- Что не надо?
- Меня расстёгивать… Хуже будет.
- Ну… так… мы потом тебя можем и назад пристегнуть.
Такой поворот успокоил девчонку, она вытянула руку с браслетом:
- Тогда давай.
- А какой из ключей? Не помнишь?
На чёрном шнуре их болталось десятка два. Но Мошка на то и Мошка – глазастая, шустрая, цепкая. И теперь она прищурилась на минуту, а потом уверенно ткнула в один из них:
- Этот. Давай…
Давай… Легко сказать. А Луке вдруг стало не по себе. А если здесь что-то засекреченное? А если сработает взрывное устройство? Могла ли старуха, не без помощи своих помощников, разумеется, соорудить что-нибудь эдакое? Ведь сумела же она запугать своих несчастных соплеменников. Ведь держится на чём-то её странная власть?
Но глаза боятся, а руки делают. Лука пошёл на риск, стараясь не показать сомнения ни Мошке, ни напарнику. Только схитрил:
- Дим, постой пока за дверью. Посмотри…
И на Мошку поворчал:
- Что ты свет мне закрываешь? Ну-ка, спрячься за мою спину, так мне удобнее.
- Как?
- Руку вытяни. Вот так.
Большего Лука сделать не мог.
Но ключ легко скользнул в своей скважине, и браслет глухо упал на глинистый пол.
- Всё, - выдохнул с облегчением Лука.
- Всё, - обрадовалась и Мотка. – Пойдёмте, а то далеко…
Ни Лука, ни Дима не ожидали, что далеко будет настолько. Запутанные, но теперь уже немного знакомые верхние лабиринты оказались соразмеримы с верхушкой айсберга. А глубже – больше. Подземелье было многоэтажным. И отнюдь не малолюдным.
- Я вас своим путём проведу, - болтала Мошка, – чтобы ни на кого не наткнуться. Мы живём в самом верху, потому что только мы умеем выходить наружу. Остальные нет, - в голосе слышалась гордость за свою уникальность.
- И что вы на той руже делаете?
- Что? А-а… О-о-о, знаете сколько всего! О-о-о, и не перечислишь! И брёвна, и лекарства, и траву… Охотиться стали меньше, потому что построили фермы под землёй. И охотимся теперь только для себя. А кто найдёт хыч, тому сразу награда. Только вот пока одна я нашла.
- Ну да, видим, как тебя наградили.
- Не-е, мне же конфеты дали. Вкуснищие! А потом Адуляр узнал про «чёрное сердце»… Вон там у нас сокровища, - Мошка небрежно махнула рукой в сторону. – Я по-тихому взяла.
- А что же… оно не охранялось?
Мошка захлопала глазами:
- Да нет… Там стояли… охранялись. Только я, получается, своровала…
- Понятно… А хыч куда делся?
- Хыч Тюря унесла. Адуляру, небось. Там, внизу у него ух как интересно. Только нам к нему нельзя. Но я бегаю тайком… А вон там у нас фермы, про которых я рассказывала. Видите, всё перекрыто? Это, чтобы воздух тяжёлый сюда не шёл. Там тоже люди работают… Тише, идут…
Мошка перебила саму себя и поспешила в боковой коридор. Мужчины шмыгнули следом.
Раздался нестройный топот множества ног. Лука рискнул осторожно выглянуть.
Но полутёмному проходу шли ещё более тёмные тени. Мужчины? Женщины? А низкие фигуры – это дети?
Сердце мужчины дрогнуло. Неясно, кто это, откуда идут, но грустно и понятно, что несчастные, больные, несвободные. И их было очень много. Ждать пришлось долго.
Наконец шаги затихли. Последние, отставшие, с трудом протащили свои ноги куда-то, должно быть в сторону своих, таких же мрачных, жилищ.
- Пойдёмте, - позвала Мошка, - уже можно.
- А откуда они?
- А, - небрежно махнула рукой девчонка. - Это рабочие. Город строят.
- Город?
- Ну да. Одни строят, другие отдыхают, а потом наоборот. Как раз сменка прошла. Я вас дальше закоулками поведу. А то на болтов можно нарваться.
- На кого?
- На Тюриных надсмотрщиков.
Мужчины начали понимать, что всё их представление о подземном мире было неправильным.
Глава 156
- Не нашёл? – Элом заглянул в комнату, заходить не стал.
- Нет, - сухо ответил Иван Павлович, и когда «профессор» исчез за дверью, криво усмехнулся.
Всё-таки ему удалось обвести андроидов вокруг пальцев. Нелегко было – кто спорит? Но свою тактику он медленно, но верно продвигал. И продолжает продвигать.
Хотя с кем спорить? Иван Павлович тяжко вздохнул. Такого одиночества ему ещё не доводилось испытывать. И в этом одиночестве поражение не раз наступало ему на пятки, и отчаяние нередко мутило сердце, и желание махнуть на всё и сдаться соблазнительным ядом сочилось в душу. Но он держался. Даже особо не надеясь на победу. Просто упрямо делал своё дело. И всё. Остальное уже зависело не от него.
И эта его капля стараний в океане неподконтрольных обстоятельств вдруг каким-то чудом стала приносить плоды.
Теперь, конечно, легче. Потому что теперь есть цель, есть основание и надежда, теперь за его спиной люди. Самые настоящие. И он сделает всё, чтобы они победили, чтобы продолжили жизнь. Теперь даже одиночество не такое отчаянное, ведь есть же шанс, что он когда-нибудь расскажет им о своих мучительных и горьких переживаниях. И его выслушают, и поймут. И у него будут друзья.
Хотя они у него уже есть. Правда, друзья не в курсе, что он день и ночь думает о них и всячески пытается помочь.
Вот так и ведёт Иван Павлович двойную игру. И для чужих андроидов кажется своим, а своим людям постарался показаться чужим.
Никита молодец. Иван Павлович в нём не сомневался. В минуты неожиданной встречи он дал ему понять, что вожделенная для андроидов высшая раса – это гибель для человека. Выжил лишь он и эта несчастная – Светлана Анатольевна.
Вот только выжила ли она? Организм в целом да, но этого мало. Иван Павлович осторожно прощупал.
Нет. В получившемся гибриде он не обнаружил бывшей сотрудницы. Андроид взял то, что нужно, остальное уничтожил. Или…
Временами Иван Павлович задумчиво глядел вслед уверенно шагающей женщине, и представлял более страшную картину. А что, если она всё ещё там? Если она подавлена, скована, связана чужой волей, но всё ещё существует?
Нет… Об этом даже не хотелось думать.
А если это так - он бессилен ей в чём-либо помочь. И узнать что-то наверняка тоже не может. Андроид-хозяин почувствует все попытки наладить контакт со Светланой, с тем, что от неё осталось, и тогда Иван Павлович выдаст себя. А это недопустимо. Сейчас вопрос стоит о выживании человеческой расы, и рисковать он не намерен. Свои приоритеты он расставил.
Сам же Иван Павлович тоже не спасся бы, если бы к разработке андроидов не имел самого прямого отношения. Если бы не знал их, как облупленных. Если бы у него не было доступа ко всем программам.
И когда андроиды разбудили его вместе с очередной группой, и предложили участие в создании новой расы, он согласился, также, как и остальные члены группы. Выбора не было. Предложение содержало завуалированную угрозу – или жизнь продолжится на этих условиях, или не продолжится. Все согласились, и все погибли так же, как до этого гибли другие группы. Все погибли, кроме него и Светланы Анатольевны. И печаль о том, что не помог другим так, как это сделал для себя, тяжким грузом легла на сердце. Но возможности человеческие ограничены. Тем более, если человек один, а андроидов гораздо больше.
А может, и хорошо, что не помог… Светлане Анатольевне помог, но желала бы она себе такой жизни, если бы заранее знала, что в симбиозе с андроидом её личность будет поглощена? Ох, вряд ли…
Чтобы этого не случилось, нужно было учитывать множество специфических нюансов, о которых неспециалисты не имели представления.
Ещё в процессе слияния, началась борьба. Иван Павлович в то время не мог расслабиться ни на минуту. А вживлённый андроид и не подозревал о ней. Он думал, что всё идёт по плану, в соответствии с заложенной программой. А то, что программа уже совсем другая, он знать не мог.
Теперь андроид в его полном подчинении и не в курсе, что что-то пошло не так.
Сложнее было обмануть свободных роботов. Особенно Элома. Тот, первое время, глаз не спускал с полученных АЧ.
Но удалось убедить, что новая раса имеет свои особенности и развивается в соответствии с рождёнными при слиянии задатками.
И ведь убедил.
АЧ должен общаться на уровне человеческой речи. Андроиды ведь могут передавать информацию другим путём. Он, в принципе, тоже. Его личный внутренний андроид не потерял своих способностей. Но пусть андроиды учитывают эту его потребность.
Те послушно стали разговаривать на человеческом языке. Не только с Иваном Павловичем, но и друг с другом. Посчитали для себя полезным готовиться к будущим преображениям.
А для этих преображений остался один шанс.
Последняя группа. Экспериментальная. Группа неудачников – так неофициально её называли ещё в прошлой жизни. Шансов, что из них выйдет толк, было мизерное количество. Никто из коллег Ивана Павловича в эту группу не верил.
А он надеялся. Это была его инициатива.
Тогда, в комиссии по переселению людей в будущее, жаркие споры не скоро затихли. За каждую ячейку, индивидуальную целевую органическую, в словесных баталиях бились с пеной у рта. Не для себя бились. В приоритете были крупные специалисты во всех областях, учёные, люди творческих профессий, спортсмены. И таковыми постепенно заполнили почти все места. Осталось дело за малым. И тогда своё слово взял, до этого молчавший, Иван Павлович. И заставил ошеломлённых коллег взглянуть на возможности будущих жителей планеты под другим углом.
- Кроткие наследуют землю…
Эти слова, словно ледяной дождь, остудили горячие головы и пламенные речи. Идея… понравилась. Необычная. Оригинальная.
- Но кто они – кроткие? Как их найти?
Эти вопросы одного из коллег саккумулировали интерес комиссии к практической стороне вопроса.
И тогда Иван Павлович взялся за программу. И компьютер выдал результат. А вот результат не понравился никому.
Среди избранных были старики, больная онкологией, беременная, пьяница, пацан и так далее.
Интерес комиссии пропал.
«Жалкая кучка неудачников погибнет при первых же трудностях», – таков был общий вердикт. Но эксперимент не остановили.
Иван Павлович, в основном, один занимался этим проектом. И в последние дни перед взрывом, постарался продумать всё.
Его тоже отправили в будущее. Комиссия решила дать неудачникам ещё один шанс…
«Не нашёл?», - Элом спросил про переселенцев.
Несколько дронов день и ночь летали в окрестностях. Иван Павлович руководил операцией по поиску.
«Нет», - ответил Иван Павлович. И не соврал.
Потому что не терял. Почти.
Глава 157
- Привет, пацаны! - Андрей широко и фальшиво улыбнулся, медленно сел и поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Бросил быстрые взгляды по сторонам, пытаясь обнаружить Бориса и одновременно соображая, нужно ли хвататься за оружие. Повременил. Пацаны всё-таки.
