Тут дело в другом…
- В чём? – это Жора спросил. Дети молчали.
- Нет желания что-либо менять. И даже не в желании дело. Как-то сама здешняя система организована так, что не приемлет изменений. Не заинтересована в них. Не знаю, как объяснить.
- Да мы это поняли. А кто же организовал такую систему?
Ирина высоко подняла плечи.
- Вообще без понятия. Но кажется, сами волки и, скорее всего медведи тоже, вольно или невольно, осознанно или несознательно, поддерживают эту стабильность. Даже… даже из города не могут толком выходить.
Жора кивнул. Вспомнил разговор с Серым, вспомнил, как тот тупил, не понимая, как можно жить вне города.
- А тут такой переполох. Мы явились. Но, опять же, всё началось не с нас.
- А с кого?
Ирина поглядела на детей. Может, им лучше не знать? Тем более, это всё предположения.
Но речь идёт о их жизнях. Она должна сказать.
- Всё началось с ваших мам.
Ирина в сумерках не видела, как разом расширились детские глаза. Не уловила и на мгновение остановившееся дыхание.
- Появилась возможность какой-то эволюции. Или движения. Появился шанс примирить племена…
- Но всё пошло наперекосяк.
- Правильно, Жора. И думаю, что жизнь девочек висит на волоске, потому что они – возможный источник этих изменений.
- Мы? – в один голос спросили изумлённые Вела и Шатта.
Ирина промолчала. Сил не осталось. Хватит…
- Я… я… знаю, кто убил… мать…
- Я ночью проснулся. Кажется, было тихо. Но что-то меня разбудило. Какой-то звук. Я… мне стало… страшно.
Юма подождал. Но никто не стал смеяться над его трусостью.
- Я встал. Хотел проверить в коридоре. Думал, может, медведь… В коридоре никого не было. Правда, в темноте ничего не видно. Но, если бы кто-то был, я бы понял. Решил ещё пройти… Дальше… У отца был свет… Он разговаривал с Шалым. Говорили о предателе… Это я тогда так подумал… Кто-то ходит к медведям… Кто, я не понял… тогда… Отец сказал, что предупреждать больше нет смысла… Что для детей так будет лучше… Но надо сделать всё осторожно, чтобы истинная причина осталась неразгаданной. Он сказал, что… Юма… я, получается, никогда не должен узнать.
Вела тихонько заплакала. Догадалась? – удивилась Ирина. Сама она, кажется, уже поняла, чем закончилось ночное происшествие.
- Я пошёл к себе. Всё в порядке, подумал тогда. Отец всё держит под контролем. Но в моей комнате кто-то был. Я понял это, как только вошёл. И почти сразу догадался, что пришла мама. Это был последний раз, когда я её видел. Я тогда распсиховался, думал, что она меня, как маленького, пришла проведать на ночь, а теперь думаю, что она приходила попрощаться.
- Почему ты так подумал? – судя по голосу Велы, она едва сдерживала рыдания.
- Она мне сказала слова, которые говорят, когда расстаются навсегда.
- А про меня?
- И про тебя сказала. Сказала, что ты сильная, но… ты девочка. Тебя надо беречь… И не… бросать…
Ирина вскинула голову. Удивилась. Мать предчувствовала будущие события?
А потом поняла. Без матери Вела в любом случае была бы одинокой. В волчьем племени женщины - существа второго сорта. А девочки – вообще ноль. У матери была единственная надежда на сына. На то, что тот не оставит сестру. Надежда маленькая, призрачная, но она, к счастью, осуществилась.
Ирине захотелось плакать. Как и Веле. Ей было безумно жаль ту женщину. Женщину, которая почти в одиночку пошла против устоев своего племени. Зачем она это сделала? И на что рассчитывала?
И снова Ирина догадалась.
У этой женщины родная любимая сестра из враждебного племени. Возможно, её мечтой стало примирить и объединить врагов. И ещё она рассчитывала на чью-то помощь.
- Блин… - голос Жоры заставил всех вздрогнуть. Как-то не к месту его кулинарные возгласы. Он и сам, похоже, это понял и поспешил пояснить о каким блине тут речь, – я же забыл… Лупа был ранен… - и тут Жора вспомнил, что дети ещё не знают о его смерти, а ведь тот был у них нянькой. Стал соображать, что говорить, а о чём умолчать до времени. Но как-то не соображалось.
- Ранен? Он жив? – дрожащий Велин голос.
- Нет…
Теперь в тёмной пещере наступила ещё и тишина. Лишь слышалось тяжёлое дыхание да всхлипывание.
- Но он передал тебе, Вела, слова…
- Мне? Какие слова?
- Карта у девятого волка.
- Какая карта? У какого волка? – не понял Юма.
- У девятого волка? Наверное, в девятом волке? – переспросила Вела.
- Наверное, - подтвердил Жора. Он такие тонкости не запомнил.
- Что это значит?
- Я не знаю, какая карта, - заговорила торопливо Вела, пытаясь в ответ на откровенность брата рассказать всё, что знала сама. – Это мамина тайна. Да ещё Талы. Может, Лупы, он же сын Талы. Может, кого-то ещё. В девятом волке, это в моей… Юма, можно мне сказать?
- Ты про картины? Говори.
- Это в девятой картине, что я нарисовала. Там волк воет на оранжевую луну. Между холстом и рамой есть место. Вот туда, наверное, и положили карту. Однажды Шалый входил в комнату, и мама сунула туда что-то, ей понадобилось срочно спрятать какую-то штуку, вот после этого мои картины и стали пряталками.
- И что это может быть за карта?
Все надолго задумались.
- Лена… Жора, я тебе рассказывала о маме Шатты…
- Угу.
- Так она сказала, что есть люди, которые хотят помочь. Что нужно их найти. Может, на этой карте как раз и указано место, где эти люди живут?
Но Жоре в этой идее не всё казалось таким гладким и логичным. И главная нестыковка была в вопросе, его он и задал:
- Какие люди?
Ирина заморгала. Действительно, какие люди?
- Ладно… - после долгой тишины принял решение Жора. – Завтра мы найдём себе надёжное убежище, а потом я пойду за картой.
- Ты никогда не разберёшься в подземных лабиринтах.
- Пойду не под землёй. Я помню дорогу, по которой нас вели.
- Но ведь она с другой стороны города… Это долго. Как мы без тебя?
- Обойду город. В конце концов, это не такой уж огромное расстояние. Понятно, что долго. Но выхода другого нет.
- Давайте вместе. Нельзя нам разделяться.
Жора задумался, принимая решение, потом сказал:
- Нет… Есть вариант получше… И я смогу всё сделать за одну ночь…
Перепуганная Ирина не стала переспрашивать.
Есть способ… Действительно… Вот только лучший ли он?
Утром Жора проснулся раньше всех, полез в карман. Теперь Иринино зеркало перекочевало к нему. И он каждый день наблюдал медленную и неприятную метаморфозу.
Сегодня она почти завершилась. Глаза окончательно стали чужими. Дети испугаются, когда проснутся. Но не удивятся, уже поняли, к чему этот коричневый блеск. Значит, вовремя. Значит, так тому и быть…
Внезапный приступ раздражения заставил сжать хрупкое зеркало. Жора едва сдержался, чтобы не раздавить его в труху. Стиснуть до брызг крови в собственных пальцах. Может, станет легче?
Положил зеркало на каменный выступ. Больше смотреться не будет – смысла нет. То, чего они с Ириной так боялись, уже произошло.
Сел на камень, стал ждать, когда все проснутся, попутно исследуя свои ощущения в новом качестве.
Злость. Но это ни о чём не говорит. Злым и раздражительным он бывал и в человеческом обличье.
Голова чумная. Шум… Оно? Один из признаков? Или кажется? Или обычный стресс?
Усталость. С тех пор, как вышли из пещеры, спокойные минуты можно по пальцам перечесть. Всё время в каком-то движении и напряжении, всё время в попытках разгрести наваливающиеся лавиной проблемы, а результат? Ноль. Всё глубже яма. И он в ней по самый нос.
Первой зашевелилась Ирина. Вздрогнула, уловив его тёмный взгляд.
- Привет, Жора.
- Привет.
Следом поднялись дети.
Вела и Юма долго и молча смотрели, словно пытаясь понять, чего теперь ожидать от Жоры. Потом Вела вскочила и бросилась к нему. Она прижала тёплые ладошки к его щекам и заглянула в коричневые омуты, будто отыскивая в них его прежнего:
- Не горюй, Жора, - и сама заплакала.
А Жоре вспомнились дочка. Сколько раз он сидел перед ней и Марусей в образе свиньи. Пьяной, грязной, грубой, наглой. И они всё равно любили его.
Любящие сердца… Только такая скотина, как он, мог их разбивать. Изо дня в день. Поделом ему. Награда нашла своего героя!
Днём искали убежища. Нашли более-менее безопасное место на высоте. Пространство вокруг хорошо просматривалось, камни защищали… Насколько камни могут защитить.
Вечером отдыхали. Молча. Говорить не было настроения. Потом Жора встал:
- Пора…
Взгляды скрестились на мужчине. Ох, и трудное дело ему предстоит. И, как ни крути, невозможное. Он, теперь уже медведь, что сможет сделать в логове волков?
Жора понял… Шансов почти нет… Но и другого выхода нет. Надо пытаться. Мрачно глянул на Юму:
- Пойдём, парень, ты мне всё расскажешь…
Встал и Юма. Неуверенно оглянулся на сестру, словно ожидая от неё одобрения или поддержки.
Встала и Ирина.
- Нет, - резко остановил её Жора. – Девчонки останутся здесь.
Потом, словно вспомнил, снял с пояса автомат:
- Держи, - протянул Ирине. Полез в рюкзак, вынул ещё один, - и этот держи.
Парни вышли.
Ирина повернулась к Жориному рюкзаку. Оттуда что-то выпало. Она слышала тонкий звук. Посветила фонариком. Медальон на цепочке. Подняла. Щёлкнула кнопкой. Открылся. На одной стороне портрет симпатичной улыбающейся женщины, с другой - светловолосая глазастенькая девочка.
Ирина сжала медальон в кулаке. Опустилась на холодные камни. Как тяжело…
Минуты проходили в тишине. Все невольно прислушивались – что там снаружи?
И рычание – страшное, чужое, отвратительное, заставило всех сначала замереть.
А потом Ирина вскочила и побежала из каменного убежища. За ней побежали девчонки.
В свете луны встал зверь. Тёмный, лохматый, огромный. Он поднялся на задние лапы, покачался из стороны в сторону, потом опустился на четвереньки.
- Жора! Стой! – закричала вдруг Ирина. Она испугалась не успеть сделать то, что тихо шепнула её душа. – Стой!
Она подбежала к зверю и заколебалась. Куда? Куда пристегнуть медальон? На лапу? На шею.
- Помни! Помни, что ты человек!
Как страшно. Лютый хищник. Как в зоопарке. Только нет никаких ограждений.
- Я с ним, - вдруг сделал шаг Юма.
- Что? – Ирина не понимала.
- Я с ним. Ему одному не справиться. Он не знает… Он ничего толком не знает.
И Юма запрыгнул на спину зверя.
Медведь зарычал недовольно, дёрнул головой, словно пытаясь укусить или напугать. Потом отвернул косматую башку и тяжело помчался вниз по склону.
Ирина и девочки долго смотрели вслед.
Сначала перестало угадываться в темноте движение, потом и звуки затихли. А они всё стояли.
Это было здорово! Сила, скорость, ветер, свобода, ночь. Все тревоги, все заботы, усталость и дурное настроение, сгинули вместе со всеми человеческими слабостями. Какая разница, в каком мире жить? Если есть этот лунный свет.
Почему он этого раньше не замечал? Пил вонючую водку, чтобы свою жизнь, хоть изредка, видеть под другим углом. Чтобы заглянуть в глубину своей души. А потом расплачивался длинными часами вины, стыда и интоксикации.
А надо было вот так! Легко! Быстро! Словно птица в полёте. И нет в целом мире того, кто тебя остановит или посмеет осудить. Потому что любого можно отодвинуть в сторону когтистой лапой. Пусть только посмеет встать на пути.
Вот только малец на загривке.
Жора снова повернул к нему морду и зарычал недовольно. Сидит… Напрягся. Глаза так и сверкнули синим огнём. Неприятным огнём.
Но нет. Он выполнит своё обещание. Он поможет этим детям. А потом убежит прочь. И будет жить, не обращая внимания на чужие правила и установки. Пусть те, кто их придумал, сами ими наслаждаются.
Остановился… Почувствовал… Чужие… Сидят в овраге… Нет, спят…
А! – догадался. Это же те, кто их ищет. Это же волки.
Обрадовался! Пора поточить когти о чью-то вонючую шкуру. Правда, шкурами не пахнет. Они в человеческом обличье. Это немного смутило.
- Жора, нельзя! – пацан догадался. Ишь, командир нашёлся. Сидит на шее и ещё что-то вякает.
Но всё же эти слова немного остудили пыл. Ладно, нельзя, так нельзя. Но шороху навести никто не запретит.
И Жора зарычал. А потом помчался прямо в овраг. Там вскочили, схватились за оружие, но были совсем не готовы. Жора потоптался, помахал лапами. Пару раз грызнул мягкую нежную плоть. Так, несерьёзно. И побежал дальше. Малец притих. То-то. Помалкивай лучше наверху, пока вниз не сбросили.
И если бы медведи могли смеяться, Жора сейчас бы хохотал.
Скоро были в городе. У первых же развалин Жора остановился, Юма слез.
- Тебе дальше… лучше не надо, - голос мальчика был неуверенным.
Но Жора не стал упрямиться. Дал слово – держи, это он ещё помнил. Сел на толстую задницу, демонстрируя готовность ждать. И Юма побежал.
Жора принюхался. Запахи. По ним можно читать, как картинки рассматривать. Юмины долго висели в воздухе, перекрывая другие. Его запахи – тревога и напряжение.
Жора на какое-то время увлёкся рассматриванием интересных картинок. Они возникали в его воображении, находя туда путь через обоняние. И это тоже было новым. И это тоже завораживало.
Потом вдалеке раздался вой. Жора замер. Что там? Кто там?
Потом донёсся едва слышный рык. Там драка!
И загорелась кровь в медвежьих жилах, заставляя когти бесцельно скрестись по камням. И напряглись мышцы в стремлении померяться силами с каким-либо зверем, желательно, с могучим и бесстрашным. И распрямилась грудь в желании столкнуться с врагом.
Секунду Жора смотрел в ту сторону, в которой скрылся мальчик, а потом подумал…
Он только туда… и назад…
Туда – это где драка.
Ух, как вскочил! Ух, как зарычал от предчувствия наслаждения! Ух, как заработал всеми четырьмя конечностями!
В драку влетел с такой силой, что от удара огромная куча распалась на несколько лохматых оскаленных комьев поменьше. Кто-то цапнул его за зад. Жора в ярости обернулся и… началось.
Возможно, ему иногда было больно. Возможно, некоторые части тела были повреждены. Возможно, его могли бы загрызть насмерть. Но все эти страшные вещи не шли ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое он получал.
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что из города он уже не уйдёт. Недавняя мечта о лунном свете, ветре и свободе тоже потеряла свою ценность.
Этот город его!
Один из волков вцепился в шею. Эта боль дошла до сознания. И ещё больше разозлила. Теперь у Жоры был конкретный враг, и он сосредоточился на нём. Волк, похоже, тоже потерял интерес ко всем в куче, отдавая предпочтение новенькому медведю. Постепенно они отделились и мерились силами только между собой.
Жоре стало архиважно победить в своей первой схватке. И он побеждал.
Может быть, волк бился давно и уже устал. Может быть, медведь был сильнее. Но в какой-то момент бурый жёстко швырнул волка на камень. Тот упал на спину, открывая шею. В этот момент лапа Жоры с огромными двадцатисантиметровыми когтями-ножами летела к этой шее. И в этот момент выглянула луна, сделав ясной финальную картину этой борьбы.
И перед взором Жоры на долю секунды под волчьим обличьем показалось человеческой лицо. Коготь. Тот самый, кто угощал его бражкой в какой-то забегаловке. И…
… Тот самый волк, который сшиб нападающего медведя, когда Жора неосторожно выскочил в ночной дерущийся город, будучи беззащитным человеком.
Жора сумел… едва успел увести свои когти мимо волчьей шеи. Лапа больно ударилась о землю. Жора отпрянул.
- В чём? – это Жора спросил. Дети молчали.
- Нет желания что-либо менять. И даже не в желании дело. Как-то сама здешняя система организована так, что не приемлет изменений. Не заинтересована в них. Не знаю, как объяснить.
- Да мы это поняли. А кто же организовал такую систему?
Ирина высоко подняла плечи.
- Вообще без понятия. Но кажется, сами волки и, скорее всего медведи тоже, вольно или невольно, осознанно или несознательно, поддерживают эту стабильность. Даже… даже из города не могут толком выходить.
Жора кивнул. Вспомнил разговор с Серым, вспомнил, как тот тупил, не понимая, как можно жить вне города.
- А тут такой переполох. Мы явились. Но, опять же, всё началось не с нас.
- А с кого?
Ирина поглядела на детей. Может, им лучше не знать? Тем более, это всё предположения.
Но речь идёт о их жизнях. Она должна сказать.
- Всё началось с ваших мам.
Ирина в сумерках не видела, как разом расширились детские глаза. Не уловила и на мгновение остановившееся дыхание.
- Появилась возможность какой-то эволюции. Или движения. Появился шанс примирить племена…
- Но всё пошло наперекосяк.
- Правильно, Жора. И думаю, что жизнь девочек висит на волоске, потому что они – возможный источник этих изменений.
- Мы? – в один голос спросили изумлённые Вела и Шатта.
Ирина промолчала. Сил не осталось. Хватит…
- Я… я… знаю, кто убил… мать…
Глава 163
- Я ночью проснулся. Кажется, было тихо. Но что-то меня разбудило. Какой-то звук. Я… мне стало… страшно.
Юма подождал. Но никто не стал смеяться над его трусостью.
- Я встал. Хотел проверить в коридоре. Думал, может, медведь… В коридоре никого не было. Правда, в темноте ничего не видно. Но, если бы кто-то был, я бы понял. Решил ещё пройти… Дальше… У отца был свет… Он разговаривал с Шалым. Говорили о предателе… Это я тогда так подумал… Кто-то ходит к медведям… Кто, я не понял… тогда… Отец сказал, что предупреждать больше нет смысла… Что для детей так будет лучше… Но надо сделать всё осторожно, чтобы истинная причина осталась неразгаданной. Он сказал, что… Юма… я, получается, никогда не должен узнать.
Вела тихонько заплакала. Догадалась? – удивилась Ирина. Сама она, кажется, уже поняла, чем закончилось ночное происшествие.
- Я пошёл к себе. Всё в порядке, подумал тогда. Отец всё держит под контролем. Но в моей комнате кто-то был. Я понял это, как только вошёл. И почти сразу догадался, что пришла мама. Это был последний раз, когда я её видел. Я тогда распсиховался, думал, что она меня, как маленького, пришла проведать на ночь, а теперь думаю, что она приходила попрощаться.
- Почему ты так подумал? – судя по голосу Велы, она едва сдерживала рыдания.
- Она мне сказала слова, которые говорят, когда расстаются навсегда.
- А про меня?
- И про тебя сказала. Сказала, что ты сильная, но… ты девочка. Тебя надо беречь… И не… бросать…
Ирина вскинула голову. Удивилась. Мать предчувствовала будущие события?
А потом поняла. Без матери Вела в любом случае была бы одинокой. В волчьем племени женщины - существа второго сорта. А девочки – вообще ноль. У матери была единственная надежда на сына. На то, что тот не оставит сестру. Надежда маленькая, призрачная, но она, к счастью, осуществилась.
Ирине захотелось плакать. Как и Веле. Ей было безумно жаль ту женщину. Женщину, которая почти в одиночку пошла против устоев своего племени. Зачем она это сделала? И на что рассчитывала?
И снова Ирина догадалась.
У этой женщины родная любимая сестра из враждебного племени. Возможно, её мечтой стало примирить и объединить врагов. И ещё она рассчитывала на чью-то помощь.
- Блин… - голос Жоры заставил всех вздрогнуть. Как-то не к месту его кулинарные возгласы. Он и сам, похоже, это понял и поспешил пояснить о каким блине тут речь, – я же забыл… Лупа был ранен… - и тут Жора вспомнил, что дети ещё не знают о его смерти, а ведь тот был у них нянькой. Стал соображать, что говорить, а о чём умолчать до времени. Но как-то не соображалось.
- Ранен? Он жив? – дрожащий Велин голос.
- Нет…
Теперь в тёмной пещере наступила ещё и тишина. Лишь слышалось тяжёлое дыхание да всхлипывание.
- Но он передал тебе, Вела, слова…
- Мне? Какие слова?
- Карта у девятого волка.
- Какая карта? У какого волка? – не понял Юма.
- У девятого волка? Наверное, в девятом волке? – переспросила Вела.
- Наверное, - подтвердил Жора. Он такие тонкости не запомнил.
- Что это значит?
- Я не знаю, какая карта, - заговорила торопливо Вела, пытаясь в ответ на откровенность брата рассказать всё, что знала сама. – Это мамина тайна. Да ещё Талы. Может, Лупы, он же сын Талы. Может, кого-то ещё. В девятом волке, это в моей… Юма, можно мне сказать?
- Ты про картины? Говори.
- Это в девятой картине, что я нарисовала. Там волк воет на оранжевую луну. Между холстом и рамой есть место. Вот туда, наверное, и положили карту. Однажды Шалый входил в комнату, и мама сунула туда что-то, ей понадобилось срочно спрятать какую-то штуку, вот после этого мои картины и стали пряталками.
- И что это может быть за карта?
Все надолго задумались.
- Лена… Жора, я тебе рассказывала о маме Шатты…
- Угу.
- Так она сказала, что есть люди, которые хотят помочь. Что нужно их найти. Может, на этой карте как раз и указано место, где эти люди живут?
Но Жоре в этой идее не всё казалось таким гладким и логичным. И главная нестыковка была в вопросе, его он и задал:
- Какие люди?
Ирина заморгала. Действительно, какие люди?
- Ладно… - после долгой тишины принял решение Жора. – Завтра мы найдём себе надёжное убежище, а потом я пойду за картой.
- Ты никогда не разберёшься в подземных лабиринтах.
- Пойду не под землёй. Я помню дорогу, по которой нас вели.
- Но ведь она с другой стороны города… Это долго. Как мы без тебя?
- Обойду город. В конце концов, это не такой уж огромное расстояние. Понятно, что долго. Но выхода другого нет.
- Давайте вместе. Нельзя нам разделяться.
Жора задумался, принимая решение, потом сказал:
- Нет… Есть вариант получше… И я смогу всё сделать за одну ночь…
Перепуганная Ирина не стала переспрашивать.
Есть способ… Действительно… Вот только лучший ли он?
Глава 164
Утром Жора проснулся раньше всех, полез в карман. Теперь Иринино зеркало перекочевало к нему. И он каждый день наблюдал медленную и неприятную метаморфозу.
Сегодня она почти завершилась. Глаза окончательно стали чужими. Дети испугаются, когда проснутся. Но не удивятся, уже поняли, к чему этот коричневый блеск. Значит, вовремя. Значит, так тому и быть…
Внезапный приступ раздражения заставил сжать хрупкое зеркало. Жора едва сдержался, чтобы не раздавить его в труху. Стиснуть до брызг крови в собственных пальцах. Может, станет легче?
Положил зеркало на каменный выступ. Больше смотреться не будет – смысла нет. То, чего они с Ириной так боялись, уже произошло.
Сел на камень, стал ждать, когда все проснутся, попутно исследуя свои ощущения в новом качестве.
Злость. Но это ни о чём не говорит. Злым и раздражительным он бывал и в человеческом обличье.
Голова чумная. Шум… Оно? Один из признаков? Или кажется? Или обычный стресс?
Усталость. С тех пор, как вышли из пещеры, спокойные минуты можно по пальцам перечесть. Всё время в каком-то движении и напряжении, всё время в попытках разгрести наваливающиеся лавиной проблемы, а результат? Ноль. Всё глубже яма. И он в ней по самый нос.
Первой зашевелилась Ирина. Вздрогнула, уловив его тёмный взгляд.
- Привет, Жора.
- Привет.
Следом поднялись дети.
Вела и Юма долго и молча смотрели, словно пытаясь понять, чего теперь ожидать от Жоры. Потом Вела вскочила и бросилась к нему. Она прижала тёплые ладошки к его щекам и заглянула в коричневые омуты, будто отыскивая в них его прежнего:
- Не горюй, Жора, - и сама заплакала.
А Жоре вспомнились дочка. Сколько раз он сидел перед ней и Марусей в образе свиньи. Пьяной, грязной, грубой, наглой. И они всё равно любили его.
Любящие сердца… Только такая скотина, как он, мог их разбивать. Изо дня в день. Поделом ему. Награда нашла своего героя!
Днём искали убежища. Нашли более-менее безопасное место на высоте. Пространство вокруг хорошо просматривалось, камни защищали… Насколько камни могут защитить.
Вечером отдыхали. Молча. Говорить не было настроения. Потом Жора встал:
- Пора…
Взгляды скрестились на мужчине. Ох, и трудное дело ему предстоит. И, как ни крути, невозможное. Он, теперь уже медведь, что сможет сделать в логове волков?
Жора понял… Шансов почти нет… Но и другого выхода нет. Надо пытаться. Мрачно глянул на Юму:
- Пойдём, парень, ты мне всё расскажешь…
Встал и Юма. Неуверенно оглянулся на сестру, словно ожидая от неё одобрения или поддержки.
Встала и Ирина.
- Нет, - резко остановил её Жора. – Девчонки останутся здесь.
Потом, словно вспомнил, снял с пояса автомат:
- Держи, - протянул Ирине. Полез в рюкзак, вынул ещё один, - и этот держи.
Парни вышли.
Ирина повернулась к Жориному рюкзаку. Оттуда что-то выпало. Она слышала тонкий звук. Посветила фонариком. Медальон на цепочке. Подняла. Щёлкнула кнопкой. Открылся. На одной стороне портрет симпатичной улыбающейся женщины, с другой - светловолосая глазастенькая девочка.
Ирина сжала медальон в кулаке. Опустилась на холодные камни. Как тяжело…
Минуты проходили в тишине. Все невольно прислушивались – что там снаружи?
И рычание – страшное, чужое, отвратительное, заставило всех сначала замереть.
А потом Ирина вскочила и побежала из каменного убежища. За ней побежали девчонки.
В свете луны встал зверь. Тёмный, лохматый, огромный. Он поднялся на задние лапы, покачался из стороны в сторону, потом опустился на четвереньки.
- Жора! Стой! – закричала вдруг Ирина. Она испугалась не успеть сделать то, что тихо шепнула её душа. – Стой!
Она подбежала к зверю и заколебалась. Куда? Куда пристегнуть медальон? На лапу? На шею.
- Помни! Помни, что ты человек!
Как страшно. Лютый хищник. Как в зоопарке. Только нет никаких ограждений.
- Я с ним, - вдруг сделал шаг Юма.
- Что? – Ирина не понимала.
- Я с ним. Ему одному не справиться. Он не знает… Он ничего толком не знает.
И Юма запрыгнул на спину зверя.
Медведь зарычал недовольно, дёрнул головой, словно пытаясь укусить или напугать. Потом отвернул косматую башку и тяжело помчался вниз по склону.
Ирина и девочки долго смотрели вслед.
Сначала перестало угадываться в темноте движение, потом и звуки затихли. А они всё стояли.
Глава 165
Это было здорово! Сила, скорость, ветер, свобода, ночь. Все тревоги, все заботы, усталость и дурное настроение, сгинули вместе со всеми человеческими слабостями. Какая разница, в каком мире жить? Если есть этот лунный свет.
Почему он этого раньше не замечал? Пил вонючую водку, чтобы свою жизнь, хоть изредка, видеть под другим углом. Чтобы заглянуть в глубину своей души. А потом расплачивался длинными часами вины, стыда и интоксикации.
А надо было вот так! Легко! Быстро! Словно птица в полёте. И нет в целом мире того, кто тебя остановит или посмеет осудить. Потому что любого можно отодвинуть в сторону когтистой лапой. Пусть только посмеет встать на пути.
Вот только малец на загривке.
Жора снова повернул к нему морду и зарычал недовольно. Сидит… Напрягся. Глаза так и сверкнули синим огнём. Неприятным огнём.
Но нет. Он выполнит своё обещание. Он поможет этим детям. А потом убежит прочь. И будет жить, не обращая внимания на чужие правила и установки. Пусть те, кто их придумал, сами ими наслаждаются.
Остановился… Почувствовал… Чужие… Сидят в овраге… Нет, спят…
А! – догадался. Это же те, кто их ищет. Это же волки.
Обрадовался! Пора поточить когти о чью-то вонючую шкуру. Правда, шкурами не пахнет. Они в человеческом обличье. Это немного смутило.
- Жора, нельзя! – пацан догадался. Ишь, командир нашёлся. Сидит на шее и ещё что-то вякает.
Но всё же эти слова немного остудили пыл. Ладно, нельзя, так нельзя. Но шороху навести никто не запретит.
И Жора зарычал. А потом помчался прямо в овраг. Там вскочили, схватились за оружие, но были совсем не готовы. Жора потоптался, помахал лапами. Пару раз грызнул мягкую нежную плоть. Так, несерьёзно. И побежал дальше. Малец притих. То-то. Помалкивай лучше наверху, пока вниз не сбросили.
И если бы медведи могли смеяться, Жора сейчас бы хохотал.
Скоро были в городе. У первых же развалин Жора остановился, Юма слез.
- Тебе дальше… лучше не надо, - голос мальчика был неуверенным.
Но Жора не стал упрямиться. Дал слово – держи, это он ещё помнил. Сел на толстую задницу, демонстрируя готовность ждать. И Юма побежал.
Жора принюхался. Запахи. По ним можно читать, как картинки рассматривать. Юмины долго висели в воздухе, перекрывая другие. Его запахи – тревога и напряжение.
Жора на какое-то время увлёкся рассматриванием интересных картинок. Они возникали в его воображении, находя туда путь через обоняние. И это тоже было новым. И это тоже завораживало.
Потом вдалеке раздался вой. Жора замер. Что там? Кто там?
Потом донёсся едва слышный рык. Там драка!
И загорелась кровь в медвежьих жилах, заставляя когти бесцельно скрестись по камням. И напряглись мышцы в стремлении померяться силами с каким-либо зверем, желательно, с могучим и бесстрашным. И распрямилась грудь в желании столкнуться с врагом.
Секунду Жора смотрел в ту сторону, в которой скрылся мальчик, а потом подумал…
Он только туда… и назад…
Туда – это где драка.
Ух, как вскочил! Ух, как зарычал от предчувствия наслаждения! Ух, как заработал всеми четырьмя конечностями!
В драку влетел с такой силой, что от удара огромная куча распалась на несколько лохматых оскаленных комьев поменьше. Кто-то цапнул его за зад. Жора в ярости обернулся и… началось.
Возможно, ему иногда было больно. Возможно, некоторые части тела были повреждены. Возможно, его могли бы загрызть насмерть. Но все эти страшные вещи не шли ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое он получал.
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что из города он уже не уйдёт. Недавняя мечта о лунном свете, ветре и свободе тоже потеряла свою ценность.
Этот город его!
Один из волков вцепился в шею. Эта боль дошла до сознания. И ещё больше разозлила. Теперь у Жоры был конкретный враг, и он сосредоточился на нём. Волк, похоже, тоже потерял интерес ко всем в куче, отдавая предпочтение новенькому медведю. Постепенно они отделились и мерились силами только между собой.
Жоре стало архиважно победить в своей первой схватке. И он побеждал.
Может быть, волк бился давно и уже устал. Может быть, медведь был сильнее. Но в какой-то момент бурый жёстко швырнул волка на камень. Тот упал на спину, открывая шею. В этот момент лапа Жоры с огромными двадцатисантиметровыми когтями-ножами летела к этой шее. И в этот момент выглянула луна, сделав ясной финальную картину этой борьбы.
И перед взором Жоры на долю секунды под волчьим обличьем показалось человеческой лицо. Коготь. Тот самый, кто угощал его бражкой в какой-то забегаловке. И…
… Тот самый волк, который сшиб нападающего медведя, когда Жора неосторожно выскочил в ночной дерущийся город, будучи беззащитным человеком.
Жора сумел… едва успел увести свои когти мимо волчьей шеи. Лапа больно ударилась о землю. Жора отпрянул.
