- А племянника? Он ведь, слышал, должен приехать скоро?
- Вот когда приедет, тогда и решайте с ним вопрос о борзых.
- Я думал, он поспеет на ваши именины.
- Я тоже так думала. А в пути какая-то неприятность с каретой случилась.
- Он в своей?
- В своей. Не захотел ехать в наёмном экипаже.
- Это сколько же времени его не было в наших краях? Кажется, ещё не женился?
- Написал, что теперь уже серьёзно подумывает приглядеться к здешним невестам.
- Сёстры Пронины недурны собой. Да к тому же капиталец их батюшки, покойного Константина Семёныча, выставляет их в самом приметном свете.
- Оно и вам не мешало бы присмотреться к ним.
- Что вы, Акулина Гавриловна! Я ещё слишком молод.
- Скажете тоже. Слишком молод! А на висках уже засеребрилось…
- Обещаю вам, Акулина Гавриловна, что на будущий год пригляжусь.
- Кажется, минувшей осенью вы мне это уже говорили.
- Говорил, Акулина Гавриловна, каюсь. Но теперь обещаю серьёзно подумать.
Помещица чуть прищурила глаза на собеседника, отвернулась.
Конечно, подумает. Куда ему деваться? Немалый капиталец, доставшийся от родителей, почти спустил. Теперь только удачная женитьба сможет помочь поправить дела.
А молодой помещик тоже бросил быстрый взгляд на свою собеседницу. И он кое-что знал. Например, что его дальний луг занимает Акулину Гавриловну гораздо больше, чем борзые.
Владимир Никитич задумался… Дальний луг... Старая хапуга давно на него глаз положила. Он же всё увиливает. А если подумать, на кой ему тот луг сдался? Одна морока.
Но стоит ли девка этой сделки?
Акулина Гавриловна читала мысли своего собеседника, словно раскрытую книгу. Решила поторопить.
- Владимир Никитич, нехорошо. Гостей бросили, сидим тут с вами столько времени.
И подействовало. Перед мысленным взором молодого помещика блеснули ярко-зелёные глаза.
- Какая-то она необычная… - Владимир Никитич неожиданно для себя высказал вслух мысль, которая занимала его весь вечер.
- Хм, - усмехнулась Акулина Гавриловна. – Обычная девка. Тоща только. И к работе не шибко приспособленная.
- Работать у меня есть кому и без неё… Акулина Гавриловна, я тут подумываю, как бы мне избавиться от дальнего луга, что возле Воробьёвки. Не посоветуете покупателя? Возьму недорого. Крепостная крестьянка да сотня рублей сверху.
- А далеко за покупателем ходить не надо. Вот она я перед вами. Только незадача.
- Какая?
- Крестьянка есть, а вот крепостная ли она? Говорит, что барыня вольную дала.
- А у вас что она делает?
- Говорит, что товарку ждёт. В воскресенье в наших местах договорились с той встретиться. Потом пойдут в лавру на богомолье.
- Грамоту видели? Может, беглая?
- Вот грамоту она как раз и не показала. Но… не думаю, что беглая. Крепко смелая.
Владимир Никитич задумался. Это, конечно, меняло положение, но не делало выход из него невозможным.
- Сегодня не крепостная. Завтра крепостная. Вон кузнецу моему Игнату давно пора жениться.
- Ну, то ваше дело. А я нынче же пришлю её к вам с Дунькой. Надо щенка борзой приглядеть в подарок для племянника. Дунька пусть его и привезёт назад. Вы уж подберите какого получше… А куда эта денется – мне не интересно. У неё своя дорога, у меня свои дела.
- Завтра ждите купчую на луг…
В широкие ворота хозяйского двора вошли старики. Не все работники заметили их, но те, кто случайно бросил на вошедших свой взгляд, возвращали его снова и снова, пытаясь понять, что с ними не так.
Одежда? Да, одежда точно отличалась. В их краях такое не носили. Но не в одежде дело.
Фигуры? Были старики худые, но не согбенные. В их далеко не стройных осанках не было высокомерия, но и спины не гнулись в попытках угодить всем и каждому.
И ещё они были… аккуратные, что ли? Такие не полезут нахрапом, толкаясь и стараясь урвать кусок. Скорее, отойдут в сторону, чтобы не обрызгало.
Лицо бабушки, казалось, освещалось внутренней теплотой. Глаза деда были чуть прищурены и зорко поглядывали по сторонам. Дед был явно не промах.
Войдя внутрь, они остановились и стали смотреть.
Двор был широк, и кругом кипела хозяйская деятельность.
Из конюшни парень вывел рыжую кобылку и теперь деловито осматривал её подковы. Неподалёку бабы выгружали с телеги копну сена. Рядом кузница. Там мужики в кожаных фартуках били молотками по железу. Дальше свинарник. В ту сторону старики долго смотрели. Но тот, кто их интересовал, от ворот был не виден.
Временами босоногие девки пробегали мимо, и старики с жадным любопытством пытались заглянуть им в лица, но, судя по быстро угасающему интересу, девки были всё не те.
Вслед за стариками в ворота прошмыгнули двое мальчишек. Вот на них как раз никто и не обратил внимания. Слишком незначительна и несерьёзна личность пацана, чтобы на ней заострять свой интерес. Тем более они не остались на виду, а живо нырнули в ближайший сарай и скрылись из глаз.
- Чего надо? – к старикам подошёл мужик в сапогах.
Тот самый управляющий, догадались бабуля и дед, увидев торчащий из голенища кнут.
- Мил человек, - поклонилась старушка, - дозволь с барыней увидеться.
- Для чего?
- Так странники мы. Продаём диковинки. Дюже занятные.
- Что за диковинки? Хлам какой-нибудь.
- Что ты? – бабуля, кажется, даже испугалась. – Разве можно с хламом к барыне? Никакой не хлам, а старинной работы вещь. Из заморских стран привезена.
Ульяна решила использовать два козыря сразу.
Управляющий поглядел на стариков. Не похожи на нищий. А вот на странников, пожалуй, да. Было что-то нездешнее в их лицах.
- Почивает барыня. Ждите.
- Благодарствуем, мил человек, - проворно поклонилась старушка.
Дед тоже клюнул носом.
Молча проследили, как управляющий направился по своим делам, и когда тот завернул за какой-то сарай, так же молча пошли в сторону свинарника.
Григория увидели сразу, как только жерди, скрывающие его, остались в стороне. Был он всё в том же положении, которое ещё с вечера описали ребята. В страшном положении. Голова его бессильно свисала вниз.
- Давай, - шепнула старушка Матвею и постаралась заслонить его своей фигурой от посторонних глаз.
Дед полез за пазуху, достал фляжку.
- Гриш, - Матвей осторожно потрепал парня по тёмным волосам, - на-ка попей.
Но тот даже не шелохнулся.
- Живой хоть? – испугалась Ульяна.
Дед торопливо полез за «звёздочкой». Приложил её к голове, но не оставил. Держал в своих пальцах. Долго держал. Пока не послышался крик:
- Не положено. Ну-ка отойдите. Вы чего там?
К ним направлялся сердитый старик.
Дед торопливо убрал «звёздочку» от поникшей Гришиной головы и снова спрятал её в карман.
- Чего это вы тут? – незнакомец подошёл вплотную и подозрительно уставился на стариков.
- Так управляющий сказал здесь подождать, - захлопала невинными глазами бабуля. Несмотря на теплоту, которой лучилось её лицо, была она тоже далеко не промах.
- Кого подождать?
- Так барыню…
- А чего барыня здесь делать будет? Вона её кабинет, - и сердитый старик кивнул на господский дом, где многие окна были распахнуты настежь.
- Где? – живо поинтересовалась бабуля.
- Вона, синяя занавеска болтается.
- Благодарствуем, мил человек, - повторила свою присказку Ульяна, и старики зашагали к синей занавеске.
Через пару минут они двумя неподвижными скульптурами прислонились к стене по обе стороны от распахнутого окна и затихли.
- Ты вот что, Аксинья, - из кабинета донёсся скрипучий неприятный голос, - приготовь молодому барину его комнату.
- Невжель, свет ненаглядный Иван Сергеевич приезжает? - в голосе служанки послышалась неподдельная радость и близкие слёзы.
- Приезжает… Письмо с нарочным прислал. Будет сегодня ночью или завтра поутру. Давно б уже приехал, кабы тётку слушал.
- Да как же так?
- В своей карете разве без происшествий такую дорогу можно одолеть?
- Оно вам виднее, барыня… - судя по звукам, Аксинья всё-таки пустила слезу. – Дитятко моё выкормленное столько вытерпело… Дорога дальняя… страшная… Жениться, слышала, надумал…
- Посмотрим. Ладно, иди, хватит тут сопли распускать.
- Да как же, барыня, мне не расчувствоваться? Ежели я его с малолетства у груди носила. Такой смышлёный был. Бывало, как ухватится…
- Иди, сказала…
- Слухаюсь…
Плаксивое шмыганье удалилось, а потом и вовсе затихло. Наступила тишина. Теперь временами слышался лишь скрип пружин невидимого кресла под тяжёлым телом.
- Смышлёный… Как же… Дурак дураком. И в кого такой уродился? – раздражённо пробубнел голос.
- Забылась, барыня, - снова раздался голос Аксиньи.
- Ну чего тебе?
- Тама к вам люди пришли.
- Что за люди?
- Старики перехожие. Говорят, заморские диковинки хотят показать.
- Заморские, говоришь? Брешут, небось. А, впрочем, проси.
Через несколько минут в кабинете у барыни Ульяна демонстрировала синтезатор. Дед скромно стоял поодаль. Чувствовал, что может всё испортить, поэтому молчал.
Незаметно для себя бабуля вошла в роль и так разрекламировала нелюбимый синтезатор, что наверняка ей в этом помогло неосознанное желание действительно от него избавиться.
- В Ефиопии… Слыхала, барыня, про такую страну?
- Слыхала. Не дурней тебя.
- Там этот ефиопский царь и придумал эту драгоценную вещь. Не сам, конечно, а его самый умный ефиоп. И таких самопёков у него было ровно… шесть штук.
- Самопёков?
- Ну да. Сам варит, сам жарит, сам печёт. Всё, что угодно для души.
- Прям-таки всё?
- О-о, барыня. Всё и даже больше. Мы-то не знаем ефиопских кушаний. А этот самопёк знает. Иной раз заложишь вот эту пуговку… тут их много… любую можно… а оттуда выскочит то, что отродясь не видывал и не пробовал, и не ел.
- А если отравишься?
- Никогда, барыня, ещё такого не было. Уж мы-то с дедом чего только не пробовали. Иной раз совестно делается, скоромная это пища, ай не? Не ведаем и едим.
- Ну-ка, попробуй вот эту пуговку засунуть.
- Эт мы сейчас... Дед, как тут? А, сама вспомнила…
Через несколько секунд бабуля достала из синтезатора ароматную сдобную булочку, корочка которой, казалось, слегка похрустывала даже от взгляда.
- А теперь вот эту, - барыня не на шутку заинтересовалась «ефиопским» изобретением.
- Пожалуйте… Сейчас попробуем… Вот она… Рыбка жареная. Похожа на минтая.
- А это не колдовство? – забеспокоилась барыня.
- Никакое не колдовство. Потому что при колдовстве что делают?
- Что?
- Колдуют. А я таким безобразием никогда даже и не занималась. Во как.
- И много у тебя этих пуговок?
- Тыщи… Может, полторы.
- И сколько ты за этот самопёк хочешь?
- Ох, барыня… Никогда бы я его не стала продавать… Мы бы не стали, - оглянулась бабуля на деда, который во время этого базара всё больше стоял столбом. – Мы ведь с этим самопёком никогда нужды не знали. Да вот беда, постарели мы с дедом, а самопёк нас домой сам собой не доставит. Нам нужен крепкий парень, чтобы, если что, дорогу разведал. Чтобы, если что, помог бы дойти. Чтобы разумный был. Чтобы из болота, на худой конец, помог выбраться. Ну и получается, мы без самопёка остаёмся, так чтобы он хоть зайца какого в силки сумел бы поймать. Или пескарика в речке словить. Ведь дорога наша дальняя.
- В Ефиопию, что ли возвращаетесь?
- Барыня шутить изволит. Нет, не были мы в Ефиопии. Это моему деду, - Ульяна кивнула на Матвея, - его прапрадед передал. А тот у князя Всеволода служил. И вот он-то, вместе с князем, и был в Ефиопии.
- Так что ты хочешь за самопёк?
- А отдай нам паренька. Мы во дворе у тебя видели. Он тебе, может, и не крепко приятен, раз ты его в колоду.
- Гришку? Ишь ты, губа не дура. Самого крепкого выбрала. Давай другого отдам.
- Нам, барыня, другого не надо. Нам Григорий глянулся. И ещё слыхали, что у него невеста. Вот и невесту заодно. А то убежит ещё от нас. Дело молодое.
- А откуда вы слыхали?
- Так во дворе, когда ждали, пока вы почивать изволили.
Барыня задумалась. Поглядела на синтезатор, на картриджи, ткнула пальцем:
- Попробуй вот эту пуговицу…
- Это мы с удовольствием… Вот, пожалуйста... Раз, и готово. Кушайте, барыня.
- Что это?
- Пицц… Блин такой… С начинкой. Или, лучше сказать, пирог. Попробуйте.
- Только нам нужно, чтобы вы вольную написали, - впервые заговорил Матвей. – И на Григория, и на Алёну. Нам они не нужны как крепостные. Мы с бабкой вольные, пусть и те с нами такими же будут.
Барыня всё ещё колебалась:
- А ну, я сама попробую вот эту пуговицу…
Где-то через час из широкий ворот барского двора дед с бабулей тянули полуживого Григория. Тот шатался, мотал головой, словно пьяный, и особо не реагировал на своё перемещение. Его рваную, грязную и окровавленную одежду выкинули там же у свинарника, надели то, что принесли с собой за пазухами – голубые Жорины джинсы и синюю Никитину футболку.
Следом шла Алёна. Её не переодевали. Она и так была хороша.
- Держи эту штучку вот так, - учил дед Алёну, показывая, как той надо лечить жениха, - он к вечеру и отойдёт.
- Как отойдёт? – девушка вскинула перепуганные глаза.
- Ну, наоборот. В себя придёт, - деду было трудновато общаться с новой знакомой. Была она уж слишком перепуганной. Как серна – пришло на ум сравнение. Хотя серн деду видеть не приходилось.
Сначала девушка долго и упорно называла их с Ульяной барином и барыней и никак не могла поверить, что те её не купили. Вернее, может, и купили, но не приобрели в собственность.
Потом она так пристально вглядывалась неграмотными глазами в «вольные» бумаги, что бабуля от греха подальше снова их забрала. Пусть лучше пока у неё побудут.
Теперь дед попытался приспособить её в качестве сиделки со «звёздочкой». Его же самого занимало другое.
Переселенцы, казалось, справились со своей основной задачей, но попутно получили новую. И довольно серьёзную. Настолько серьёзную, что теперь не могли понять, с какого краю к ней подступить. Вот деду и не терпелось взяться за её решение.
Он с опаской посмотрел на девушку:
- Ты только не урони эту штуку. Сразу в землю уйдёт, тогда уже не воротится.
И Алёна в страхе сжала двумя руками «звездочку» на груди жениха, боясь шелохнуться.
Дед вздохнул. Кажется, большее от него не зависело, пошёл к своей поредевшей компании. Те держали совет.
- Куда они могли деться? – этот вопрос столько раз задавался вслух, столько раз крутился в голове, что ответ на него, казалось, уже должен был как-то определиться. Но ответа всё не было.
Вот и теперь дождались ребят и накинулись с расспросами. И снова впустую.
- Пока ничего, - запыхавшиеся ребята торопились рассказать всё, что узнали. Как всегда, по очереди и дополняя друг друга.
- Как сквозь землю…
- Не говорите так, - перепугалась бабуля.
- Всё облазили, где можно. Нет ни Мары, ни Андрея.
- Но есть план.
- Спросить у той девушки, с которой Мара в первый день тряпки стирала. Её Дуней зовут.
- Только сегодня к ней не подступиться. Она всё не одна.
- Но мы её подкараулим.
- Что ещё можем сделать? – обернулся Лука к остальным.
- Ещё можем взять автоматы…
- И перестрелять кучу народа, - перебила Ирина. – Нет, Жора, пусть это будет планом Б.
- Хорошо, давайте составлять план А.
Задумались.
- Племянник, - Никита обвёл вопросительным взглядом своих спутников. – А?
- Помещица бурчала, что недалёкого ума. Это может быть нам на руку.
- И жениться надумал…
- А жениться тут при чём?
- Да понятия не имею… Но может быть пригодится…
- Вот когда приедет, тогда и решайте с ним вопрос о борзых.
- Я думал, он поспеет на ваши именины.
- Я тоже так думала. А в пути какая-то неприятность с каретой случилась.
- Он в своей?
- В своей. Не захотел ехать в наёмном экипаже.
- Это сколько же времени его не было в наших краях? Кажется, ещё не женился?
- Написал, что теперь уже серьёзно подумывает приглядеться к здешним невестам.
- Сёстры Пронины недурны собой. Да к тому же капиталец их батюшки, покойного Константина Семёныча, выставляет их в самом приметном свете.
- Оно и вам не мешало бы присмотреться к ним.
- Что вы, Акулина Гавриловна! Я ещё слишком молод.
- Скажете тоже. Слишком молод! А на висках уже засеребрилось…
- Обещаю вам, Акулина Гавриловна, что на будущий год пригляжусь.
- Кажется, минувшей осенью вы мне это уже говорили.
- Говорил, Акулина Гавриловна, каюсь. Но теперь обещаю серьёзно подумать.
Помещица чуть прищурила глаза на собеседника, отвернулась.
Конечно, подумает. Куда ему деваться? Немалый капиталец, доставшийся от родителей, почти спустил. Теперь только удачная женитьба сможет помочь поправить дела.
А молодой помещик тоже бросил быстрый взгляд на свою собеседницу. И он кое-что знал. Например, что его дальний луг занимает Акулину Гавриловну гораздо больше, чем борзые.
Владимир Никитич задумался… Дальний луг... Старая хапуга давно на него глаз положила. Он же всё увиливает. А если подумать, на кой ему тот луг сдался? Одна морока.
Но стоит ли девка этой сделки?
Акулина Гавриловна читала мысли своего собеседника, словно раскрытую книгу. Решила поторопить.
- Владимир Никитич, нехорошо. Гостей бросили, сидим тут с вами столько времени.
И подействовало. Перед мысленным взором молодого помещика блеснули ярко-зелёные глаза.
- Какая-то она необычная… - Владимир Никитич неожиданно для себя высказал вслух мысль, которая занимала его весь вечер.
- Хм, - усмехнулась Акулина Гавриловна. – Обычная девка. Тоща только. И к работе не шибко приспособленная.
- Работать у меня есть кому и без неё… Акулина Гавриловна, я тут подумываю, как бы мне избавиться от дальнего луга, что возле Воробьёвки. Не посоветуете покупателя? Возьму недорого. Крепостная крестьянка да сотня рублей сверху.
- А далеко за покупателем ходить не надо. Вот она я перед вами. Только незадача.
- Какая?
- Крестьянка есть, а вот крепостная ли она? Говорит, что барыня вольную дала.
- А у вас что она делает?
- Говорит, что товарку ждёт. В воскресенье в наших местах договорились с той встретиться. Потом пойдут в лавру на богомолье.
- Грамоту видели? Может, беглая?
- Вот грамоту она как раз и не показала. Но… не думаю, что беглая. Крепко смелая.
Владимир Никитич задумался. Это, конечно, меняло положение, но не делало выход из него невозможным.
- Сегодня не крепостная. Завтра крепостная. Вон кузнецу моему Игнату давно пора жениться.
- Ну, то ваше дело. А я нынче же пришлю её к вам с Дунькой. Надо щенка борзой приглядеть в подарок для племянника. Дунька пусть его и привезёт назад. Вы уж подберите какого получше… А куда эта денется – мне не интересно. У неё своя дорога, у меня свои дела.
- Завтра ждите купчую на луг…
Глава 225
В широкие ворота хозяйского двора вошли старики. Не все работники заметили их, но те, кто случайно бросил на вошедших свой взгляд, возвращали его снова и снова, пытаясь понять, что с ними не так.
Одежда? Да, одежда точно отличалась. В их краях такое не носили. Но не в одежде дело.
Фигуры? Были старики худые, но не согбенные. В их далеко не стройных осанках не было высокомерия, но и спины не гнулись в попытках угодить всем и каждому.
И ещё они были… аккуратные, что ли? Такие не полезут нахрапом, толкаясь и стараясь урвать кусок. Скорее, отойдут в сторону, чтобы не обрызгало.
Лицо бабушки, казалось, освещалось внутренней теплотой. Глаза деда были чуть прищурены и зорко поглядывали по сторонам. Дед был явно не промах.
Войдя внутрь, они остановились и стали смотреть.
Двор был широк, и кругом кипела хозяйская деятельность.
Из конюшни парень вывел рыжую кобылку и теперь деловито осматривал её подковы. Неподалёку бабы выгружали с телеги копну сена. Рядом кузница. Там мужики в кожаных фартуках били молотками по железу. Дальше свинарник. В ту сторону старики долго смотрели. Но тот, кто их интересовал, от ворот был не виден.
Временами босоногие девки пробегали мимо, и старики с жадным любопытством пытались заглянуть им в лица, но, судя по быстро угасающему интересу, девки были всё не те.
Вслед за стариками в ворота прошмыгнули двое мальчишек. Вот на них как раз никто и не обратил внимания. Слишком незначительна и несерьёзна личность пацана, чтобы на ней заострять свой интерес. Тем более они не остались на виду, а живо нырнули в ближайший сарай и скрылись из глаз.
- Чего надо? – к старикам подошёл мужик в сапогах.
Тот самый управляющий, догадались бабуля и дед, увидев торчащий из голенища кнут.
- Мил человек, - поклонилась старушка, - дозволь с барыней увидеться.
- Для чего?
- Так странники мы. Продаём диковинки. Дюже занятные.
- Что за диковинки? Хлам какой-нибудь.
- Что ты? – бабуля, кажется, даже испугалась. – Разве можно с хламом к барыне? Никакой не хлам, а старинной работы вещь. Из заморских стран привезена.
Ульяна решила использовать два козыря сразу.
Управляющий поглядел на стариков. Не похожи на нищий. А вот на странников, пожалуй, да. Было что-то нездешнее в их лицах.
- Почивает барыня. Ждите.
- Благодарствуем, мил человек, - проворно поклонилась старушка.
Дед тоже клюнул носом.
Молча проследили, как управляющий направился по своим делам, и когда тот завернул за какой-то сарай, так же молча пошли в сторону свинарника.
Григория увидели сразу, как только жерди, скрывающие его, остались в стороне. Был он всё в том же положении, которое ещё с вечера описали ребята. В страшном положении. Голова его бессильно свисала вниз.
- Давай, - шепнула старушка Матвею и постаралась заслонить его своей фигурой от посторонних глаз.
Дед полез за пазуху, достал фляжку.
- Гриш, - Матвей осторожно потрепал парня по тёмным волосам, - на-ка попей.
Но тот даже не шелохнулся.
- Живой хоть? – испугалась Ульяна.
Дед торопливо полез за «звёздочкой». Приложил её к голове, но не оставил. Держал в своих пальцах. Долго держал. Пока не послышался крик:
- Не положено. Ну-ка отойдите. Вы чего там?
К ним направлялся сердитый старик.
Дед торопливо убрал «звёздочку» от поникшей Гришиной головы и снова спрятал её в карман.
- Чего это вы тут? – незнакомец подошёл вплотную и подозрительно уставился на стариков.
- Так управляющий сказал здесь подождать, - захлопала невинными глазами бабуля. Несмотря на теплоту, которой лучилось её лицо, была она тоже далеко не промах.
- Кого подождать?
- Так барыню…
- А чего барыня здесь делать будет? Вона её кабинет, - и сердитый старик кивнул на господский дом, где многие окна были распахнуты настежь.
- Где? – живо поинтересовалась бабуля.
- Вона, синяя занавеска болтается.
- Благодарствуем, мил человек, - повторила свою присказку Ульяна, и старики зашагали к синей занавеске.
Через пару минут они двумя неподвижными скульптурами прислонились к стене по обе стороны от распахнутого окна и затихли.
- Ты вот что, Аксинья, - из кабинета донёсся скрипучий неприятный голос, - приготовь молодому барину его комнату.
- Невжель, свет ненаглядный Иван Сергеевич приезжает? - в голосе служанки послышалась неподдельная радость и близкие слёзы.
- Приезжает… Письмо с нарочным прислал. Будет сегодня ночью или завтра поутру. Давно б уже приехал, кабы тётку слушал.
- Да как же так?
- В своей карете разве без происшествий такую дорогу можно одолеть?
- Оно вам виднее, барыня… - судя по звукам, Аксинья всё-таки пустила слезу. – Дитятко моё выкормленное столько вытерпело… Дорога дальняя… страшная… Жениться, слышала, надумал…
- Посмотрим. Ладно, иди, хватит тут сопли распускать.
- Да как же, барыня, мне не расчувствоваться? Ежели я его с малолетства у груди носила. Такой смышлёный был. Бывало, как ухватится…
- Иди, сказала…
- Слухаюсь…
Плаксивое шмыганье удалилось, а потом и вовсе затихло. Наступила тишина. Теперь временами слышался лишь скрип пружин невидимого кресла под тяжёлым телом.
- Смышлёный… Как же… Дурак дураком. И в кого такой уродился? – раздражённо пробубнел голос.
- Забылась, барыня, - снова раздался голос Аксиньи.
- Ну чего тебе?
- Тама к вам люди пришли.
- Что за люди?
- Старики перехожие. Говорят, заморские диковинки хотят показать.
- Заморские, говоришь? Брешут, небось. А, впрочем, проси.
Глава 226
Через несколько минут в кабинете у барыни Ульяна демонстрировала синтезатор. Дед скромно стоял поодаль. Чувствовал, что может всё испортить, поэтому молчал.
Незаметно для себя бабуля вошла в роль и так разрекламировала нелюбимый синтезатор, что наверняка ей в этом помогло неосознанное желание действительно от него избавиться.
- В Ефиопии… Слыхала, барыня, про такую страну?
- Слыхала. Не дурней тебя.
- Там этот ефиопский царь и придумал эту драгоценную вещь. Не сам, конечно, а его самый умный ефиоп. И таких самопёков у него было ровно… шесть штук.
- Самопёков?
- Ну да. Сам варит, сам жарит, сам печёт. Всё, что угодно для души.
- Прям-таки всё?
- О-о, барыня. Всё и даже больше. Мы-то не знаем ефиопских кушаний. А этот самопёк знает. Иной раз заложишь вот эту пуговку… тут их много… любую можно… а оттуда выскочит то, что отродясь не видывал и не пробовал, и не ел.
- А если отравишься?
- Никогда, барыня, ещё такого не было. Уж мы-то с дедом чего только не пробовали. Иной раз совестно делается, скоромная это пища, ай не? Не ведаем и едим.
- Ну-ка, попробуй вот эту пуговку засунуть.
- Эт мы сейчас... Дед, как тут? А, сама вспомнила…
Через несколько секунд бабуля достала из синтезатора ароматную сдобную булочку, корочка которой, казалось, слегка похрустывала даже от взгляда.
- А теперь вот эту, - барыня не на шутку заинтересовалась «ефиопским» изобретением.
- Пожалуйте… Сейчас попробуем… Вот она… Рыбка жареная. Похожа на минтая.
- А это не колдовство? – забеспокоилась барыня.
- Никакое не колдовство. Потому что при колдовстве что делают?
- Что?
- Колдуют. А я таким безобразием никогда даже и не занималась. Во как.
- И много у тебя этих пуговок?
- Тыщи… Может, полторы.
- И сколько ты за этот самопёк хочешь?
- Ох, барыня… Никогда бы я его не стала продавать… Мы бы не стали, - оглянулась бабуля на деда, который во время этого базара всё больше стоял столбом. – Мы ведь с этим самопёком никогда нужды не знали. Да вот беда, постарели мы с дедом, а самопёк нас домой сам собой не доставит. Нам нужен крепкий парень, чтобы, если что, дорогу разведал. Чтобы, если что, помог бы дойти. Чтобы разумный был. Чтобы из болота, на худой конец, помог выбраться. Ну и получается, мы без самопёка остаёмся, так чтобы он хоть зайца какого в силки сумел бы поймать. Или пескарика в речке словить. Ведь дорога наша дальняя.
- В Ефиопию, что ли возвращаетесь?
- Барыня шутить изволит. Нет, не были мы в Ефиопии. Это моему деду, - Ульяна кивнула на Матвея, - его прапрадед передал. А тот у князя Всеволода служил. И вот он-то, вместе с князем, и был в Ефиопии.
- Так что ты хочешь за самопёк?
- А отдай нам паренька. Мы во дворе у тебя видели. Он тебе, может, и не крепко приятен, раз ты его в колоду.
- Гришку? Ишь ты, губа не дура. Самого крепкого выбрала. Давай другого отдам.
- Нам, барыня, другого не надо. Нам Григорий глянулся. И ещё слыхали, что у него невеста. Вот и невесту заодно. А то убежит ещё от нас. Дело молодое.
- А откуда вы слыхали?
- Так во дворе, когда ждали, пока вы почивать изволили.
Барыня задумалась. Поглядела на синтезатор, на картриджи, ткнула пальцем:
- Попробуй вот эту пуговицу…
- Это мы с удовольствием… Вот, пожалуйста... Раз, и готово. Кушайте, барыня.
- Что это?
- Пицц… Блин такой… С начинкой. Или, лучше сказать, пирог. Попробуйте.
- Только нам нужно, чтобы вы вольную написали, - впервые заговорил Матвей. – И на Григория, и на Алёну. Нам они не нужны как крепостные. Мы с бабкой вольные, пусть и те с нами такими же будут.
Барыня всё ещё колебалась:
- А ну, я сама попробую вот эту пуговицу…
Где-то через час из широкий ворот барского двора дед с бабулей тянули полуживого Григория. Тот шатался, мотал головой, словно пьяный, и особо не реагировал на своё перемещение. Его рваную, грязную и окровавленную одежду выкинули там же у свинарника, надели то, что принесли с собой за пазухами – голубые Жорины джинсы и синюю Никитину футболку.
Следом шла Алёна. Её не переодевали. Она и так была хороша.
Глава 227
- Держи эту штучку вот так, - учил дед Алёну, показывая, как той надо лечить жениха, - он к вечеру и отойдёт.
- Как отойдёт? – девушка вскинула перепуганные глаза.
- Ну, наоборот. В себя придёт, - деду было трудновато общаться с новой знакомой. Была она уж слишком перепуганной. Как серна – пришло на ум сравнение. Хотя серн деду видеть не приходилось.
Сначала девушка долго и упорно называла их с Ульяной барином и барыней и никак не могла поверить, что те её не купили. Вернее, может, и купили, но не приобрели в собственность.
Потом она так пристально вглядывалась неграмотными глазами в «вольные» бумаги, что бабуля от греха подальше снова их забрала. Пусть лучше пока у неё побудут.
Теперь дед попытался приспособить её в качестве сиделки со «звёздочкой». Его же самого занимало другое.
Переселенцы, казалось, справились со своей основной задачей, но попутно получили новую. И довольно серьёзную. Настолько серьёзную, что теперь не могли понять, с какого краю к ней подступить. Вот деду и не терпелось взяться за её решение.
Он с опаской посмотрел на девушку:
- Ты только не урони эту штуку. Сразу в землю уйдёт, тогда уже не воротится.
И Алёна в страхе сжала двумя руками «звездочку» на груди жениха, боясь шелохнуться.
Дед вздохнул. Кажется, большее от него не зависело, пошёл к своей поредевшей компании. Те держали совет.
- Куда они могли деться? – этот вопрос столько раз задавался вслух, столько раз крутился в голове, что ответ на него, казалось, уже должен был как-то определиться. Но ответа всё не было.
Вот и теперь дождались ребят и накинулись с расспросами. И снова впустую.
- Пока ничего, - запыхавшиеся ребята торопились рассказать всё, что узнали. Как всегда, по очереди и дополняя друг друга.
- Как сквозь землю…
- Не говорите так, - перепугалась бабуля.
- Всё облазили, где можно. Нет ни Мары, ни Андрея.
- Но есть план.
- Спросить у той девушки, с которой Мара в первый день тряпки стирала. Её Дуней зовут.
- Только сегодня к ней не подступиться. Она всё не одна.
- Но мы её подкараулим.
- Что ещё можем сделать? – обернулся Лука к остальным.
- Ещё можем взять автоматы…
- И перестрелять кучу народа, - перебила Ирина. – Нет, Жора, пусть это будет планом Б.
- Хорошо, давайте составлять план А.
Задумались.
- Племянник, - Никита обвёл вопросительным взглядом своих спутников. – А?
- Помещица бурчала, что недалёкого ума. Это может быть нам на руку.
- И жениться надумал…
- А жениться тут при чём?
- Да понятия не имею… Но может быть пригодится…
